Шестью футами глубже

Отчаяние постепенно подмывает единственный имеющийся сейчас у него хвост, скудная обстановка подвала навевает скуку, а голод точит кости. Как там говорят люди? Попал так попал? Вот уж точно… Ситуация патовая, обстоятельства сложились не совсем так, как он планировал, но… Знаете, могло бы быть намного хуже, а пока… Слушай в полуха хмурожопа, делай вполсилы его дурацкие очевидные приказы, а там… Уж он-то обернёт это в свою пользу. Да ещё и так, что эти брови ещё и не таким углом встанут. Но пока он слишком голоден, слаб и обозлён. Время строить козни. Для начала надо найти пищу. Человеческая конечно вкусна, особенно открытые пироги со всякой всячиной внутри, но не насыщает совсем. Нужна кровь. Чем больше, тем лучше. Человеческая сойдёт, но сейчас у него уже есть откуда брать нечто поприятней. Обескровливание посмертно отлично впишется в план побега. Других оборотней в этом месте нет, иначе он бы их услышал или почуял, поэтому проблем с этим не должно быть. Остаётся только устранить этого псевдокачка и можно спокойно покидать плен. Естественно, забрав свои сокровища. А там уже можно будет переходить к осуществлению основного плана. А иначе незачем было бы возвращаться в этот переплет в прогнившем Бейкон-Хиллс с до тошноты приторными дружбами и любовями придурков-подростков. А пока… Главное сейчас — насытиться, появятся силы — будет и всё остальное. Неважно в абсолюте как, любыми способами, методами, но он добьётся этого, используя всё возможное, ведь он Ногицуне. Для его возраста и опыта невозможного не существует. Плевать сколько времени на это уйдёт, он всегда берёт своё. И исключений попросту не существует. Точнее, теперь не существует. Глянцевый отблеск бежевого кругляша, крепко зажатого в когтистых пальцах, так и манит влить в себя силу обратно, мать-Инари, как же он скучал по силам, влиянию и мощи, так привычно циркулирующих по венам. Демон поднимается на ноги, потягивается, чтобы размять плечи и ищет самый темный угол комнаты. Ему нужна тьма, чтобы полноценно впитать силу. Самый темный угол оказывается между тумбой и стеной, туда почти не дотягивается свет потолочной лампочки, но всё равно сгущает там тени, стаскивая с кровати матрас и бросая его в будущее место для медитации и стягивая тени вслед за ним. Подростковое тело опускается вслед за тенями, лис принимает позу для медитации и шумно выдыхает. Наконец-то. Он прикладывает холодную поверхность бусины к губам и будто бы высасывает мерцающее содержание бежевого цвета из маленькой стеклянной сферы. Зрачки Ногицуне мутнеют, и он проваливается через песчаные завитки бури. *** Он открывает глаза резко и быстро, потому как точно знает, в какое именно воспоминание попадет. Это место и этот день он будет помнить всегда. Большая незаросшая поляна в южной части леса, праздник урожая, который они собирались праздновать всей стаей. Его родители - рыжий лис без левого уха и чёрная лисица-мать - прибыли ради этого из дальней части охотничьих угодий туманного леса, в котором он сам никогда не был - родители оставили потомство стае и отправились на поиски нового дома около пятнадцати лет назад. Его самой младшей сестре, Майко, как раз исполнилось двадцать, и отец решил искать новое место для стаи. За помёт он не беспокоился - их стая уже несколько сотен лет существовала в этой долине, и одиночки-лисы или даже целые семьи могли присоедениться к ней, чтобы увеличить шансы стать кумихо не только для себя, но и для остальных её членов. Появлению стаи поспособствовало не столько желание лисиц, сколько количество людей, охотящихся за лисьими шкурами нескольких десятков лет ношения. Боги не оберегали их от такой участи даже здесь, в стае, но так они хотя бы могли относительно спокойно растить потомство и пытаться... Пытаться обрести силу. Каждый праздник осени они всей стаей устраивали пир, складывали костёр, который поджигала двухвостая старейшина, и совершали ритуал по очереди. Иногда у кого-то даже получалось, к великой радости всей стаи. Счастливчики становились старейшинами, вели дела с людьми в новом обличии и оставались в стае до появления третьего хвоста. С магией среди людей выжить было проще. Они все так думали. Он огляделся вокруг, цепляя взглядом каждую лисицу, что видел. Горечь скопилась на кончике языка и обожгла нёбо, слёзы уже не подступали к глазам - он слишком давно всё выплакал по ним. Нужно размять лапы и увидеть родителей ещё раз, как жестоко бы то ни было. Чёрный лис вметнул хвостом и рванулся к скоплению сородичей у костра. Лисица с белоснежной шерстью вышла вперед, хлеснула вторым хвостом по земле, и из-под него вмиг посыпались искрами синие искорки-всполохи лисьего огня. Костёр занялся и очень быстро воспылал мягким голубым цветом. Чёрный лис пропустил к нему особо рьяных сородичей в венках из можжевельника, готовых к ритуалу и, тяжело волоча ноги за собой, отправился к дальней части поляны за своим венком. Мучительно было знать, что же произойдёт дальше, и не иметь ни единой возможности это исправить. Это просто воспоминание. Только оно и ничего больше. Ничего больше боли, разрывающей его на части. Он подхватывает зубами венок, собираясь набросить его на голову, и, будто бы по сценарию, поляну наполняют визги боли и запах смерти. Это охотники. Окружили местообитание стаи барьером из талисманов, подобрались поближе в нужный момент и раскидывают аконитовые сети над лисицами. Старейшины прожгут их, он знает, но их всего трое. Их всего было чуть меньше сотни. Было. Да вот только той ночью выжил он один. Он ждёт, когда всё утихнет, погрузившись глубоко в пучины своей скорби, которую лелеял под сердцем уже не одну сотню лет. Его сердцу сейчас 45, и оно отвечает на эту скорбь гулким и частым ритмом страха и боли. Когда он выходит из своего долгого транса, всё уже закончилось, время идти к костру и возносить молитву полярной звезде. Опустив голову, чёрный лис медленно плетётся к углям затушенного костра. Поляна пуста, стаи больше нет. Все мертвы. Взгляд натыкается на мёртвое тело Майко, изувеченное синим ядом аконита и лишённое охотниками хвоста. Она была ещё совсем ребенком по сравнению с ним. Ярость, необузданная и острая, вскипает в его венах. Он поднимает голову вверх, к звёздам, но уже не собирается молиться. Он рычит, разрывая тишину леса, сетуя на их богов и проклиная судьбу. Почему эта чертова полярная звезда оставила их? Они молились ей столькими поколениями, а теперь эти лисы мертвы. Почему их боги предали их? Чем заслужили смерти его друзья и родные, его стая и старейшины? Разве они были хуже других лис? Разве они сделали что-то плохое богам? Звезда молчит. И боги не отвечают. Никто ему теперь ни ответит. Он теперь один. И он отмстит им всем. Людям, богам, звёздам - он отомстит. Чёрная лисица опускает лапу в угли затухающего костра и её шерсть занимается синим пламенем. Секундная боль трансформации и его ярость перерастает в ощутимый прилив сил. Он никогда не забудет этот день. День, когда он получил свой второй хвост. День, когда огонь ненависти воспылал в его лапах и сердце.