По обмену

      Сумки я собрала за считанные минуты, мне даже удалось уговорить Беллу стащить пару вещей из моего дома. Просто я не могу носить то, что она мне предлагает из своей одежды: обтягивающие легинсы, декольте, юбки, от которых осталось одно название, платья, которые просвечивают буквально все. Если бы я могла быть похожей на Беллу, я бы с радостью приняла её подачки, ведь её вещи были как на подбор, все от именитых брендов. Ну или аналогов из мира магии. Все составляющие девушки с обложки… Я так не заморачиваюсь, более того, никогда не хотела и времени на это у меня не было, ведь учёба всегда на первом месте. Поэтому, когда я везу за собой на станцию один чемодан на колёсиках, Белла берет два сундука лучших вещей, которые следуют за нами по воздуху благодаря магии брюнетки.       Не могу привыкнуть до сих пор, всегда поражаюсь даже маленьким трюкам людей на этой станции. Настроение Беллы ничуть не мешает полностью наслаждаться волшебством платформы девять и три четверти. Вон, у той девочки в клетке сидит говорящая сова, это редкость в наше время. А родители того широкоплечего здоровяка прилетели сюда на метлах. Настоящих! Мне точно надо будет попробовать летать. Всегда знала, что с моей координацией на земле у меня нет шансов. Может быть хоть в воздухе получится не позориться?       К станции всё прибывают дети, подростки, наполняя перрон тёплым смехом и радостью от встреч, что делает солнечный день ещё светлее... Почему здесь есть люди старше Беллы? Разве это не школа для детей или что-то вроде того?       Заметив моё замешательство, брюнетка говорит: — Перестань на всех глазеть! Может, у вас и принято таращиться на прохожих, но отвыкай как-то. Ты меня позоришь. — Белла, а с какой стати у вас в школе учатся так много... — я замялась. — Ты хочешь сказать, что после того, как я тебе два битых часа объясняла новые постановления школы позавчера, до тебя не дошло, что в Хогвардсе теперь десять курсов? — укол, снова. Но я впервые пропустила что-то важное мимо, надо быть внимательнее. — То есть, в школе ученикам обычно... — От одиннадцати и до двадцати, плюс-минус. Но не суйся слишком активно к старшим, вряд ли это закончится чем-то помимо слез и проклятий. Привыкай.       Я-то привыкну... Мне учиться здесь неделю, от силы две, прежде чем поймут, что я за фрукт. Просто любопытно, зачем обучать людей старше школьного возраста. Необходимость более тщательной подготовки? По крайней мере, стоит узнать об этом в будущем.       Мы садимся на поезд примерно через час под ни к чему не обязывающий монолог Беллы обо всем. Она заставила меня сидеть с ней рядом. То есть теперь я сижу среди слизеринцев. Тех самых, избранных. Пока что ничего особенного в них нет, самоуверенные и тщеславные люди, дети богатых волшебников, только и всего. В отличие от дружеской атмосферы на перроне, здесь все общаются вполголоса, словно экономят силы или считают, что не стоит распыляться на разговоры с друзьями. Если здесь вообще можно найти друзей: пока что я замечаю только светское общество, которое изображают в не самой лучшей книге.       Как я уже сказала, еду я вместе с Беллой и двумя парнями на год младше. Близнецы, Кол и Финн, они очень даже нормальные. Рада, что среди всех возможных вариантов из разодетых в брючные костюмы и платья змеев, которые шатаются по вагонам, мне досталась компания именно этих ребят. Мой любимый тип людей - те, кто меня не знают и не трогают. Так я провожу час в молчании с этими «избранными» в зелёных галстуках. Удостоилась простым кивком в мою сторону при посадке, а дальше разговор шёл исключительно в соседних купе.       Вскоре я решаю выйти, может так смогу наконец отдохнуть от этих взглядов справа и нравоучений Беллы, которая до сих пор шепчет мне, что именно надо говорить при встрече с учителями, как себя вести в компании её друзей, и что мою одежду, будь её воля, она бы выкинула. Именно от этого я сбегаю, встав в конце коридора около окна.       Наконец-то просто смотрю на красивый пейзаж, который мне открывается: статные горы, красочный закат, меня вдруг переполняет желание позвонить маме, чтобы рассказать ей обо всем или отправить фото, но быстро себя одергиваю - ей лучше не знать о моем местоположении, для нее я снимаю комнату около Оксфордского университета. Моя мама сможет найти даже Хогвартс, если узнает, что я прогуливаю её хваленые курсы. Я скоро вернусь, извиняюсь за то, что долго не писала, посижу под домашним арестом или будет что-то более изощренное... И все вернётся на круги своя, но пока что у меня есть, как минимум, две недели в школе чародейства и волшебства, которые надо провести так, чтобы остались яркие воспоминания. Яркие, как этот розовый закат.       Я провожу около окна уже почти целый час. Красивые поля, цветы всюду, это наполняет какой-то надеждой на хорошее время на новом месте. Красные и оранжевые краски незаметно сменяются звёздным небом. Кажется, я уже стою вот так целую вечность, радуясь свободным минутам. Наконец, решаю вернуться к Белле, которая наверняка во всю взялась за мозги близнецов, надо принять удар на себя, по крайней мере ее переживания, которые она так старается скрыть, из-за меня. Конечно, из-за ее затеи, но все же я согласилась. Я примерно в пяти метрах от двери нашего купе, когда меня грубо сбивает с ног на ходу какой-то парень. Падаю на колени, которые сразу же отзываются болью от неудобного приземления. — Смотри куда идешь, дура! — доносится до меня сверху. Да что они все о себе возомнили!? Я поднимаюсь на ноги, наплевав на достаточно острую боль. — Это ты меня сбил, сам виноват. Если королевские особы не умеют ходить, могу дать пару уроков, — когда поднимаюсь, сразу смотрю в его глаза. Там читается подлинное удивление со смесью с усмешкой. — Это ты мне? — по льду в голосе я понимаю, что творю своей ответной грубостью, к которой представители данного факультета не привыкли. Надо было не влезать в неприятности, но слабость сейчас показывать поздно. Не перед таким, как он. Иначе в школе меня буквально живьём съедят такие люди, как парень напротив, пора становиться жестче. — Конечно тебе, или ты ещё и глухой? — голос слегка дрожит под конец фразы, но это ничего, уверена, он не заметил. Ну или я надеюсь на это.       Он смотрит в упор, практически замерев. Я не собираюсь отступать, пялюсь так же высокомерно. Притворяться самоуверенной я умею, в своей школе научилась, когда надо было вливаться в коллектив. Сейчас больше всего на свете мне хочется, чтобы вливаться в компанию этого парня мне не пришлось ни под каким предлогом.       Мне удаётся очень подробно рассмотреть Его Королевское Высочество. Рост исполинский, мне приходится задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Кажется, что даже рост показывает, какое положение мы занимаем в сравнении друг с другом, забавно. Одет слишком изысканно, даже для здешних: чёрный костюм и зеленый галстук, белая рубашка, все как у типичного слизеринца, по материал... он совершенно другой, качественнее. Лицо мне описать сложнее. Вы видели когда-нибудь смесь героев всех подростковых мелодрам? Я теперь могу сказать, что видела. О скулы, кажется, можно порезаться, пепельные волосы идеально уложены, а глаза... голубые, с оттенком серого. Его взгляд выражает только оттенок зарождающейся ненависти, оно и понятно. Вот только одно «но». Смазливость и дорогая одежда не даёт никому права так презирать меня с первого слова. Я не позволю, в этом я, может быть, даже упрямее своего оппонента.       Пока я продолжаю с вызовом смотреть на эту скалу самодовольства, из вагонов начинают выходить другие ученики. Это немного отрезвляет его, он отходит от меня на нормальное расстояние, наконец-то, произносит спокойно, но от такого тихой угрозы становится не по себе: — Тебе стоит научиться держать язык за зубами, мелочь. Особенно с теми, кто может его укоротить.       Он уходит в свое купе, бросив последний взгляд, который подкрепляет страх от слов, у него даже походка выражает самоуважение, нет, самовлюбленность. Похоже, я обзавелась первой проблемой в школе чародейства и волшебства.