style: деревенский

Нагретый металл под палящим солнцем вынуждает нажать на черную кнопочку, немного опустить окно и высунуть туда свой любопытный нос, недовольно морщась от дорожной пыли и духоты. Заросшие осокой опушки, мелькающие тут и там липы с каштаном, сухие ветки на оборванных электрических проводах и ярко-красные таблички “берегите лес” проносятся перед глазами вот уже который час, вызывая чувство тоски. Ко всему прочему сквозь монотонные голоса радиоведущих прорывается заразительный смех Марка, посчитавшего очередную шутку отца очень забавной и остроумной. Донхек же думает, что он делает это чисто из вежливости. - Почти приехали,- доверительно сообщает Марк, поворачиваясь к нему лицом и ожидая ответной реакции. - Класс,- Хек лениво мажет взглядом по названию деревни и начинает осматривать низенькие деревянные заборы, покрашенные пеньки под окном и маленькие клумбы, огражденные кирпичами. Деревня действительно оказывается небольшой, но людей тут было предостаточно: чья-то поясница виднелась из огуречных грядок, кто-то кормил свою собаку, пока та счастливо виляла хвостом, а кто-то просто сидел на лавочке и дышал свежим воздухом, отмахиваясь веточкой березы от назойливых комаров. Гуси вальяжно шлепают по сочной траве, рыжий кот спит на огромном камне, который успел нагреться под полуденным солнцем, и какой-то пожилой мужичок около заросшей бурьяном остановки репетирует, куда ему лучше спрятать бутылку с соджу: во внутренний карман пыльного пиджака с правой стороны, или все же запихнуть под мышку. Донхек уже с большим интересом рассматривает местных жителей, уважительно цокает, когда замечает огромные поля картошки, а потом снова приходит в ужас от одной только мысли, что привычное для него лето в этот раз будет совершенно другим. Безусловно, свежий воздух пойдет ему на пользу, но что они целыми днями собрались делать - это конечно любопытно. Марк на переднем сиденье указывает какой именно дом им нужен, а отец упорно старается не заехать в канаву, попутно восхищаясь тому, что они будут жить рядом с лесом. Донхек не разделяет его восторга и естественно собирается об этом сказать, но неровная дорога служит ему препятствием, заставляя вцепиться в ремень безопасности и тихонечко ругаться каждый раз, когда он глухо ударяется затылком. - На месте,- гордо выдает отец, припарковывая машину рядом с маленьким деревянным домом. Кряхтя как старый дед и продолжая причитать, Хек выбирается наружу и с облегчением выдыхает, разминая затекшие ноги. Облупившаяся темно-зеленая краска, три выбеленных окна, покосившийся номер "тридцать семь" и резной палисад, ограждающий рыжие бархатцы с бледно-фиолетовыми ирисами - первое, что заметил Донхек, пока его отец открывал багажник и доставал оттуда чемоданы, прося Марка помочь. На локоть садится какая-то зеленая мошка, трава неприятно щекочет лодыжки, а соседская собака лает так, словно они приехали сюда грабить дом, а не просто отдыхать. Хек раздраженно хлопает по руке, в надежде прибить надоедливое насекомое, а сам запоздало понимает, что на том месте кожа начинает пощипывать и чесаться. Еще и укусила, зараза. - Донхек, ты идешь или нет?- парень отвлекается на усталый голос отца и слабо улыбается, приближаясь к Марку и забирая у того свои вещи. Господин Ли с несвойственной ему заботой похлопывает по плечу своего сына и дает слишком банальные наставления вроде "хорошо питайся" и "не болей", стараясь выглядеть примерным отцом. Донхек понимает, что дорога была долгой и выматывающей, учитывая нещадно палящее солнце, поэтому робко приобнимает отца и желает ему удачно добраться домой без всяких происшествий. Он слишком устал, это видно невооруженным глазом. Хек искренне надеется, что он успеет нормально отдохнуть перед тяжелым рабочим днем. Пока Марк нелепо пытается протащить чемодан по заросшей траве, Донхек тоскливым взглядом провожает черную мазду, скрывшуюся за поворотом. Вот они и остались вдвоем. - Хек-и, если ты не хочешь, чтобы тебя заживо съели комары, то советую поторопиться и зайти в дом,- Ли едва не чертыхается, когда спотыкается о камень, ловко спрятавшемся в белом клевере. Донхек меланхолично наблюдает за перламутровым колесиком от чемодана, которое катится прямиком к его ногам, а после тихонько ударяется о подошву грязно-желтых кед и шлепается на землю, вызывая лишь усмешку. - С приездом,- тут же фыркает Хек, перешагивая через кругляшок. Марк в расстроенных чувствах едва не вырывает дверь с петлями, отчего та протестующе скрипит и каким-то чудом не отпружинивает ему прямо в лоб. Облитое старой и дешёвой краской дерево неприятно царапает подушечки пальцев, а металлический замочек с пятнами ржавчины остаётся одиноко висеть на ручке. - Проходи,- Марк вежливо пропускает Донхека вперёд, будто швейцар из шикарного отеля в самом богатом районе Сеула. Вместо отеля Донхек встречает избушку с одной комнатой, вместо джакузи его ожидает уличный душ, а на замену бассейну приходит маленькая речушка, которую они успели заметить ещё на въезде в деревню. Не то, чтобы здесь воплотилось то самое ожидание/реальность, но, кажется, так и есть. Он все же перешагивает через две ступеньки, осматривает веранду со старым музыкальным центром на пыльной антресоли, кидает нечитаемый взгляд на железные ведра в углу и двигается дальше. Открыв ещё одну дверь, уже лучше по качеству да и внешнему виду, Хек оказывается на кухне. Занавесками прикрыт какой-то вход справа, прямо стоит квадратный стол с ягодной клеенкой, чуть поодаль газовая плита, а слева узкий диван. Донхеку бы хотелось ещё поглазеть, но сзади ворчащий Марк пыхтит о том, что он сможет рассмотреть детали интерьера чуточку позже. Хек улыбается, немного нагибается из-за низкого дверного проема, а затем оказывается в комнате с двумя кроватями, сервантом и столом, но уже круглым. - Куда я могу приземлиться? - Вон, у окна,- Марк кивает головой в самый дальний угол, а Донхек сразу же несёт туда свои вещи. На песочном покрывале распускаются нежно-розовые пионы, а со стены за ним внимательно наблюдают три тигрёнка, тесно прижавшись друг к другу. Помимо маленьких хищников на ковре присутствуют красные треугольники с черными точками, а по бокам расположены зелёные полосы, лентой извивающиеся из одного угла в другой. Странная задумка, но что-то в этом есть. Над кроватью висит простенький бра, а рядом с ним отрывной календарь с красной датой. Судя по цифрам, последний раз здесь были около трёх недель назад. Подкинув у себя в руках перьевую подушку, облаченную в наволочку с голубым горошком, Донхек вдыхает немного пыли. Неприятно. - Надо ведь сначала прибраться, да?- риторический вопрос, после которого ожидаются четкие указания. Марк копается рядом с отопительной печью слева у входа, а Донхек терпеливо ждёт ответа, сложив руки на груди. - А?..- потерянно переспрашивает Марк, ломая щепки. Хек закатывает глаза. - Я сменю постельное белье, а ты подметешь пол, ладно? "Так и не дождешься от него инициативы, все сам, все сам...",- Донхек качает головой и откидывает покрывало в сторону, громко чихая. Марк это игнорирует, слишком сильно погрузившись в процесс. Спустя тридцать минут скрупулёзного протирания пыли и замены простыней, в комнате пахнет свежестью и обуглившимся деревом. Насчёт последнего Донхек с подозрением косится на Марка и просит того проверить печь, а сам берет ведро с тряпкой и следует на кухню. Почувствовав себя золушкой после того, как он драил целый час кухню с верандой, пока Марк расправлялся с высокой травой около дома, Донхек плюхается на пуховое одеяло и облегчённо стонет. Наконец-то он может спокойно тут существовать без огромных пауков и тяжёлого воздуха, наполненного пылью. Пару минут с интересом посозерцав побелку на потолке, Хек все же решает уделить немного своего внимания громоздкому серванту из темного дерева, который расположился рядом с кроватью Марка. Внизу дверцы, чуть правее выдвижной ящичек, а по центру три стеклянные полки, заставленные сервизом и различными керамическими фигурками. Взгляд цепляет семейная фотография в синей рамке. Донхек наклоняется ближе и замечает, что на цветном снимке запечатлено детство Марка Ли. Малыш в голубом костюмчике крепко обнимает своих родителей за шею и с беззубой улыбкой смотрит прямо в объектив, заставляя улыбнуться в ответ. Неужели его друг был когда-то таким солнечным ребенком, с озорным блеском в медовых глазах и разбитыми в кровь коленками? Прежний Марк совершенно другой. Временами угрюмый и потускневший взгляд, тонкие губы зачастую сжаты в тонкую линию, усталые вздохи и осуждающее "чувак" в сторону Донхека каждый раз, когда тот делает что-то из ряда вон выходящее. Но так же Марк смеётся с его глупых шуток, ворчливо таскает ему термос с супом, когда Донхек лежит дома с температурой и бормочет о том, что ему очень плохо и проще умереть, каждый день ждёт его после пар, чтобы вместе пойти домой, обсуждая тяжёлый день и тупых одногруппников. Хек пошатнул его маленький мирок на первом курсе во время потоковой лекции, несмело спросив про ластик. "Это что, человек-паук?"- удивлённо. "Я люблю комиксы"- безразлично. Донхек посчитал его забавным, а Марк был просто не против новых знакомств. Разговоры на переменах, совместные обеды в университетской столовке и стаканчики с кофе около автомата в фойе. Такие разные на первый взгляд, но так отлично дополняют друг друга. - Чего ты там улыбаешься? Донхек не слышит шагов Марка, поэтому испуганно дёргается в сторону, ударяясь рукой о лакированный угол. - Тебя маленьким увидел,- шипит Хек, прикладывая ладонь к груди. Марк недовольно хмурится и моментально оказывается рядом, с осторожностью касаясь ушибленного запястья. - Больно? - Не смертельно. - Жаль. Губы Марка трогает слабая улыбка, а Донхек закатывает глаза, опуская руку. Все как обычно. - Не соизволите ли похвастаться своим хозяйством, милейший? - Это каким же? - Грядки покажи. Оба смеются, после чего отправляются на улицу, выходя во двор. Все те же ирисы с бархатцами под окном, какой-то булыжник и тропинка, ведущая за дом. Донхек следует прямо за Марком, успевая поглазеть на соседский огород с большим количеством свеклы и кустами роз вдоль забора. Собака, завидев молодых людей, снова заходится в громком лае, заставляя Донхека поморщиться. Яблоневые деревья занимают большую часть сада, а две низенькие сливы среди них выглядят до нелепого смешно. Кусты с гроздьями красной и черной смородины, две грядки с перьями зеленого лука и редис, который Донхек иронично отказывался полоть и говорил, что не поедет никуда, и, кажется, земляника - все это принадлежало семейству Ли. - А цветов больше нет?- интересуется Хек, почесывая носком голую лодыжку. Неужели опять кто-то успел укусить? Марка будто внезапно осеняет какая-то мысль и в глазах появляется озорной блеск, напоминая Донхеку ту детскую фотографию. - Есть, вы чем-то даже похожи, но он зацветет чуть позже. - Если ты собираешься мне показать какой-нибудь сорняк, клянусь, Марк Ли.. Марк загадочно улыбается, а Донхек ужасается еще больше. - Пойдем домой? Посмотрим телевизор, а потом поедим. - Посмотрим те самые..полтора канала?- скепсис Донхека не знает границ, а улыбка Марка не собирается исчезать с лица. Эти двое словно поменялись местами. - Ладно, пошли. Чтобы не сидеть на холодном полу им пришлось принести в жертву два покрывала и подушку, которую Донхеку требовалось обнимать во время просмотра телепередачи, новостей или сериала. Облокотившись спинами о кровать Марка, парни включают телевизор и ждут, когда вслед за звуком появится само изображение. На экране молодая девушка в белой блузке и собранными в хвост волосами монотонным голосом вещает о недавних налоговых преступлениях и упоминает про растущие цены на нефть. Откровенно говоря, экономика для Донхека - скука смертная. Поэтому он тут же откидывает подушку в сторону, настоятельно рекомендует Марку, как успешному будущему финансисту, прислушаться к неоспоримо авторитетному мнению экспертов, а сам ползет на кухню для того, чтобы заварить себе лапшу. Сделав две порции, Хек тащит дымящиеся тарелки в комнату, аккуратно переступая через порог. Ставя приготовленную пищу прямо на пол, Донхек интересуется, что там дальше по программе передавали. Марк говорит про какой-то марафон сериала, а Хек понятия не имеет, что там за сюжет и какие актеры. Когда заставка демонстрирует драматичное название, а Марк прибавляет громкость на пульте - Донхек уныло вздыхает. - Такое моя бабуля смотрит. - Что-то нудное?- Марк уже готовится переключать. - Да. Уверен, смогу выдержать максимум серии две. Сначала он отпускает смешные комментарии к ужасной актерской игре, заставляя Марка давиться лапшой, а затем он внезапно затихает и даже старается вникнуть в сюжет и сопереживать героям. - Я говорю тебе, она приемная,- пытается заверить Донхек то ли Марка, то ли самого себя. - Но она похожа на своих родителей,- неуверенно возражает Марк, а потом понимает, что это бесполезно. - Я тебя умоляю,- усмехается Донхек и с силой сжимает подушку. Героиня сериала - женщина лет тридцати, застыла перед своим отцом, сжав кожаную перчатку в тонких пальцах. Задаётся вопрос о родственных связях, но пожилой мужчина таинственно молчит. - Странные они какие-то. - А я о чем!- эмоционально поддакивает Донхек, закусывая губу. Лица парней подсвечиваются телевизором, а за окном уже наступила ночь. Следовало бы включить люстру или хотя бы бра, но Хек каждый раз цеплялся за руку Марка и говорил "подожди, тут напряжённый момент". Так и прошел их первый день. С протертой пылью, со скошенной травой, с острой лапшой и многосерийным сериалом, который приходится по душе бабушке Донхека. А теперь и сам Донхек с нетерпением ждёт, пока реклама не закончится. - Как это в следующей серии?!- Хек едва не кидается подушкой в героев, что застыли со скорбными лицами. Титры и душераздирающая музыка. Кадры предстоящего эпизода, показывающие, что кто-то умрет. - Хек-и, пора спать,- Марк осторожно касается плеча своего друга, чтобы тот очнулся. - Я как усну теперь после такого?- Донхек грустно выключает телевизор, пока Марк включает свет. Лампочки очень тусклые, из-за чего освещение в комнате кажется мягким и каким-то атмосферным. Донхек встаёт с пола, собирает покрывала и идёт к своей кровати в углу, что одиноко стоит и ждёт своего часа. Ведь даже кровать Марка они использовали для того, чтобы облокотиться спинами. Холодное одеяло шуршит, пока его расправляют, а пружина под пятой точкой немного скрипит. Прекрасно. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Хек. Донхеку думается, что он уснет в три секунды, сморенный из-за новых впечатлений и долгой поездки, но не тут-то было. За окном зловеще стрекочет сверчок, кто-то бродит в траве совсем близко, а об стекло бьётся комар, пытаясь выбраться наружу. - Марк, ты спишь?- хрипит Донхек, натягивая одеяло до самого носа. - Нет ещё,- сонно отвечает тот. - Тут под окном кто-то шастает, мне страшно. - Это ёжик скорей всего. - А если нет? - Спи. Донхек возмущённо сопит и отворачивается к стене, обидевшись. Может, там какой-нибудь человек высматривает их комнату для того, чтобы ограбить. А может, это волк? Спросив про последнее вслух, Хек получает в ответ равнодушное "конечно, за тобой пришел". Донхек снова обижается и ворочается с бока на бок, пытаясь уснуть. Когда проходит минут пятнадцать и в голове созревают мысли про клопов, то он не выдерживает. - Марк. - Господи.. - А можно к тебе? Молчание - знак согласия, решает Донхек, поэтому рысцой добегает до кровати друга и забирается под тяжелое одеяло. Марк предусмотрительно отодвинулся к стене. - Не надо только облеплять меня своими конечностями, иначе пойдешь спать на улицу. - Хорошо. Донхек не сдерживает слово, прижавшись головой к тёплому плечу и закинув руку на живот, а Марк конечно же не выкидывает его на улицу, обнимая в ответ так, чтобы Хек не свалился с кровати. Зная, как он метается во сне, Марк двигается ближе и покрепче обхватывает того за талию. Вот же чудила. Волки за ним пришли, ага. Просыпается Донхек не в лучшем расположении духа. В комнате душно, лучи солнца назойливо лезут в глаза, а птицы под окном уже привычно начали свой концерт. Кажется, одна из них постучала клювом по оконной раме. Жизнь в деревне восхитительна. А своеобразным будильником послужил шум на кухне. Несколько раз уронили ложки, "тихо" сматерились, разбили яйцо и поскользнулись на нем же. Виновник заглядывает в комнату и старается выдавить из себя улыбку. - Уже встал? - Не с теми петухами я хотел просыпаться,- зевает Донхек, прикрываясь ладонью. Марк сначала кивает, а потом возмущённо тычет в него полотенцем. - Ты меня петухом сейчас назвал? - Да, доброе утро,- ослепительная улыбка и наивное похлопывание ресницами. - Я для тебя завтрак приготовил. - И это можно есть?- осторожно уточняет Донхек, слезая с кровати. Нагретые солнцем половицы приятно дарят тепло. - Ли Донхек, хоть каплю уважения можешь проявить ко мне?- Марк закидывает полотенце на плечо и складывает руки на груди. В этой белой майке, с растрепанными волосами и серых шортах он выглядит таким домашним, что Донхек замирает на пару секунд и пробегается по нему внимательным взглядом. - Ты такой секси, когда злишься. Марк теряется на какой-то момент, пропуская Донхека на кухню, а тот весело смеётся и подмигивает. - Даже не пытайся меня пристыдить, ничего у тебя не выйдет. Марк фыркает и закатывает глаза. - Засранец. Довольный своей выходкой с утра пораньше, Донхек садится за стол и гипнотизирует взглядом жареную яичницу с ветчиной. - Это точно можно есть? Марк предостерегающе выставляет перед собой полотенце, обещая его побить, что действует на Хека безупречно - пожелание приятного аппетита и даже невнятное "спасибо", за приготовленное блюдо. Марку этого достаточно, поэтому он слабо улыбается. - Сегодня сходим к соседке, надо ей помочь немного, к тому же познакомитесь. - А потом? - А потом на речку. Донхек задумчиво жуёт кусок ветчины и с сомнением смотрит на Марка. Какое-то нехорошее у него предчувствие.