По обмену

— Ты все слышала. Брось, хоть веселее будет, а то стоим тут, как на поминках, — я даже без понятия, что сказать. То, как спокойно он об этом говорит, пожимая плечами... Просто удивительно, — Иногда даже ты можешь себе позволить плыть по течению, Грэй, — он отходит к окну, разглядывая сад через витражное стекло, — Противоядие у меня есть, если ты слишком отчаянно будешь домогаться до меня - я сразу заставлю тебя выпить его.       Неожиданно нездоровый азарт накрывает с головой. Его позерство заставляет задуматься: Что может произойти? Я же умею себя контролировать, даже однажды сопротивлялась «круцио». Принц явно не предполагает, что я погу пойти на это. Даже не острит, просто смотрит перед собой, разглядывая цветы, задумчиво всматриваясь в красивые, белоснежные букеты. — А почему бы и нет? — Малфой мгновенно отрывается от окна и подходит ближе. Думает, что ослышался? Не видела его таким обескураженным раньше. Маленькая победа в мою копилку. — Подожди... что? — эффект достигнут. Глаза прищуриваются от неверия в мою спонтанность. Анализ в его голове проходит так, что на лице отражается вызов одновременно с недоумением. — Что слышал. В случае чего, - ты мне поможешь. Твоё здоровье, — пока он переваривает, черпаю ложкой содержимое и отпиваю мятного вкуса раствор, пока не передумала. Пахнет зимней свежестью и одновременно цветами, которые росли в саду моей мамы. Я тогда была совсем маленькой.       Как только я делаю глоток, мир словно стал... ярче. Я и не думала, что эффект фотохрома может работать в реальности, без камер или картинок в инстаграме. Всё настолько светлое, солнечные лучи озаряют всю комнату, так что на мгновение приходится прищуриться. Все рецепторы обострены, я могу фактически увидеть все в новом свете. Каждый листик и лепесток розы за окном приобретают новое очертание. Красивее, сильнее, лучше... — Мия, ты как? — сзади раздаётся такой тёплый голос, сердце начинает бешено биться, как при беге на длинную дистанцию.       Как только я оборачиваюсь, я вижу его... Смотрю на Дориана, словно под гипнозом, но впервые вижу его так ясно. Все также, тот же стильный костюм из чёрного материала, яркий, зелёный галстук. Прекрасные, голубые глаза, которые переливаются тысячами красок мира. А столько разве бывает? Определённо, да. Широкие плечи, к ним так и тянет прикоснуться, обнять, почувствовать его тепло. Амортенция... Да, это определённо притяжение, одержимость, но я не хочу отказываться от этого. — Прекрасно, — я улыбаюсь ему всеми зубами, чувствуя бесконечное море радости. Так и должно быть... Он и я. Вместе. Рядом, — А ты почему такой хмурый? — я невзначай касаюсь его галстука пальцами, хочется оказаться ближе. — Сильно же тебя накрыло, — Дориан скидывает с себя мою руку, даже бровью не повёл. Это очень больно. — Хватит меня отталкивать этими злыми словами, — я хнычу, как ребёнок, обхватывая его за шею, — Сейчас мы хотим одного и того же, — я шепчу ему на ухо, могу поклясться, что слышу, как его сердце ускоряет темп. — Сомневаюсь, — Малфой отталкивает меня от себя, подходит к какой-то полке с зельями, — Признаться, думал, что ты будешь сильнее сопротивляться, — он подходит ближе, прихватив какой-то пузырёк с полки. — А я не хочу больше сопротивляться! — я расслабленно говорю, пытаясь донести суть до его прекрасной головы, — Разве ты не понимаешь? Я правильно сделала, что выпила это зелье. Мне теперь ничто не мешает действовать так, как я хочу. И осознавать то, чего я хочу. — Дай угадаю - хочешь ты меня? — Дориан тихо хмыкает, не осознает серьёзность, с которой я говорю. — Да, — подхожу к нему вплотную, вдыхая аромат одеколона и свежести. Он недоверчиво смотрит мне в глаза, слегка прищурившись, — Я всегда хотела тебя, — тянусь к его губам, я так долго не прикасалась к ним, — С первой нашей встречи. — Грэй, ты не в себе, — он слегка пятится, но этим только сильнее притягивает ближе. — Я как раз в себе, — надуваю губы, но долго злиться на него не получается. Он и сам это видит, но бездействует. И это заводит только сильнее. — Хорошо, выпьем же за то, что ты всегда хотела меня, я это запомню надолго, поверь мне, — Это сарказм или он наконец-то понял, что мы рождены друг для друга? Я не успеваю понять, что происходит.       Малфой с силой открывает мне рот, сжимая щеки своими пальцами и заливает внутрь какую-то гадость. Как же так? Я призналась, что я люблю его, а он травит меня каким-то зельем...       Пара секунд. Я оседаю на пол, но Дориан придерживает меня, не позволяя удариться... Всего лишь пара секунд, а краски уже уходят из головы, медленно доходит, что они были только в ней. Рассудок возвращается, а с ним и осознание, что я только что творила и плела. Смотрю на Малфоя, который уже стоит рядом с пустым флаконом в руке, переворачивая его в пальцах. — Что я только что делала? — я хватаюсь за голову, которая начинает кружиться. И улыбочка напротив меня совсем не помогает справиться с этим. — Доказывала, что всегда хотела меня... — говорит об этом, как об обыденной вещи, – В общих чертах, зелье приготовила ты правильно. Можешь идти, Грэй. Только повтори рецепт перед контрольной.       В здравом рассудке все ощущается по-настоящему, свет на волосах парня напротив больше не вызывает бешеного восторга наркомана, лицо выглядит таким же, каким я и привыкла видеть Малфоя: немного полные губы, серо-голубые глаза, слегка прищуренные в привычном жесте, но... Это значит только одно - амортенция не стёрла все то, что я чувствую рядом с принцем. Его прощальная, горькая усмешка больше не вызывает раздражения. Все ещё действие зелья. — Дориан, можно задать вопрос? — А разве у меня есть выбор? — он явно хотел спровадить меня куда подальше до этого момента. — Почему ты так быстро меня остановил? — парень непонимающе заправляет руки в карманы, ожидая объяснений, — Мог просто... — Это была не ты, Грэй. И я не «мог просто», — это передразнивание вызывает улыбку, — Ты конечно та ещё зануда и критик, но одержимой ты мне нравишься еще меньше.       Бывают в жизни моменты, которые открывают тебе глаза на мир. Не это просторное помещение, тысячи книг, о которых я так много знаю. Меняются мысли и уверенность в строгом плане, которого придерживаешься       Когда я улыбаюсь, глядя на Малфоя, я вдруг понимаю: все слова, которые он мне говорил, мелкие стычки, угрозы... Все это, как это сейчас называют, фейк. То, что важно - поступки. И он меня еще ни разу не подводил. Ну, кроме круцио, этого я ему никогда не прощу. — А теперь беги отсюда, мелочь. Зелье амортенции ты теперь готовишь нормально, мои полномочия здесь оканчиваются.       Я точно сошла с ума от всей этой новой жизни или смены обстановки. Его слова, спокойная походка вдоль книг, из-за которых мы теперь регулярно спорим. То, как он смотрит на меня, не переставая быть типичным Малфоем. Но другим, с чувством благородства.       Плевать, что он подходит к своему излюбленному, креслу, ожидая моего незамедлительного ухода, поправляя рубашку в рукавах. — Что случилось с Кэтрин? — мой голос ножом разрезает тишину, заставив принца замереть в полушаге от книги. — Ничего с ней не случалось, — Малфой оборачивается, раздражение, вызванное моим вопросом отзывается стиснутыми зубами и играющими венами на его шее, — В чем проблема? — Она... очень расстроена чем-то, ты бы поговорил с ней, — обидно от своих же слов, но да. Это правильно. Сказать, что Кэтрин подавлена, - значит, ничего не сказать. А Малфою стоит это исправить. — Тебе когда-нибудь должно надоесть, — настроение Малфоя, как рукой сняло, когда я упомянула Смит, — Вот чего ты добиваешься этим? — он смотрит так, будто ждёт от меня объяснений. Но я не понимаю ничего, это можно понять хотя бы по моим глазам. — Я не понимаю... — Почему ты постоянно говоришь о ней? — Это часть твоей жизни. Она - важная часть твоей жизни и я хочу, чтобы вы, черт бы вас побрал, были счастливы! — пока я говорю, переходя к концу речи на повышенные тона, на лице принца растёт издевательская улыбка. Словно я говорю глупости, которые не стоят и выеденного яйца, — Что смешного я сейчас тебе сказала? — Рассуждаешь ты, как ребёнок. Счастье, любовь, романтика... столько пафоса... — Я рассуждаю так, потому что верю, что своих близких надо поддерживать, а не бросать, когда им плохо. — Мы расстались неделю назад, ясно? И поддержка ей явно больше не нужна в лице меня.       Это... Не понимаю. Сейчас, если на меня посмотреть со стороны, будет действительно смешно. Даже рот слегка приоткрылся от таких откровений, и выглядит наверняка убого. А он... Спокоен, просто наблюдает за моей реакцией, наклонив голову.       Вот почему он так странно себя ведёт, - переживает. И все эти громкие слова, расстройство от того, что я упомянула Кэтрин. Ему явно непросто, любому было бы тяжело. Но... неделя? И целую неделю Смит ходит сама не своя, все встаёт на свои места. — Мне очень жаль, — Нет, не жаль, Дориан, — Вы были красивой парой, — выдавливаю из себя хилую улыбку.       Наверняка, ему хочется побыть одному, а я надоедаю. И даже эта уверенность - просто фасад. Спокойствие зачастую всего лишь защитный механизм. Только... Мне и вправду не жаль. Даже наоборот, и это пугает. — Ты врешь, скажи правду, — это вечер откровений? Руки на груди парня скрещены в плотный замок, угрожающая поза. Ему нужны ответы на вопросы, которых у меня нет. — Я говорю правду. — Хоть раз в жизни скажи то, что думаешь без этих вежливых, лицемерных словечек, — слова, отголоски которых можно услышать эхом по всему залу и даже дальше, — Наплюй на это пресловутое дружелюбие, которое сочится из твоего факультета, — он выводит меня на эмоции. Выходит безупречно. — Хорошо... — видимо, только так я смогу привести мысли в порядок, — На самом деле меня раздражает Кэтрин, — я загибаю первый палец на руке, пересчитывая откровения на сегодня, — Её характер - это худшее, что я видела в этой школе, — я загибаю второй палец. В паре метров стоит блондин, облокачиваясь о кресло, — Она меня ненавидит просто за то, что я есть, и это раздражает... — Ты говори-говори, я слушаю, — Малфой смотрит с нездоровым восхищением. Наше общение, все это... Нездорово. — Кэтрин отказалась от Элис, хотя она - одна из самых добрых и умных людей этой школы. Знаю, потому что разговаривала с ней после того, как твоя подружка её кинула. И вот ещё! — Удиви меня, — Дориан приподнимается, вызов читается во всем его теле. Включая горящие пламенем глаза. — Мне нисколько не жаль, что вы расстались, — Я фактически призналась, что ненавижу Кэтрин.       Когда я понимаю, что только что наговорила про Смит, краска приливает к щекам. Судорожно мну сумку, которая спокойно стоит рядом на столе. Самая пора схватить её и бежать, но я застываю, вглядываясь в глаза Малфоя.       Что-то хочу увидеть, я это чувствую. Мне нужны ответы, и самый главный из них в одном. В его привычных смешинках в глазах и на уголках губ, расслабленной, но вечно напряжённой из-за тотального контроля ситуации осанке... В этом есть амортенция? Потому что я чувствую, что далеко не до конца избавилась от этого опьяняющего разум ощущения.       Я ведь всегда поступаю так, как говорит разум. Возможно, миллионы людей читали книгу «Разум и чувство». Две девушки с разными подходами к своим эмоциям, чувствам и мыслям. Одна полагалась на эмоции, другая, - на голос разума. Вопрос был в одном, - что же важнее, - разум или чувства? И я, не задумываясь, читала, зная, что рациональная часть сильнее. Разум должен брать верх над мимолетными эмоциями. Чувствами, которые проходят бесследно. Всегда. Или так было только до этого момента.       Возможно, я никогда не прощу себя за позор, на который обрекаю себя сейчас. Но и отрицать, что я только что поняла глупо. Я ненавижу идеальную Кэтрин Смит. Её блистательную изящность, красоту модели А-класса, острый ум и хитрость... Но ведь это не без причины. И причина этой неприязни стоит напротив.       Пока не прошла секундная слабость моего мозга, я подхожу к Малфою ближе, его голова склоняется набок в недоверчивой манере. Кто бы знал, чего мне это стоит.       Но я быстро преодолеваю минимальное расстояние между нами и сама примыкаю своими губами к его, зажмурившись. И мне стыдно за это. Человек несколько дней назад расстался с девушкой, а я к нему сама лезу.       Пару секунд неуверенно продолжаю жалкие попытки поцеловать его. Но Малфой... Он будто застыл, никак не реагируя на мои действия. Это изначально было глупой затеей, поэтому замеревший Малфой только подтверждает это, даже не слышно дыхания. Его тёплые губы непробиваемо остаются на своём месте, и только учащенное сердцебиение подтверждает факт, что он жив.       Отстраняюсь, заглядывая ему в глаза. Удивлён не меньше меня, при этом он ничего не говорит, и, что самое удивительное, не отталкивал. — Прости, это было глу... — но закончить мне не удается, ведь принц сам притягивает меня к себе.       Это чувство эйфории, которое накрывает с головой, когда его руки зарываются мне в волосы, притягивая ближе. Было неожиданно, поэтому когда он настойчиво придвинул меня к себе, от меня исходит тихий вздох. Неуверенно протягиваю руку к его лицу, но все что я получаю - все то же протяжное касание губами. И мне этого вполне хватает, чтобы полностью раствориться в чувстве. — Вовсе не глупо, — шёпот в губы, от чего по коже проходят тысячи мурашек.       Глаза напротив покрыты такой же пеленой, как и мой разум. Что-то ненормальное, нетипичное. И видеть в Дориане некую нежность казалось нереальным ещё несколько дней назад.       Бывает так, что ты видишь, к чему привели тебя решения и хочешь вернуть все назад. Исправить то, что сделано или сказано. Это не тот случай. Притягиваю парня ближе, запуская пальцы в белоснежные волосы. Не знаю, как я выгляжу сейчас в его глазах, но перед моими - явное желание не отталкивать меня. Просто чувствую.       Этот поцелуй все такой же мягкий, продолжительный. Его губы дразняще касаются моих, не заходя дальше. И это не из-за меня с моей неуверенностью, просто Малфой контролирует все, не позволяя углубить поцелуй. Так, что когда я пытаюсь хоть немного усилить напор, он отстраняется. Так, что у меня, не знаю отчего, раздаётся разочарованный всхлип. Или мне так только кажется. — Мне... — я пытаюсь отдышаться, в лёгких нет воздуха, как если бы я исполняла часовую партию в опере. Дориан как-то по-новому улыбается, без насмешек, одними уголками губ, все также продолжая удерживать моё лицо прохладными ладонями. — Дай угадаю, пора идти? — его голос меняется до неузнаваемости. Такой низкий, хриплый. А нужно ли мне идти? Определённо. — Точно, — пора, мне пора. Но я все также продолжаю стоять в паре сантиметрах от него, пребывая в трансе от нахлынувших эмоций. — Но ты стоишь на месте, Мия, — около уха раздаётся вкрадчивый голос, он явно издевается. Но меня не слушаются ноги. Я будто приросла к этому месту, ведь стоять здесь, посреди зала бордовых оттенков, куда проникает последний свет этого дня... правильно. Я хочу быть здесь, а не убегать от него. Но до сих пор не покидает чувство, что что-то не так. — Можно задать тебе еще один неприятный вопрос? — Вечно ты так. — Почему ты расстался с Кэтрин? — скажи мне, что никогда не испытывал к ней чувств или что вы поняли навсегда, что не подходите друг другу. Потому что другой ответ уничтожит все то хорошее, что я испытываю сейчас. — На то были причины, — более размытого ответа не придумает даже студент, который защищает диплом. Хочу разобраться во всем, но в голове каша, — Тебе не обязательно знать всё на свете. — А ты любишь её? — я, преодолевая все сомнения, смотрю ему в глаза, надеясь найти ответ на главный вопрос.       Статуи бы нам позавидовали. Ведь никто из нас не может пошевелиться, глядя в глаза напротив. Я - потому что жду удара под дых в виде его слов. А он думает о чем-то своём, горько улыбаясь. Словно я ничего не понимаю. И никогда не пойму. Но ведь все просто, разве нет? — Конечно он любит Кэтрин, — в дверном проёме стоит Драко Малфой.