У рощи водяного бога

      Старая пагода, чудом уцелевшая по сей день, дрожала в одиноком безмолвии. Здесь виделся город и рассветный горизонт, разделенный сточенными зубьями гор. Не один десяток лет влажный воздух разъедал древесную конструкцию, и жирный мох намертво прирос в каменную черепицу. Жрица с трудом прошла несколько кругов по изгибистым скатам крыши, наклонилась на четвереньках и с досадой смотрела на верхний балкон — до него было почти рукой подать, но увы, ей, простой девушке, не справиться с опасным трюком. Оставалось лишь сидеть и ждать. Кричать она не пыталась, никто не услышит. Впрочем, подобное положение вещей было не в новинку. «Интересно из какой Дейдара страны?» — Чи глядела на скатившуюся на другой небесный край, луну. В лесу ухала сова и тонко пищала озерная птица, безветренный шелест листьев мягко шуршал в вышине. — «Ниндзя же носят повязки деревень?.. На нем не заметила. Точно не из нашей Страны Горячих Источников, у нас и скрытой деревни давно уж и нет». Выдернутые представления о жизни из книг не вязалась с реальностью, о большом мире Чирико не знала практически ничего, разве то, что была война, а сейчас — условный мир, что теперь-то на ее поиски точно отправили людей, рано или поздно придут и сюда. Вот, даже внизу, в лунном свете проглядывалась несмелая тропка — определенно иногда сюда кто-то да приходит, расчищает от густой травы и кустарника. Не все потеряно! Только идти никуда не хотелось. Купленные сладости давно успели остыть. От безделия Чирико понадкусывала их и медленно жевала, пытаясь отыскать оправдание. Вкус еды не ощущался. Листая воспоминания последних дней, она чувствовала себя глупой и бесполезной. Что политика и войны, даже слова деревенских девчонок казались ей здравомысленнее собственных. Зато она могла разобрать загадки коанов и растолковать труды великих монахов. — И если сбегу, — привычно, в полголоса бормотала жрица самой себе. — Как далеко я уйду? Каков смысл «хлопка одной ладони»(1), если ты не в состоянии сложить горсть монет без цифр или, самостоятельно справиться с кимоно. В прочем, Чирико даже не представляла, как бы самостоятельно справилась с мытьем бесконечно длинных волос. От досады, губы прикусил нижний ряд зубов, а пальцы зарылись в запутавшуюся макушку. От этих мыслей к горлу подступил густой, точно клубок сваляшвихся ниток, ком. Ногти впились в кожу голову, и она с силой сдавила пальцы, осязая, как толстая кожа заходила по черепу. Стало больно от жалости к себе. Слезы пробежали по высохшим щекам и от их тепла в голове замелькал прекрасный фейерверк. Больше праздников не увидеть.Ее здесь обязательно скоро найдут. Сколько еще часов осталось? Будь она на земле, обязательно сбежала бы в столицу с приезжими колесницами. «Если Дейдара вернется прежде, чем монахи найдут меня, я сбегу. Обязательно сбегу», — глаза высохли от жаркой решительности. Чирико наклонила голову и почесала ухо об колено. Кожу щек щипало и в ноздрях неприятно забило. Тонкий нос хлюпнул. Со стороны деревни, с дальней точки, повалил дым. Чирико навострила замыленный слезами взгляд и всмотрелась в дальнее яркое пятно. Огонь. Большой, праздничный костер, такие жгли порой — Жина говорила, как складывают сухостой в высокий стог и как ярко и пышно искры взметаются в небеса. Впрочем, едва ли красоту костра можно было сравнить с красотой фейерверка. Все равно, что сравнивать жизнь жрицы и жизнь Дейдары. «Должно же быть объяснение его поступкам. Хоть что-то! Дейдара, получается, спас меня и вдруг… он сейчас отвлекает монахов?!». — Тут сердце против воли забило быстрее, и жрица тряхнула головой, отогнала глупые мысли и сосредоточилась на огромном костре. — «Нет. Ерунда какая-то! Такого чуда со мной не случится, чуда ждут другие…». Пламя вдали казалось жидким пятном среди сотни других пятен. Другое дело, что росло это пятно слишком быстро, да так, что дым повалил густой и темный. Сперва он рассыпался в вышине, но теперь низко нависал над городом. Не понимания, что происходит, Чирико хорошенько протерла глаза внутренней стороной рукава. — Похоже, действительно большой костер, — она грустно ухмыльнулась. — Еще бы. В день моей смерти можно и повеселиться. Глаза заволокло слезами сильнее прежнего, и она зарылась в колени, спрятав макушку под широкими рукавами. Душа стянулась в узел. Горький плач сотрясал хрупкую спину и за собственными всхлипами чудились звуки веселой музыки. Чирико попыталась себя утешить тем, что не появись Дейдара, не увидела бы город вовсе. С трудом она замолкла, отдышалась, но стоило вдали взаправду ударить барабану, как вновь заходилась в плаче. Она рыдала по-настоящему и так закатывалась, что, казалось, у неё вот-вот остановится дыхание, и она умрёт. Вдруг, сквозь охрипшие всхлипы, снизу заслышался шорох. Сердце не мгновенье остановилось и пошло быстрее. Это были суетливые, копошащиеся движения — они не могли принадлежать Дейдаре. Слезы мгновенно высохли и Чи навострила уши. Ненадолго все стихло, а после, зашумело с новой силой. Девушка тут же дернула подальше от края крыши. Что если это монахи, что пришли за ней и сейчас слышали ее плач? Не лучше ли тогда отсидеться? Или же… Вновь заслышался неясный треск и протяжный скрип, а после, четкий грохот. Некто определённо взбирался вверх. Теперь стали слышен и легкий, быстрый шаг, вновь грохот. «Кто же там? Кто?!» — зрачки засуетились в темноте, но ловили лишь темные макушки кедров. Дыхание коротко и часто забило грудь. Чирико уже подползла к шпилю пагоды, как ее оглушил дуговой звон. Звук ударил по барабанным перепонкам, въедаясь в самые глубины мозга и будто зарезонировал с жидкостью в теле. Не в силах терпеть угрожающий звук, Чи закрыла ладонями уши и вжалась в крышу. Только устрашающий колокол начал стихать, как зазвонил вновь и вновь, пока девушка слегка не попривыкла и вдруг, за короткой передышкой не расслышала страшное: — ПОЖАР! ПОЖАР! «Пожар!» — вновь ударил набат, заглушив чужой крик и мысли. — «Старую пагоду используют как каланчу! Неужели тот костёр…». Кожа Чирико примерзла от ужаса. Надрывный крик бесполезно разрезал округу, исчезая в грохоте медного диска. Она вновь вгляделась вдаль. Теперь веселый костер вдали клубил коптящим, тугим, непроглядным дымом. Огонь разносился по старому городу. «Как же такое возможно?!» — пульсирующая мысль забила в мозгу, зубы сжались от напряжения. — «Это божья кара! Это кара!!! Это из-за меня!». Под волосами, вдоль позвоночника проступил холодный пот. Диск все гремел, а пламя росло. В эти секунды сердце билось где-то в районе пяток и в совершенно сумасшедшем ритме. Ладони стали мокрыми. Сколько это длилось — то ли вечность, то ли секунду, когда, наконец, умение мыслить вернулось к девушке. «Мне ничего не исправить… Уже поздно. Что со мной сделают!» — страх подкатил к горлу. Чирико приложила руку к сердцу. Резкие удары стучали в ладонь. Нужно решаться. Она скатилась к краю, спустила одну руку и помахала ладонью в попытке привлечь внимание звонящего. Звон утих. Жрица зажмурилась и вцепилась другой рукой в черепицу. Тяжелые вздохи-выдохи заслышались в страшной тишине. — Эй! Помоги мне, — собственный голос показался чужим. Время замерло. Чи боялась сделать вдох и увидеть внизу монаха. Глаз, она не раскрывала до тех пор, пока снизу не заслышался голос: — Ты кто? «Это ребенок!» — в темноте белела бандана на высунутой голове. Звонящим оказался простой мальчишка с голым торсом. На вид, ему было от силы двенадцать лет. Пару раз его блестящие глаза удивленно хлопнули, а после он как обезьянка, по балке влез на крышу. — А ты чего здесь забыла? — Он смотрел на нее так, словно увидел призрака или бога. — Я?.. — Чирико сглотнула, придумать ложь на ходу оказалось непростой задачей. Слова разом исчезли из головы. — Просто… так получилось и… — Ладно, нет времени на твои объяснения. — Мальчишка замерил глазом расстояние от шпиля до балкона. — Сможешь спуститься по канату? Чирико неуверенно кивнула, не веря в реальность происходящего. Ребенок тут же спустился вниз, порылся с некоторое время и вернулся с толстой веревкой на плече. — Теперь смотри, будешь спускаться, главное — не смотри вниз. — Он закинул край каната на шпиль, сделал какой-то сложный узел и проверил его на прочность собственным весом. — Давай, подстрахую внизу, скорее. Колючий канат лег на мягкую ладонь. Ширины рук не хватало, чтобы обхватить его полностью. — Ну? Идешь? — мальчишеский голос поторапливал. Чирико с ужасом глянула на макушки деревьев, на свободный край над пропастью и снова на ладонь с канатом. — Как я должна спуститься?! — Подойди к краю спиной, сюда, к столбу. Держись за веревку, а ногами упирайся о столб, да блин, это же проще простого! Не тормози! Чи подошла к краю. Черепицы под ногами опасно захрустели, а резкий поток ветра спустил душу в пятки. Недавний плач и страх отняли всю решимость. — НЕТ! Я не могу! Я упаду! — колени припечатало к крыше. Жрица готова была распластаться, лишь бы занять больше безопасной площади телом. — Тут и без веревки можно спуститься, если повиснуть на краю! Не бойся! Ну.! Эй! — девушка молчала, упираясь щекой о мох. — Если не собираешься спускаться, я не буду тебя ждать! Поняла?! «Это мой шанс сбежать», — раскаленным металлом мысль терзала рассудок. — «Мой единственный шанс, подаренный судьбой. Никто не заметит в суматохе». Она попыталась вновь, спустив одну ногу в бесконечную пустоту. С трудом носочек нащупал деревянную балку. Другое колено же с болью опиралось о грубую черепицу. — Молодец! Так, не спеши! Аккуратнее! Шелк кимоно затрещал. — Хватайся крепче и спускай вторую ногу! Чирико зажмурилась и всеми силами вцепилась в веревку, спустила вторую ногу. Слабые руки едва выдерживали веса собственного тела, горячая кровь прилила к лицу. — Главное достань ногами до перил, и я тебя затащу! Чирико не разобрала слов, кинутых ей. Она не могла заставить себя спуститься еще ниже и в то же время, ей не хватало сил вернуться обратно. Захотелось закричать, завопить, но ледяной страх сковал тело, а в горле от накатившего ужаса спёрло дыхание. Локти задрожали. — Обхвати ногами балку! — завопил мальчишка и ухватил ее за край одежды. Ее дернуло и она, повинуясь обвила коленями старый столб и съехала вниз. Мальчик тут же выдернул ее к себе, на твердую поверхность. Все закончилось, не успев начаться. — Ну и чего, так сложно было?! Много времени у меня с тобой возиться! Иди, спускайся вниз. — девушка не успела перевести дух, как проныра отворил дыру в полу. Тонкая железная лестница и непроглядная тьма виднелись в ней. — Лестница узкая, спускайся осторожно. Чирико кивнула и на ватных ногах, подбирая подол, спустилась на пару ступеней. Она хотела было поблагодарить маленького спасителя, но тот усердно ударил в диск вновь и с оглушительным звоном она продолжила путь вниз. Время на спуск было убито достаточно, спускаться оказалось тяжело, на ощупь. Склеенная из арматуры лестница цепляла тонкую ткань, впивалась в ладони и неустойчиво держало ступню на деревянной подошве сандалий. Когда же Чи наконец шагнула на землю, то готова была упасть от облегчения, но неспокойное сердце не позволило роскоши отдыха. Запах гари стоял в носу. За деревьями проглядывался свет бушевавшего пламени. Жрица напоследок подняла взгляд на вершину пагоды, мальчик все еще бил в набат. Луна успела исчезнуть. Уходить пришлось в неизвестном направлении, по тропинке, иначе лес, куда жрица пыталась сперва сунуться, сковал ее густыми зарослями. Мысли клубились в коконе страха и щекотного предвкушения, руки и колени било дрожью. «Простите меня Жина, Дейдара… и даже подруга Жины с зубной болью и добрый старик из прокаженных» — зачитывала она с каждым шагом одни и те же слова, твердо рассекая высокую траву. — «Но… я тоже буду жить». Кимоно пошло местами нитками, цеплялось за кусты, но внешний вид Чи уже не заботил. Она удостоверилась, что ее украшения на месте, под одеждой и горячо соображала, сколько следует запросить за них денег, когда представится возможность. С такими мыслями она вскоре очутилась на заброшенном заднем дворе и вышла сквозь него на узкую улочку. Теперь до нее доносились взволнованные крики людей и рефлекторно ее прижало к стене — вдруг узнают? — но жрица быстро пришла в себя, ведь никто не обращал на нее внимание прежде. Пламя вдали пожирало все больше домов. Огромные столпы вспыхивали неожиданно то в одном, то в другом месте, пожирая тонкие деревянные домишки. Чирико поежилась, стараясь не слышать рёва пламени. «В какую сторону? Куда мне идти? Направо?! А может и налево?.. Не в гору, это понятно», — заозиралась она по сторонам. — «Выходит вниз? Но куда оно — вниз? Уклон здесь такой незаметный.!». Огромные столпы вспыхнули на дальнем конце улицы, пожирая тонкие деревянные домишки и девушка застыла в жутком изумлении, глядя на оранжевые всполохи света и щурилась от едкого дыма. «Нельзя медлить!» — Девушка решительно дернулась вперед, подбежав к неизвестному мужчине. — Где здесь выход?! На мгновенье его мутные от страха глаза посветлели, зрачки едва задрожали, пробегая по ее лицу — точно он узнал в ней кого-то близкого, но крик вдали вывел его из оцепенения. — Какой выход, мать твою!.. — вспотевший и встревоженный, он бросился куда-то, толкнув Чирико в плечо. Она неловко запнулась от толчка и упала, глядя вслед незнакомцу. В его руке болталось полное ведро воды. Крупные капли расплескивались, исчезая темными пятнами на дороге. С обеих сторон от нее пробегали люди, никто не обращал на нее внимания. Ветер становился злее, разнося искры в ширь города и стыдливо выл, принося жар пожара на лицо. — Чирико-сан это вы?! — до боли знакомый голос жарким узлом стеснил грудь. Точно во сне, жрица обернулась. За спиной, с дрожащими коленями, распахнутыми глазами, стояла грязная девчонка. Это была Жина. Ее тонкие руки со смешными, короткими пальцами, блуждали у груди, что вздымалась с невероятной силой. Чирико читала в ней лишь страх, но определенно, маленькая, верующая Жина возненавидела ее в эту секунду. «Она знает… Она знает, что это из-за меня!» — с ужасом, Чи отползла назад. — ЧИРИКО! Сердце рухнуло, а живот стянуло от ее крика. Девушка не могла заставить себя ответить, да и что она могла сказать? Какие слова ее оправдают? — Чи-чан! — Лицо ее было вымазано сажей, лоб блестел от пота. Чирико еще отступила назад, подняв перед собой руки. — Н-на главной сцене загорелась проводка. Слишком много фонарей мы повесили… Мы не могли остановить огонь, он накинулся на тканевые шторы, а оттуда на бумажные фонари с дерева, потом на крышу, а потом… потом… — Жина едва дышала и голос ее охрип, с глаз лились бесконечные слезы. — Чирико, уходи. Уходи отсюда! Скоро все сгорит, огонь уже не остановить. Жрица распахнул рот, но губы онемели. Тогда она с усилием глотнула воздуха и прерывисто выдохнула, но и тогда ни слова не сорвалось с ее уст, лишь опустились глаза. Зрачки дрожали, вцепившись в мощеную тропу. Сердце переполняло какое-то острое ощущение горького, беспокойного волнения и в то же время счастья. Как будто ей удалось выбраться из бесконечного кошмара. Из оцепенения вывел далекий и ужасный людской вздох, а после громкий и медленный треск. Неуверенно Чирико поднялась на ноги, обернулась. Обрушился один из домов. Отовсюду кричали и вопили. Жина с ужасом глядела в даль. — Чи… Там мой дом. И они побежали. Чирико не знала, что несет ее следом за мико. Та без труда обогнала ее, и жрица следовала за маленькой спиной, уносящейся все дальше. Ноги несли сами по себе, точно и не принадлежали ей. Вокруг трещали тонкие деревянные дома. Едкий дым драл горло. Кажется, она бежала, делая шаг за два и почти не дышала, сандалии скользили на поворотах, сердце билось в ушах. Жина давно исчезла из виду, но девушка знала, куда идти — она скрывалась от погони в этих тесных переулках. «Ками-сама, кто мог подумать, что эта дорога вновь мне пригодиться! Неужели ничего не происходит зря!» — девушка тряхнула головой. — «Нет! Этого и вовсе не должно было случиться! Ничего из этого! Боже! Как же медленно я бегу!». Чирико остановилась перевести дыхание, она и не помнила, когда бегала в последний раз. Со злостью вышвырнув неудобную обувь и освободив узкое кимоно, она продолжила бег, свернув за последний поворот. Знакомый старый дом пылал. Вдруг уши резанул истошный вопль. — МАМА! Безумный треск пламени заглушал крик Жины. Чирико растолкала толпу людей, а после ноги жрицы прибило к земле. От осознания происходящего все органы внутри стянуло, рот моментально высох и язык прилип к небу. — МАМА!!! Перегибая закостенелые мышцы, жрица сделала шаг. Короткий путь в несколько метров показался длиннее собственной жизни. Рядом с домом, придавленный горящей стеной лежал человек. Вернее, его жуткое подобие, дергающееся в страшных муках. Жина стояла рядом и кричала в беспамятстве, глядя на обгорающее тело. Волосы на голове выгорели, рот пенился, и загустевшая слюна тугими пузырями лопалась с отвалившихся губ — эти раны еще розовым мясом выделялись на обугливающемся лице. Руки дергались в адской агонии, обугленные пальцы царапали землю, а на коже вскипали и лопались желтые пузыри. Кровь не текла, а сразу свёртывалась и сгорала. Плоть плавилась и показывала серую кость. Это была мать Жины, придавленная обрушенной стеной. Ресницы и бровей на ней было. Иссохшие веки не закрывали еще дергающиеся зрачки. Замученный болью взгляд вцепился в Чирико. От жутких глаза дыбом вставали волосы, и чудовищный ужас парализовал тело. Чи подурнело. Она свалилась на землю и не чувствовала ничего, кроме душевной тошноты. А глаза все смотрели на нее, пока не перестали блестеть, высохнув в огне. И только показалось, что несчастная погибла, как с ее пенящегося рта прорвалось ни с чем не сравнимое мычание и ее спина изогнулась. А потом суета вокруг оттеснила жрицу. Кто-то пытался тащить ведра с водой, кто-то оттаскивал Жину. «Убейте ее скорее! Убейте!» — хотелось кричать Чирико, но она не могла заставить себя открыть рот. Два белка глаза все еще смотрели на нее. Прошло время, прежде чем она с трудом поднялась на непослушные ноги и сперва медленно, а потом все быстрее ринулась в гору, к озеру. За спиной оставались горящие дома. Жаркий ветер свистел в ушах. «Мне нужно коснуться воды в озере… коснуться! Всего раз!» — Она пробежала мимо тысячелетней камфоры, минула широкое поле, огромные вазоны с благовониями, алтари и вбежала на каменную лестницу. Старые, скользкие ото мха ступени неравномерными пролетами устремлялись вверх. Подбитые временем плиты то исчезали, то появлялись вновь. Где-то в дали мерцали светлячки, но перепуганным глазам все чудились огненные искры, а в ушах сохранилось леденящее мычание. Чирико бежала, пока не запнулась на высокой ступени и рухнула без сил. Ладони зажгло болью, кажется, она содрала с них кожу. «Куда же делся Дейдара?! Зачем он меня оставил там… Я же должна была быть в своих покоях! Ничего бы тогда не случилось! Ничего бы не произошло!» — хотелось снова заплакать, но слезы не проступили. В мыслях вновь ярким образом всплыла картина горящего тела и ее стошнило. Идти дальше не оставалось сил. Подъем в гору оказался слишком тяжелым, храм еще был очень далеко, а озеро — намного, намного дальше! Чи хрипло дышала. Ребра неравномерно ходили под одеждой. Ужасно хотелось пить. «Нет, это я во всем виновата!» — голова опустилась на тыльную сторону ладоней. Нос ярко ощущал запах сырой земли и грибов, перед глазами вновь мелькнул светлячок. Чирико заставила себя подняться. Темный лес безучастно молчал. Она торопилась как могла, снова спотыкалась и снова поднималась. Переводить дыхание она давала себе не дольше нескольких секунд и вновь шагала вверх. Пока вскоре не вышла к равнинному пролету, рядом с главным храмом. Захотелось закричать о пожаре, попросить о помощи монахов, но по телу пробежала холодная волна плохого предчувствия и стала комом в горле. Слишком тихо здесь оказалось. Свет не горел. На слабых ногах девушка дошла до главных ворот, шагнула в огромную приоткрытую дверь и споткнулась о что-то вязкое и твердое. Глаза опустились вниз. Мрак надежно хранил завесу тайны, пришлось нагнуться. Дрожащая рука осторожно нащупала мокрую ткань и жесткую плоть под ней. — Что… — сорвалось с губ, прежде чем пальцы коснулись чего-то твердого. По руке точно прошел электрический разряд, когда она нащупала оторванную челюсть с частью зубов. В груди не осталось воздуха. Под ногами лежали изуродованные трупы монахов. Чи тяжело сглотнула и повисла в немом пространстве — из нее словно мигом вышибло всю память и все мысли — в голове и теле зияла пустота. И не успела она отшагнуть назад, как со спины донесся незнакомый голос: — У-ух! Вот это, детка, ты вовремя. Её сковал ужас и только голос, громкий голос всё ещё звучал у неё в ушах, безостановочно повторяя одно и то же: «Беги! Беги! Беги!». Но Чирико не могла даже развернуться, лишь хрипло задышала. — Я думал мне придется тебя еще долго выискивать в округе, а ты и сама пришла, — ее плечо крепко, больно схватили, сжали. Еще чуть-чуть и ей сломают кость. Повинуясь силе, жрица обернулась. Рядом с ее лицом скользнула сальная ухмылка. Глубокие мимические складки обрамляли неутолимый блеск диких глаз. От него исходил почти осязаемый дух смерти и извращенной жестокости. Неизвестный наклонился еще ниже, к самой шее. — Тебе почему дома не сиделось? Думаешь, у нас есть лишнее время на поиски? — слова ощущались кожей, холодные иглы страха пронзили позвонки. По шее прошло что-то шершавое и скользкое, под воротом заходило чужое дыхание и сухие, обкусанные губы. Вдруг, во мраке сверкнул кулон. Металлические грани ловили скудный свет звезд, но этот символ был известно каждому в Стране горячих источников. Круг с треугольником внутри. Культ Джашина. Органы покрыло инеем, и крупицы хрустальной надежды треснули со звоном. Ее затрясло от ужаса и отвращения, но через мгновенье зрачки закатились, тело обмякло и повалилось. Чирико потеряла сознание.

***

Толстые ветви деревьев скрипели. На берегу озера едва плескались волны. — Ты поднял шум, Дейдара. — Я то? Шум? — Подрывник, внешне беззаботно сидел на ветке. — Разве я перерезал всех монахов и посеял панику? Пришлось отвлекать внимание ненужных глаз, взорвал парочку салютов, почему бы и нет, мм? Он оскалился в улыбке и внимательно следил за каждым действием Какузу. Если казначей решит атаковать — схватку не выиграть. Действие «лекарств», так заботливо предложенных давно прошло и его тело скручивала боль, которой он не знал прежде. — Не ври мне, — густые брови Какузу опустились. Дейдара твердо принял его жуткий, обведенный самой смертью суровый и жестокий взгляд. Он безумно горел и полнился кровью, бешенством. Если Дейдара сглупит, то сможет спастись лишь бегством. «При хорошем раскладе обстоятельств…» — добавили мысли. На висках выступила испарина, его знобило не смотря на жару и черный плащ Акацуки, вернувшийся на плечи впервые за много дней. — Отвечай, что ты еще сделал. — Большой палец на увесистом портфеле Какузу дернулся. Последняя, тончайшая нить терпения сдерживала его от убийства. — А!.. Так может ты о том, как я еще не погиб, не смотря на твои старания, мм? — Взгляд Дейдары стал серьезным, а лицо украшала нездоровая улыбка. — К-хм, всего лишь выбросил наркотики, что ты мне всучил под видом лекарства. Через мгновенье щепки разлетелись в стороны. В ствол дерева впечатался мощный удар выпущенной руки, черные нити змеями извивались из ее локтя. Дейдара остался сидеть неподвижно, не отводя взгляда от Какузу. Ствол дерева заскрипел, и тяжелая крона покосилась на бок. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. «Бесится, что не нашел жрицу. Идиот. Впрочем… идиот ли? Не поверил, что ее утащила парочка монахов при нападении, догадывается? Не иначе, да. По его плану я не должен был приходить в сознание к этому дню, что ж, не удивительно». — Дейдара самодовольно ухмыльнулся в мыслях. — «Ну, Какузу, получай полный крах своей алчной задумки. Думал урвать все и сразу, мм!». — Эй, эй, не горячись, — подрывник смахнул кусочек коры с волос, — я же крайне подробно все выложил, мм! Напряженное противостояние привлек громкий шорох и треск со стороны тропы, ведущий к озеру. Какузу вернул руку и обернулся к источнику звука. — Ну что, Какузу, ублюдок. — Хидан орудовал косой, продираясь сквозь заросший кустарник и гоготал издали. — Я же говорил, истинные верующие никогда не отступят от своей религии!!! Говорил?! Не смей больше сравнивать грязные деньги с истиной верой в сердце! Свист косы и треск травы прекратился. Выйдя на поляну, культист зло харкнул и бросил на землю тело девушки. Подрывник приблизил дальнометр, сжал челюсти и почувствовал прилив крови к голове — там была жрица, без сознания, но еще дышала. Нутро обожгло гневом. «Хидан не мог успеть найти ее, я достаточно задержал их у храма. Создать клонов этот болван тоже не в состоянии, значит, девчонка сама каким-то образом решила сюда сунуться. Проклятье!», — Дейдара цыкнул и заскрежетал зубами, все вновь было в пользу Какузу. — Но учти, ее убивать я не буду, ты понял?! Что молчишь, Какузу, э-э-э?! Оглох, урод старый?! — Гневливый галдеж садиста гремел в далеке. — Можешь отпраздновать свой второй день рождения, Дейдара, — казначей, казалось, расслабился и сделал пару шагов в сторону напарника, но вдруг остановился и низко добавил, — твою голову я все равно выгодно продам, рано или поздно. Неспешный шаг Какузу стихал по мере его удаления. Дейдара ощетинился. Огонь голубых глаз полыхал и пожирал пространство в поисках решения. «Может просто убить жрицу первым?!» — рука скользнула в сумку на поясе, но остановилась от тупого тычка в груди. Нет. Так не хотелось. Хидан навис над бесчувственным телом и хлестко забил по щекам. — А ну очнулась! — Ответа ожидаемое не последовало, и он выпрямился, подбоченившись. — Если она сдохнет раньше времени, я сдеру с тебя кожу и оставлю ее иссыхать на солнце, Хидан, — грубо раздалось властное, зловещее утверждение. За его нотами скрывался едва сдерживаемый гнев, готовый вот-вот пойти лавиной. — Да я ничего с ней не делал! Если она сдохнет, вини хоть самого Джашина, — алая коса сверкнула в первом рассветном луче. Вдруг жрица приоткрыла глаза, шатко опираясь на локти. Хидан тут же паршивенько осклабился, и наставил древко косы ей в грудь. Он жадно изучал гамму эмоций на бледном, фарфоровом лице, а после резко надавил на солнечное сплетение, и его гадкая улыбка расползлась до ушей. Но вдруг, что-то щелкнуло, его спесь растаяла: со стороны в щеку врезался камень, оставив после себя красную отметину. — Какого.?! — Лиловые глаза проклято загорели, и слюна едва не запенилась от гнева. Он резко крутанул косу, что лезвия опасно свистнули у носа жрицы и метнул оружие куда-то в кусты. Все глянули в лесную чащу. Дейдара настроил дальнометр и первым заметил знакомую фигуру в кустах. Это была деревенская девчонка — Жина, узнать ее удалось не сразу. Разъяренный Хидан выловил ее в два счета и уже тащил в центр поляны. Та отчаянно брыкалась, но была цела, видимо, каким-то чудом увернулась от прямого удара. — УХОДИ! УХОДИ ОТСЮДА! — Чирико неестественно хрипло закричала. Крик прервал резкий удар ногой, длинные ленты волос рассыпались в воздухе, и жрица упала затылком, бессильно глядя на происходящее. — Эй, Какузу! Это еще что за крыса? — Хидан крепко держал добычу, потирая ушибленную щеку. Девчонка отчаянно брыкалась и выкрикивала угрозы, смысл которых терялся среди гор, царапалась и кусалась, как пойманный за шкирку котенок. Ее сопротивления были смешны. Дейдара коротко выдохнул, поражаясь глупости ее поступка и покачал головой. — Понятия не имею, но кажется, она может пригодиться, — казначей сурово оценил находку. Янатрный взгляд жрицы отчаянно задрожал, она умоляюще взглянула на алчного убийцу и мучительно спросила: — Что вам от нас нужно?.. Едва ее вопрос оборвался, как казначей схватил ее за волосы и поволок к озеру. Потом резко дернул вверх, схватил за горло и встретился с ней взглядом. Несколько мгновений длился их немой диалог, прежде чем та с хрипом выплюнула: — Что вы… Кха-а-а!!! — Жрица обхватила его запястье, едва удерживая себя на весу. — Понятно, — Какузу ненавидел лишние пояснения, — Хидан, приступай. Может так до нее дойдет быстрее. Джашинист заметно повеселел, позабыв о недавнем позоре и схватив заложницу поудобней, угрожающе приставил косу к ее животу. — Нет-нет-нет-нет!!! — Чирико выплевывая последние остатки воздуха, вцепилась взглядом на адское оружие, но горло сжали до предела, и она закряхтела. Какузу бесстрастно смотрел на темнеющее лицо жрицы. Шея под его руками чуть не лопалась, ее ноги бессмысленно забились в воздухе. Раздался крик. Что-то вязко и мокро хлюпнуло на землю. Хидан поднял вверх отсеченную половину тела. Еще живая Жина опустила взгляд и смотрела, как органы, вместе с их содержимым вываливались на землю на отсеченные ноги. Дейдара поморщился — он предпочитал не разводить лишней грязи и убивал с головы. Когда сердце несчастной прекратило биться, культист брезгливо откинул труп в густую траву. — Слишком скучно, — он пнул нижнюю часть тела. — Обычно еще живут несколько минут. Слишком быстро сдохла, черт! Надеялся на мучительные крики при распутывании кишков… Эх! Не судьба. — У нас остались еще жители деревни, убьем каждого. — Ни один мускул не дрогнул на лице Какузу, в то время как с глаз жрицы беззвучно сыпались огромные слезы. — Или… может лучше сперва сломаем тебе руку? В ту же секунду хрустнул сустав и жгучая боль, застилающая глаза, пронзила Чирико и он скинул ее на землю. Левая рука ее повисла петлей. Жрица завопила, упала на колени, и была готова заметаться от нестерпимого увечья, но резко дернулась в сторону озера. — Даже не думай, — Какузу резко припечатал ее ногой к земле и покрутил пяткой в позвоночнике. — Я не дам тебе приблизиться к воде. Дейдара сосредоточенно прикусил язык, продолжая наблюдать из тени. Ситуация набирала совсем иные обороты. Мрачная улыбка медленно сползла с его лица, левый глаз слегка прищурился в дальномере, и он переместился из тени в центр поляны. — Эй, Какузу, мм! К чему эта бесполезная возня? — Подрывник в беззаботном жесте развел руками, удерживать маску беспечности. — Ты же сам прекрасно знаешь, что силой здесь не поможешь. Стоило его голосу раздастся, как Чирико посильно обернулась и вонзилась пристальным взглядом в знакомую фигуру. На мгновенье ее зрачки просияли, как огонек свечи, но тут же погасли — она заметила тот же черный плащ с красными облаками. — Ну, давай, поделись своим секретом. Может быть, — багряные, кровожадные глаза Какузу впились в синее пламя глаз юноши, — мне стоит сменить цель? Дейдара напрягся, стрельнул взглядом на портфель казначея, шанс на то, что удастся сторговаться с Какузу стремился к нулю. На мгновенье подрывник позволил строгий взгляд в сторону жрицы. Какузу зашелся в жутком хохоте, заметив его поведение. — Мне казалось разумным угрожать ей убийством монахов, тогда бы у нее не осталось выбора, кроме как слушать нас, мм, а вот теперь… — Вздумал учить меня? Не ожидал, что ты окажешься таким же кретином, как Хидан. — Э-э-э! — Тут же подал голос уязвленный. Он протирал испачканную кровью косу. — Я и так уже положил ради твоих грязных денег кучу богослужителей. Это страшный грех, между прочим! Дейдара вопросительно вскинул бровь, Хидан, к счастью, продолжил: — Он заставил меня вырезать всех монахов из-за того, что им не хватило нескольких тысяч рё. Я зарезал с сотню, но не смог произвести ритуал! Джашин покарает за столь неуважительное отношение к смерти! — Мне плевать на твоего Джашина, — с этими словами он вонзил кунай перед носом жрицы, та, во время короткого диалога попыталась протянуть руку ближе к воде. — И ты, Дейдара, если решишь меня ослушаться, твое сердце станет пятым, с этой девчонкой мне не составит это труда. Я давно прибрал местную землю для собственных интересов, впрочем, местные изжили себя и уже не приносят тех денег, что раньше. К чему мне скот без должной прибыли? Впрочем, жрицы неплохо продлевают жизнь, но ты уже и сам должен был это понять, не так ли? — Типо того, мм, — Дейдара как бы невзначай повел плечом. — Убивать каждого жителя по отдельности? Серьезно? Это совершенно не действенно, мм… Какузу подозрительно прищурился и долго изучал лицо Дейдары пока наконец, не заговорил: — Я велел тебе заложить бомбы в деревне. Только не говори мне, что ты успел все пустить в расход. — Отчего же, мм. У меня было время подготовиться. После этих слов жрица, кажется, перестала дышать. Она исступленно смотрела на озеро, плескавшиеся в паре метров от нее. Каштановые волны волос почти касались воды и прилипли к мокрому песку. «Лидер приказал подчиняться, очевидно, ради финансовой выгоды, хм… Какузу не сдержав порыва ярости и прикрыл неплохую кормушку организации, а Пейну нет дела до личных желаний этого кровожадного старика. А значит…» — Дейдара криво улыбнулся и расправил плечи. — «Могу делать что хочу». — Ты все ясно поняла? — Казначей взглянул на жрицу и вновь обратился к подрывнику. — Начинай. — Да, без проблем, мм. Солнечный свет прокатился по водный глади, больно отразившись в глазах. Ветер затих. Дейдара поднял руку в привычном жесте и тогда, не дыша, на целые, казалось, часы он замер в неподвижности, гася любую мысль, удерживая громкое дыхание, избегая малейшего движения и беззвучно произнес: «Кац!». Грянул взрыв, эхо всполошило горы и сотни птиц с громкими криками поднялись в небо. Юноша поднял взгляд и увидел пред собой чудное, испуганное, возбужденное лицо с огромными, страшными, великолепными глазами. Два золотых солнца смотрели на него в ужасном содрогании, их темные зрачки исчезали за прекрасным сиянием, а третье — настоящее — освещало его рассветными лучами. Дейдара испытывал ощущение, что овладевает человеком, впервые смотрящим вниз с высокой башни: внутренности сжались и голова пьяно кружилась. Все стихло. Глаза жрицы потухли, высохли от слез и стали тусклыми, слипшиеся ресницы накрыли взгляд, но через мгновенье тот вновь заблестел, повеселел и просиял доверием. Перед ее носом скользнула крошечная рыбка и лопнула, разорвав волны. Прозрачные капли, незаметно для всех, коснулись кончика волос, и водяная гладь задрожала. Губы девушки прошептали немые слова, прежде чем озеро покрылось лучистыми прожилками. Ударила ослепительная вспышка света. Мягкое тепло заполнило пространство. Мир стал белым всего на мгновенье. Вернулся розовый рассвет. Вода в озере тушила последние искры волшебного света. Первым завопил Хидан. Какузу лишь хрипло цыкнул, смерил тело под ногой презрительным взглядом и пошел прочь. Больше их противостояние не имело смысла. Ветер загулял в кронах. Дейдара слушал тихий шелест пока не остался один. Он подошел к жрице, присел, рассек кунаем четки на ее шее и поштучно выудил мелкие бусины в ладонь. Поднялся, занес руку с широким размахом кинул их в воду. Семена лотоса тихонько булькнули. Ничего не болело.