Вестник вечных зим

– Я не буду это носить! – мой возмущённый голос эхом разносился по складскому помещению, набитому всевозможной запрещенкой начиная с холодного орудия, и заканчивая малогабаритными ракетными установками. – Я не злодей! Не преступник! – Конечно не будешь, – ровным, выверенным тоном отвечала мне Мëрдок. – Костюм для суперзлодея – это словно вторая кожа. Это его лицо, это бренд. В нём заключено столько смыслов, чаяний и ожиданий, что можно написать дипломную работу на сотни страниц. Для тебя, мой милый ученик, всё будет подобрано и пошито индивидуально, а сейчас я просто демонстрирую свою небольшую коллекцию. Чтобы ты примерно понимал, из чего придётся выбирать. – Повторяю ещё раз, я не преступник! – от осознания того, на что именно меня толкают, становилось дурно. Мандраж такой, словно до экзамена час, а ты только вчера о нём узнал. – Злодейства мне претят! – Добро и зло понятия относительные, – усмехнулась женщина. – Да, ты не злодей, но точно преступник. Использование поддельных документов, изменение внешности с помощью ворованных секретных военных технологий, активное взаимодействие и покрывательство разыскиваемых преступных элементов, незаконное нахождение в стране вдали от официального ответственного лица, то есть опекуна. Фиктивная смерть, к слову, тоже преступление. Ты не злодей, Алекс, но нарушил уже множество законов. Самый настоящий преступник в глазах страны и общества. – Но… но почти ничего из этого я… – Да, ты не делал, но совершалось всё с твоего одобрение, а кое-что по прямой просьбе и при твоём добровольном участии, – добивала фактами дьяволица. – Сегодня преступник, завтра полноценный высокооплачиваемый злодей. Великолепный карьерный рост, не находишь? – Нет, не надо мне такого карьерного роста! – от этого разговора меня начало не иллюзорно так потряхивать. Словно мало мне было превращения в «крокодила», теперь ещё это. Лишь неимоверным моральным усилием я не сорвался в позорную «мужскую» истерику, вместо этого начав глубоко дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох… «Хороший мальчик спокоен!» – следующим шагом стал позорный акт самовнушения. – «У хорошего мальчика стальные нервы…» – Да ладно, мог бы и взбесится ради разнообразия, – заметив все мои внутренние метания и манипуляции, приблизилась вплотную слепая женщина, несильно похлопав по плечу. – Покричать, поплакать, ногами потопать. Мы тут одни, нечего стыдиться своего мастера. – Мастера не толкают своих подопечных на путь злодейства и преступлений, – как можно более холодно ответил я. – Не так мы договаривались! – Обстоятельства изменились, – с толикой ироничной грусти в голосе заявила дьяволица. – И лучше бы молиться, чтобы в последний раз. Нам всем молиться. – Я… – И ты даже не представляешь, на что толкают мастера своих учеников, – не дала мне слова вставить Мэган. – Какие задачи ставят, испытания придумывают. Путь боевых искусств – это путь боли, крови и страданий. Всегда так было. Впрочем, к мальчикам это относится не всегда. Зачастую «ученик» – это просто постельная грелка и прислуга, иногда «приз», который выдают во временное пользование особо отличившимся ученицам. А ещё он «печь», чья жизненная сила идёт на развитие чужих… талантов. – Ох, и чего же ты меня не по назначению-то используешь? – с толикой яда в голосе поинтересовался я, хотя, наверное, лучше бы промолчал. Но недовольство требовало выхода, хотя бы такого, пусть и местами самоуничижительного. – Брезгуешь? – В точку! – усмехнулась дьяволица. – Думаешь, после всего пережитого, меня привлекают обычные слабовольные мужчинки? Я, как и любая женщина, остервенелая хищница. Но жизнь сделала из меня конченную извращенку с замашками каннибала. Мне нужен такой, что сможет и в постели, и в жизни оказать мне достойное сопротивление, заставить взыграть кровь, испугаться близости поражения, почувствовать азарт, дух охоты! Мне нужен хищник! – впрочем, запал женских откровений как быстро вспыхнул, также стремительно и потух. – Да и жалко мне беззащитных мальчиков. «Печки» имеют… неприятную особенность быстро прогорать. – Не хочу расстраивать, но я по жизни то ещё травоядное чмо, – из моих уст вылетело горькое признание суровой правды жизни. Ну ладно, горечь была наигранная. В целом плевал я на чужое мнение, пока родная жопа в тепле и уюте, но и на свои качества смотрел всегда трезво. Они никогда не были великими или выдающимися, скорее в районе «как у всех», а то и капельку хуже. Особенно неудачно вышло с нервной неуклюжестью, оно же рукожопие в простонародье. Важные и ответственные дела… только не в мою смену! Либо торопливо затуплю и ложанусь, либо буду нещадно тормозить в попытках сделать как надо. С таким только в грабители банков идти, угу… – Может, лучше, тихо-мирно продолжим изучать мою внутреннюю энергию? – Дальнейшее её изучение как раз одна из причин нашего сюда прихода, – огорошила меня слепая адвокатесса. – Послушай, я понимаю твои страхи и переживания, но тебе сейчас выпал необычайный шанс! Шанс стать кем-то большим, чем беззащитный бычок-осеменитель. Шанс стать по настоящему свободным, вольным от женского вездесущего гнёта. Я уверена, ты сможешь! Ты не обычный сбежавший из дома мальчик-плакса, не молочный телёнок, в тебе есть мрачное хищное начало! Используй его, вдохновись и стань тем, кто будет наводить ужас на порочных женщин этого города. – Ага, а заодно долги верни… – пробормотал я устало. – Одно другому не мешает, – хмыкнула дьяволица. – Если не заметил, у нас тут не богадельня. Да и твои неисчерпаемые запасы «белого золота», которые неплохо так скрашивали картину, теперь представляют интерес только для каких-нибудь зоологов. – За что мне всё это… – За тоже самое, почему в детстве я лишилась зрения, – на каждый мой самобичевальный всхлип или риторический вопрос у женщины находилось, что сказать. – Жизнь крайне непредсказуема и несправедлива. Прими это и стань сильнее, либо сдохни где-нибудь на обочине. Выбор за тобой. Отсидеться не выйдет, только не в этот раз. Ну же, соберись. Будь хорошим мальчиком и возьми себя в руки! – Ты это специально, да? – вздрогнув от неожиданной непреложной команды, вздохнул я. Пусть мною уже и был задействован этот способ самоуспокоения, стороннее указания все равно исполнялись куда более эффективно. Весь негатив от происходящего одномоментно упорхнул на второй план, стало гораздо легче думать и принимать решения. – Верно, – не стала отрицать Мёрдок. – У наставника должны же быть свои преимущества, не находишь? Да и моё время не бесконечно. Дел много, а мы ещё так и не приступили к изучению костюмов. – Ладно, что там у вас? – тяжело вздохнув, решил пока подыграть «беспомощной слепой женщине». Выход из складывающейся, не самой приятной ситуации, мною было решено искать позже. В спокойной обстановке и на холодную голову. Пока же… можно и на злодейское шмотьё полюбоваться. В отрыве от происходящего это, даже, довольно интересно. Словно в музее. – Учитывая твои особенности, создавать высокотехнологичный доспех, как у Шокер, не имеет смысла, – пройдя мимо подборки бронированных «скафандров» лишь немного размерами не дотягивающих до брони космодесантников из какого-нибудь старкрафта, злодейская адвокатесса направила свои стопы к более «лёгким» вариантам. – Если изнутри промерзнет проводка или заледенеют суставы, боевой костюм превратиться в недвижимый гроб. – Да-да, вечно у вас, янки, проблемы с низкими температурами, – язвительно хмыкнул я, тем самым выплескивая накопившееся недовольство вовне, рассматривая самые… выдающиеся конструкторские решения. – А… зачем тут такие массивные выпуклости? – О чем ты? – обернулась Мёрдок. – Да просто не понимаю, зачем на броню вешать выдающихся размеров бюст, – ответил я, ногтем щёлкнув по искомой болванке размера, эдак, двенадцатого. – Что не костюм, так везде грудь неприлично большого размера. – Знаешь, ты производишь впечатление умного мальчика, но иногда такую глупость спрашиваешь… – улыбнувшись, покачала головой дьяволица. – Впрочем, мужчинам, далёким от жестоко мира женщин, простительно. – Да-да, я глуп и наивен, – спорить на этот счёт было глупо, потому с толикой раздражения в голосе пришлось согласиться с собеседницей. – Но всё же, зачем? – С древних времён большая грудь была символом силы и женственности, – менторским тоном начала вещать Мэган. – Если коротко, то чем больше сиськи, тем ниже мораль у противниц. Морально давит, так сказать. – Охо-хох, даже боюсь представить, какие размеры на своего «Носорога» прикрутила Рино, – захихикал я, уже готовя шутеечку про попытку компенсировать собственные недостатки. – Никакие, – ответила Мёрдок. – У неё ровная грудная пластина. И я тебя прошу, не подкалывай её на этот счёт, особенно когда она рядом со своим БЧР. Женщины вообще не любят… такого рода шутки. – Что, даже мужчину не пожалеют? – поинтересовался я. – Мужчину – да, но вот коллегу-злодейку наврятли, – сказала Мэган, подходя с стойке с более облегчённого вида костюмами разных форм и конфигураций. И везде была грудь выдающегося размера… – Не рискуй без причины. – Ну, коллегу-новичка могут и не пожалеть, но я то тут причём? – ответ женщины меня не удовлетворил, поэтому потребовалось уточнение. – Мужчинкам ж простительны маленькие безобидные шалости. – Мужчинам – да, злодейкам – нет, – сказала, как отрезала, дьяволица. – Грудь на твоём костюме будет максимально убедительного размера. – Да почему?! – возмутился я. – Смысл мне притворяться женщиной?! – Потому, что даже мужчина-герой, это нонсенс, – ответила дьяволица, делая шаг мне навстречу и вставая почти вплотную. – Внимание к такой фигуре будет невероятным. Начнётся самая настоящая охота за таким «выдающимся» экземпляром, и не только со стороны «сил зла». Деятельность такой личности очень быстро завершиться. Его либо загонят, как дичь, а после «присвоят», либо продадут какой-нибудь эксцентричной богачке за баснословную сумму. В лучшем случае, Щ.И.Т. возьмёт такого мальчика под свою опеку, а после будет использовать как рекламу для заманивания наивных идиоток в свои сети. У них вечно не хватает мяс… то есть боевиков-оперативников. И если не сработает патриотическая сказка о защите родины и демократии, то сработает байка о самоотверженном мужчинке-герое, с которым, возможно, повезёт поработать бок-о-бок, а то и за ручку подержаться. – Да это ж идеальная работа! – хотел было я воскликнуть, но вовремя прикусил язык. Меган… хорошая женщина. И действительно мне импонировала. Ровно до того момента, пока не начала меня толкать на тропу сумасшедшего костюмированного фрика. Уж лучше тогда на гос-учреждение полусекретное батрачить, торгуя лицом, чем рисковать шкурой грабя банки. – То есть, работа таких «героев»… с начальством спать? – Не только, – улыбнувшись одними губами, ответила мне собеседница. – Слышал о Вдоводеле? – Нет… то есть да, – сначала я не понял, о ком она, но из закромов памяти всплыла одна рыжая предательница родины. Здесь та роковая фифа, получается, мужик… роковой муж? Чёрный фиф? – Кое-что слышал. – Он не только спит со всеми, на кого пальцем начальство укажет, включая престарелых конгрессвумен, но и в опасных миссиях учавствует, – пояснила дьяволица. – Не только опасных, но и откровенно грязных, кровавых. На его руках крови столько, сколько у всех моих подопечных девочек не наберётся вместе взятых. – Опасный тип… – выдавил я из себя, печенкой чувствуя, что Мëрдок могла догадаться о моих предательских мыслях. – Невероятно опасный, – подтвердила женщина. – И настолько же безжалостный. Если понадобится, детей не пожалеет. А твои способности на порядок превосходят его. Просто задумайся на мгновение, станут ли такие люди, как политики или начальники Щ.И.Та, просто держать мощное оружие на застекленной витрине. «Сама, блин, проницательность!» – выругался я про себя, пристыжено склонив голову. – Ну, спать со старухами я не горю желанием. Мне семейки Лорэн хватило по самые гланды. – Верно, будь независимым и сильным, – словно змий искуситель женского пола, начала нашептывать мне всякое разное дьяволица. – Только они могут жить так, как сами того хотят. И никого при этом не боясь, ни от кого не завися. – Да-да, сила превыше всего, – вздохнул я. – Но костюм без сисек! Женщиной притворяться у меня нет никакого желания.

***

Мой гениальный план… провалился. Когда мне начали показывать костюмы, счёт пошёл не на недели, но уже на дни. Тренировки, из чистой физкультуры, плавно перешли к полному контакта. Меня били. Даже ногами. И это всё испортило… Надежда вовремя «заболеть» или сломать себе ногу разбилась о жестокую реальность, в которой моя генно-модифицированная тушка залечивала открытые переломы в течение нескольких часов, одновременно начиная покрываться тёмно-зелёной чешуёй. После такого меня признали годным даже к ядерной войне. Жестко, даже жестоко, но действенно. Нет ничего более действенного в борьбе со страхом, чем каждодневные избиения. Нет, меньше бояться я не перестал, но теперь в меня вбили просто понимание, что если активно не сопротивляться, то будет многим больнее. Переломы, вообще, как и пулевые ранения, хорошо так прочищают голову. Позволяют взглянуть на жизнь с другого ракурса. До меня, наконец, дошли слова Мёрдок о том, что только сильный может выбирать, как ему жить. И это невероятно грустно. Печально, ибо небогатая жизнь никчёмного спермобака с тремя среднего пошиба жёнами меня прельщала намного больше всех этих странных супер-сил, но… я уже не имею права выбирать. Не имел с того самого момента, как пришли анализы моего генетического материала на базе Щ.И.Та. Не жизнь, а бл*дская порно-сказка с привкусом флюгегехаймена на языке. Одно хорошо… костюм я себе выбил зачётный! И имечко себе тоже придумал под стать. Кто-нибудь скажет, что плагиат, но а я в ответ швырну в него сосульку и пафосно, искажённым маской-респиратором голос отвечу, что я, мать его, Саб-Зиро. И одежка была подобрана максимально в том стиле и тех, черно-тёмно-синих тонах. Максимально аутентично не вышло, ибо на пафосного мускулистого нинзюка-криоманта я не сильно тянул комплектацией, но зато выцыганил себе какой-никакой, но экзоскелет. Со вставками-мышцами из странного композитного материала. Пользы от них не особо много, лишь костюму придают видимость рельефности мощного бойца, а смягчают удары, если по мне прилетит. По крайне мере пинок от Мёрдок в полную силу оно держало. Теперь не приходится отлеживаться по получасу, выблёвывая кровь вперемешку с желчью, а после судорожно закидываться лекарствами от резкого очешуения. С костюмом десяти минут вполне хватает на то, чтобы в себя прийти. Прогресс… Зато без сисек. Ох, сколько же мне копий пришлось поломать, сколько нервных клеток извести, чтобы уговорить Мёрдок не делать из меня злодея женского пола. Риски велики только в её понимании, мне же, наоборот, крайне выгодно, чтобы моя половая принадлежность была сразу понятна. К мужчинам здесь особое отношение, щепетильное. Глядишь, на поражение стрелять не станут, пожалеют. Надеюсь… Но взамен тоже пришлось пойти на… довольно неоднозначные уступки. Во-первых, с остальными злодейкам взаимодействовать по минимуму. Молчать, не отсвечивать, отвечать, по возможности, жестами. Во-вторых, работать на… подстраховке. Крайне неоднозначно в этом то, что меня такой расклад полностью устраивает. Я не свечусь, мониторю ситуацию с заброшенного этажа соседнего здания. Если всё пройдёт благополучно, как планируется, о моём существовании никто и не узнаёт из простого люда. Тем более дело подставное от и до. На лицо сговор с преступными элементами хозяев одного не самого крупного, но известного в узких кругах банка, который вот-вот должен пойти ко дну из-за крайне неудачного вложения средств. Если по простому, заявленных миллионов уже нет, прогорели, но хозяева этих денег об этом ещё не знают. Вот чтобы они и оставались в неведении, а за всё заплатила страховая компания, на дело и выдвигаются отпетые злодейки. План прост, как камень, надёжен, аки швейцарские часы! Нужные люди давно предупреждены, сигнализации с тревожными кнопками заблаговременно отключатся в самый подходящий момент. Полиция, а с ними и героини всех мастей, узнают о творящемся злодействе многим позже. Наше же дело вынести хранилище, чтобы потом ушлые хозяева банка списали на нас и прогоревшие миллионы. Никакой стрельбы, никаких заложников, на дело идут три неприметных грузовичка с отбитыми, но понятливыми бандитками, БЧР им. Рино и… Скорпия. Последняя, пожалуй, опаснее всего для несчастного меня в образе Саб-Зиро. Бывшая военная армии США, бывшая частный детектив, а ныне немного поехавшая от незаконных генетических экспериментов злодейка и лицо журнала мод «Плохие девочки». За неполные полтора года деятельности как Скорпии, эту особу сажали в тюрьму больше раз, чем у меня пальцев на руках и ногах. И сжали её, в основном, за насильственные действия сексуального характера. Она была самой настоящей нимфоманкой в самом скверном смысле этого слова. Настолько скверном, что ей было плевать на пол, возраст или социальное положение, она «любила» всех. Но в отличие от «адекватных» насильниц, проворачивающих свои тёмные дела подальше от чужих глаз, этой было плевать на всё. Женщина из разряда «вижу цель, не вижу препятствий», что могла начать домогаться до понравившегося ей человека прямо посреди улицы, а то и стягивать с него бельишко прямо там, не отходя от кассы. Мнение же жертвы её никогда особо не интересовало. Самое же странное в её биографии то, что помимо сверх-сил и бед с башкой экспериментальная сыворотка очередного безумного учёного наградила Скорпию необычайной красотой. Она стала… крайне привлекательной женщиной с божественной фигурой и приличного размера округлостями в нужных местах. По крайней мере «лицом» журнала она была полностью заслуженно. Казалось бы, прекрати нарушать закон, и здравствуй красивая, счастливая жизнь, но… но серьёзные проблемы с психикой сильнее. Максимильяна Гарган, так по настоящему зовут Скорпию, просто не может остановиться. И «хвост» её костюма, больше напоминающий наконечником член, нежели скорпионье жало, нелицеприятное тому доказательство. Впрочем, пока нечего бояться. Я с ней даже не пересекался. И не пересекусь, если всё пройдёт как задумано. Брифинг мне устроили отдельно от остальных. Тем более моя задача проста, наблюдать со стороны и прийти на помощь, если что. И вот я уже как час сижу на пятом заброшенном этаже недостроенного здания, лениво смотрю на редкий поток машин. Напротив меня, по диагонали, здание банка, который с минуты на минуту начнут грабить. Злодейки и бандитки уже в пути. Казалось бы, ну что может пойти не так, ещё до начала «дела»? Как оказалось, многое…