Последствия эскапизма

"Мимо сотен пропущенных строчек пролетают слова через призму. Улетаю, узрею воочию все последствия эскапизма".

Я долго рассматривал с матерью картинки в потрёпанной книжке, которую она мне обычно читала перед сном. Это был большой сборник рассказов и сказок, который, наверное, раньше принадлежал кому - то, такому же ребёнку, как я, однако, вероятно, что он уже прочитал его и решил поделиться с остальными. Мы как - то приобрели эту книгу в одном магазине, который находится неподалёку от нашего дома: там можно взять то, что тебе понравится, взамен оставив что - то свое. Мама уверяла меня, что в этом есть огромный смысл, ведь это самый настоящий обмен знаниями друг с другом. На все же мои попытки завести свою собственную книгу, которой ещё никто не пользовался, открыть эту новую целлофановую упаковку, вдохнуть запах свежей печатной краски, она говорила, что такие книги неинтересны, потому что они не хранят в себе историю своего пользователя. Рассказ назывался как - то по - детски, однако за героев я переживал по - настоящему: уж очень мне было жалко зайчика, которого никто в лесу не мог защитить. Серый, то и дело, каждый день нарывался на нападки злого волка, что вечно хотел его съесть, или на лису, обманывающую разум своими сладкими речами. - Мам, а у этого рассказа хороший конец? - спросил я у матери, зарывшись с носом под одеяло. Жестокость того мира, где жил зайчик, заставляла меня поёжиться. - Да, конечно, в конце зайчик вырастет храбрым и еще покажет всем обитателям леса, на что он способен. Только для этого ему нужно будет очень - очень много поработать над собой. Хотел бы я вырасти скорее таким же храбрым и стать писателем. Тогда бы люди стремились покупать мою литературу, я бы накопил денег и мама бы закрыла все те долговые обязательства, которые она пыталась от меня скрыть. Я бы смог помочь ей и она бы перестала плакать. Обычно в те моменты, когда мама читала мне книги, за окном было уже довольно темно, в стекло моего окна навязчиво скребла своими ветвями яблоня, весной она очень красиво цвела, мама часто делала мне венок из ее цветов. Хоть я и стеснялся носить его, отмахиваясь и говоря, что я - не девчонка, от цветов, право, очень вкусно пахло. Всегда буду помнить те счастливые моменты, которые мы проводили вместе: обычные мелочи, которые врезаются в разум каждого ребенка, те мелочи, что заставляют потом улыбаться в будущем. Однажды мы с матерью шли домой с ее работы. Она работала далеко на станции, поэтому возвращение вместе с ней в нашу маленькую квартиру представляло из себя самое настоящее приключение. Я доезжал до нее на велосипеде, иногда сбивая с ног какую - то зазевавшуюся старушку, уж очень торопился, чтобы увидеть маму, взглянуть в ее огромные карие глаза и услышать: "Ах, Чуя, я так соскучилась". А я - то как соскучился! Целыми днями сидеть дома - это настоящая мука, благо, что мама очень любила читать и я, пока ее нет, прокрадывался в ее кабинет и брал себе книжку тоже, чтобы хоть как - то скоротать время. Меня весьма удивляло то, как у писателей хватает воображения все это придумывать: имена героев, места, где будут происходить действия. Настолько надо быть изобретательным, чтобы всё это выдумать и обо всё этом складно рассказать. Мне очень нравилось, когда мама читала мне на ночь сказки Ганса Христиана Андерсена. Маме же больше нравилось читать что - то более серьезное, я уже много раз заставал у нее самые различные книги на ее столе, значения некоторых слов в названии я попросту даже не знал. Пока мы шли с мамой домой, нам навстречу попался уличный кот: очень исхудалый и с изорванным правым ухом. Вероятно, он выдержал много битв и сражений с другими котами, но сейчас выглядел очень уставшим и обездоленным. У меня в голове вихрем пронеслась мысль: "Вот бы его забрать к себе!" Подумав об этом, я вжался в зеленый хлопок маминого платья и начал смотреть в ее глаза. Кажется, что она все поняла и рассмеялась. - Да, этот кот многое повидал на своем веку. Как старый воин, которому сейчас необходимо убежище, верно? Как думаешь, он был бы не против пожить у нас? - Ура, спасибо, мам! - с этими словами я любовно сгреб своего нового друга в охапку. - Давай назовем его Хиро? - Хиро? Что ж, неплохое имя для настоящего героя, Чуя! Давай же скорее отнесем его домой и накормим чем - нибудь.

***

      Я с нервно трясущимися руками сжимал пожелтевшую бумагу. Шёл дождь, пальто никак не защищало от холода, а мои рыжие волосы превратились в бурое месиво. Кругом стояли, плакали коллеги моей матери, кто - то из них даже потрепал меня по плечу, от чего я брезгливо отшатнулся. Да, это они высосали все соки из неё, это главный станции, который грозился её уволить, из - за него она плакала вечерами... Тремор рук стал ещё сильнее, но я пытался их успокоить. Не могу поверить, что её больше нет... Нет... - Сегодня - день, когда мы отправляем в последний путь Каору, - начал было священник. - Здесь собрались все те, кто были ей небезразличны, так давайте же проведём с ней ещё некоторое количество времени прежде, чем она отправится на небеса. Хаотичный поток мыслей в голове никак не позволял сосредоточиться на происходящем. Они, подобно копьям, врезались в сознание, заставляя его истекать кровью. Я развернул бумажку, уже промокшую от такого ливня:

Чуя, я скоро вернусь.

Я, не помня себя, рванулся к гробу. Нет, я не мог позволить ей уйти просто так под взорами мерзких лицемеров, которые пришли сюда только потому, что потом их ждёт вкусный обед. "Мам, я не пущу тебя просто так," - роилось у меня в голове и я начал целовать её холодные, как кафель, руки, пытаясь услышать тоненькое биение сердца, которое должно было биться, ведь всё это было спектаклем, очередной шуткой, посланной мне жизнью. Это бред... - Чуя, Вам следует отойти. Все мы знаем, как Вы любили свою мать, однако... - НЕТ, ВЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ! ЗАЧЕМ ВЫ ПРИШЛИ СЮДА?! ХОТЯ БЫ КОГО - ИЗ ВАС, ДУМАЕТЕ, ОНА ЗНАЛА ПО ИМЕНИ? - мой голос начал хрипнуть от такого крика, сказалось ещё то, что я около двух часов провёл на улице под ливнем. - ВЫ ХОТЬ ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ ОНА УМЕРЛА? Да она просто устала работать... Работать на таких, как вы... На тех, кому было всё мало... И я ничем не мог ей помочь. Ничем... Я не помнил, как вернулся в нашу с ней квартиру. Кругом царил её запах, словно жильё было вместилищем какой - то особой атмосферы, которую создавала только Каору. Нащупав у себя во внутреннем кармане пальто её фотографию, я достал её. На снимке она сидела, задумчивая, за своим рабочим столом, пытаясь что - то сшить на швейной машинке. Ей часто отдавали изделия, которые нужно доработать, проверить на дефекты, она работала целыми ночами и в итоге позднее посадила глаза. Платили совсем гроши, однако ей нравилась эта работа. Фотографию я сделал, будучи ребенком и стащив у нее предварительно фотоаппарат, чем, конечно же, застал её врасплох. На снимке Каору улыбалась, смотря мне прямо в глаза. - ПОЧЕМУ ОНА, А НЕ Я?! Как мне теперь жить? Я ведь даже никак не помогал ей! Никак! Вечно сетовал на то, что мне никогда не поступить в университет, потому что у нас мало денег! После этих слов мои руки снова затряслись. Прислонившись к стене, я обессилено рухнул на пол. - Нет, этого не должно было произ... И не заметил, как отключился.