Journey To The Center Of The Mind

Глаза закатились от удовольствия, когда нос ощутил запах белого порошка, а тело расслабилось, чувствуя грань между простой эйфорией и экстазом. Наверное, это было одно из лучших сборищ за последнее время на одной и той же сцене, где можно творить абсолютно все, что вздумается обдолбанному уму. В первый раз, когда встретились Марк и Иен, стал в семьдесят восьмом году, в феврале. Damnrockers только-только начинали становиться известными, пока The Outcasts наряду с «Пистолетами» успели приобрести свою дурную славу. Зал заливался криками, протестами, толпа бушевала, сцена готова была сотрясаться от всего безумства, проходившего в последние два часа. Если честно, они полагали, что The Clash окажутся совершенно такими же, как и они, но, черт, Джо являлся таким высокомерным ублюдком, что мужское эго не смогло бы выдержать и десяти секунд в одном общем помещении. Их лица алели от злости и нахлынувшего резко гнева, в то время пока Страммер нес всякие несуразицы про глобальное влияние его группы на общество каждой страны. Это еще хуже, чем позволять говорить таким выскочкам, вроде Патти Смит или Дебби Харри, которые совершенно не понимали, что пытались здесь создавать в Англии, пока они пели совершенно бездарные песни, относя к панк-движению. — Заткните кто-нибудь Страммера, это уже просто невозможно слушать. Если он и дальше будет бороться за таких невинных дурочек, вроде The Runaways, что станется с остальными значимыми сейчас людьми? — не унимался Марк, хорошо подвыпивший, ощутивший пинок чужой ноги под столом. — Нахер вас всех, одним словом! — Ты еще не видел, что могут сделать с тобой фанаты, которые невероятно взбешены твоей музыкой. Некоторые нападали с ножами, оставляя приличные порезы на теле [1], — Иен усмехнулся, доставая из заначки толстенную сигарету с марихуаной. — Если хотите быть с нами и через пару месяцев, научитесь слушать других. — Вы были такими же никчемными придурками, пытающимися мнить из себя вторых Sex Pistols, только вот славой, Иен, ты точно опередил даже самого Сида, который ни разу в жизни не играл на гитаре, трахая одновременно с ним же вашу подружку. Ту самую светлую бестию, что постоянно выносит мозги, — говорят, язык – это злейший враг, но Марк, казалось, мог продолжать до бесконечности раздражать мужчину. — Не нарывайся на неприятности, парень, пока я тебе зубы не выбил этой бутылкой из-под пива, — Иен надменно посмотрел на него, решив, что лучше всего просто закончить разговор и пойти к остальной группе, но его остановили одним простым движением, схватив за край кожаной куртки, заставляя повернуться обратно лицом к собеседнику. — Мы можем быть гораздо лучше, чем вы. И пока тысяча лет пройдет со дня выпуска вашего нового альбома, мы с группой уже давно станем знаменитыми в Штатах. Гниль, она всегда одинаковая. Это стало последней каплей перед тем, как в ход пошли кулаки, бутылки, аппаратура и ноги. Драка началась с простого попадания в скулу, а потом уже понеслась такая неразбериха, что людей в стачке оказалось гораздо больше, чем двое. Как по рефлексу, многие сталкивались друг с другом, мутузя до такого состояния, что перед глазами плыли яркие звезды, а кокс лишь только сильнее их делал неоновыми, заставляя судорожно прикрывать глаза от такой интенсивности цвета. Пара хороших фингалов, разбитых губ и даже сломанных носов сделала свое дело, но иначе и быть не могло, когда в чей-то мир приходили новенькие наглые сволочи, считающие себя выше других на несколько голов. Уже чуть позже их заталкивали всех по машинам, и Марк и Иен оказались вместе в одной, их лица исказились всего лишь на минуту гримасой недовольства, однако позже они просто разразились смехом, понимая, что на них продолжают действовать наркотики, порядочной дозой которых они сегодня закинулись все перед концертом. Полицейские патрули увозили их в ближайший участок до выяснения обстоятельств и полного разноса со стороны их менеджеров, однако в данный момент это мало вообще кого волновало. — Болваны, и чем вы вообще думали, впутывая в драку большую часть народа? — спросил Рокки, менеджер группы Иена. — Если бы самодовольные малолетние идиоты меньше лезли не в свое дело, я уверен, этого всего можно было бы избежать. — Иен, Иен, — уверенно позвал его мужчина, заставляя его посмотреть в глаза. — Сколько граммов кокса за сегодня ты принял, не успев еще это смешать с амфетаминами и барбитуратами? — Иен молчал, затрудняясь ответить. — В этом вся ваша долбанная проблема. Торчите долго, а ведете себя как дети. Еще один такой гребанный поступок, и можешь попрощаться со званием вокалиста этой группы. Рокки не на шутку разозлился, но что еще вводило в лишний приступ злости — посмеивающийся над ситуацией Марк, вспоминая свои недавние слова про известность. А The Outcasts никогда не обладали способностью вовремя заткнуться и не навлекать на себя дополнительные неприятности. Дженис лишь рассмеялась сильнее, когда перевернулась на другой бок в постели и с насмешкой уставилась на Марка, кидая в него подушку. Что уж там говорить, спальня оставалась единственным местом, где не надо было прикладывать особых усилий, чтобы найти себе развлечения на весь день, однако у девушек все еще оставалась работа, к которой уже стоило приступать, однако так не хотелось никуда уходить. — И почему я так этому не удивлена? То есть это не был не первый ваш совместный ночлег в обезьяннике в прошлый раз, когда мы пришли вас забирать? — Ну мы попадались на подобном еще несколько раз в прошлом, однако наши менеджеры явно давали нам понять, что дела наши плохи, — Марк лишь сильнее притянул ее за талию, опрокидывая на спину. — В итоге, я все же оказался прав, знаешь ли. — О? — Дженис сощурила глаза, обхватывая его шею руками. — Их существование прекратилось, а мы до сих пор на высоте. И будем там оставаться, когда мы выясним, как вернуться обратно, — его рука скользнула под одеяло, заставляя Дженис судорожно вздохнуть от предвкушения. — Однако сейчас есть дела куда поважнее. — Что может быть важнее работы? — То, что мы делаем сейчас, — Марк усмехнулся, прикасаясь губами к ее тонкой шее губами. Они разошлись спустя некоторое время, когда высветился на экране телефона номер Сэнди. Они договорились, что устроят небольшой сюрприз для мальчиков, когда соберутся вместе, потому что их бездельничество уже начало порядком раздражать. Дженис подумывала пристроить их на какую-нибудь работу, но с таким характером и нравами они вряд ли могли продержаться больше одного дня на одном месте, никому не нахамив или случайно оскорбив. Эти гребанные панки могли кого угодно свести с ума только лишь своим присутствием. Дни перетекали уже в недели, и мужчины все меньше имели терпения ждать и надеяться, что они скоро вернутся в свое время, но никаких попыток никто не предпринимал, чтобы хоть как-то узнать о том, как они попали в этот Лондон и как они выберутся отсюда. Постепенно каждая мелочь начинала раздражать, сводя с ума разум понемногу, чтобы было сложно думать и дышать. Наркотики почти нельзя нигде заполучить, а выпивка казалась не такой уж и крепкой на вкус, чтобы забыться на несколько часов, пролежав в отключке. Однажды они попробовали пронести несколько бутылок скотча домой к Сэнди, выпивая бутылку за бутылкой, однако желаемого эффекта никто не получил, лишь возмущения и упреки со стороны Дженис, что с их пораженной печенью такой дозы вряд ли было б достаточно. А поскольку уж модельер обуви имела привычку по утрам бегать трусцой или кататься на велосипеде, она хотела привить подобное отношение к спорту и мужчинам. Однако лучший спорт по мнению Марка или Иена по-прежнему оставался секс, как и весь ночной марафон, который затягивался на долгие часы. — Нет, бег — это отстой, — начинал Иен, медленно ходя по гостиной из стороны в сторону. — Ты нас вообще видела? Мы просто не созданы для этого. — Как вы можете узнать это, если ни разу не пробовали? — с упреком в голосе ответила Дженис, складывая руки на груди. — Здоровый образ жизни трудоголика и порядочного человека, значит, Дженис? Наши распорядки дня и стиль не позволяют нам вести себя таким скучным путем. Куда веселей подцепить девчонок, которые могли бы развлекать всю ночь, нежели бежать по утрам марафон в компании ваших плееров и прочей ерунды. На этом, собственно говоря, вопрос и был закрыт, поэтому Дженис больше не хотела его поднимать в свете дня, пытаясь им найти то, что не позволяло бы скучать так долго без их компании. Обсудив все подробно с Сэнди в кафе во время ланча, они пришли к общему выводу, что лучше всего было бы приобрести им несколько профессиональных гитар, чтобы они могли проводить хоть время с пользой, называя это джем-сессией. Поэтому им пришлось спрятать две электронных гитары в специальном помещении у Сэнди, отведенном в качестве кладовой, куда уже давно не заходил и не пользовался ей. Вечером они завязали им глаза темными повязками, пока вносили внутрь довольно-таки тяжелые гитары и видели их сморщенные лица, прекрасно осознавая, что терпение у кого-то совсем подходит к концу. Ткань спала с их лиц одним легким движением, когда они увидели перед собой новые приобретения, с любопытством посматривая на Дженис и Сэнди, добродушно пожимающими плечами. Наверное, это было одно из лучших событий за последние несколько недель. — Откуда такие гитары? — спроси Иен, мягко поглаживая ладонью по изгибам инструмента. — Приобрели сами, пришлось посоветоваться, конечно, кое с кем, но они уверили нас, что вам эти подойдут идеально, — Сэнди положила ладонь на плечо мужчины, тем самым приободряя его, попросив что-нибудь сыграть, прежде чем они подключили их к звуковой колонке. Они исполняли какие-то совсем простые мелодии, одновременно напевая текст, однако панк остается панком — в нем всегда мало лирики и не слишком много поэтичности, по крайней мере, для второй половины семидесятых годов. Девушки расслабленно расселись по креслам, прижав ноги к себе, положив на них подбородок, поражаясь, насколько разными они были во время игры и в жизни — словно перед ними стояли совершенно другие мужчины, действительно отражавшие свою эпоху и время. Звуки музыки давно перестали звучать, когда кто-то тормошил легонько плечо Сэнди, заставляя ее проснуться. Девушка лишь удивленно моргнула, совершенно не понимая, как под такую музыку можно было вообще заснуть. — Думаю, тебе пора идти спать, пока ты не свалилась с этого неудобного кресла, — Иен осторожно поднял ее с мягкой обивки, придерживая за плечи, когда он дерзко улыбнулся, поднимая ее с пола и неся на руках. — Или я могу предложить нечто совершенно иное, но тогда о сне можно будет позабыть. — Дженис нас прибьет, если услышит посторонний шум. Тем более, она никогда не выносит, когда в ее доме кто-то трахается, как кролики, всю ночь напролет, — Сэнди лишь положила голову ему на плечо, зевая. — Тогда я думаю, нам придется найти что-то, что не позволит издавать кому-то слишком много звуков. Так какое будет решение, мисс Янг? Она лишь сверкнула нехорошо глазами, шепча ему что-то на ухо, отчего на лице Иена появилась ухмылка, когда двери спальни за ними закрылись, а свет все продолжал гореть по всему дому. Так прошла еще одна неделя, однако даже гитары не могли спасти положение. Уже через пару дней Дженис обнаружила их вдвоем за гитарами, издающими постоянно один и тот же монотонный звук, что начинал сводить с ума. И суда по всему так продолжалось не один час на протяжении всего вечера, когда мужчины были погружены в своего рода странный транс. Дженис лишь пришлось прикрыть уши руками и закрыться у себя в кабинете, чтобы избежать всего этого балагана. Положение не становилось лучше, напротив, лишь ухудшалось, когда в какой-то день они спорили из-за гитарной партии и чуть ли не подрались, разбив один из инструментов об пол, так что осколки разбросало по разным сторонам, а гриф остался с испорченными струнами лежать на диване. Сэнди в шоке наблюдала за этой картиной, вспоминая, что сама выбирала лично эту гитару в подарок Иену и теперь оставалась такой злой, что не разговаривала с ним весь следующий день и не пустила к себе в спальню, закрывшись на ключ, когда они приехали к ней домой. Портить дорогие подарки, похоже, у них было настолько в привычке, что они даже не замечали, как приносили боль другим и как портили вещи, имевшие особую ценность. Интересно, с людьми происходило все то же самое? — Сэнди, ну пожалуйста, дай мне войти, и мы поговорим, — за дверью лишь стояла тишина, а Сэнди намеренно держала свой рот на замке. — Сэнди… — Ну вы и идиоты, конечно, — причитала Дженис, когда она заваривала себе кофе с коньяком, понимая, что ей сейчас нужно что-то еще покрепче. — Драться из-за творческих разногласий, серьезно? — Я говорил, что думал, и не думал, что он опять заведется не на шутку, — оправдывался Марк, смотря на Дженис искоса. — Индюк тоже думал, а потом в супе оказался. Это все изначально было плохой затеей. Абсолютно все, — Дженис подчеркнула эти слова, доставая из закромов бутылку бренди. — Мне надо побыть одной. Надо сказать, что в этот раз что-то перешло границы, и как они могли все вернуть назад, никто не имел понятия. Марк лишь смотрел на удрученную Дженис, уходя из кухни, решив ее больше не сердить своим присутствием. Он пнул первый попавшийся предмет под ногами, зная, как гнев овладевает им снова от полной беспомощности и ненужности здесь, от всех этих правил и вечных упреков. Разве они не были правы, когда высказывали свое мнение им? Разве они не хотели больше держать мужчин при себе, пытаясь вернуть их обратно? Вся эта ситуация просто сводила с каждой минутой все больше и больше с ума. В этом мире для них не было места, да и как они могли продержаться больше одного дня здесь, если бы не эти девушки, так сказать, спасшие их задницы от психушки? Кто знал, как они далеко зайдут, чтобы продолжить здесь свое существование, не сорвавшись на очередную дозу уже только не ангельской пыли, а чего покрепче, чтобы разгрузить свой разум и погрузиться в полное забытье? Терпение почти подходило к концу, но знаете, что еще более удручающее? Терпение для слабаков. А они больше не могли сдерживать в себе ту бурю, копившуюся не один день под гнетом всех этих непонятных гаджетов, Интернета и правил здоровой жизни. Пора встряхнуться, вспомнить былые времена, надрать кому-нибудь задницу, выступить на сцене, как следует ширнуться и не испытывать при этом никаких угрызений совести для тех, кто держал их под колпаком. К черту все это! Если однажды вошел в русло панков, то нельзя просто так опускать руки — надо лишь действовать.