То, что живет в глубине

Музыкальное сопровождение: Doomsday — Murray Gold Call The Shots — Toni Halliday This Is My World — Esterly Feat. Austin Jenckes Как только практически незаметные стройные силуэты разведчиков скрываются среди чернеющих в наступающих сумерках стволов, я бросаю вопросительный взгляд на Леголаса, все еще держащего в руках два длинных изогнутых кинжала, лезвия которых пересекают утонченные линии. Пронзительный, достигающий самых глубин души вой повторяется еще несколько раз, однако варги либо не знают о присутствии эльфов, либо сознательно стараются обходить стороной многочисленный отряд, что заставляет меня облегченно выдохнуть. Однако взгляды окружающих воинов все еще искрятся настороженностью, так что я стараюсь держаться как можно ближе к Леголасу и Тауриэль, надеясь, что мне все же не придется вступать в схватку, иначе всем сразу станет ясно, что с Лесным Королем творится нечто странное. Я ощущаю волну тошноты, пробегающую по телу, когда краем глаза замечаю скрюченные длинные лапы мертвых пауков, валяющихся на пухлых боках, черные маленькие глазки по-прежнему смотрят прямо перед собой, и от этого становится еще более не по себе. Я в очередной раз спрашиваю себя, что делаю в этом месте и в этом мире, наполненном странной непонятной мне магией, волшебными существами и кошмарными тварями. Больше всего на свете в данный момент мне хочется вернуться, если и не в свое тело, то хотя бы в безопасные стены королевского дворца, где до этого момента приходилось беспокоиться только о том, что я говорю, и как себя преподношу. В груди все еще колется беспокойство за жизнь Трандуила, однако я стараюсь отвлечься от дурных мыслей, так как имею все шансы сама не возвратиться обратно, если зазеваюсь и пропущу момент опасности, несмотря на всю мою охрану. — Что ты хотел мне показать? — я поворачиваюсь в сторону принца, на лице которого виднеются несколько зеленоватых засохших капель, брызнувших из тел пронзенных острыми клинками пауков. Глаза Леголаса мерцают в опускающейся на лес тьме, и эльф напоминает мне дикую рысь с напряженными мышцами, готовую прыгнуть на врага, как только представится возможность. Мужчина переглядывается быстрыми озабоченными взглядами с огненноволосой Тауриэль, которая выглядит собранной и уверенной в себе, и пытается оттереть грязные пятна со своего длинного меча, словно ничего особенного и не произошло. Я в очередной раз с внутренним мысленным стоном осознаю, насколько отличаюсь от местного народа, привыкшего к опасностям и лишениям, несмотря на кажущуюся беззаботно-шикарной жизнь подле Лесного Короля. — Разведчики найдут нас, — капитан стражи пожимает плечами и тут же громко командует своему отряду, чтобы воины успели свернуть временный лагерь перед отходом. — Все намного хуже, чем мы думали, — Леголас выглядит глубоко опечаленным, вызывая во мне недоумение, ведь эльфы достаточно ловко и быстро справились с пауками. Однако у меня нет времени и желания задавать наводящие вопросы, чтобы разъяснить ситуацию, так как ловкие создания по одному начинают скрываться среди ломких ветвей деревьев, не боясь споткнуться и сломать себе шею, упав с невероятной высоты. Я лишь усмехаюсь, представляя, как сама могла бы попытаться провернуть такой трюк, и чем бы это все закончилось, несмотря на мое новое тело. Моя личная охрана вновь седлает напряженных лошадей, которые раздраженно прядают ушами и роют землю копытами, не желая оставаться на месте в подобном мрачном месте по соседству с варгами. Я так же быстро ступаю левой ногой в стремя, перебрасывая правую через круп животного, радуясь тому, что в данный момент на мне нет тяжелой неудобной мантии, которая лишила бы меня природной эльфийской грации. Я постепенно начинаю одновременно и привыкать и уставать от постоянной сосредоточенности на каждом своем движении, лишь бы не показать неловкой случайностью, что Король Трандуил не тот, за кого себя выдает. У меня создается впечатление, что вся эта невероятная ситуация длится уже несколько лет, а не дней, и я чувствую, как внутри постепенно пробуждается смирение, грозящее лишить меня сил бороться за возможность вернуться в родной мир. В итоге мы снимаемся с места, старательно обходя мертвые гигантские туши отродий Унголианты, в сторону которых я стараюсь не смотреть, не припоминая ранее за собой такого страха перед пауками. Движущийся впереди меня эльфийский воин на пегом скакуне острым взором следит за перемещениями отрядов Тауриэль и Леголаса, которые стремительно перескакивают с ветки на ветку, не испытывая никаких трудностей. Лес постепенно становится все более мрачным и лишенным сил, земля под копытами кажется потерявшей всю влагу, мелкие кустарники с большими овальными листьями, покрытыми темными болезненными пятнами практически исчезают, а стволы деревьев становятся все более искривленными и покрытыми склизкими шляпками грибов. Через какое-то время наша небольшая процессия останавливается на возвышении, с которого просматривается северо-восточная часть леса, из-за крон виднеются полуразрушенные высокие шпили башен, над которым клубятся пятна белесого тумана. Небо на горизонте все еще пылает алыми красками, однако на верхней части уже можно заметить первые мерцающие точки звезд, слева белеет тонкий силуэт полумесяца. Я с наслаждением вдыхаю свежий воздух, который наполняет легкие приятными травяными ароматами, доносящимися со стороны живой части Сумеречного леса, и сползаю со спины жеребца, замечая спрыгнувшего с ближайшей ветки на открытое пространство Леголаса. Потемневший взор ставших практически синими глаз направлен вперед в низину, которая покрыта плотным переплетением абсолютно оголенных и высохших намертво стволов, между искривленных ветвей которых виднеются густые плотные нити паутин, кое-где оплетающие деревья полностью. Местность расцвечивается всеми оттенками серого, коричневого и черного, исключая приятную глазу зелень, которую ожидаешь увидеть в подобном месте, земля вся покрыта мелкими трещинками, и на ней давно уже ничего не растет — нет намека даже на скудные неприхотливые травинки, не говоря уже о цветах или кустарниках. Даже я, лишенная малейшей искорки эльфийской магии и связи с этим миром, слишком ярко ощущаю тьму, нависшую над этой частью леса. Мне становится понятен наполненный нескрываемой тоской взор Леголаса, который оплакивает медленно умирающий дом, ранее радовавший глаз своей жизнью и силой. Мой острый слух не может услышать ни единого птичьего гомона, улавливаются лишь слабые перешептывания ветра, даже вой варгов, периодически настигающий наш отряд, затихает где-то в отдалении. Я не знаю, как бы поступил на моем месте Трандуил, но отлично понимаю, что вся восточная часть леса давно мертва, и нет ни единой возможности возродить засохшие, покрытые паутиной ветви, даже используя магию эльфов и их связь со всем живым и растущим. Рядом нервно дергается один из воинов, охраняющих мою драгоценную королевскую персону, когда среди почерневших стволов виднеется несколько быстро скользящих паучьих силуэтов, однако твари движутся в противоположную сторону, стремясь убрать подальше от наверняка уже замеченных вражеских отрядов. — Сжечь все дотла, — срывается с моих губ жесткий приказ, который удивляет и меня тоже, так холодно звучит голос, словно все внутри покрывается тонкой корочкой льда. Однако это место вызывает такие неприятные ощущения, посылая мерзкие мурашки по телу, что я желаю поскорее убраться прочь. Все мое отстраненное состояние сменяется гневными искрами, ярко пылающими в глубине, я может, и не стремлюсь переживать о судьбе Средиземья, но отродья Унголианты уже пытались забрать мою жизнь, так что можно считать это личной местью. Я всей душой желаю увидеть, как пылают теплыми язычками пламени тонкие шелковистые нити паутины, уничтожая гнезда и укрытия отвратительных созданий. — Но, отец! — Леголас выглядит удивленным моим категоричным решением, нерешительно оглядывая потерянным взором территории вокруг. — Разве ты не видишь, что вся эта часть леса мертва? — я указываю рукой на низину, которую постепенно начинает заполнять неизвестно откуда медленно ползущий туман. — Необходимо остановить заразу, пока она не перекинулась на здоровые участки. Спустя несколько напряженных секунд принц кивает головой, подчиняясь королевскому приказу, и взмахом руки подзывает к себе Тауриэль, которая все еще находится на одной из нижних веток, пытаясь высмотреть врага в темноте, покрывающей местность. — Необходимо проследить, чтобы огонь не перекинулся на соседние селения, — замечает рыжеволосая воительница, спускаясь вниз ловким прыжком. Мягкие подошвы сапог скрадывают звук удара о землю, отчего кажется, что эльфийка ничего не весит, в серо-зеленых глазах, несмотря на всю серьезность ситуации, мягко переливаются хитрые проблески. — Капитан! — справа на открытую местность выныривает из зарослей темноволосый мужчина, один из отправленных на разведку. — Варги направляются в сторону западной части, минуя Дол-Гулдур. С ними отряд орков! Я чувствую, как каждая мышца в теле деревенеет от этого известия, у меня нет никакого желания встречаться с еще одними темными тварями, которые пожелают отнять наши жизни. — Но там поселение, — практически одними губами шепчет в ответ Леголас, его лицо бледнеет еще сильнее, неестественно выделяясь среди вечернего сумрака. — Надо разделиться, — подаю голос, надеясь, что это не окажется глупым предложением, выставив себя на посмешище. Тауриэль задумчиво прикусывает губу, быстро в уме проигрывая план действий, а затем уверенно кивает, соглашаясь с моими словами. — Вы правы, Ваше Величество, — в ее тоне можно услышать глубокое уважение, с которым молодая женщина относится к королю. — Мой отряд разберется с пауками и подожжет сухие деревья. А ты Леголас отправляйся на помощь жителям. Принц окидывает соратницу обеспокоенным взором, но выглядит убежденным словами эльфийки, которая поворачивается ко мне, ожидая окончательного вердикта. — Отец, ты с нами? — я ничуть не удивляюсь подобному вопросу, заданному неуверенным тоном, но не знаю, как мне следует поступить в данной ситуации, так как мы с Трандуилом даже не рассматривали вопрос моего участия в битве. Я быстро прокручиваю в голове варианты событий, и прихожу к выводу, что мое присутствие будет выглядеть наиболее убедительным, если я отправлюсь на выручку собственным подданным, которых собираются атаковать враги. И, несмотря на то, что внутри разливаются холодящие душу волны страха, какое-то облегчение приходит с принятием окончательного решения. — Я с отрядом Леголаса направляюсь в селение, — в моем голосе невозможно услышать дрожащие нотки, однако кончики пальцев мелко трясутся, и мне приходится прижать ладони крепко к бокам. — Тауриэль, — эльфийка в ответ слегка приподнимает кончики губ, показывая, что внимательно слушает. — Не приближайтесь близко к Дол-Гулдуру. Как только закончите здесь, сразу же выдвигайтесь следом за нами. — Как прикажете, Мой Король, — капитан стражи прикладывает руку к груди и низко кланяется, выражая глубокое почтение, а затем тут же срывается с места, направляясь к своим подчиненным. Леголас окидывает меня долгим задумчивым взором, словно что-то вызывает у него подозрения, и я стараюсь не ежиться от неуютного ощущения сканирования. — Ранее ты был против, чтобы Тауриэль уничтожала паучьи гнезда на территориях, далеких от дворца, — мягко замечает мужчина, приподнимая в удивлении брови. Мне не нравится то, что я уже не один раз заставляю принца испытывать сомнения, касающиеся моих решений, так как он один из первых может заметить нетипичное поведения своего отца. — Предлагаешь оставить все, как есть? — я решаю, что лучшая защита — нападение, и грозно хмурю брови, придавая взгляду отстраненную холодность. Золотоволосый эльф тут же делает шаг назад, словно натыкаясь на невидимую стену, по-прежнему отделяющую его от родителя, несмотря на первые примирительные ростки, и старается придать лицу безэмоциональное выражение. Мне не хочется грубить Леголасу, так как я все еще считаю, что отношения между членами семьи должны иметь хоть какой-то намек на теплоту, но в данный момент не могу действовать иначе, опасаясь несвоевременных вопросов. — Так-то лучше, — мне противен свой собственный ледяной тон чистого наполненного звонкими нотками голоса. Принц не решается более возражать, словно вернувшееся прохладное отношение отца никоим образом его не задевает и, тем более, не удивляет.

* * *

Когда впереди показываются объятые огнем деревянные постройки, расположенные среди все еще зеленеющих крон, внутри у меня поднимается гнев, который я сама до конца не могу осознать. Но что-то в душе восстает против самого существования созданий, которые пытаются взять в кольцо оставшихся в живых жителей, отчаянно сопротивляющихся всем, что только попадается под руку. Протяжно звучит тонкий голос рожка, когда один из воинов нашего отряда дает сигнал к атаке, и орки поворачиваются в нашу сторону, отчего мне хочется немедленно развернуть своего скакуна и вернуться под сень высохших ветвей, лишь бы только не приближаться к омерзительным и обезображенным существам. Эти твари кажутся мне еще более отвратительными, чем встреченные ранее пауки, и я не могла бы представить, что подобная форма жизни способна существовать, если бы не увидела собственными глазами темную бугристую кожу, плотно обтягивающую заостренные черты испещренных шрамами лиц. Из-под вывернутых порванных губ выглядывают желтые длинные клыки, кривые черепа лишь у нескольких созданий покрыты редкими темными прядями, свалявшимися сосульками спадающими на покатые лбы. Непропорциональные неровные тела укрыты темными шкурами и несуразно прилаженными металлическими пластинами, в руках виднеются грубо выкованные, но невероятно остро наточенные мечи и ятаганы. Я настолько поражена внешним видом орков, которые выглядят, как сшитые из разных неподходящих друг другу частей тела, что пропускаю момент появления варгов, издающих низкий злобный рык. Из приоткрытых пастей вырываются капельки слюны, а желтоватые радужки глаз наполнены такой ненавистью, что руки начинают дрожать, и все изнутри умоляет развернуться и бежать прочь, дабы не быть растерзанной. Я замечаю мощные лапы зверей, покрытые коричнево-полосатой шерстью, и заканчивающимися изогнутыми сверкающими в отсветах огня когтями, а мой конь в это время резко тормозит, взрывая землю копытами и не желая оставаться и далее перед носом опасных хищников. Время вокруг меня, кажется, замедляет свой ход, когда отряд Леголаса вступает в бой с противником без единого сомнения, сам принц остается на одной из веток раскидистого дерева и уже достает первую стрелу с мерцающим оперением. Оглушающий звон сталкивающихся металлических граней мечей достигает моего острого слуха, отчего в голове начинает мерзко гудеть, а виски охватывает какая-то тянущая боль, мне хочется закрыть чувствительные уши руками, но я лишь спрыгиваю с испуганно всхрапывающего коня, прекрасно осознавая, что мне не удастся обороняться верхом без риска свалиться и сломать себе шею. Все пространство превращается в один сплошной ревущий, яростно скалящийся плотный ком, среди которого вспыхивают бледные эльфийские лица и наполненные злобой фигуры орков. Один из варгов, которого еще не успели остановить мои стражи, пытающиеся сохранить вокруг королевской драгоценной тушки плотный строй, одним яростным укусом разрывает горло ближайшего воина, имя которого я так и не успела узнать. Кровь, струящаяся потоком из разорванной артерии, попадает и на мое лицо, и я могу ощутить этот ни с чем несравнимый тошнотворный аромат смерти, теплые капли словно жгут кожу огненными потеками. Мои руки автоматически касаются рукоятей длинных изогнутых мечей, которые я тут же вынимаю из ножен, не уверенная, что смогу долго продержаться в бою, не имея никакого опыта. Однако эльфийское тело, привыкшее к тяжести оружия, дает преимущество, и мышцы не чувствуют веса изящных клинков, когда я делаю первый замах, стараясь отогнать варга. Мое сердце стучит настолько сильно, будто может проломить грудную клетку, страх продолжает накатывать волнами, но я понимаю, что выбора нет, меня лишили его какие-то высшие неизвестные силы, закинувшие хрупкую женщину в мир Средиземья. Я заставляю свои одеревеневшие суставы работать и ловко отскакиваю в сторону, прочь от клацнувших гигантских челюстей, только что лишивших бессмертной жизни эльфа, желающего защитить своего короля. Мне становится горько от осознания, что вместо Трандуила в эту битву попала я, настоящий владыка знал бы, как поступить, и смог бы защитить свой народ, в этом можно даже не сомневаться. Длинная стремительная стрела пронзает яростно горящий злобой желтый глаз, и варг, натужно поскуливая, заваливается набок, в воздухе перебирая мощными лапами. Я оборачиваюсь и замечаю быстрый обеспокоенный взгляд Леголаса, который тут же скрывается за тошнотворной грязной фигурой орка, стремящегося лишить эльфа его золотоволосой головы. — Мой Король, — доносится до меня взволнованный голос одного из личных стражей, который в данный момент выглядит не так презентабельно в своих тускло сверкающих доспехах с потеками черной крови. — Вы в порядке? Я лишь дергаю головой в ответ, не зная, что могу сказать, так как мои помыслы заняты поиском спасения из этой откровенной дурно пахнущей ситуации. Несмотря на то, что отряд принца стремительно теснит врагов, я замечаю несколько тел, распростертых на выжженной земле, и понимаю, что мы опоздали. Оставшаяся куцая кучка жителей селения сбивается в тесный круг, спиной к спине, кроме единственной высокой женщины, откинутой в сторону тяжелой рукой орка. У меня замирает сердце, когда я вижу аккуратное с плавными чертами молодое лицо, усыпанное яркими пятнами веснушек, заметных даже в полумраке, освещаемом лишь догорающими остатками построек. Миндалевидные карие глаза распахнуты в безмолвном ужасе, эльфийка абсолютно безоружна и одета в скромное зеленой расцветки платье, волнистые каштановые волосы подпалены с одной стороны. Мне хочется со всей силы ударить себя за то, что я поступаю, как совершенно дурная сумасбродная личность, бросаясь вперед, словно тело движется само по себе на одних только инстинктах. Но зависшая над головой безоружной женщины уродливая с мощными мышцами рука, не оставляет мне выбора, я вижу, как незнакомка прижимает трясущиеся пальцы к глазам, не желая смотреть в лицо смерти, как она отличается от пришедших со мной воинов, без единого намека на жалость вырезающих врагов. В этой эльфийке я вижу саму себя, отчаянно барахтающуюся в неизвестном мне мире, темные волны которого старательно пытаются меня утопить, несмотря на помощь Трандуила. С моих губ срывается яростное шипение, и два острейших клинка, лезвия которых отражают огненные языки пламени, перекинувшегося на соседние мощные стволы деревьев, погружаются в издающую отвратительный запах плоть, лишая жизни орка. Я тут же дергаю за рукояти назад, изо всех сил уговаривая себя не смотреть на упавшее к моим ногам существо, и поворачиваюсь в сторону испуганной эллет, которая тяжело с хрипами дышит, будто ее душат еле сдерживаемые рыдания. Резко дергаю головой, указывая незнакомке в сторону ее товарищей, которые стоят в стороне от основного сражения, так как отряд Леголаса перетягивает все внимание врага на себя. Светлые длинные пряди бьют меня по лицу, напоминая о моем королевском облике, и я хмурюсь, когда замечаю, что эльфийка продолжает сидеть на покрытой золой земле, будто тело ей не подчиняется. Каждая секунда промедления может стоить нам жизни, и у меня нет времени объяснять это испуганной женщине, так что я прячу один из мечей в ножны, морщась от вида черных потеков крови на идеальном лезвии, и хватаю тонкое запястье своими длинными пальцами, с силой вцепляясь в нежную кожу. Эллет вскрикивает, но натыкается на мой ледяной взгляд, и послушно поднимается на ноги, следуя за моим резким рывком, карие глаза все еще полны ужаса, я замечаю тонкие дорожки слез, прочерчивающих дорожку на пыльном лице. Мне приходится прилагать усилия, чтобы сдвинуть с места трясущуюся эльфийку, которая, кажется, от страха теряет связь с реальностью, и пропускаю момент появления нового врага, стремящегося добраться до заметной королевской фигуры своими грязными руками. Два отвратительно скалящихся желтоватыми гнилыми зубами орка, преграждают нам путь, и я шумно выдыхаю, понимая, что мое везение не может длиться вечно, но, тем не менее, отталкиваю незнакомку в сторону и вытаскиваю второй меч обратно из ножен, не желая сдаваться на милость противника. Первые удары мне удается отразить неумелыми, но достаточно сильными ударами, которые посылают дрожь в плечи, но тело слушается, привыкшее к физическим нагрузкам и натренированное за много тысяч лет. Но я прекрасно осознаю, что у меня нет умения Трандуила, и спустя пару секунд убеждаюсь в этом, пропуская один из замахов, оставляющих длинный порез на моей руке, тянущийся до самого локтя. Несмотря на то, что царапина кажется неглубокой, рану тут же начинает противно жечь, огненные волны распространяются по всей конечности, что наводит меня на мысли о яде, пропитавшем оружие орка. Перед глазами тут же встает серая пелена, и я понимаю, что следующий удар станет последним, лишая Сумеречный Лес короля, а меня моей недолгой бесполезной жизни. Яростный крик чистого звонкого голоса вырывает мое помутненное сознание из своеобразного смиренного транса, и Леголас сносит головы омерзительным тварям, неожиданно появляясь со спины, камзол принца порван в нескольких местах острыми когтями варга, а на идеальной коже лица виднеются черные брызги вражеской крови. Принц выглядит растрепанным и запыхавшимся, но не раненным, отчего у меня отлегает от сердца, перекрывая ужас от осознания, что меня только что чуть не лишили жизни. — Отец! — эльф наверняка видит мое растерянное выражение, застывшее в глубине глаз, но я продолжаю бороться с накатывающим головокружением, надеясь, что не лишусь позорно сознания. Мужчина окидывает меня внимательным взглядом, пытаясь найти причину странного поведения своего отца, и кончики его пальцев проходятся по длинной царапине, кровь из которой уже успевает пропитать зеленый рукав моего одеяния. — Клинки орков пропитаны ядом, — сам себе под нос бормочет Леголас, становясь еще более серьезным, на лбу собираются мелкие озабоченные морщинки, и мне хочется сбежать, так как я уверена, что уже совершила достаточно проколов для того, чтобы быть раскрытой. Я трясу головой, прогоняя дурноту, и быстро оглядываюсь, замечая, что эльфы быстро перемещаются от одного павшего врага к другому, добивая тех, кто еще подает признаки жизни, окончание битвы прошло мимо моего внимания, пока я была занята спасением кареглазой испуганной эллет. — Благодарю вас, Ваше Величество, — тонкая слабая рука хватается за мой рукав, когда молодая женщина поднимается с покрытой пеплом земли и пытается улыбнуться трясущимися губами. — Не стоит, — я неловким движением отмахиваюсь от незнакомки, желая в данный момент остаться в одиночестве и громко с надрывом закричать, чтобы избавиться от вороха эмоций, поглотивших сознание. — Иди к своим. Я провожаю тонкую сгорбившуюся фигуру внимательным взглядом, перед взором все еще вспыхивают испугом огромные карие глаза на покрытом веснушками лице, и мне хочется стереть это воспоминание из памяти, так как я ясно осознаю, что более не смогу относиться с равнодушием к эльфам, населяющим Сумрачный Лес, некогда радовавший сердце зеленью и миром. Жалкая кучка уцелевших поселенцев растеряно осматривает все еще тлеющие стволы деревьев и почерневшие балки, бывшие ранее уютными строениями, которые без сожаления сожгли орки. Страх в ясных глазах отдается болью в сердце, дрожащие кончики пальцев, крепко сжимающие у кого кочергу, а у кого и обыкновенные ножи для разделки мяса, заставляют все внутри пылать от гнева. Я вижу кровавые потеки на правой стороне прекрасного лица одного из мужчин, и обожженные до плеч руки с прилипшими расплавившимися кусочками ткани у сгорбившейся на земле эльфийки. В голове отчетливо возникает понимание, что именно защищает Лесной Король, и я не позволяю себе отвернуться от горя, постигшего ни в чем неповинных жителей, скорее всего, являющихся ремесленниками, а не воинами. Тело напоминает о пропитанной ядом ране отчаянной слабостью в ногах, которая вынуждает меня схватиться рукой за предплечье охнувшего Леголаса, продолжающего наблюдать за мной своими удивительными глазами, меняющими цвет в зависимости от настроения. Принц не смеет сказать ни слова, замечая слабость короля, а просто помогает мне опуститься на ближайший поваленный ствол дерева, присаживаясь рядом и разрезая острым кинжалом плотный рукав камзола, чтобы добраться до раны. Остальные эльфы из отряда, не нуждаясь в понуканиях своего командира, уже направляются в сторону реки, вытаскивая из заплечных мешков любые емкости, способные набрать в себя хоть какие-то жалкие капли воды, дабы погасить продолжающие тлеть мощные стволы деревьев. Несколько мужчин гасят веселые пляшущие оранжевые язычки плотными плащами, сорванными с собственных плеч, местные жители, способные стоять на ногах, устремляются на помощь воинам, спасшим их бессмертные жизни. Я перевожу взгляд на собственное правое предплечье, замечая на идеально гладкой коже омерзительно выглядящий воспаленный порез, от которого в стороны разбегаются темные паутинки. — Выглядит не очень хорошо, — тихо произносит Леголас, откладывая в сторону кинжал и задумчиво рассматривая ранение. У меня же в голове в красках крутится сцена нагоняя, когда Трандуил узнает, что его драгоценное тело в очередной раз было покалечено жалкой смертной, если он, конечно же, придет в себя после отравления. — Ародносс справится, — я стараюсь придать голосу беспечности, и делаю глубокий неслышный вдох, стараясь собраться с разбегающимися от дурноты мыслями. — Необходимо сопроводить выживших во дворец. Как только оправятся от ранений, пусть сами решают, где им остаться. Леголас тяжело выдыхает и потирает лоб пальцами, на его лицо набегает тень, словно что-то еще беспокоит молодого принца, не связанное с только что успешно окончившимся боем. — Тауриэль должна была уже вернуться, — я выгибаю правую бровь, замечая искреннее беспокойство мужчины, и вновь спрашиваю себя, как должна реагировать на столь открытые эмоции эльфа, который является полной противоположностью своему отцу. — Я уверен, что она в порядке, — мне хочется поддержать принца, как всегда поступала моя собственная семья, когда я нуждалась в тепле и простом человеческом одобрении. Несмотря на то, что я с трудом могу представить Трандуила, беседующего с сыном на откровенные темы, перед глазами все равно встает увиденное воспоминание о нежности, наполняющей каждую черточку короля, когда он находился рядом с неизвестной мне эльфийкой, наверняка являющейся его давно почившей супругой. — Ты чересчур беспокоишься о ней. Леголас мрачнеет, крепко сжимая челюсть, и скрещивает руки на груди, будто пытаясь отгородиться от меня и ожидая гнева, просто обязанного обрушиться на его глупую золотоволосую голову. — Я не собираюсь оправдываться, отец, — резко отрезает принц, отводя взгляд темных посеревших глаз в сторону, не желая сталкиваться с холодностью короля, отчего у меня начинает ныть в груди от такой неправильной реакции. Мне хочется проявить хотя бы каплю участия, объяснить отстранившемуся эльфу, что он ошибается, что его родитель всегда будет на стороне своего сына, но разумом понимаю, что не имею права говорить такие вещи от лица Трандуила, не зная всей истории их взаимоотношений. И по эмоциям, сквозящим в каждой черточке Леголаса, я догадываюсь, что надменный владыка имеет множество доводов против теплой привязанности к огненноволосой невероятно смелой Тауриэль, которая, тем не менее, пользуется доверием короля. — Следуй за своим сердцем, — вырываются против воли слова, которые не раз повторяла мне самой мама при очередном непростом выборе, грозящем разбить жизнь на хрупкие осколки. Ошарашенный взгляд широко раскрытых глаз становится мне ответом, и я понимаю, что перешагнула грань, пытаясь быть участливой с сыном местного владыки, и мне становится не по себе, когда эльф беззвучно шевелит губами, повторяя про себя только что прозвучавшую фразу. — Меня беспокоит твое состояние… Леголас не успевает закончить предложение, перебитый звонким сигналом рожка, донесшимся с правой стороны от сожженного селения, и принц тут же вскакивает на ноги, желая броситься навстречу вернувшейся Тауриэль, избавляя меня от надобности искать оправдания своим нелепым словам. Мужчина бросает на меня неуверенный взгляд, и я дергаю кистью, отпуская молодого воина прочь, замечая нетерпение, огнем горящее в резко ставших прозрачными глазах. Сама же опускаю голову на руки, локтями упираясь в колени и чувствуя слабость, расползающуюся по каждой клеточке тела, мысли в хаотичном порядке проявляются в сознании, становясь все более несвязными с каждым новым ударом сердца, разносящим орочий яд по крови. Я радуюсь тому, что эльфийский организм продолжает сопротивляться недугу, не позволяя мне свалиться без сил на покрытую пеплом землю, и чувствую бесконечную отдающуюся тянущей болью в солнечном сплетении тоску и утомление от этого непрекращающегося спектакля, в который превратилась моя жизнь.

* * *

Ставшие уже знакомыми и приятными душе покои встречают меня теплыми отсветами многочисленных свечей, огонь которых отражается в позолоченных блюдцах и высоком бокале с рубиновой жидкостью. Я с наслаждением вдыхаю душистый аромат специй, и слышу довольное бурчание желудка, который активируется, заметив аппетитно выглядящие яства ужина, накрытого для моей королевской персоны в просторной гостиной. Где-то там, в темных дворцовых коридорах суетятся эльфы, стараясь подобрать пустующие покои для временно переселившихся во дворец погорельцев, Ародносс, наверняка, отдает четкие краткие указания своим помощникам, осматривающим раны вернувшихся с поля боя воинам, Леголас и Тауриэль решают, как сообщить о смерти одного из королевских стражей его семье. А я медленно расстегиваю широкий кожаный пояс, перетягивающий мои бедра, позволяя ему вместе с оружием сползти на пол с громким звяканьем, ощущая пустоту в душе и дикую слабость в отравленном ядом теле. Однако у меня нет никакого желания идти в палаты целителей, чтобы выслушивать очередную грозную отповедь по поводу ценности жизни Его Величества, и меня продолжает терзать страх за судьбу Трандуила, я не могу наскрести в себе смелости посмотреть правде в глаза, если он не справился с отравлением. Быстрым движением стираю выступившие темные капли крови со своего предплечья ладонью левой руки и падаю на мягкую поверхность стула с резной высокой спинкой, тут же хватая бокал, наполненный терпким на вкус вином, теплой волной проникающим в организм. Я смотрю на сверкающие прозрачные стенки бокала, поворачивая его в пальцах, пытаясь не поддаваться на грозящие захватить мое сознание эмоции, в которых смешивается все, что только можно представить. Шорох со стороны мягко тлеющего камина заставляет меня дернуться и резко поднять голову, чтобы встретиться с недовольным взором мерцающих ясных глаз. Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы окончательно осознать, что передо мной стоит моя собственная тонкая фигура с растрепанными рыжими кудрями и недовольно поджатыми губами, одетая в простое светлое платье, не скрывающее болезненную худобу. Я замечаю темные синяки под яркими глазами, и потускневшую кожу, которая все же продолжает испускать слабое сияние, и мне становится больно от того, что я ничем не могу помочь этому созданию. Перед взором вновь проносится испуганный образ незнакомой эллет, прячущей лицо в ладонях, когда орк заносит над ней острый ятаган, желая одним ударом оборвать драгоценную жизнь. Я упираюсь ладонью раненой руки о столешницу, прикрывая глаза пальцами левой и ощущая, как дрожит каждая мышца в теле, то ли от облегчения, то ли от пережитого этим вечером ужаса. — Я внимательно слушаю, — ледяной голос возвращает меня в реальность, в которой нет места даже искорке тепла для жалкой смертной. Мой пересказ кажется невероятно длинным, выпивая все оставшиеся силы из эльфийского тела и заставляя голову наливаться пульсирующей болью, но Трандуил не оставляет мне выбора, настаивая на знании каждой незначительной мелочи, отчего хочется громко выругаться. В конце концов, мужчина бросает взгляд, наполненный бешенством, на мою руку, почерневшую еще больше, и помещение разрывает звук оглушительной пощечины. Я дергаюсь назад, испытывая отвратительное чувство унижения, и высоко задираю подбородок, не желая на этот раз безропотно подчиняться надменному существу, словно нынешняя ночь лишает меня остатков разума окончательно. — Если ты еще раз позволишь… — Что? — с ядовитым смешком, прерываю не высказанную угрозу я, поднимая на короля усталый взор, перед глазами плавают черные точки, а кожу на скуле жжет от ощутимого удара. Я не пытаюсь отстраниться, когда женские изящные кисти ложатся на мои виски, и готова почувствовать боль, которая лишит меня жизни за то, что позволила себе быть самой собой, забывая об игре в ледяного Лесного Короля. — Хотите казнить меня за то, что я пыталась спасти жизнь вашей подданной? — все же тихо спрашиваю я, устало выдыхая, не надеясь на счастливый исход. Я прикрываю глаза, слыша ехидное фырканье, и пытаюсь представить то, что меня ждет там, за гранью, когда ощущаю, как боль, сковывающая виски, начинает отступать, подчиняясь силе, текущей через прохладные тонкие пальцы. — Руку! — мне приходится поднять веки, чтобы убедиться, что это не бред моего воспаленного и утомленного сознания. Трандуил отступает назад и терпеливо ждет, протягивая правую ладонь вперед, белеющую в полумраке гостиной. И я позволяю эльфу заняться своим паршиво выглядящим ранением, не до конца понимая, что заставило это древнее существо отказаться от желания лишить меня жизни на этом самом месте и начать сеанс исцеления, от которого по коже бегут волнительные мурашки. Мое сердце продолжает с силой биться о грудную клетку, чувствуя тайную радость, а душа начинает признавать окружающую вокруг реальность, не оставляя мне и шанса на проявления прежней отстраненности.