Наши воспоминания — это картотека...

Перед глазами вновь былые дни, Я вижу Вас, мир пред глазами тает… Но в голове проносятся огни, Дотла воспоминания сжигая.

      На горизонте занимался тусклый рассвет. Затянутое тучами тяжелое небо ощущалось неподъемным и плоским, будто камень могильной плиты, что сегодня установят, и это казалось правильным. Нет, дело было далеко не в скорби по человеку, которого сегодня должны похоронить. Скорее в том, что невозможно было представить другой погоды в день его похорон. Или в любой другой день, связанный с этим человеком, — это не имело значения.       — Подходящий день, не правда ли, профессор? — глубоко вдохнув, поинтересовался стоящий в тени деревьев парень и привычным жестом поправил соскальзывающие с носа очки.       Он пришел к нему первым.       Первые минут двадцать — юноше казалось, что не прошло и минуты, — он просто стоял, глядя на блестящую черную поверхность гроба, на белоснежную внутреннюю обивку и на бледное лицо того, кого он пришел проводить. Сначала ему почудилось, что на тонких губах застыла едва уловимая улыбка, но молодой человек быстро отринул эту мысль.       «Улыбка… Что за вздор?.. — одернул он себя. — Профессор никогда не улыбался…»       Стоило лишь подумать так, и парень сразу вспомнил, как видел его улыбку в перевернувших его жизнь воспоминаниях. Чистую, искреннюю. И пожалел о подобной мысли.       — Простите, — склонил он голову, пытаясь представить лежащего перед ним мужчину живым. — Даже после смерти я Вам докучаю. Если бы Вы могли, точно сказали бы что-то в духе «Мистер Поттер, попрошу Вас покинуть мои похороны и никогда не появляться на моей могиле. Будьте так любезны…» Но знаете, профессор… К сожалению, Вы не можете этого сделать. И это даже хорошо… Потому что я хочу приходить. Я хочу помнить.       Тихая речь растворилась в легком холодном ветре, но где-то внутри юноши все дребезжало. Он чувствовал себя слишком перетянутой гитарной струной, по которой раз за разом бьют все сильнее и сильнее. А струны, особенно перетянутые, имеют одно весьма неприятное свойство. Они могут лопнуть.       — Здравствуйте!       Обернувшись на незнакомый голос, парень увидел преклонного возраста женщину. Хотя назвать ее женщиной значило бы сильно ей польстить: на вид ее можно было смело ставить в одну возрастную категорию с профессором Дамблдором. Невзрачная, сухая, маленького роста. Ее седые волосы, забранные сзади в пучок, лежали идеально ровно, явно не дешевая черная мантия лишь подчеркивала худобу своей обладательницы, ее болезненно-светлое лицо… Но за темной кружевной вуалью скрывались живые голубые глаза. Ее появление здесь показалось абсурдным до невозможности. Что пожилая леди забыла на кладбище в Годриковой Впадине, да еще и в такой ранний час?..       — О, Вы, должно быть, мистер Гарри Поттер! — воскликнула она несколько удивленно. — Я — леди Эстер Инквелл, рада знакомству. Жаль, что при таких обстоятельствах…       Поттер недоуменно посмотрел на внезапно возникшую даму. Он не думал, что сюда явится кто-то, кроме преподавателей и нескольких студентов. Однако до сих пор не появилась даже МакГонагалл, а вот эта женщина, которую он никогда не видел ранее, уже стоит у гроба и сжимает в тонких изящных, несмотря на ее возраст, пальцах ладонь его погибшего профессора. Нет, конечно, он не мог знать, с кем тот был знаком и были ли у него друзья, но справедливо полагал, что врагов было несоизмеримо больше.       — Упрямый мальчишка, — буркнула она едва слышно, но ветер донес ее фразу до Гарри, и тот подошел ближе, не отрывая взгляда от белого, как полотно, лица мужчины. Волшебница никак не отреагировала на его приближение, хоть и почувствовала, и парень был ей благодарен за это.        Какое-то время они так и стояли молча, но вдруг Леди Инквелл повернулась к юноше и улыбнулась уголком губ, не обратив никакого внимания на ползущую по щеке дорожку слез.       — Вы знаете… — тихо проговорила она, подняв взгляд на мрачное небо. — Никто из них не достоин судить его.       — Я знаю, — так же тихо ответил он и выдержал небольшую паузу. — Как давно Вы его знали?       Женщина выпустила ледяную руку профессора и взглянула на парня с задором совсем молодой девчонки.       — О-о, — протянула она. — Наше близкое знакомство с Северусом Снейпом произошло при весьма… печальных обстоятельствах, дорогой мой. Видите ли, юноша… Впервые мы с ним встретились, когда он был не сильно старше Вас. Лет на пять, не больше. Но вот примерно два года назад… Жизнь столкнула нас снова.       Гарри жестом пригласил пожилую даму присесть на стоящую рядом скамейку и, подождав, пока она сядет, устроился рядом в ожидании истории. Ему представлялось честью и высшим долгом узнать все, что только возможно, об этом невероятном человеке, который никогда не рассказывал ничего о себе и уже не расскажет. Леди Инквелл тихо вздохнула и сложила руки в замок, глядя куда-то вдаль. Казалось, она совершенно забыла, что рядом с ней есть кто-то еще. Почему-то Поттеру подумалось, что она слилась с окружающим миром, стала его частью.       — Поверите ли, у меня потрясающая память: я решительно все забываю, — решительно произнесла женщина, откидывая назад кружево траурной вуали. — Но это я помнить буду всегда. Это было в начале июля, — негромким размеренным голосом начала она свой рассказ, как только стих новый порыв ветра. — В тот день мой сын вместе с семьей отправился в Косой переулок за покупками: мой внук, Эдвард, собирался впервые отправиться в Хогвартс. Я не ждала, что их возвращение будет ранним, а потому не удивилась, когда они не появились к ужину. По своему обыкновению, я сидела в гостиной с чашечкой чая, когда услышала стук в дверь. А в следующую секунду ее сорвало с петель, и в дом ввалился — иначе это не назвать — Пожиратель Смерти с моим сыном на плече, держащий Эдварда за руку. Я остолбенела от ужаса, но он прошел внутрь и отпустил моего внука, а сына уложил прямо на пол, сразу же устанавливая выбитую входную дверь обратно, — леди Эстер чуть улыбнулась, и по ее лицу пробежались мелкие морщинки, на щеках появились ямочки, а взгляд смотрел будто в никуда. — Он лишь бросил тогда: «Ваш сын — идиот, леди Инквелл. Но очень везучий и живой идиот», а я сразу узнала его голос и манеру речи. Северус исчез так же стремительно, как и явился, и только сын рассказал мне, когда пришел в себя, что произошло, — она замолчала на несколько секунд, но вскоре продолжила. — Они были в лавке Олливандера, когда на нее напали. Мою невестку убили сразу, в сына срикошетило заклинанием, он даже не видел, каким…       Парень внимательно слушал, стараясь не издавать ни звука. Вокруг стояла полная тишина. Даже пение птиц смолкло. А пожилая леди все говорила и говорила. Как профессор рискнул, спасая ее близких, как защищал ее внука весь год своего директорства в школе, как и других, чужих детей… Пока не замолкла, поднимаясь и подходя к гробу снова. Тихо шепнув заклинание, она наколдовала тонкий венок белых лилий, что тут же улегся на ледяные руки мужчины.       — Спасибо тебе, Северус…       Парень чувствовал, как внутри него все дрожит и холодеет. И подумал, каково же сейчас этой женщине. Гарри показалось, что ей как никогда нужна хоть чья-то поддержка. Пусть даже его. Медленно подойдя к леди Инквелл, он осторожно положил руку на ее плечо, позволяя ощутить, что она не одинока. Старушка повернулась к нему и широко улыбнулась сквозь слезы.       — О, Вы, должно быть, мистер Поттер! — воскликнула она. — Я — леди Эстер Инквелл…