То, что живет в глубине

Музыкальное сопровождение: Ich lass los — Oonagh Безответно — Меладзе и Приходько Я опускаюсь на прохладную слегка влажноватую траву, пытаясь отдышаться и дать телу заслуженный отдых, чувствуя себя выжатым лимоном, по виску стекают маленькие капельки пота, а прохладные порывы утреннего ветра приносят нескрываемое наслаждение разгоряченным мышцам. Моих губ касается легкая улыбка, когда я поднимаю голову наверх и щурюсь от ослепительных лучей, косыми полосками проникающих на просторную поляну, скрытую от посторонних глаз, ладонью провожу по шелковистым длинным стеблям, зацепляя по пути нежные лепестки белоснежных цветов, пятнами виднеющиеся среди изумрудного ковра. В моем родном мире я редко позволяла себе оказываться в лоне природы, предпочитая шумные, пропитанные выхлопными газами и пылью, улицы мегаполиса со старинным дворцами и широкими гранитными набережными, но в данный момент моя душа ощущает покой, когда вокруг слышится легкое шуршание насыщенной листвы и звонкие трели лесных птиц. Чья-то неровная тень заслоняет мне солнечный свет, и я недовольно сощуриваю глаза, замечая привычное язвительное выражение на лице Трандуила, который все еще держит в руках два слегка изогнутых клинка, ожидая, что я продолжу поединок. Однако мне так хорошо в данный момент, что я лишь фыркаю в ответ, продолжая медленно вдыхать насыщенный травяными ароматами свежий воздух, давая сердцебиению прийти в норму. В этой части леса кажется, что поблизости нет и намека на цепкую хватку тьмы, расползающейся все дальше и подбирающейся ближе к эльфийским территориям. Король раздраженно косится на меня, понимая, что вздорная смертная не собирается атаковать, и быстро убирает оружие в ножны натренированным изящным движением, которое дается ему с легкостью, несмотря на хрупкое женское тело. Я чувствую, как губы изгибаются в усмешке, когда окидываю взглядом огненные, успевшие отрасти на несколько сантиметров, пряди и пытаюсь вспомнить, сколько прошло времени с тех пор, как я очутилась в Сумеречном Лесу, заняв место Трандуила. В последнее время надменный эльф не оставляет мне ни одной свободной минуты, заставляя сутками напролет носиться по тренировочному полю с мечами наперевес, словно в скором времени мне предстоит отправиться на смертный бой, отчего внутри поднимается нехорошее предчувствие. В итоге дни сменяются неделями, пролетая, как один миг, и я с трудом могу вспомнить сегодняшнее число, но по темной зелени, расстилающейся вокруг, предполагаю, что дело уже близится к осени. — Мы так и не узнали, кто пытался вас отравить, — я бросаю быстрый заинтересованный взгляд в сторону Трандуила, который продолжает возвышаться рядом, выставив вперед подбородок и прикрыв глаза, даже в женском обличии выглядя величественно и отстраненно. — Отравить пытались не меня, — ответ поражает меня в самое сердце, отчего я закашливаюсь, сомневаясь в правильности услышанных слов. Насыщенные практически бирюзового цвета глаза с насмешкой проходятся по моей фигуре, своим выражением отчетливо показывая отношение эльфа к рассудку человеческой женщины, а затем мужчина тяжело выдыхает. — Ты ведь разговаривала с Берионом. Я пожимаю плечами, вспоминая красивое молодое лицо воина, которого посоветовала в помощь Тауриэль, однако расследование принесло лишь большее количество вопросов, чем ответов. Берион без сомнения сообщил мне о недоверии целителя Ародносса и главного советника Морнаура в сторону чужеземки, невероятно быстро добившейся благосклонности Лесного Короля, что вызвало множество пересудов среди придворных. Я так и не приняла окончательного решения, стоило ли мне доверять мужчине, который до этого пообещал Морнауру следить за Линарией, так что ситуация с отравлением зашла в тупик. В тот вечер на празднике находилась треть населения Сумеречного Леса, а недоброжелательно относящихся к новенькой во дворце личностей могло найтись достаточно. — Не хотите объяснить жалкой смертной, что имеете в виду? — я выныриваю из своих воспоминаний и бросаю вопросительный взгляд в сторону ухмыляющегося Трандуила, к грубости которого уже успеваю привыкнуть и стараюсь не сосредотачиваться на неприятных фразах. Женская стройная фигура делает несколько стремительных шагов туда и обратно, длинные стебли травы мягко шелестят под босыми ступнями, а собранные сзади непослушные кудри выбиваются из прически и спадают на бледную кожу лба. — У тебя отвратительные волосы, — эльф с раздражением отбрасывает пряди назад и плавно поворачивается в мою сторону с каменным выражением на лице. — Совершенно очевидно, что яд предназначался для тебя. Я взял по ошибке королевский бокал со стола там, где ты его и оставила. Я несколько раз моргаю, пытаясь уместить в голове данную информацию, голос короля звучит вполне уверенно, так что у меня нет причин сомневаться в том, что так на самом деле и есть. — Но, — я вспоминаю замечания Ародносса, который готовил в тот момент отвар для бессознательной Линарии, и недоуменно выгибаю правую бровь, до конца не понимая смысла подобного поступка. — Целитель уверен в том, что такая доза аконита не повлияла бы на организм эльфа. Не так, как на человека. — Отравитель не собирался делать вино смертельным, — голос Трандуила звучит так, словно его бесконечно утомляет, что приходится разжевывать каждую мелкую деталь недогадливой девчонке. — Это была проверка. У меня начинает кончаться терпение, так как в любом разговоре с этим невыносимым существом приходится вытягивать сведения клещами. — Проверка чего? — я слышу собственный рычащий тон и делаю глубокий успокаивающий вдох, замечая змеиную улыбку, появляющуюся на лице собеседника. — Уязвимости короля, — Трандуил наклоняет голову в бок, с любопытством разглядывая мою застывшую от испуга фигуру. Мне не нравятся выводы, которые приходят в голову эльфу, но он однозначно лучше знает собственных подданных, что не мешает мои многочисленным страхам клубиться глубоко внутри, словно окружающий мир воплощает самые отвратительные кошмары, которые раньше я могла увидеть только на экране кинотеатра. — Зачем? — я практически шепчу эти слова скорее для себя, чем ожидая услышать объяснение, которого пока что у нас нет, несмотря на прошедшие с праздника летнего солнцестояния недели. — Мне не терпится это узнать, — король выглядит настолько жутко, когда в мерцающих глазах мелькает взбешенное выражение, а каждая черточка тела кажется застывшей, будто передо мной находится не живое существо, а мраморное изваяние. Я передергиваю плечами и опускаю взор на приятную свежую зелень травы под ногами, стараясь отстраниться от наваливающихся комом проблем, идущих плюсом к шикарному облику эльфийского владыки, мне как никогда сильно хочется снова быть собой, не зная горя и проблем, свалившихся на плечи. — Передышка окончена! — громкий голос Трандуила заставляет меня вздрогнуть, и я с недовольным стоном поднимаюсь на ноги, даже не надеясь, что мне дадут послабление. Я вытягиваю из ножен уже знакомые королевские клинки, стараясь не обращать внимания на дрожащие руки, мышцы которых стонут от постоянных продолжительных нагрузок, несмотря на то, что эльфийское тело вполне подготовлено к подобному. У меня создается впечатление, что с каждым прожитым днем, мой облик все более теряет черты, ранее присущие предыдущему хозяину, подстраиваясь под меня и становясь похожим на человеческий. Мне никогда не нравились сцены в спектаклях, где приходилось размахивать железками, так что и на этот раз я вяло отражаю удары Трандуила, пытаясь не поскользнуться на влажной траве, в голове не укладывается, что я когда-либо смогу добиться успехов на этом поприще. По крайней мере, меня утешает то, что спустя несколько недель усердных тренировок, я не теряю равновесия, с позором падая на пятую точку, а вполне ловко отпрыгиваю, когда понимаю, что не успеваю парировать тяжелые клинки. Мое собственное стройное тело кажется стремительным, когда эльф совершает несколько изящных взмахов, способных нанести смертельные ранения. Я не перестаю опасаться, что однажды далеко не тренировочные и острые, как бритвы лезвия, снесут мою светловолосую королевскую голову, доставив неземное наслаждение высокомерному существу. Я прекрасно осознаю, что умение уверенно держать меч в руке может не один раз спасти мне жизнь, так как уже успела вдоволь насмотреться на ужасы Средиземья, и уверена, что это еще далеко не все опасности, с которыми придется столкнуться, если в ближайшее время нам не удастся вернуть все на свои места. Мне сложно сосредоточиться на своем противнике, так как мысли постоянно уводят куда-то в сторону, я не привыкла сражаться и не желаю становиться причиной чьей-то смерти, если только это не орки или гигантские мохнатые пауки, оплетающие своими сетями умирающий Сумеречный Лес. Я тихо хмыкаю под нос, понимая двойственность своих рассуждений, и сгибаю колени, пытаясь попасть по незащищенному боку Трандуила, скрытому под плотной бежевого оттенка тунике, по бокам расшитой темно-зелеными нитями. Однако эльф легко разгадывает мой замысел и с быстротой молнии отводит удар, словно вес мечей для него ничего не значит. Внутри меня зреет зависть, ведь король в данный момент находится в моем собственном женском теле, не привыкшем к трудностям и лишениям, и тем более не натренированном сотнями битв, однако это невозможное создание продолжает быть смертоносным и в новом облике. Мне сложно узнать в этих чертах с бледной сияющей кожей саму себя, и от этого становится не по себе, я боюсь, что через какое-то время мы рискуем навсегда застрять в чужой физической оболочке без возможности обмена, отчего внутри ощущается бесконечное натянутое утомление вкупе с раздражением, так как я не желаю оставаться в этом мире на время всех отпущенных мне лет. Резкое жжение в плече заставляет меня отпрыгнуть назад и разъяренно зашипеть, бросая на противника обиженные взгляды, когда я замечаю длинную царапину, перечеркивающую красной полосой нежную кожу. Разорванный рукав темно-зеленой мягкой туники расстраивает меня еще больше, но я испытываю утомленность и знаю, что в этот день мне не удастся достать Трандуила. Эльф замечает изменения в моем настроении, будто легко может читать мысли, что не удивило бы меня ни капельки, и убирает свое оружие с невозмутимым видом. Король не выглядит усталым или запыхавшимся, словно мы прогуливались по лесу мерным шагом, а не пытались снести друг другу головы. Я в очередной раз понимаю, что догнать прожившего многие тысячи лет эльфа мне не удастся, как бы ни старалась, и эта мысль занозой сидит в сердце, заставляя испытывать ощутимую зависть. Трандуил делает шаг вперед и подносит изящную хрупкую женскую ладонь к моей царапине, которая могла бы быть полноценной раной, если бы не мастерство моего наставника, и с его губ срывается знакомая исцеляющая мелодия, состоящая из витиеватых фраз на квэнья. Медленно затягивающаяся прямо на глазах красная полоска не вызывает уже прежнего ошеломления, но я все еще не знаю, все ли из эльфийского народа имеют подобные способности, или же король и здесь выделяется своими знаниями. Мужчина ловит мой завистливый взгляд и делает шаг назад, ядовито усмехаясь, будто и не ждет ничего другого от такой, как я. — И не мечтай, — в голосе можно услышать издевательские нотки. — Людям такое не под силу. Как и большинству эльдар. — Не очень-то и хотелось, — срывается с моих губ фраза, звучащая уж больно по-детски обиженно, отчего я недовольно поджимаю губы, не желая и далее строить из себя посмешище для надменного собеседника. Каждая беседа с Трандуилом для меня в своем роде испытание, так как король все еще относится ко мне с явным презрением, а в каждом его слове заметны колючки, будто эльф весь покрыт толстыми ядовитыми шипами, не подпускающими ближе. — Известно что-либо о Митрандире? — я с надеждой бросаю взор на собеседника, который уже направляется в сторону узкой тропки, выводящей на широкий тракт. Хмурое молчание мужчины становится слишком очевидным ответом, и я уныло бреду следом за ним, уже не ожидая, что когда-либо случится чудо. — Рано или поздно, но кто-то догадается, что я не вы, — еле слышно произношу опасения, стараясь не отставать от легконогого Трандуила, отлично знающего каждый куст в этом лесу. — Для тебя же лучше, чтобы это случилось поздно, смертная, — вижу, как напрягается спина идущего впереди эльфа, и тяжело выдыхаю, понимая, что не стоит ждать поддержки. — Сколько раз повторять — я Аполлинария!

* * *

Теплая беззвездная ночь не приносит ожидаемого успокоения, какой-то отдаленной частью сознания я прекрасно осознаю, что мне снится сон, но разум с отчаянием доверяет ощущениям, захватывающим в тиски ужаса каждую клеточку тела. Я вижу невероятно прекрасное создание с огромным многометровым размахом серебристых крыльев с голубоватыми прожилками, насыщенные синие и совершенно дикие глаза мерцают в полумраке освещенной полной луной ночи. Когда зверь двигается, изящно выгибая спину для своих размеров, на задней поверхности шеи виднеются плотные заостренные белоснежные шипы, а все гибкое тело покрыто переливающейся подобно драгоценным камням прочной чешуей. Из приоткрытой пасти показываются длинные острые клыки, а затем ближайший ко мне воинственный силуэт эльфа не вовремя встает на пути струи странного еле видного пара, выпущенного драконом. Мои глаза расширяются от ужаса, когда лесной воитель в мгновение ока превращается в сплошную ледяную статую, сверкающую в лунном свете острыми гранями, а через секунду под ударом мощной безжалостной лапы осыпается мелкими осколками. Это зрелище кажется настолько невероятным, что у меня волосы встают на голове дыбом, массивный прочный лук дрожит в одеревеневших пальцев, а внутри скребется тревога, грозящая перерасти в полноценную панику. Я делаю несколько неуверенных осторожных шагов назад, морщась, когда сухая земля под ногами шуршит мелкими камешками, и надеюсь, что осталась вне поля зрения страшного и одновременно прекрасного существа, яростно дергающего длинным хвостом, покрытым зазубринами. Мой взгляд выцепляет светлые развевающиеся волосы мужчины, устремляющегося навстречу противнику с высоко поднятым длинным мечом, неярко светящимся голубоватыми отсветами в ночи, бросая холодные полоски света на идеальное с широкими скулами лицо. Что-то внутри отчаянно кричит о бесполезности открытой атаки, и я бросаюсь вперед, не зная, что намереваюсь сделать, так как тело движется самостоятельно, подчиняясь каким-то древним инстинктам. На всей скорости я врезаюсь в высокое стройное тело, сбивая с ног безумного в храбрости эльфа, рискнувшего выйти против дракона с мечом наголо, когда зверь вновь выпускает ледяную струю из широко раскрытой пасти. Мы с незнакомцем находимся слишком далеко, чтобы превратиться в кусок льда, но жалящие искры все же достигают моего лица, когда я не успеваю отвернуться, и безумная, пронзающая мышцы насквозь, боль поражает левую скулу, заставляя с силой прикусить нижнюю губу, чтобы не заорать во всю мощь легких. Я отчаянно машу руками, пытаясь прогнать пылающие волны, и запутываюсь в невесомых шелковых простынях, отчего кажется, что меня пытаются связать невидимые враги, только и ждущие момента, чтобы лишить эльфийского короля драгоценной жизни. Мне приходится извиваться всем телом, прежде чем удается почувствовать недолгую свободу, так как я нечаянно перекатываюсь вбок сильнее, чем необходимо, и на краткий миг ощущаю пустоту, которая заканчивается холодным твердым полом, покрытым деревянным настилом. Боль пронзает каждую клеточку, пробегаясь по нервам огненными волнами и сходясь в центре с левой стороны лица, так что мне хочется завыть волком. Я резко раскрываю глаза, тут же осознавая, что нахожусь в своих покоях, а за окном царствует пасмурная и ветреная ночь, скрывая нежный свет звезд. Мне вспоминается сон, в котором я сумела увидеть, скорее всего, очередной кусочек воспоминаний Трандуила, и меня передергивает от вполне реальных колких ощущений во всем теле. Постепенно я начинаю понимать, что неприятные иголочки, пронзающие старую рану, вполне реальны, и быстрым движением невесомо провожу по левой щеке ледяными пальцами, ожидая почувствовать гладкую поверхность кожи. Приглушенный крик все же срывается с моих губ, когда я нащупываю неровные рубцы, пульсирующие болезненными искрами, и вскакиваю на дрожащие ноги, отчего меня ведет в сторону, так как голова немилосердно кружится. В груди нарастает уже знакомое стеснение, будто сердце стремиться вскочить наружу, а воздуха отчаянно не хватает, так что перед глазами начинают бегать черные точки, а в душе поселяется страх, что сегодняшней ночью меня и настигнет нелепый конец. Я слепо дергаюсь в сторону гардероба, вытаскивая наружу первый попавшийся тяжелый плащ, и набрасываю на плечи плотную ткань, скрывая простое ночное одеяние, в котором не подобает королю появляться перед подданными. Светлые длинные пряди волос липнут к потному лбу, покрытому холодными капельками, а губы кажутся пересохшими и потрескавшимися. Единственным моим желанием на данный момент является освобождение от тянущей, сводящей с ума боли, и мир суживается до конкретного решения, которое я тут же стремлюсь воплотить в жизнь. Тяжелые двустворчатые двери с шумом раскрываются от резких дерганых движений, которыми я пересекаю темную гостиную — свечи давно догорели, но на мое счастье эльфийское зрение гораздо острее человеческого, так что мрак не становится помехой. — Ваше Величество! — оба эльфийских стража, находящихся с другой стороны покоев, изумленно окидывают мое растрепанную шатающуюся фигуру ошарашенными взорами, на что я лишь отмахиваюсь рукой, не имея сил вступать в споры. — Прочь! Где-то внутри поднимают голову остатки разума, напоминая о бедственном положении собственного организма, и что эльфы вполне могут помочь преодолеть долгую дорогу до палат целителей, но я настолько теряюсь в окружающем пространстве, что даже надежные силуэты воинов, облаченных в золотистого цвета сверкающие доспехи, кажутся мне несущими угрозу. — Мой Король, позвольте вам помочь, — неуверенно звучит дрожащий голос одного из мужчин, когда он протягивает руку вперед, намереваясь поддержать мое тело, покачивающееся в разные стороны из-за подгибающихся коленей. — Я сказала, не трогать меня! — в моем тоне слышны истеричные нотки, и я пропускаю мимо ушей тот факт, что говорю о себе в женском роде, желая лишь, чтобы меня оставили в покое. Эльф тут же отходит назад, не пытаясь более прикоснуться к королевской персоне, и я, спотыкаясь, бросаюсь прочь из спального крыла, надеясь, что отчаянно колотящееся сердце дождется помощи. Окружающий мир теряет четкость, и я несколько раз падаю, чуть не срываясь вниз на нижние уровни с высоких дугообразных мостов, которые стремлюсь пересечь как можно быстрее. Широкие светлого цвета штаны покрываются пыльными пятнами, а на коленях прорываются, когда я в очередной раз больно ударяюсь о каменную поверхность широких ступеней, из неглубоких порезов показываются маленькие капельки крови насыщенного алого цвета, но царапины мало волнуют мое сознание. Какие-то высшие силы этого мира все же благоволят мне, так как путь абсолютно свободен, я не встречаю ни одного эльфа, которые наверняка попытались бы предложить помочь еле ползущему королю с дикими расширившимися от боли зрачками и кошмарной раной на левой стороне лица. Я изо всех сил корю себя за то, что не поговорила о первом приступе с Трандуилом, который наверняка знал бы, как помочь, и цепляюсь потными ладонями за выступающую колонну, замечая знакомый поворот в длинную галерею, оканчивающуюся вотчиной целителей. Спустя несколько хаотичных ударов сердца я обнаруживаю себя на ледяном полу в просторном помещении, и пытаюсь подняться с колен, однако тело отказывается подчиняться, отзываясь бесконечной слабостью. — Трандуил, — хрипло зову я, даже не задумываясь над тем, что эльф в такое время просто обязан находиться в покоях, а не среди пустующих застеленных больничных коек. Однако мой зов не остается не замеченным, и дальняя от меня дверь приоткрывается, выпуская в темноту мягкие золотистые отсветы, ложащиеся неровными пятнами на плитку пола. Огонь от свечей переливается на светлых волосах главного целителя Ародносса, который на несколько томительных секунд замирает, замечая распростертую под его ногами королевскую фигуру, укутанную в смятый темный плащ. Эльф стремительно срывается с места, падая на колени рядом со мной и хватая поперек груди, чтобы приподнять, зеленые, кажущиеся темными в ночи глаза расширяются в ужасе, когда мужчина бросает взгляд на мое горящее огнем лицо. Несмотря на слабость и отвратительное, высасывающее последние силы, состояние, я обращаю внимание на слишком заметный контраст, когда Ародносс берет мое запястье в свои ладони. Кожа эльфа слабо мерцает в полумраке в то время, как моя кажется тусклой и шершавой, словно принадлежит обычному человеческому существу, коим я и являюсь. — Кто ты? — резкий и неожиданный вопрос целителя заставляет меня отпрянуть назад и встретиться с грозным, несущим опасность, взором. — Ародносс, я не понимаю… — пытаюсь оправдаться я, уже понимая, что мужчина успел услышать мой странный зов, сопоставив с предыдущими мелкими деталями, выбивающимися из привычного поведения Лесного Короля. — Я не слышу сияния эльфийской фэа, ты ощущаешься, как смертный, — ледяным спокойным тоном отвечает мужчина, холодно взирая на мое потерянное, искаженное от боли лицо. — Ты не мой Король. Кто ты? Мне хочет вскочить на ноги и заорать так громко, чтобы вся эта надменная маска разлетелась на мелкие кусочки, уничтоженная моим гневом, но с трудом могу пошевелить даже кончиками пальцев на собственных руках. Я не могу поверить в то, что вижу, однако Ародносс отказывается помогать, несмотря на то, что отлично замечает и страшные рубцы, и общее неудовлетворительное состояние существа перед ним. Я из последних усилий протягиваю пальцы вперед, пытаясь коснуться светло-зеленой просторной туники целителя, слыша собственные хриплые вздохи, срывающиеся с дрожащих губ. — Помоги, — мой голос еле слышен в напряженной тишине помещения. — Пожалуйста. По застывшим чертам лица Ародносса, я понимаю, что мне не стоит питать иллюзии, и с горечью вспоминаю предупреждения Трандуила о том, что его приближенные первыми воткнут нож в сердце королевского тела, лишь бы не дать смертной оказаться на троне Сумеречного Леса. — Кто ты? — вновь задает вопрос эльф, выпрямляясь в полный рост и нависая надо мной грозной тенью. Но у меня не остается сил даже на то, чтобы дать краткий ответ, и я опускаюсь вниз, прижимаясь пылающим от спазмов лбом к прохладной плитке пола, и вцепляюсь непослушными пальцами в волосы, с остервенением вытягивая пряди в стороны, словно эта боль может перебить другую. Мне становится горько от того, что моя недолгая жизнь прервется таким вот способом, у ног высокомерного бессмертного создания, и я прикрываю глаза, позволяя телу вытянуться на приятной холодящей поверхности, на краткое мгновение приглушающей огонь, терзающий меня. Странный шорох на краю сознания заставляет поднять веки и заметить рыжеволосую фигуру Линарии, прижимающей тонкие пальцы к вискам Ародносса, который невесомо оседает на пол, поддерживаемый хрупкой женщиной. Трандуил оттаскивает бессознательного целителя к ближайшей койке, аккуратно поправляя тяжелое тело, чтобы эльф не скатился вниз во сне, и через пару мгновений оказывается рядом со мной, заставляя принять сидячее положение. — Вы убили его, — выдыхаю я слабым голосом, стараясь не думать о том, что из-за меня пострадало невиновное существо, угрожающее мне несколько минут назад. — Он спит, — резко отвечает Трандуил, сжимая в крепком захвате мою руку, которая кажется вылепленной из свинца и невероятно тяжелой. — На утро целитель даже не вспомнит о произошедшем. — Как? — я пытаюсь собрать в кучу разбегающиеся мысли, не желающие приобретать осмысленность. — Основное проявление моих способностей — иллюзии, — эльф хмурится, замечая страшные рубцы на моей щеке, которые должны вызывать лишь чувство отвращения. Я сосредотачиваюсь на ощущении теплых пальцев на собственном запястье в точке, где четко прощупывается неровный ритм пульса, и замечаю, что нежное сияние, окутывающее тонкую женскую руку постепенно перетекает на мое измученное тело, и удивленно приподнимаю брови. — Что вы делаете? Мой собеседник хмыкает в ответ, присоединяя к правой левую ладонь, и выглядит так, будто только что решил в уме особенно сложную задачу. — Я ничего не делаю. Даже не пытаюсь. Я с удивлением замечаю внутри себя любопытство, несмотря на разбитое состояние организма, и обнаруживаю, что боль, все это время терзающая левую скулу и тянущаяся обручем вокруг головы, начинает постепенно испаряться, оставляя лишь дикую слабость в конечностях. Я перевожу взор на спокойного и уверенного в себе Трандуила, который с интересом наблюдает за метаморфозами словно возрождающегося эльфийского тела. — Похоже, твоя человеческая суть не может дать достаточно жизненной энергии этому облику, — король задумчиво оглядывает меня с ног до головы. — Тело ощущает близость моей фэа и начинает восстанавливаться даже при недолгом контакте. Я не могу до конца осознать, что все это означает для моего нынешнего состояния, и с силой тру ладонями лицо, с удивлением вновь осознавая, что левая щека ощущается гладкой и неповрежденной. — Что вы там говорили о контактах? — я тяжело выдыхаю, замечая знакомую отстраненность, охватывающую всю женскую невысокую фигуру, и стараюсь не зарычать от раздражения. Даже сейчас мне приходится вытягивать из этого существа ответы, хотя все мои желания сводятся к тому, чтобы упасть на мягкую постель и проспать как минимум сутки. — Я провожу тебя в твои покои, — Трандуил игнорирует мой вопрос и стремительно вскакивает с колен, тут же резким рывком поднимая меня на ноги. Я закатываю глаза, понимая, что ничего не добьюсь спорами с несносным существом, и позволяю увести себя прочь от целительских палат, надеясь, что король окажется прав, и Ародносс на утро не вспомнит ничего из произошедшего неприятного инцидента.

* * *

Очередной пыльный фолиант с пожелтевшими страницами, заполненными убористым с завитушкам почерком, оказывается отложенным в уже немаленькую стопку, а я тянусь за следующей книгой в темно-фиолетовой обложке, молясь, чтобы в ней оказалась хоть какая-то крупица информации о ситуации, в которой мы с Трандуилом оказались. Эльф сидит неподалеку от меня, скрестив ноги на мягкой расшитой золотистыми узорами подушке, брошенной прямо на пол узкого балкончика в королевских покоях, и так же сосредоточенно вчитывается в старинные тексты, но судя по напряженно сжатой челюсти, не находит искомого. Я с шумом втягиваю воздух, замечая клубящиеся темные тучи, медленно и неторопливо ползущие в сторону дворца, и уже могу ощутить влажный привкус, витающий над лесом, нагретым августовским солнцем. Несмотря на то, что мы уже несколько часов соседствуем друг с другом в абсолютной тишине, я не испытываю напряжения или неловкости, давно привыкнув к присутствию рядом острого на язык Трандуила, частенько задавливающего своим высокомерием. У меня создается впечатление, что мы смогли достигнуть какой-то мирной договоренности, так что эльф старается даже не хамить в ответ на глупые вопросы жалкой смертной. Пару раз я смогла услышать собственное имя, сорвавшееся с полных губ, и это отдается каким-то неимоверным облегчением внутри моей уставшей от свалившихся на голову приключений души. Король, занявший мое человеческое тело, в последние недели проводит слишком много времени в моем обществе, контролируя практически каждый шаг, так что я абсолютно уверена, что по дворцу уже бродят недвусмысленные слухи, но, кажется, мужчину это никоим образом не задевает, а мне остается лишь терпеть язвительные замечания и наставления, сыпящиеся градом. Звонкие чистые голоса, наполненные умиротворением, привлекают мое внимание, и я обращаю взор на внутреннюю территорию подле дворца, где виднеются два знакомых силуэта, что-то активно обсуждающих. Трандуил лениво поднимает голову от страницы, замечая присутствие сына в сопровождении счастливо хохочущей Тауриэль. Мои губы расплываются в широкой улыбке, когда я смотрю на этих невероятных созданий, которые могут быть, как суровыми воинами, так и совершенно беззаботными детьми, каждый раз удивляя меня открытыми взорами на идеальных лицах. — В этот раз я оказалась быстрее, — Тауриэль хитро прищуривает серо-зеленые широкие глаза и слегка морщит нос от удовольствия. Леголас резко останавливается и скрещивает руки на груди, в его длинных золотистых прядях можно заметить спутанные клочки прилипшей паутины: — Я бы согласился с тобой, если бы кто-то не свалился прямо в паучье гнездо! — Мог бы сделать вид, что не заметил этого, — молодая женщина притворно поджимает губы и отворачивается в сторону, на ее бледной ровной коже яркими пятнами выделяется россыпь мелких веснушек. Эльф в ответ задорно смеется и обходит собеседницу по кругу, вновь появляясь в поле ее зрения с надменно-холодным выражением, явно пытаясь скопировать отца. — Мне не положено. Как принц я обязан замечать каждую мелочь. А вам, капитан лесной стражи, я делаю выговор, — по тонким губам пробегает дрожь, когда Леголас старается изо всех сил сдержать рвущуюся наружу улыбку. — Думаю, я смогу стереть это выражение с твоего лица, Ваше Высочество! — Тауриэль резко толкает эльфа в плечо, заставляя отступить в сторону, а затем незаметным движением заламывает сильные руки стальной хваткой. Мужчина закатывает глаза, а затем поворачивает голову назад, окидывая взглядом растрепавшиеся огненные пряди, волнами покрывающие острые плечи воительницы. Несколько мгновений принц задумчиво улыбается, словно решаясь на что-то, а затем подается назад, спиной упираясь в грудь эльфийки, и невесомо прикасается губами к кончику ее вздернутого носа, заставляя охнуть от неожиданности. — Мой принц, — громко шепчет Тауриэль, в глазах которой плещется бесконечное удивление, смешанное с толикой удовольствия. — Что вы делаете? Леголас отстраняется от смущенной с порозовевшими щеками эльфийки и потирает затекшие запястья, выглядя собранным и вполне уверенным в своих действиях. — Отец посоветовал мне следовать зову своего сердца, — мягко замечает мужчина, и его прозрачные отливающие голубыми искрами глаза мягко мерцают. — Кто я такой, чтобы посметь отмахнуться от слов самого Лесного Короля? Мое сердце пропускает удар, когда яростный захват оборачивается вокруг моего запястья, грозя переломать мелкие кости, и Трандуил затаскивает мое сопротивляющееся тело внутрь королевской спальни. Перед глазами вспыхивают искры от боли, но мне никак не удается освободиться от цепких пальцев, не сломав их, а я не желаю причинять вред собственному телу, так что лишь издаю раздраженное шипение, сквозь плотно сжатые зубы. Эльф отбрасывает мою руку прочь, словно одно лишь прикосновение ко мне кажется ему омерзительным, и я могу видеть в потемневших, словно грозовые тучи, глазах неприкрытое ничем бешенство, захватившее всю вспыльчивую натуру короля. — Как ты посмела что-либо советовать моему сыну? — я делаю шаг назад, упираясь спиной в резную дверцу гардероба, когда слышу ядовитые угрожающие нотки в голосе собеседника. Мне хочется как-то объясниться, так как я не чувствую за собой какой-либо вины и не до конца понимаю ярости Трандуила, но уверена, что это несносное существо не услышит ни слова из моей речи. — Я не… Но мужчина не дает мне даже шанса, грозно сводя брови на переносице и сжимая руки в кулаки, словно пытаясь удержаться от необдуманных действий. — Мерзкая дрянь! — срывается с губ неприятное ругательство, от которого внутри у меня разгорается гневный огонь. — Ты стала позволять себе слишком многое! Я втягиваю в себя воздух, пытаясь охладить пылающее лицо, но понимаю, что это бесполезно, Трандуил своей неадекватной реакцией и презрительными нотками переходит ту грань, за которой кончается мое терпение, и мне кажется, что мир взрывается пульсирующими красными искрами. Я делаю шаг вперед, высоко поднимая подбородок и окидывая невысокую женскую фигуру, еле достающую до моих широких плеч, ледяным взглядом, полным отвращения. — Более, я не позволю вам со мной так обращаться, — мужской бархатный голос звенит яростными нотками, которые я даже не пытаюсь спрятать. Наверное, мне не следует пытаться идти против могущественного древнего эльфа, в силах которого прервать мою связь с этим телом и лишить жизни в один миг, однако я не могу игнорировать подобное унижение, не после того, как мы практически достигли взаимопонимания. Тонкая женская кисть приподнимается вверх, и мне кажется, что король сейчас со всей силы ударит меня по лицу, выказывая всю свою ненависть к бесполезной человеческой девчонке, разрушившей его привычный уклад жизни. Однако Трандуил берет себя в руки, нацепляя на бледное лицо маску безразличия, и отходит назад, выражая всем своим видом омерзение по отношению к моему существованию. — Не смей даже на шаг приближаться ко мне, смертная, — губы искривляются в предвкушающей улыбке, которая заставляет мою кожу покрываться мерзкими мурашками. Я хочу крикнуть этому грубияну, что он не посмеет так поступить, ведь от моих действий и слов зависит существование всего Сумеречного Леса, но тут же понимаю, что и моя собственная жизнь, и даже если мне захочется устроить нечто невообразимое, то эльфы быстро примут меры, заметив, что тело Короля захватило неизвестное существо. Мне тут же вспоминается угрожающе нависшая фигура Ародносса, готового безжалостно бросить меня умирать на холодном полу, и я передергиваю плечами. Находиться в одном помещении с Трандуилом, от которого исходят волны отвращения, смешанного с яростью, становится невыносимо, и я с силой ударяю ни в чем неповинную дверцу гардероба, отрезвляя себя болью в костяшках, а затем вылетаю прочь из собственных королевских покоев, намереваясь найти хоть капельку успокоения среди густых крон сада, разбитого на внутренней территории дворца.