Старейшина Ордена Гусу Лань Вэй Усянь

      Подъем на гору занял меньше времени, чем спуск, потому что Вэй Ин спешил, не оглядывался по сторонам и выбрал самый кратчайший путь до своего жилища.       В тусклом сиянии месяца Цзинши выглядели не менее ветхо, чем при свете дня. В почерневшем от времени дереве с трудом узнавалась былая красота строгости и скромности покоев. Выбитая дверь лежала в нескольких метрах от дома, примяв влажную траву. От Цзинши веяло заброшенностью, а ведь когда-то здесь смеялись, стонали от наслаждения, играли на дицзи и гуцине. Сюда бегали юные адепты, ища помощи. Здесь он укрывался в глубокой тишине во времена траура.       Вэй Ин ступил внутрь, и тут же под его ногой провалилась половица. Он замер, прислушиваясь к скрипам и трескам в доме. Тихонечко вынул ногу из дыры. Сапог безобразно заляпался грязью и опилками.       В темноте по памяти, стараясь ни к чему не прикасаться, Вэй Ин добрался до сундука в углу покоев. Он был запечатан несложным заклинанием, поэтому открыть замок заняло мгновение. Внутри хранилось три меча, Ванцзи, Чэньцин и сашэ, прежде служившее Лань Чжаню кошелем и под конец жизни ставшее мешочком Цянькунь. Сложив свои сокровища в мешочек, Вэй Ин убрал его за пазуху и осторожно зашагал обратно. Кроме этих вещей, да памяти о минувших днях больше его ничего не держало в этом доме.       На улице он вынул из кармана разлинованный на квадраты лист. Порвал его на четыре части. И кистью, для которой не нужна была тушечница, превратил один обрывок в талисман перемещения. Что ж, пора.       Перемещаться без знания конечной точки своего путешествия считалось опасным. Говорили, что тело могло добраться до места не целиком. А если целиком, то без души. Но Вэй Ин, во-первых, был исключительно талантливым заклинателем. А, во-вторых, Истинным Бессмертным. Хотя постойте, это же тоже «во-первых».       Вэй Ин сосредоточился на обжигающей нити, что тянулась откуда-то издалека к его трем Даньтяням*. И направил энергию в талисман и заклинание. Перед глазами всё закрутилось. Земля стала небом, а небо - землей. Плоть расщепилась на жилы, те - на частицы. Прошел миг, и пролетела вечность. Частицы сомкнулись, под сапогами запружинила почва, над головой – зашелестела листва.       Вэй Ин очутился на набережной, что вилась вдоль узкой реки. Набережную мостил камень, деревянная невысокая перегородка вдоль берега не позволила бы ненароком свалиться в воду. Реку перепрыгивали деревянные зелено-красные мосты. А по обеим сторонам вплотную друг к другу теснились невысокие домики.       В этом районе луна пряталась за плотными темными тучами, и единственным препятствием к дальнейшим поискам служили ярко светившие фонари, что не тушились даже ночью. Вэй Ин прочел заклинание, и чудные фонари потухли.       Теперь в своих черных одеждах Вэй Ин растворялся в ночной тьме. Он сосредоточился на внутреннем огне, что привёл его в это место, и снова последовал за ним.       Нужный дом почти не отличался от других. Но стены и ставни были покрашены свежей краской, черепица лежала ровнехонько, да и дверь украшали благоприятные узоры.       Походив взад и вперед, Вэй Ин понял, что не имеет понятия, как проникнуть внутрь, ничего не сломав. Он запрыгнул на крышу и свесился с карниза. Сквозь прозрачное окно было заметно, что в комнате кто-то спал. Но кроме этого разглядеть мало что удалось. Вэй Ин вернулся на крышу и скрестив ноги принялся мастерить из второго обрывка бумажного человечка. Несмотря на то, что пользовался этой техникой последний раз он очень давно, душа легко переместилась в клочок.       И Вэй Ин полетел вниз. Между дверью и порогом он нашел узкую щель, через которую с трудом протиснулся. Дом был полон чудной утвари, и ее было гораздо больше, чем он видел в доме Лань Инин. И комнат Вэй Ин насчитал целых восемь. А на стенах даже висели картины.       Собравшись с духом, Вэй Ин пролетел под последней дверью и очутился в покоях того, ради кого проделал весь путь. В комнате стояло много мебели. На писчем столе в аккуратную стопку были сложены книги. Рядом в подставке стоял меч в ножнах. Но как ни присматривался, Вэй Ин не нашел на рукояти никаких иероглифов. Получается, своему хозяину служил безымянный меч.       И наконец Вэй Ин подобрался к кровати. Его рукава-крылышки быстро-быстро затрепыхались. Вот сейчас, еще чуть-чуть!       Лань Чжань оказался прехорошеньким юношей лет пятнадцати-шестнадцати. Его спящее лицо казалось умиротворённым. Если Лань Чжань и познал в этой жизни горе, то сейчас его сердце было спокойно.       Вэй Ин не удержался и погладил своим бумажным рукавом щеку Лань Чжаня – такая мягкая! Лань Чжань хмыкнул во сне и перевернулся на другую сторону. Вэй Ин весело захлопал крылышками и перелетел на противоположный край кровати, откуда хорошо было видно лицо Лань Чжаня.       У него оставалось еще много времени до первых лучей солнца и момента, когда придет пора возвращаться на гору Гусу. ***       Управляющий Лю был зол. Посреди ночи его разбудил телефонный звонок. Глава клана орал минут пятнадцать, обещая снять с должности, раз такой простофиля и недоумок не справлялся со своими обязанностями. И жена хороша: повернулась на другой бок, будто ее не касались его дела, и сладко захрапела! Вот уволят его, тогда жена первая заплачет!       Сланцы звонко шлепали холодеющей резиной по подошвам, да и ни черта видно не было, не дай еще упадет в реку, насморк подхватит, а, может, и ангину. А врачи нынче ой как дорого обходятся!       - Сторож Ли, что за беспорядок! – с порога закричал управляющий Лю. - Ночь на дворе, а фонари не светят! У нас трансформатор умер?!       - Да нет, если б умер, и в домах света б не было, - сторож Ли почесал голову и глупо подергал в сотый раз рубильники туда-сюда.       Свет в домах то гас, то появлялся. И лишь фонари по-прежнему не загорались.