Анатомия

У неё всегда с анатомией были проблемы. Ну, хоть убей, не для неё это: знать название каждой косточки, мышцы, связки. Она печень с почками до девятого класса путала, о каких тогда мышцах может идти речь? Когда их в теле человека бесчисленное количество. Ей явно есть о чём подумать, кроме как о том, что мышц то этих — шестьсот сорок! Как можно, будучи обычным человеком, всё это запомнить? Ну, допустим, плечо от кисти она отличить сможет. А если говорить о суставах в этой самой руке? Плечевой, локтевой, лучезапястный... Тёмный лес! Кто вообще решил, что в выпускном классе всё это нужно знать? Курс "общая анатомия". То есть, в углублённом ещё хуже? Да уж, хорошо, что Сара передумала становиться врачом, потому что все эти гребешковые и портняжные мышцы уж точно не для неё. Сара любила рисовать и танцевать, а не слушать полтора часа о кругах кровообращения. А если учитывать то, что всё это рассказывает жутко нудный учитель, то и вовсе легче поспать на уроках. Миссис Колинз, наверное, лет триста уже в школе работает. Учитель биологии и анатомии здесь уже как достопримечательность. И кофта её серая, колючая, такая же достопримечательность, как она сама. Она ее ни зимой ни летом не снимает. Приросла к ней, наверное. Кто вообще придумал ставить этот жуткий предмет последним уроком? Вторник и пятница — худшие учебные дни. То ли дело понедельник! Там химия, такая учительница приятная, молодая, шутит классно. И вообще в основном в школе молодые девушки учителя, все очень красивые, как на подбор. А тут эта старая плесень, простите. — Стеф, я больше не могу-у-у, — скулит Сара, лёжа на парте и сильно зевая, — эта старуха, кажется, читает колыбельную, я дико хочу спать! — Да ладно тебе, прикольная бабуля, — смеётся Стефани, — неужели ты к ней ещё не привыкла? За столько лет пора бы уже. — Нет, не могу. Меня бесит, когда она думает, что смешно шутит. — О'Нил! — доносится хриплый голос спереди класса. — Ну вот, началось, — шепчет Сара себе под нос и старается не закатить глаза, — Да, миссис Колинз. — Спишь там, что-ли? «Сплю, конечно, и представляю, что на вашем месте сидит кто-то более приятный, молодой, и не женщина». — Ну что вы, миссис Колинз, просто с закрытыми глазами информация воспринимается лучше! — Писать тебе тоже с закрытыми удобнее? — смеётся учительница. «Боже, пожалуйста, когда я буду такой же старой, можно я лучше умру, чем буду так тупо шутить?» — Мне на ваших уроках всё удобнее с закрытыми глазами делать! — Тогда давай к доске. Кто вообще в выпускном классе выходит к доске? Уже даже устные доклады с места рассказывают, а тут к доске. Что Сара на анатомии может сделать у доски? Если только коленную чашечку нарисовать. И то, если ей покажут, как она выглядит. Причем, по остальным предметам проблем нет, она практически отличница. Но анатомия... Это выше её сил.

***

— Девочки, просто объясните, где я так провинилась? Показывать кости на скелете? Серьезно? Сара возмущается так громко, что в школьном дворе на неё невольно всё оборачиваются. Три лучшие подруги вышли из школы после пытки под названием "анатомия", и Саре досталось больше всех. — Да ладно тебе, не ворчи, — смеётся Адель и подхватывает Сару под руку, — ну, подумаешь, не назвала ты малоберцовую кость! — Подумаешь то подумаешь, а вот двойку мне кто исправит? Мне кажется, я смогу выучить чёртову анатомию, только если мне пересадят мозг какого-нибудь ученого. Сара уже чуть не плачет, на улице февраль, скоро придет весна, до выпускного времени всё меньше, а исправить одну несчастную двойку ну никак не представляется возможным. Мама ворчит, отец вообще не догадывается об этой двойке, а Сара уже просто смирилась. Хотя перед поступлением эта оценка ей ну вообще не нужна. — Может тебе на дополнительные? — мурлычет Стефани, уводя подруг в сторону местного небольшого кафе. — Я искала уже, в нашем захолустье только одни дополнительные по анатомии. Подруги сели у большого панорамного окна, где щеки приятно щекотало солнце. В пятницу здесь всегда были люди, поэтому обычно громкую музыку делали немного тише, чтобы не мешать разговорам посетителей. Сладкий аромат кофе приятно щекотал в носу, а пончики на прилавке так и манили плюнуть на красивую фигуру и с особой жадностью съесть их. — Ну? Что мешает туда пойти? — спрашивает Адель, ища глазами официанта, которому она уже целый месяц строит глазки, но парень остаётся непреклонен. — Ничего не мешает, и я бы с удовольствием пошла, чтобы исправить чёртову двойку. Но эти сраные дополнительные ведёт миссис, мать его, Колинз! — Сара падает головой на стол, под звонкий хохот подруг. — А что, не хочется лишних пару часов поучиться анатомии? Один на один! Вы же так любите друг друга. Такое Сара могла бы представить себе только в страшном сне. Само слово "анатомия" уже вызывает отвращение, а имя миссис Колинз уже просто горчит на языке. — Да пошли вы! — с наигранной обидой говорит Сара, — дуры две. Лучше бы серьезно помогли, чем ржать. Мне эта двойка всю жизнь портит, стипендии в колледже я точно не увижу, блин! К столику подошёл молодой официант, Адель тут же забыла о проблемах подруги и переключилась на молодого брюнета, слишком долго делая заказ на два молочных коктейля и одно пирожное, которым Сара всегда залечивает раны после "любимого" урока. Но парень, кажется, Адель совсем не замечает, а вот Стефани он улыбается. Но у кудрявой есть парень, поэтому она на официанта даже не смотрит. — Нет, ну пипец! — шипит Адель, — я ему уже грудь чуть ли не к носу поднесла, а он на тебя пялится! — Чего? — удивляется Стефани, округляя свои огромные глаза. — Вот и я говорю, чего? У тебя Вишня есть, а я одна! А он не смотрит, сволочь. — Ох, мне бы твои проблемы. Сара отворачивается к окну, безнадежно вздыхая. Чертова анатомия действительно уже вызывает головные боли, но как Сара не пыталась её изучить — всё без толку. Она просто не может запомнить все эти кости, суставы, мышцы или, мать вашу, эндокринную систему. Что это вообще? В окне Сара замечает интересную картину: их одноклассник Бобби Тёрнер идёт рядом с невообразимым красавчиком и что-то увлечённо ему рассказывает с широкой улыбкой на лице. У неизвестного рыжеватые волосы, какая-то спортивная одежда и большая дорожная сумка в руках. Больше через окно, Сара, к сожалению, рассмотреть не смогла, но уже отметила для себя, что такие широкие плечи точно в её вкусе. — О'Нил, блять! Сару вырывает из мыслей голос Адель, что активно жестикулирует перед её лицом. — Боже, что? Чего орёшь? — Говорю может тебе у Люка помощи попросить? Он же к поступлению в медицинский готовится, анатомию хорошо знает. — Нет. Спасибо, конечно, но нет. Он и так ко мне клеится, я с ума сойду с ним вдвоем сидеть, прости. А, — протягивает Сара, — не знаете, кто это с Бобби там идёт? — она указывает пальцем на улицу, где парней уже видно только со спины. — Нет, — пожимает плечами Стефани, — может друг? — Рядом с Бобби могут быть друзья только в очках и с учебником, а ты посмотри на его орешек! — облизывается Адель. — Эй! Моринг! — Сара складывает руки на груди, — добивайся своего официанта! А это рыжее солнышко оставь мне...