Последствия эскапизма

***

      Проснулся я с резкой пульсацией в голове, отдающей в виски. Казалось, это выпитый вчера в огромном количестве алкоголь давал о себе знать. Повернувшись на бок, я невольно сморщился, потому что в голову будто кинжал вонзился. С каждым движением боль становилась все сильнее и сильнее.       “Шампанское, затем водка, а потом пришёл Акутагава, который говорил, что ненавидит все на свете…” - пытался я вспомнить события вчерашней ночи. Хорошо, что сегодня было утро воскресенья: это значило то, что на учебу мне только завтра, а сейчас я могу позволить себе проспать до вечера.       Рюноске вчера бросила девушка, поэтому он решил, что может мне позвонить и отметить его свободу. По телефону он не скупился на самые отвратительные оскорбления, и я понял, что он сейчас в ужасном состоянии. Эти отношения, на самом деле, не сулили ничего хорошего, потому что характер у Акутагавы был не подарок. Мы знакомы с ним уже довольно - таки давно и я успел изучить личность этого мерзавца. Как - то мы отмечали его День Рождения, я решил устроить сюрприз: позвал кучу народа, заказал алкоголя, еды, пригласил девушек… Обо всем этом ему, конечно же, не сообщалось. И вот вечером, когда должна была состояться вечеринка, он решил заявиться. И заявился он, открыв дверь с ноги, со словами: - Чуя-я-я! Представляешь, сегодня я прожи-ил еще один год! - сказал он заплетающимся языком, растянувши рот в улыбке, но, оглянувшись вокруг, нахмурился. - А чего вы все здесь?! Решили устроить пирушку перед моими похорона-ами?!       После такого крика он зашелся в кашле. Минуты три он пытался справиться с ним, после чего я заметил на его уголках губ кровь. Я один знал, что Рю болен туберкулезом, однако никогда не напоминал ему об этом и общался с ним без акцента на его болезнь. Он же отмечал каждый год свой День Рождения, как последний, поэтому я решил позвать наших друзей, чтобы устроить по - настоящему потрясающую тусовку. В шестнадцать лет он ходил к врачу, который тогда сказал ему, что Рю доживет до семнадцати лет на таблетках и обезболивании, однако сегодня ему исполнилось восемнадцать. - Чтобы через минуту никого здесь не было!       И он начал кидать в остальных тем, что только было под рукой: лампой, какими - то документами, бутылками из - под пива, тапочками.       Поэтому я и решил с ним вчера встретиться во что бы то ни стало, потому что Акутагава в гневе может сделать все, что угодно. Представьте себе разбушевавшегося великана, бродящего по городу, который громит все вокруг. Так и Акутагава может разгромить все вокруг, а потом виноватым взглядом смотреть на меня в отделении полиции. Встретил я его в баре “Свет”: он уже выглядел довольно - таки пьяным и, встав встретить меня, чуть не упал. Идиот.       Повалявшись немного на кровати, предаваясь воспоминаниям о прошлом, я решил, что все же не помешало бы принять душ и взбодриться, потому что завтра должна была состояться какая - то конференция в университете, где мне необходимо было присутствовать.       “Снова кучка важных людей будет толкать речь о том, как важно писать по шаблону, соблюдая все чертовы каноны написания, чтобы понравиться читателю,” - мелькнула мысль в голове, тут же отдав острой болью в затылке. Думать было до сих пор больно после выпитого вчера алкоголя и я возлагал большие надежды на то, что холодный душ - лучшее средство, чтобы взбодриться.       Включив воду, я задумался о том, что произошло со мной за последний год. Поступил на первый курс филологического факультета, стал писать некоторые статьи для газеты, чтобы накопить писательский опыт и снимать квартиру… Жить в старой было невыносимо, потому что все напоминало о Каору… Кресло, в котором она любила сидеть, книги, оставленные ею… Перед глазами мелькали моменты, когда мы проводили время вместе, я терпеть не мог, когда со мной такое происходило, потому что это доводило до ужасного состояния и истощало нервную систему.       По щекам потекли слезы, давая знать о том, что нервы и так в последнее время были совсем ни к черту. Хорошо, что сейчас они смешивались со струями воды, стекающей по всему телу, и я не выглядел так ничтожно, как мог бы. Нужно во что бы то ни стало стать писателем…       Постояв еще некоторое время в душе, я успокоился и позволил воде смыть с себя последние остатки сна и алкоголя. Прошло, наверное, около двадцати минут. Выключив воду, я услышал громко звонивший из соседней комнаты рингтон своего мобильного.       “Наверное, Акутагава решил опохмелиться. Идиот”.       Накинув на себя футболку и шорты я не спеша пошел к телефону, оставляя за собой капли воды, стекающей с волос. После душа было довольно холодно и, обернувшись в плед, я сел на диван, подобрав под себя ноги, разблокировал экран мобильного в надежде, что звонил все же не Рюноске. Как ни странно, но это была Гин. - Да, Гин, ты звонила недавно? Прости, я был в душе, отходил после… - я не успел договорить. - Чуя! Ты не знаешь, где брат? Я звонила ему сто раз, он не берет. Недавно приехала в квартиру: там куча бутылок из - под алкоголя, а запах стоит… Где он? Я подумала, что, может, у тебя. - Я отвез его вчера после бара домой на такси, лично проводил до квартиры. Он, как пришел, сразу же упал на кровать и заснул. - Ясно, я скоро приеду. - Гин, зачем? Не стоит… - но я уже слышал гудки сброса на другой стороне трубки.       “Черт, неужели мне не удастся провести выходные в одиночестве?” - подумал я. Мне было наплевать, что подумает старшая сестра моего лучшего друга, когда увидит, в каком состоянии моя квартира. Кругом и правда валялись брюки, футболка, вперемешку с моими набросками стихотворений, а, открыв холодильник, можно было увидеть, что там мышь повесилась. Конечно, она сделает соответствующие выводы и скажет, что Рюноске стал таким отвратительным человеком, общаясь с "таким образцом поведения", как я. Поэтому он начал пить, все больше ушел в себя, грубит, дерзит... Найдет на кого все повесить, а о том, что ее младший брат не может доверять своим родственникам, не может рассказать о своих проблемах, потому что те могут отправить его на неделю в деревню к бабушке, несмотря на то, что ему уже восемнадцать, не подумает. Из раздумий меня прервал дверной звонок, который поражал своей настойчивостью и плохим настроением того, кто в него, в принципе, звонил.       “Быстро же ты, Гин”.       Но, подойдя к двери, я понял, что ошибся, когда думал, что это она приехала так быстро. В глазок на меня глядела хмурая физиономия, обрамленная черно - белыми прядями волос, небрежно покрывающими почти половину лица. Помедлив я еще пару минут, эта физиономия стала бы долбиться в дверь с такой силой, что, в конечном итоге, разнесла бы ее, а мои соседи бы вызвали наряд полиции. - Эй, ты чего так долго не открываешь? - Да, Акутагава?