Journey To The Center Of The Mind

Запреты ко всему приводят к страшным последствиям: соблюдай этикет, веди себя прилично, помни это, помни то, обращайся со всеми с уважением, проявляй толерантность… Любого человека, который прожил достаточно, подобное могло бы лишь взбудоражить, агрессивно настраивая против всего остального общества. Современный мир походил на большую тарелку с супом, где дружно плавал безликий планктон, не отличающийся индивидуальностью или острым языком, загнанный в одни и те же рамки, угнетающие столько людей, что такой гнет становился все более и более невыносимым. Для молодежи семидесятых, тех еще бедных, нищих идейников, работающих на одном лишь чистом энтузиазме и желании пробиться в верхи подальше от своего родного городка, правила и мораль мало что значили, особенно когда на улицу выходили бунтари. Их мало кто понимал, старшие готовы были сдавать собственных детей в полицейские участки, чтобы выбить всю эту нажитую дурь из головы, а все газеты и телеканалы пестрели заголовками о буйстве и невежестве хулиганов, оскорбляющих монархию, идеалы, долгие годы работы прошлых поколений. Однако многие наивные юные дурачки верили, что мир с музыкой сможет измениться, когда их почти что революционные тексты песен станут звучать из каждого приемника, обращая внимание на очень насущные и важные проблемы. Недаром говорят, что пока все без работы и дома, королевская чета и не в курсе, что происходит вне пределов их замков и такой же скучной жизни затворников. Все говорили, что панк — это скудоумные идиоты, которые не смогу ничего добиться, однако, смотря на «Пистолетов», доказывалась совершенно иная точка зрения. Не музыка делала их такими важными, а этот агрессивный настрой юнца, желающего колоссальных перемен в обществе. Вот и Иен с Марком были такими, пытаясь показать всем остальным, что все это значило. Никто не хотел становиться шаблонной картинкой, ограничиваясь свободой слова или действия. Вот так и застряв в будущем, изначально казавшимся такой неиссякаемой перспективой для развития творчества, проживание в современном мире обратило их жизнь в ад, достав лишь только больше хлопот для их рассудка. Первые дни казались такими приятными, как и девушки, спасшие им жизнь, но чем больше они давили на них своим мнением, тем меньше хотелось выходить за пределы их домов, понимая, что все остальные люди — маразматики и просто сумасшедшие, которые вечно ноют и требуют невозможного, в вечных запретах и табу. Даже до Викторианской эпохи и то жили лучше, чем сейчас. Что ни говорить про их гаджеты… Эти маленькие устройства и радовали, и раздражали, когда они нажимали на все кнопки и вечно происходили какие-то сбои в системе. Голова шла кругом, когда Иен в первый раз за все время скатился с лестницы после очередной драки, чувствуя, как обстановка накаляется, напряжение так и висело между ними, лишь все больше создавая незримую пропасть. Даже если они попали сюда каким-то образом вместе, пришли они из разных времен. Что могло быть общего у группы, застрявшей на месте, и у другой, выпускающий альбом уже в совсем другом направлении? Все так разнилось, показывая, что здесь им просто не находилось места. Приключение, начавшееся со знакомства с девушками, превратилось в своего рода секретную войну, где все пытались что-то друг другу доказывать и показывать, навязывая свои идеалы и здесь же разламывая их на куски, потому что все становилось неприятным и мерзким. — Перестаньте вести себя с нами, как с мелкими детьми! — кричал почти через весь дом Иен, испортивший на днях половину кухонной утвари Сэнди. — Не нравится все это: сматывайте удочки и валите к чертям отсюда! Как будто вас здесь кто-то держит, — Дженис редко видела или слышала, когда ее подруга начинала злиться, и это состояние постепенно перерастало уже в подлинный гнев, но в последние дни то и дело происходило нечто странное, что заставляло их обеих задуматься, каково было бы, если бы не пришлось спасать этих двух отморозков. — Вы и держите. Не позволяете быть собой, не разрешаете выходить одним на улицу, словно мы затворники или заложники в ограблении какого-нибудь банка. Сколько еще это будет продолжаться? — начал Марк, вставая на сторону Иена, когда у обоих мозги готовы были закипать от ярости и ненависти к всему, что произошло с ними за последние недели. — А вы не думали, что нам прям доставило столько удовольствия смотреть на ваши лица каждый день, когда мы могли бы заняться более насущными делами?! Я отменила столько встреч из-за вас, зная, как эти контракты важны, но при виде лунатиков в моем доме они скорее бы предпочли сбежать или вызвать скорую помощь мне, чтобы больше не иметь со мной никаких торговых договоров, — Дженис скрестила руки на груди, смотря на них с нескрываемым презрением. — Куда бы было проще в первый же день вас отправить в психушку, нежели взять на себя ответственность за такой сброд. Да кем бы вы ни были, сейчас это не имеет никакого отношения! — И что же вам помешало сделать это в первый день? — Глупость, большая и чистая, — выплюнула эти слова Дженис, кинув в них какую-то вазу, стоившую целое состояние. Если раньше они подавляли драки и была просто ругань между ними четверыми, то в этот раз обычная бытовая ссора перешла в крики, битье мебели и падение Иена, хотя с ним все обошлось. Дженис и Сэнди уже собирались что-то сказать, но скрип двери доказал им больше, чем это было нужно — они ушли, оставляя их одних в большом темном доме. Облегчение наступило внезапно со степенной тишиной, растелившейся по всем комнатам, лишь звук кипящего чайника на плите говорил о том, что самое время заварить кофе и приступить к своей работе. Никакого разочарования, никаких угрызений совести, словно ничего особенного не случилось. Марк и Иен сошли с крыльца дома, даже не обернувшись и не посмотрев друг другу в глаза, разойдясь по разным сторонам улицы, предпочитая найти себе развлечение вдали от этих снобов, пока имелась такая возможность. Вечером в одном из пабов устраивался как обычно просмотр футбольных матчей, где скапливалось большое количество людей за кружками пива и закусками, где все обсуждали и болели с таким рвением за свои клубы, что Марку хотелось туда попасть. Он совершенно не имел понятия, что происходило сейчас в спорте, однако лишь мог догадываться, что он не разочаруется несколькими часами полного блаженства. В карманах еще оставались деньги, а телефон он все же решил не выкидывать, зная, что он может пригодиться, хотя ему совершенно не нравилась идея носить такой странный предмет внутри своей одежды, особенно когда он начинал вибрировать и пищать. Никогда не было ничего лучше, чем вибрации от натянутой струны собственной настроенной гитары, издававшей такие вдохновляющие звуки, что их можно было слушать целую вечность, пока лицо не позеленеет от усталости. Хотя в таких случаях всегда помогал кокс или амфетамины, или хорошая бутылка «Джека». В руках крепко стискивалась кружка пива, когда к нему подсел какой-то светловолосый мужчина, со всей гордостью обсуждая свой любимый клуб, когда Марк решил тоже вступить в разговор. Однако это было так странно, что ему хотелось выйти в другой паб и посидеть в тишине, ведь пацан нес полную чушь, а потом и вовсе начал оскорблять остальных, кто оставался несогласным с ним. И чем же все это закончилось до приезда полиции? Что ж… он схватил Марка под локоть и предложил смотаться, пробегая по улочке, куда выходили задние двери заведений, когда они решили выкурить косяк, а потом и вовсе он достал то, чего Марку не хватало уже так долго с той самой ночи, когда они ушли вдвоем с Иеном. Порошок рассыпался на ладони, притягивая обоих мужчин словно как магнит, когда паренек протянул соломку в руку рокера, наслаждаясь странной эйфорией, что в голове ничего совершенно не осталось. В следующий раз Марк проснулся лишь утром в чужом доме, когда вспомнил ту странную ночь, когда они обкуренные бродили по ночному Лондону, заходя чуть ли не в каждый паб, пока не напились до такого состоянии, что не могли вспомнить и собственного имени. Марк впервые мог ощутить себя свободным и снова в своей тарелке, что это походило на один из лучших моментов в его жизни. — Если будет хотя бы свежий косяк, я уже буду признателен, — начал Марк, увидев на стене простую гитару над старым потрепанным диваном. — Могу лишь сказать, что либо ты бродяга, либо просто день вчера не задался. Нравится эта гитара? — Я люблю простоту, но электронная или акустическая по моему опыту всегда лучше, — рука коснулась желтого изгиба, начиная наигрывать что-то простое, когда парень нахмурился. — Слышал это когда-нибудь? — Не знаю. В голове все смешалось после похмелья, что определиться сложно. У тебя что, есть своя группа, чувак? — задал вопрос он, снова откинувшись на диване, когда его рука прислонилась к стеклянному столу, с которого они вчера снюхивали дорожки кокса. — Что ж, я пойду, наверное, пока есть время вернуться домой, — Марк встал, в надежде удержать равновесие, потому что ноги его слегка пошатывались. — Был рад знакомству… — Ричи, — просто ответил белокурый пацан, все еще хмурясь, словно почти узнал, кем был Марк. — Ричи так Ричи, — он пожал ему руку, пржде чем направиться к выходу. — Может быть, еще встретимся в том пабе, дружище, на днях. Марк ушел сразу же, когда Ричи сразу же забил в поисковике браузера имя того, кого искал, и удивился, когда он понял, кто перед ним стоял. Нет, наверное, ему все это померещилось под трипом, потому что этот человек никак не мог находиться таким молодым здесь. Типичное помутнение на время рассудка, которое можно исправить с помощью очередной дорожки кокса. Марк брел по улицам обратно «домой», когда услышал позади себя знакомый голос, такой же неуверенный и взволнованный. Неужели они как неверный мужья в любом случае возвращались в одну и ту же гавань? Похоже, что это полный бред. — Как ночка прошла? — едко спросил Иен, держа в руках бутылку «Джека». — Не хуже, чем у тебя. Всю ночь нюхал кокс и бухал с одним чуваком, который умеет играть неплохо на гитаре, а до этого мы устроили терки в пабе. Вовремя смылись от бобби, — Марк весело похлопал по плечу Иена, видя, как он недовольно бурчит. — Ты? — Примерно то же самое, только я не ушел с пустыми руками с вечеринки, — он передал Марку бутылку, пока он отпивал золотоватую жидкость из стеклянного горла. Они зашли обратно в дом, совершенно забыв про то, как тихо и чинно днем все было внутри. Никто не шумел, все работали в своих комнатах, а Сэнди, скорее всего, сейчас снова устраивала какие-то акции в своем кафе, собираясь вернуться лишь к Дженис поздно вечером. Так им все представлялось, когда они тихо, почти на цыпочках прошли по коридору, проходя в гостиную, где застали все еще мирно спящих девушек на диване, одетых в коктейльные платья, которые практически ничего не скрывали из виду, а на столе валялись какие-то бумаги, сигаретные окурки и пустые бокалы. Наверное, они так хорошо отметили их отсутствие, что вовсе остались опустошенными после всего, что приключилось в их ночных клубах. Они громко кашлянули, пытаясь пробудить дамочек, когда Дженис недовольно шевельнулась на диване, приоткрывая глаза и резко тут же их закрыв от яркого солнечного света, что пробивался сквозь шторы. На лице отражалось явное недовольство, сменившееся удивлением и даже некоторым неверием, что эти оба чудика вернулись сюда. Они то думали, что скатерть им дорожка, пусть гуляют на все четыре стороны, однако избавиться от них оказалось куда сложнее, чем они предполагали. Она приподнялась на мягкой подушке, недовольно бурча что-то себе под нос, когда она похлопала рукой по белой поверхности, призывая из обоих сесть. — Я не знаю, что вы делали всю ночь, нас это не касается, однако давайте проясним пару вещей, которые мы должны все уяснить, если не хотим переубивать друг друга за это время, пока мы все тусуемся под одной крышей, — Сэнди пробудилась на этих словах, удивленно моргая, словно подумала, что это все происходило явно еще во сне или явно не на трезвую голову. — И что же вы хотите нам сказать в таком случае? Что мы идиоты, наркоманы и агрессоры, не умеющие принимать серьезные решения и лишь громить здесь все, умирая от скуки? — насмешливо спросил Иен, подав голос. — Если вас поймают с наркотиками, мы вас не станем спасать, как это было в прошлый раз. Можете делать что хотите и как хотите, но мы больше не ручаемся за вас. Достаточно просто знать, что вы не мешаете нам, а мы не мешаем вам. Всем все понятно? С этого разговора прошло несколько дней, когда Дженис обнаружила в комнате Иена несколько пакетов белого порошка и была несколько обеспокоена тем, что будет, если его найдет полиция, ведь все может перейти не только на этих полудурков, но и на них с Сэнди, однако она промолчала, сделав вид, что ничего не находила, когда ее поймал Иен в дверях комнаты. Пришлось сказать, что она искала старый ключ от одной комнаты, которую уже не открывала не один год. Еще через неделю она обнаружила еще один такой тайник, но уже у Марка. Да, это было похоже на настоящий рок-н-ролл без правил, в котором гласила лишь одна истина «не пойман — не вор». И ладно бы, что они только хранили эти наркотики у себя в комнатах, в специальных заначках. В какой-то раз их ловили бобби, когда они попытались увернуться и все же вернулись домой, явно не в самом лучшем расположении духа, накидываясь на Дженис и Сэнди так, словно не видели женщин уже несколько лет и вели себя как два законченных вандала. Если бы Дженис была такой беспомощной, то она бы давно сдалась в этой битве, однако со всеми навыками, которым ее обучал отец в детстве, она легко вывернулась из его хватки и заломила ему руку, заставляя повалиться на пол и стонать от несильной боли. Дженис казалась такой хрупкой и утонченной на вид, в отличие от Сэнди, но именно она могла показать свой истинный характер и уложить этих идиотов на лопатки, когда понимала всю неприятную ситуацию. Они оставили их в одно из гостевых комнат, зная, что просто-напросто не дотащат их до собственных кроватей, после чего Сэнди и Дженис пришли к одному общему выводу, что со всем этим цирком пора было что-либо делать. Так больше продолжаться не могло. С каждым днем все становилось лишь хуже, мужчины теряли собственное самообладание и контроль над собой, когда просто не могли устоять перед новой дозой или очередной бутылкой. Здесь не было их знакомых, общества, в котором они жили, тех распорядков дня, к которому они привыкли, поэтому все свои сомнения и пустоту они глушили с помощью все тех же известных наркотиков и выпивки. У всего есть свой собственный предел, и Дженис это точно знала. Хватит опекать этих мужчин, полагаясь, что они справятся с ними. Было лишь только одно место, где им могли промыть мозги, заставив хоть что-то сделать со своей и без того жалкой жизнью. Они набрали номер, и с другого конца отозвался мужской голос, постоянно задающий вопросы о состоянии Марка и Иена о проблемах, с которыми они столкнулись. И Дженис, задумавшись лишь на мгновение, назвала свой адрес, ожидая, когда приедет машина. Они с Сэнди быстро собрали все вещи, оставляя их у входа, зная, что обо всем остальном позаботятся люди. Сэнди все еще сомневалась в правильности данного решения, однако Дженис лишь убедила, что так будет лучше для общего блага. Им спокойствие, мир и счастье, они отдохнут, приведут свои мысли в порядок, и уже потом, спустя время, они могли бы снова встретиться и посмотреть, что стало же с этими горе-любовниками. Санитары погрузили мужчин в машину, когда дали им адрес и визитку главврача. Хотя Дженис, в отличие от ее подруги, даже не сомневалась, что она соберется навестить их. Пора бы уже оставить эту ужасную главу недавних событий в прошлом и заняться новыми проектами, которые принесут ей прибыль и лишь новые контракты с поставщиками. Есть границы и лимиты, что устанавливаются обществом. И нравится это кому-то, или нет, но их должны придерживаться все, зная, как важно быть на одной волне, чтобы не докатиться до такого. Что ждало мужчин в этой клинике, об этом уже мало кто задумывался…