Рассвет

      Кацуки буквально срывает с Изуку и без того потрепанную одежду, откидывает ее куда-то вдаль, после чего прижимается с хрупкому тельцу, вдавливая в постель. Руки Бакуго начинают блуждать по разгоряченному телу, затрагивая эрогенные зоны, от чего Мидория слабо царапает спину блондинистого, непроизвольно кусая за ключицы, чтобы подавить подступающие стоны. Кацуки возбуждён до предела: он резко раздвигает ноги Деку, закидывая их себе на плечи и упираясь пахом тому в ягодицы, после чего наклоняется за новой порцией мокрых поцелуев, согнув парня под ним пополам. Он опускает дорожку из поцелует чуть ниже, развратно проводя языком по шее, после этого опускается до привставших сосков, языком игриво исследуя ореолы, от чего Мидория выгибается, а из его уст срывается первый несдержанный стон, который он резко давит поднесённой ко рту рукой. Кацуки резко перехватывает руки парня, крепко прижав их к спинке кровати.       - Я хочу слышать тебя, - произносит он с животной страстью.       - Каччан, мне немного некомфортно, - Деку немного пускает улыбку, но не по-Декувски непорочную, а максимально грязную и развратную, - Качча-а-а-н, одежда на тебе такая лишняя, - парень пускает легкий смешок, пытаясь вырваться из цепкой хватки, - Позволь мне, прошу... - Кацуки готов кончить от одной манеры речи Мидории.       - Как пожелаешь, - произнёс Бакуго, отпуская руки парня.       Не зря. Бакуго резко оказывается опрокинутым назад, а сверху восседает никто иной, как Изуку Мидория. Зеленовласый быстро освобождает Кацуки от одежды и смотря исподлобья произносит : «Ты не мог бы сесть на кровать?» Черт, все прямо как в мечтах Бакуго, как в тех снах, которые он видел каждую ночь.       Незаметно для самого себя, оказавшись полностью голым, Бакуго садится на край кровати, перед собой замечая Изуку.       - Каччан, сейчас будет приятно, - быстро произносит Деку, после чего в его рту быстро скрывается головка члена Кацуки.       Сначала Изуку сосет медленно, ещё неумело, первый раз как-никак. Старательно вылизывая головку члена, Деку ловит себя на мысли, что это действительно стоящее угощение. Собрав во рту побольше слюны, он робко проводит языком от основания до головки члена, похотливо разглядывая лицо Каччана. У Бакуго от вырисовавшейся картины разрывается фейерверк в нижней части живота: перед ним сидит его Деку, невинно смотрит прямо ему в глаза, настолько невинно, будто сейчас со страстью вылизывает не чужой член, а какую-нибудь конфету.       Бакуго впадает в шок, когда Изуку берет его за руку и кладёт её на свою голову, немного надавливая. Намёк принят. Запустив пальцы в запутавшиеся волосы, Кацуки начинает насаживать голову парня на свой член. Изуку сосет мокро, развратно, уже более умело, но мало. Надавив голову чуть сильнее, из уст Бакуго срывается утробный стон: Мидория резко опускается до основания, утыкаясь носом в пах, и вытаскивая язык, касается яиц. Ещё пару секунд Изуку пошло вылизывает яйца любимого, после чего отстраняется, оставляя между своими губами и членом Кацуки ниточку слюны. Действительно стоящее зрелище. Повторив сие действие несколько раз, Мидория чувствует, как горячий член начинает пульсировать где-то в горле, резко достаёт его и начинает надрачивать с бешеной скоростью, поднимая щенячий взгляд на Бакуго и приоткрывая рот у основания. Пара секунд - в рот Мидории выстрелом бьет семя, а тот покорно слизывает его до последней капли. У Кацуки мурашки по всему телу, когда он видит, как Деку сглатывает всю жидкость, после чего открывает рот и достаёт свой язык, мол, «Смотри, я все проглотил, я хороший мальчик».       - Ты ведь не думаешь, что это все? - произносит Бакуго, поднимая парня на постель и нависая сверху, - Если у нас не было секса, считай, мы не закончили, - в его глазах начинают плясать черти, от вида такого раскрасневшегося и возбужденного Мидории.       Бакуго хватает со стола первый попавшийся крем, выдавливая себе на пальцы и растирая по всем фалангам, а после и по возбужденному органу.       - Сейчас будет немного больно, потерпи, - шепчет на ухо любимого Бакуго, проталкивая один из пальцев внутрь, - Блять, Мидория, ты игрался с собой? - вместо ответа тот лишь закрывает смущённое лицо руками, не желая отвечать на подобные вопросы.       - А ты не такой святой, как я думал, Деку. - наигранно произносит Кацуки, проталкивая внутрь головку, - Сколько раз ты вставлял в себя пальцы, представляя, что это я, Деку? - член скользит ещё дальше, - Ты должен уметь отвечать за свои поступки, - в разгоряченную задницу упираются чужие яйца.       Начиная двигаться внутри, Бакуго опускается к шее Мидории, лаская ее языком, слабо кусая и оставляя свои метки. Теперь Мидория принадлежит ему. Кацуки отвлекается, когда замечает что парень вновь закрывает рот руками, сдерживая стоны.       - Пожалуйста, ещё раз... - с проступившими слезами на глазах произносит Изуку.       - Чт?..       - Назови меня так ещё раз, прошу, Каччан, - из-за очередной порции толчков и крепкой хватки на запястьях, из уст Мидории вырываются первые пошлые стоны, иногда переходящие скорее в крик.       - Деку, - жаркое дыхание в шею, - Деку, - слабый укус за мочку уха, - Деку, - размашистые толчки один за другим вдалбливают тело в кровать, - мой Де-ку, - по слогам произносит Кацуки, от чего Мидория срывается, и, издав отчаянный стон, полный удовлетворения, изливается себе на живот.       Пара толчков и знакомое пульсирующее чувство в заднем проходе. Бакуго уже готов высунуть, но его максимально упирают в возбужденное тело, удерживая за ягодицы. В голову врезается четкое «Внутрь!», произнесенное самим Деку, и задница веснушчатого наполняется семенем. Сделав ещё несколько толчков, Кацуки все же достаёт свой член, наблюдая, как из дырочки Мидории начинает вытекать вязкая прозрачная жидкость.       Изуку лежит в попытке отдышаться, ведь красный и потрепанный, а рядом падает Кацуки, обнимая того и прижимая лицом к тебе.       - А знаешь, ты ведь мне действительно нравишься, - произносит Бакуго, отвесив робкий поцелуй в лоб своего парня.       - Это не симпатия, это любовь, Каччан, - оба парня расплываются в тёплой улыбке.       Парни, которые так сильно боялись быть отвергнутыми, пережившие столько боли и обид, наконец оказались там, где должны были. Приторный запах секса сменяет не интимная связь тел, а максимально нежная, родственная. Как бы выразился Деку, определенно любовь.       - Изуку, милый, я сегодня освободилась пораньше! - голос мамы издаётся из гостиной.       Блять.