Вестник вечных зим

Жизнь продолжала идти своим чередом. Даже можно сказать, что она вошла в некое мирное русло. Я спал, ел, срал, копался в сети, ожидая начала своей работы. Она же… всё не начиналась. Хотя у мисс Мёрдок на этот счёт явно было иное мнение. Каждый день ближе к вечеру она приглашала меня к себе. Мы общались, иногда пили, но чаще всего предавались жаркому, страстному, необузданному чтению. Началось всё с двух небольших романов, семидесяти пяти стихотворений и вирш, пяти сборников рассказов, половины тома Любви без мира и целого множества повестей всех цветов, мастей и размеров, а также ранобэ, манги, манхвв и любовных мужских романов. Не то чтобы это был необходимый запас для читательских вечеров, но если уж начали «книжный запой», становится трудно остановиться. Единственное, что вызывало у меня опасение — это фанфики. Ничто в мире не бывает более беспомощным, безответственным и порочным, чем фанфиковые зомби. Я знал, что рано или поздно мы перейдем и на эту дрянь. От этого шаблон в моей голове, образ женщины-адвоката, дьяволицы с серебряным языком, трещал по швам. Я, если честно, ожидал другого. Да, в первый день такое могло сойти за хорошую шутку, но во все последующие, в течение почти недели… что-то явно не так. То ли со мной, то ли с моей спасительницей, а по совместительству работодательницей. Я не наивный юноша, примерно представляю себе, зачем большие начальницы берут себе симпатичных личных помощников. Особенно без паспорта и образования. Само-собой, чтобы не документы за ними таскать, бумажки перекладывать или книжки вслух читать. Таких симпатичных мальчиков-секретарей всякие важные особы дерут прямо на своём письменном столе, или на диване, или под столом. Где им приспичит, там и сношают. Мисс Мёрдок мне показалась адекватной, даже хорошей женщиной, потому в обмен за сокрытие от моей «семейки» я был готов сыграть роль такого вот мальчика-секретаря. Тем более, не смотря на свой недуг, она была красивой женщиной. Даже очень красивой, соответствуя многим моим вкусам и предпочтениям. Другое же дело, что я сам не то, чтобы красавец писанный… хотя после всех косметических процедур на ощупь довольно приятный, но и сама дьяволица в лицо меня «не видела». И не увидит, к сожалению, а может счастью. Дошло до смешного. Я настолько себя морально настроил на «взаимодействие телами» с мисс Мёрдок, что по итогу начал позорно рукоблудить. На её, слепой дьяволицы, образ. С одной стороны, вроде, и нормально всё, она женщина красивая, но с другой… явно же нездоровая фигня. Ещё и «хороший мальчик» всё никак не выветривался. Чёртова подпрограмма моего разума реагировала, даже когда я сам про себя начинал бормотать эту фразу. Да, слабее, да, такому можно противиться, если поднапрячься и сосредоточиться, но сам факт! Бл*дская гипнотизёрша по команде не менее бл*дской семейки качественно прополоскала мне извилины. Хрен бы я, скорее всего, вырвался из под контроля, но безумная маньячка-подрывательница помогла. Благодарность моя была столь велика, что если однажды её, таки, доведут до суда, я буду молить мисс Мёрдок скостить ей срок. С высшей меры до, хотя-бы, трёхсот лет тюремного заключения. За мной должок, как говорится. Начальница же моя «в атаку» всё не шла. Даже не намекала, хотя, порой, мне и приходилось ей вслух зачитывать разного рода эротические сцены. Но слишком мало и невпопад, чтобы принять такое за призыв к действию или намёк. К тому же, не приняты в матриархальном обществе такие выкрутасы. Это как если у меня дома, в родном мире, на улице к вам начнёт подкатывать сексуальная девица, то в пятидесяти пяти процентов случаев это развод, ещё в тридцати пяти – проигранный спор. И уж точно ни один здравомыслящий мужчина не примет такое за чистую монету. Здесь же с этим ещё круче. Почему же директриса на это повелась в своё время? Наверное соблазн просто пересилил возможные проблемы. Ещё и камеры в кабинете, чтобы уж совсем надёжно быть невиновной. Но в любом случае, прямые наглые подкаты со стороны мужчин тут не приняты. Дурной тон и вообще фу, как мне объяснила в своё время моя «дорогая наставница». Потому никаких поползновений, пока благодетельница сама не скажет, чтобы я полезал под стол или снял с себя всё лишнее, включая трусы и крестик. – Добрый вечер, – поздоровался я с ней, уже привычно заходя в кабинет. На этот раз вина на столе не было, как и закусок к нему. Не было и заранее выбранной книги, которую бы женщина хотела заслушать мужским, полным выражения голосом. – Сегодня снова я выбираю? – Нет, – довольно прохладно ответила Мэган. На её лице не было обычной задорной улыбки, она вообще выглядела на редкость серьёзно. Впервые вижу дьяволицу в таком состоянии. – Садись. Женщина указала не на диванчик, а на стоящий за её письменным столом второй стул, которого в предыдущие дни не было. – Сел, – озвучил я совершившееся, когда опустил попу на мягкую сидушку. – Что-то случилось? – Читай, – подвинула ко мне папку с бумагами мисс Мёрдок. – Можно без выражения и про себя. Ожидая увидеть нечто неприятное, а может, даже, опасное, осторожно подвинул я к себе предложенное. К счастью, это была не ориентировка на арест или выписка из банка с баснословной задолжностью. Скорее уж выписка из медучреждения, касательная каких-то не то исследований, не то анализов. Имя хозяина биологического материала указано не было. Я всё прочитал. Дважды. Из-за обилия медицинских терминов на английском смысл написанного до меня дошёл не сразу, но по итогу более-менее понял. Банальные исследования, касательные сперматозоидов. Мол такая-то у них активность, сякая-то густость, всё хорошо, клиент здоров и полон сил. – Ничего мне сказать не хочешь? – когда женщина поняла, что я закончил изучать бумаги, то начала задавать странные вопросы. – Нет, а должен? – ответил я вопросом на вопрос. – Или это такой способ намекнуть, что ты хочешь от меня детей? – Рожать в ближайшее время я не планировала, – ровным тоном ответила Мёрдок. Вот он, самоконтроль опытного адвоката. Даже если внутри смущена или визжит, как маленькая девочка, внешне этого не покажет. – И ты не глупый мальчик. Перечитай ещё раз. Всё самое важное выделено жирным шрифтом. – Да даже если перечитаю… – мои глаза снова упёрлись в бумажку. – Тут моего имени нет. Последний раз я такой материал сдавал… давно. Это, вообще, моё? Или вы, пока я спал, нагло пробрались ко мне в комнату, и… – Знаешь, чем больше я тебя узнаю, тем более несносным ты порой мне кажешься, – сняв очки, потерла закрытые веки пальцами женщина. – А уж эти твои дурацкие предположения и оторванные от реальности идеи… – Да ладно, вам же нравится, – усмехнулся я, одновременно выискивая в документах выделенные места. – И я сам, и моё местами язвительное поведение. Всё это делает вашу жизнь капельку ярче, вот! – и тут мои глаза добрались до нужных мест. Выделено, что здоров, патологий не обнаружено, сперматозоиды бодры и полны сил, активность Х-хромосомы 51,23%. – Иначе ты меня давно бы уже выгнала на мороз, вернула семье или, банально, попросила бы прекратить выделываться. Хм… Х-хромосома же не имеет к мутантам никакого отношения, верно? – Не имеет, – подтвердила Мёрдок, а после намекнула ещё сильнее. – Меня, больше твоя Y-хромосома беспокоит. – А что с ней не та… – и тут до меня дошло. Это не нормально. Только не для этого мира, в котором примерно десять женщин на одного мужчину. Но это норма для меня, потому-то отсутствующая стена Зорким глазом, то есть мной, долгое время оставалась незамеченной. – Вот ведь… неудобно вышло, ха-ха… ха… – Осознал. Молодец, – тепла в тоне Мэган не прибавилось, но хоть серьёзности стало капельку меньше. – Почему сразу не рассказал о таком важном нюансе? Только не ври, иначе на этом наша маленькая дружба подойдёт к концу. – А, так у нас дружба… – сердечко защемило. Почти забытое зло под названием «френдзона» вновь показало свои клыки. – Забавный ты, – явно поняв нотки моего голоса по своему, всё же позволила себе лёгкую улыбку Мёрдок. – Не всегда могу понять, о чем ты думаешь, потому и интересно с тобой проводить время. Не понимаю и сейчас. Поэтому и хочу услышать ответы на свои вопросы. – Ладно, только не злись, – примирительно поднял я руки. – Честно, давно об этом знал. Просто не считал важным. – И как такое может быть не важным? – елейным тоном поинтересовалась Мэган. – Или родители тебе не говорили, что с такими особенностями твои яйца, буквально, производят «белое золото»? – Вот представь себе, не говорили! – сложил я руки на груди, откинувшись на спинку стула. – Кхм… а что, действительно такое ценное моё… семя? – Ты… не врёшь, – это было утверждение. И звучало оно из уст Мэган весьма удивлённо. – Демоница и все её дочери… ты действительно не считал это важным?! – Знаешь, упоминание демоницы из уст «дьяволицы с серебряным языком» звучит довольно… пикантно, – пока хозяйка кабинета пребывала в лёгком шоке от полученной информации, меня пробрало на лёгкое «хи-хи». – Она, случайно, не твоя дальняя родственница? Меня всегда привлекали роковые женщины с рожками, знаешь ли. – Я – чистокровный человек, злословный ты безбожник, – вздохнула женщина, а после потерла пальцами левой руки свой лоб. – Только на улице подобное не ляпни, я тебя прошу. Особенно рядом с церковью. И да, оно ценное. Достаточно ценное, чтобы сидящая на денежных потоках от махинаций с инициативы «Светлое будущее» Ариэль Лорэн решила собственноручно прибрать тебя к рукам. Чтобы ты понимал, за одну сдачу семенного материала обычный мужчина получает тысячу долларов. За твоё семя государство, не глядя, отвалит десятку по самым скромным подсчётам. Частные фирмы и того больше. Ха-ха-ха, до этого у твоей матери был просто небольшой элитный бордель с правом выкупа для «нужных» людей, а с тобой, малыш, это вышло на новый уровень. – Так… погоди-погоди, из меня что, элитного шлюхана готовили?! – воскликнул я. Но после припомнил все свои похождения в качестве «хорошего мальчика», и вопрос отпал сам собой. – Ещё и семенного бычка, и работника эскорта, – губы мисс Мёрдок растянулись в ухмылке. – Знаешь, всё скопом это называется «отличный муж». Элитный живой товар, за которого можно выручить миллионы. И обзавестись крайне полезными связями. Очень полезный, ценный инструмент, особенно если хочешь заняться политикой. – Ох, бл*ть, за*бись, – не сдержался я от таких откровений. Теперь-то понятно, почему всё пошло по женскому половому органу, и зачем в целом бесполезному, не особо кому нужному человеку промывать мозги. Послушный «хороший мальчик» с золотыми яйцами в разы дороже да привлекательнее, чем небритый бодипозитивщик, пусть и с теми же яйцами. – Не выражайся, – осадила меня хозяйка кабинета. – Подобные слова никого не красят. – Да, прошу прощения, – тяжело вздохнув, извинился я. – Но… что дальше? И как вы вообще узнали о моих… кхм… яйцах? – Не волнуйся, ни я, ни мои знакомые в трусы тебе не лезли, – усмехнулась слепая женщина. – Мне просто повезло выкупить эту информацию у одной талантливой воровки. – Ясно… а как такое вообще оказалось в распоряжении воров? – такое активное шевеление вокруг моей персоны, если честно, напрягало. Зелёная гоблина, золотые яйца, теперь воровки… и всё это всего за неделю! Ужас! Сущий мрак. – А как чужие вещи оказываются у воров? – ответила вопросом на вопрос мисс Мёрдок. – Когда произошёл терракт в Озкорп, дом твоей приёмной семьи немного… обнесли. Не волнуйся, это не спланированная акция. Кошка кто угодно, но точно не хладнокровная убийца. Так совпало. Она, вообще, любит забирать у людей вещи, которых, как ей кажется, они недостойны. К слову, информацию о «бизнесе» твоей матери она же и опубликовала вчера вечером. Но не волнуйся, о тебе там ни слова. Я, скажем так, выкупила у неё эти сведения. – А Кошка, это прозвище у неё такое? – уточнил я первое, за что зацепился. Других вопросов тоже было много, но в голове такой сумбур, что они ещё не успели внятно сформироваться. – Да, Чёрная кошка, – охотно пояснила Мэган. – Она… костюмированный фрик. Ну знаешь, все эти прыгающие по крышам девочки в трико. Не героиня, не злодейка, просто талантливая воровка. Идёт, так скажем, по стопам отца. Обойдётся без имён, всё же, не моя тайна, но там история, достойная экранизации. Легендарный в узких кругах вор по прозвищу Чёрный кот, и богатая эксцентричная особа, что сумела его подловить. – О, так это романтическая история? – не сказать, что я большой фанат рассказов такого формата, но примеры настоящей любови всегда уважал. И даже завидовал такому, в тайне мечтая о чём-то подобном. Да и вообще, кто откажется встретить свою настоящую любовь? – Он обокрал богатую даму, но она похитила его сердечко? – Что... не-е-ет! – отмахнулась женщина, а после рассмеялась. – Ахаха, скажешь тоже. Просто кот банально зазнался. Вообразил себя непревзойдённым и неуловимым, за что и поплатился. Но поскольку богачка была особой весьма эксцентричной, полиции она его не сдала, а сделала своим пленником. Кто знает, каким извращениям она с ним предавалась, но вырвался он из её хватки только спустя долгих десять лет уже абсолютно седым. Сдался полиции, в надежде, что сможет там скрыться от своей ненаглядной истязательницы, но спустя всего месяц он бесследно исчез из своей камеры. Нынешняя кошка – его дочь и наследница. – Ясно… – только и смог, что ответить на это. История вышла жутковатой, немного похожей на мою. Но у меня, слава Богу, десятилетий в заключении не прошло, детей тоже нет… наверное. – Он был знатной добычей для любой женщины, верно? – Ты даже не представляешь, насколько прав! – подтвердила мои слова Мёрдок. – Я тогда была ещё совсем молодой, но помню, как женщины с придыханием судачили о неуловимом красавце-воре. Будь он хоть инвалидом, хоть бесплодным, тысячи женщин всё равно были готовы на всё, чтобы его заполучить. Даже всего на одну ночь. Но слава долго не продлилась. Как пропал, не прошло и полугода, его почти все забыли. А ведь был, почти что, легендой. – Как Капитан Америка? – предположил я. – Ну нет, капитан – женщина, – отмахнулась Мёрдок. – Тут другое. И её слава намного осязаемее. Тем более, после неожиданного воскрешения из-подо льдов. Теперь Стеллу Роджерс точно нескоро забудут. – Да, она словно живой памятник самой себе, – вздохнул я, после чего уставился в медицинский документ. – Но, что мне-то делать? Если у меня такие «яйца», то жить спокойно мне точно не дадут. – Верно, не дадут, – сказала дьяволица с серебряным языком. – Есть несколько наиболее вероятных вариантов дальнейшего развития событий. Я предоставлю тебе выбор. – Да, очень мило с твоей стороны, – из моих уст сам по себе вылетел приглушённый хмык. – Ну, излагайте. Интересно послушать. – Во-первых, ты возвращаешься к своей приёмной семье, – начала перечислять расклады женщина. – Проводишь спокойную неспешную жизнь бычка-осеменителя до двадцати одного года, а после уже живёшь не с матерью, а с богатенькими жёнами. Бычком-осеменителем, правда, ты от этого быть не перестанешь, уж слишком велик будет соблазн подложить тебя под очередную политиканшу или баснословно богатую даму за соответствующее вознаграждение с их стороны. – Ну уж нет, не согласен! – сразу отмёл я это предложение. – Бытие мясным безвольным дилдо кажется забавным ровно до того момента, пока на тебя не взбирается толстая или уродливая баба. Или пока очередная богатенькая извращенка не решает сама опробовать роль гордого «членоносца», пристраивались с тыла. И это я ещё самые невинные «шалости» перечислил. Поэтому, мисс Мёрдок, если у вас есть хотя бы зачатки совести, вы меня этим чудовищам не отдадите. – Ха-ха, совесть, это у дьяволицы Адской-то кухни? – подняла правую бровь моя собеседница, тон голоса имея при этом максимально самовлюбленно-стервозный. Мне бы тут карикатурно испугаться за остатки своего непоруганного здравомыслия, но Мэган просто шутила. Временами она тоже умела быть язвой и подкалывать, как никто другой. – Но ты прав, я им тебя не отдам. Мне тоже может пригодиться бычок-осеменитель, если мы с тобой, конечно, договоримся. – Угу, конечно, как скажешь, – фыркнул я на её пассаж. – Так, что там с другими вариантами? – Можно сделать информацию о тебе общедоступной, как то изначально планировала кошка, – начала объяснять второй вариант женщина. – Общественность возмутится, потребует расследований, разбирательств, проведёт несколько митингов о том, что ты не игрушка богатеек, а всеобщее американское достояние и принадлежишь всем женщинам Соединенных штатов. Затем эту активность подхватят политики, возможно, дойдёт до конгресса, будут приняты очередные, ни на что не влияющие законы, а тебя просто отдадут на откуп самым крикливым. Зато целиком и полностью на гособеспечении до самой твоей кончины, но придётся постоянно участвовать во всяких встречах, митингах, являться живым воплощением политических дивидендов на радость толпе. Может дойти если не до обслуживания всех «достойных женщин Америки» в порядке лотереи или живой очереди, так до чрезмерного «надоя» биологического материала уж точно. Под одобрительные крики толпы, само собой. Зато никаких жен, никаких совсем уж страшных извращений без твоего дозволения, но жить придётся по инструкции, а говорить по бумажке. Шага вправо или влево власти не потерпят даже от мужчины с «золотыми яйцами». – Звучит не очень, – честно выразил я своё отношение к подобному развитию событий. Мёрдок, конечно, могла преувеличивать, но могла и преуменьшать. С этим миром не угадаешь. – Есть ещё варианты? – Да, ты можешь просто уйти, – сказала дьяволица. – Я дам немного денег, а затем ты просто уйдёшь. Не могу точно предугадать, что из этого выйдет, но скорее всего тебя просто поймают и вернут семье. Или же ты достанешься какой-нибудь банде или группировке из гетто. Или же сможешь сбежать за границу, где рано или поздно всё равно проверят твой генетический материал. Вариантов развития событий масса, но я не вижу смысла всё это расписывать. Мне банально не интересно. Шанс развития негативного сценария для тебя на порядок больше шанса положительного или, хотя бы, нейтрального. – Ага, тотальная непруха, – не стал я спорить. Без документов, знакомств, места для жилья… долго ли я протяну? Сильно сомневаюсь. – Но на конец ты явно оставила что-то для себя вкусное. То, на что я со скрипом, но соглашусь. – Умный мальчик, – улыбнулась Мёрдок. – Но для реализации моего плана тебе, мой милый друг, придётся умереть самой насильственной, жестокой и поганой смертью. Чтобы твои почившие останки обмусоливали все телеканалы страны, как минимум, неделю. Александр Лорэн должен безвозвратно сгинуть, оставив вместо себя до неузнаваемости изуродованный труп.