Вестник вечных зим

Мне было не то, чтобы совсем плохо, но и хорошим моё состояние нельзя было назвать. Во-первых, я лежал под скамейкой на холодной сырой плитке. Во-вторых, моя одежда была мокрой и грязной. В-третьих, голова продолжала болеть. Будь на моём месте обычный человек, ему бы, как минимум, грозило воспаление лёгких. И это в лучшем случае. Впрочем, моё самочувствие было довольно далеко от идеального. И раздражающие вопли, раздающиеся со всех сторон, лучше его не делали. Одно хорошо: голова начала хоть как-то работать. Немного лучше, чем до этого. Более осмысленно, хотя всё равно словно в тумане. – Скажем нет межвидовому угнетению! – прислушавшись к гвалту, начал вылавливать я из него структурированные куски. – Требуем квоты на жен-мутанток! У каждого обычного мужчины должна быть жена-икс! Даёшь общие туалеты!!! Протерев глаза, чтобы в них перестало троиться, я аккуратно выглянул из-под скамьи. Смеркалось. Уж не знаю, как долго я тут валялся, но дождь уже закончился. И начались вещи не менее… неприятные. По своей сути я интроверт. Большие компании, тем более толпы незнакомого народа, всегда вызывали во мне стойкую неприязнь. Тем более в митингах я никогда не участвовал, да и не собирался участвовать, но мне не повезло… снова. Вопящая, кричащая, размахивающая транспарантами толпа, что может быть хуже для человека с раскалывающейся головой? Вот и я так подумал, начав медленно выбираться из-под скамьи. Они меня раздражали, даже немного бесили, ещё и голодное урчание пустого желудка не добавляло мне хорошего настроения. На краю сознания даже начали мелькать мысли, что скандирующие всякий бред тушки выглядят весьма… аппетитно. И не видел я в таких устремлениях собственного голодного организма ничего плохого. Вот только толпа митингующих оказалась не совсем обычной. Точнее, совсем необычной. – Мать вашу, ну и урылища! – в сердцах бросил я на русском, разглядывая контингент собравшихся в парке не то мутантов, не то экзотов. Очень хотелось бы думать, что это просто косплей, но такого рода вещи делают для глаза приятными. Эстетически красивыми. Здесь же… ну… словно Кунсткамеру на выезде встретил. Люди были кривыми, косыми, зачастую с лишними конечностями, порой звериными чертами. И нет, это не условно прилизанные кошкодевочки из топовых японских чартов, тут полноценные прямоходящие кошаки, покрытые шерстью с ног до головы. И так почти во всём и у всех. Почти ни одного приятного лица. Причём многие выглядели так, что действительно непонятно, женщины это, или просто крайне невезучие мужчины. Меня тоже довольно быстро заметили. Оно и не удивительно, ибо несчастная скамейка, под которой я спал, оказалась как раз в гуще событий. – Сестра, ты тоже пришла поддержать Магнето? – пока я ошарашенно осматривался, цепляясь за островок спокойствия в виде скамьи, меня тоже заметили. И решили пойти на контакт. Возможно, эту женщину можно было бы назвать симпатичной. Можно было бы, вот только один большой глаз прямо посредине лба портил всё впечатление. Как раз тот самый случай, когда пакет на голову – вариант единственно верный. – Я не приходил, я здесь спал! – вырвалось из моего рта прежде… а, впрочем, мне было слишком паршиво, чтобы лишний раз думать о таких сложных вещах, как конспирация, вежливость или здравый смысл. Хотя и было лёгкое чувство, что делаю что-то не так, но его проигнорировать было проще, чем разбираться сквозь головную боль и мысленную хмарь. – И я не твой родственник. – Но ты же, как и я – мутантка, ведь так?! – всё не сдавалась девушка, тем не менее, окинув мою потрёпанную фигуру изучающим взглядом. – Ведь так? – Точно не так, – отмахнулся я, устало плюхаясь на скамью. – У меня два глаза. – Мы все разные, но в этом наша сила! – вздёрнула сжатый кулак к небу одноглазая. – Или ты из сочувствующих? Наше сестринство всём радо, даже обычным, уже понявшим своё место людям. И у тебя такой грубый голос… ты болеешь? Ты лежала под скамейкой, у тебя нет дома? Мне не хотелось отвечать. Голова всё продолжала болеть, и потому я бы предпочёл тишину всём этим многочисленным воплям толпы или попыткам начать разговор. Но уходить от скамьи тоже не хотелось. Я первый её нашёл, первый под ней уснул, а значит, что все эти фрики должны свалить! – Сва… – хотел было уже озвучить свои мысли по поводу всего этого сборища, но тут меня грубо прервали. – Приветствую вас, сестры! – неожиданно разнёсся по парку полный уверенности женский голос. Толпа в ответ радостно взвыла. И было от чего, у меня аж в голове прояснилось от творящихся на моих глазах вещей, очень близких к самым настоящим чудесам. Неторопливо, на высоте примерно в двадцать метров, по воздуху шла облаченная в ало-черный костюм женщина. За спиной у неё на ветру пафосно развевался длинный плащ, приталенная, явно дизайнерская юбка с обтянутым ремешками вырезом ниспадала до середины голени, демонстрируя всем желающим отличные кожаные сапоги под стать верхней одежде. Но удивительно было не это. Пока женщина неторопливо спускалась, на свободном пятачке парка, прямо под ней из парящих небольшим вихрем металлоконструкций собирался помост с трибуной. Быстро, уверенно, чётко. Ни одного лишнего движения или осечки. Балки вставали на свои места, стальные листы и прочие вещи ложились сверху, крепёж, подобно рою мошкары, крутился рядом. Но быстро истаивал, буквально на глазах вкручиваясь в нужные места с большой скоростью. Не прошло и двух минут, как сцена была готова, и женщина, величаво, под гром аплодисментов и криков, на неё снизошла. – Маг-не-то! Маг-не-то! Маг-не-то! – скандировала толпа, каждым новым криком вызывая у меня приступ мигрени. Так бы и продолжала эта летающая женщина наслаждаться всеобщим восхищением, вот только в кричалки затесались лишние ноты. – Маг-не-то! Сва-ли на-фиг! Маг-не-то! Чу-вы-рла! – это заметили не сразу, но постепенно голоса начали стихать, когда как я отступать не намеревался. – Ва-ли-те! Вам тут не ра-ды! – Ты что творишь?! – воскликнула одноглазая, когда поняла, с кем невольно попыталась подружиться. Поняла и отскочила, как от прокаженного. Да, правильная реакция. – Это расизм! Фу!!! – начали раздаваться со всех сторон полные недовольства, а то и откровенной злобы выкрики. – Звоните в полицию! Побьëм её! Грëбанные наци должны знать своё место! Толпа бурлила. Толпа бушевала, но мне не было страшно. Просто тишина и возможность продолжить спать под скамейкой были важнее недовольства каких-то стрëмных женщин. Ещё бы прислушиваться к мнению феминисток, пфф… – А ну заткнулись, бесполезные посудомойки! – вскочив с ногами на скамью, зло закричал я на толпу. Во мне всё сильнее разгоралась уверенность, что это те самые знаменитые американские бодипозитивщицы пятой волны, или как там их правильно? Меня уже не сильно смущали скребущиеся на задворках утомленного разума несостыковки. Или что одноглазая называла меня «сестрой-мутанткой». Явная ж лгбт муть со сменой пола, такого говна в США предостаточно. Не повезло натолкнуться, но теперь главное их просто прогнать. – У вас и так прав больше, чем вы того заслуживаете! Поэтому взяли свои щупальца, шипы, хрены и прочие отростки в верхние конечности, и свалили к чëртовой бабушке от мое-е-е… . Договорить мне так и не дали. С жутким скрипом скамья оторвалась от земли, а после полетела над беснующейся толпой в сторону грозно левитирующей женщины. Заводилы и главы этого жуткого сборища. Пока скамейка летела в её сторону, я по достоинству оценил плавность хода. Идеальный способ передвижения. Ещё бы заменить скамейку на летающий диван… о да! – Тише, сестры, тише! – пока меня несло в сторону Магнето, ну и прозвище, вроде что-то знакомое, но вспомнить не могу, та обратилась к начавшей бесноваться и жаждать возмездия толпе. – Не стоит поддаваться на столь нелепые провокации и опускать до уровня этих людей. Мы – мутанты. Мы лучше, а потому должны быть выше этого. Тем более, любой конфликт сначала следует решить добрым словом. И да, дамы в форме, что так заботливо присматривают за этим небольшим митингом, не стоит тянуться к оружию, я и пальцем не трону эту заблудшую паршивую овечку. А собственность парка поставлю на место, если потребуется, уплачу все штрафы за порчу имущества. – О, полиция, – оглядев с высоты низкого полёта скамьи окрестности, заметил я и стражей правопорядка, суетящихся вокруг митингующей толпы фриков. Они тыкали в мою сторону пальцем, о чём-то говорили по рации, но на этом всё. Я им даже рукой помахал, но женщины в форме не отреагировали. – Ты знаешь, кто я? – наконец, когда скамья замерла напротив специально для этого взлетевшей женщины, чья молодость уже давно закончилась, заговорила мутантка. Где-то и когда-то я слышал её прозвище, но всё никак не мог вспомнить. Ну, раз не смог, значит и не особо важно. – Нет, мне плевать, – честно ответил я. – Тогда зачем ты хочешь сорвать наш законный митинг? Ты ненавидишь мутантов? – довольно экспрессивно спросила женщина, чуть ли не размахивая полами своего плаща. – Боишься нас?! На мгновение промелькнула мысль, что должен бы. Должен бояться. Должен испытывать кучу неприятных эмоций от самого факта выступления перед толпой, но вместо всего этого была лишь приглушенная, но крайне неприятная головная боль. Боль и сильное раздражение. – А вы не страшные, – прислушавшись к себе, ответил я. – Просто уродливые. Мне в целом срать на вас и ваши права, но вы помешали моему сну. И своими воплями вызываете лишь головную боль. Женщина ничего на это не сказала. Я тоже молчал. – И это всё? – наконец, после затянувшегося на добрый десяток секунд ожидания, поинтересовалась она. – Жалкий бездомный человек, только поэтому ты решил подать голос? – Да, – не стал юлить я. – Раздражаете. – Само воплощение чисто человеческого эгоизма, – карикатурно закатив глаза, отмахнулась от меня Магнето. И по её воле скамья, набирая ход, полетела в сторону водоёма. – Раз так сильно раздражаем, то сиди на другом берегу. Сиди и радуйся, что мы, мутанты, намного более добры, возвышены и порядочны, чем ты и тебе подобные. На этом разговор подошёл к концу. Меня, верхом на скамье, отнесло на другую сторону озера, а женщина в летах продолжила заводить толпу своих уродливых фанатов. И лишь в голове засела очередная не самая приятная мысль, что я о чём-то важном благополучно забыл.

***

Пока же одна очень уважаемая мутантка общалась с каким-то безумцем на скамейке, неподалеку происходили не менее занимательные вещи. – Ха, смешно! – сидящая на парковой скамье поодаль от толпы внушающих размеров женщина, с гривой непослушных темно-пепельных волос, внимательно следила за разворачивающихся «представлением». – Но дьяволица тебя дери, Мистик, ты явно переигрываешь. – Переигрываю? Разве? – спортивная мятая сумка шлепнулась на скамью, а следом на деревянную поверхность села одноглазая девушка-мутант. – Зато ты ленишься, как и всегда. Лицо «циклопа» пошло синеватыми волнами. Не прошло и десяти секунд, как рядом с усмехающейся звериным оскалом женщиной сидела уже обычная, вполне себе привлекательная девушка. С полным набором зрительных органов. – Я думала, что ты шутила, когда отправилась выпинывать бомжиху из-под скамейки, – фыркнула её собеседница, приняв позу ещё более вальяжную, чем до этого. – И что ты играешь роль обезумевшей от расизма и опустившейся на самое дно жизни бабы. Эдакое представление для паствы, чтобы митинговали активнее. – Этого не требуется, – оперлась о спинку скамьи Мистик. – И да, Виктория, я была абсолютно серьёзна, когда шла разбираться с той бомжихой. Это, к слову, её сумка. – Раз сама начала, сама и заканчивай, – проворчала высокая женщина, в чьих чертах слегка проглядывали звериные черты. Немного заострение уши, слегка выступающие из под нижней губы нечеловеческие клыки, вызывающие опасения заострённые когти на пальцах рук вместо ногтей. – Я не собираюсь копаться в чужих, пропавших грязью и потом шмотках. Я тебе не собака, чтобы… – неожиданно женщина замолчала. Втянув носом воздух, она резко повернулась лицом к сумке, а после жадно притянула её к себе, сделав очередной глубокий вздох. Её меняющая облик собеседница с опаской на неё покосилась, явно не ожидая такой бурной реакции. Она вообще хотела использовать свою звероподобную подругу, чтобы немного… «проучить» зарвавшихся расистку. Ничего криминального, просто немного припугнуть. – Пахнет мужчиной. Мужской запах! – Ты уверена? – осторожно поинтересовалась Мистик, невольно вздрогнув от слов собеседницы. – Собственноручно утоплюсь в Гудзоне, как только не смогу отличить мужской запах от женского! – почти что огрызнулась Виктории, после чего грубо растянула сумку, забыв обо всех правилах приличия. Хотя и раньше ей не особо было до них хоть какого-нибудь дела. Быстрое изучение содержимого, и вот в руках женщины потемневшие от воды, местами сырые связки купюр. Денег было много. Намного больше того, что ожидаешь найти в котомке спящей под скамейкой бомжихи. Ничего друг-другу больше не говоря, мутанты поспешили на другую сторону озера. Туда, куда не так давно полетела одна вырванная из земли скамья.

***

– Хэй-хэй, проснись и пой, гениальная эксцентричная леди, проснись и пой, к тебе пришли друзья! – разнесся по загородной вилле до зубовного скрежета бодрый голос одной прославленной капитанши. – И принесли кое-что от боли пониже пояса! – Жанетт, чтоб тебя, кто пустил этих ехидных стерв в мой дом?! – раздался в ответ полный недовольства рёв хозяйки этих крайне дорогих апартаментов. – Пояснение: вы не добавляли в стоп-лист нежелательных лиц капитана С. Роджер и А. Айала, – по машинному бесстрастно отрапортовал искусственный интеллект. – Мне добавить их в чёрный список? – Да! – рявкнула женщина, но после, подумав, всё же отменила свой приказ, неторопливо и враскорячку поднимаясь с любимого дивана, на котором до этого угрюмо лежала попой кверху, неторопливо заливая в себя бутылочку дорого коньяка. – То есть нет… потом напомни мне об этом. – И я тоже очень рада тебя видеть, дорогая племянница! – улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба, вошла в помещение одетая в гражданское Стелла. Следом за ней тихо сменила и Ава, скрывая свои новообретённые нечеловеческие части тела за широкополой белоснежной, под цвет волос, шляпкой. – Пришла, как видишь, не с пустыми руками, – подойдя к хозяйке дома поближе, протянула ей небольшой пакет капитан. – Пара баночек вазелина. Во избежание рабочих травм. – Знаешь куда их себе запихни, чертово ископаемое?! – вспыхнула на мгновение Антония, но довольно быстро взяла себя в руки. Не следовало показывать слабость злобному троллю из предыдущей эпохи. – И с какого это перепугу я стала твоей племянницей? – Ох, Говард тебе не рассказывал? – усмехнулась женщина, одновременно оценивая интерьер комнаты, особенно барную стойку чуть поодаль. – Он был таким милым юношей. Умный, интеллигентный, буквально нежный цветок среди всей той кодлы серьёзных и донельзя крутых, словно мои сиськи, дам. Как только сыворотка полноценно начала действовать, я первым делом затащила его в одну из подсобок. – Даже слушать не желаю, – отреагировала на рассказ Старк по своему, сделав большой глоток алкоголя из полупустого стакана. – Могу поспорить, тебе это приснилось во время разморозки. Ну знаешь, с залежавшимся в морозилке мясом периодически приключаются неприятные эксцессы. То протухнет, то усохнет… сущий мрак, – пока она говорила, то неторопливо доковыляла до своего мини бара, откуда достала ещё один стакан. – Тебе со льдом? – Без, – покачала головой Стелла. – Я ещё долго на лёд и снег не смогу нормально смотреть. – Кошатина? – покосилась на молчаливую гостью гениальная изобретательница, но вскоре вспомнила, что имеет дело со школьницей. – А, нет, прости Кити-кэт, но школьницам нельзя алкогольные напитки. Могу валерьянки накапать, если хочешь. – С-с-соку пожалуйста, – чуть ли не зашипела девушка в ответ на подколку. Ей вообще, после преображения… или слияния, было довольно непросто полностью себя контролировать. Звериное начало было довольно сильно, а от того росли и раздражительность с нетерпимостью. – Яблочного. – И всё же, расскажи, что тебя подвигло сначала нажраться, а после залезть в костюм и отправится творить справедливость на улицы города? – взяв в руки стакан с янтарной жидкость, поинтересовалась Стелла. – Намерения, конечно, хорошие, но вот реализация, мягко скажем, подкачала. – По поводу компенсации нанесённого ущерба обращайтесь к моим адвокатам, – произнесла в ответ Антония явно заученную фразу. – У меня достаточно денег, чтобы за всё расплатиться. Не вижу проблемы. – Могли люди погибнуть… – Но не погибли же, – легкомысленно ответила миллиардерша, наливая второй своей гостье сок. – Держи, котёнок. И да, кэп, про погибших людей я не собираюсь слушать никаких поучительных лекций. Точно не от тебя. Разговор меж двумя героинями продолжался, они были им увлечены. Увлечены настолько, что не заметили, как подошедшая за соком Ава напряглась. Сильно напряглась, втянув носом воздух. – Мне… мне надо в туалет, – тихо сказала она, а после стремительно вышла из комнаты, с трудом сдерживая в себе полный ярости животный порыв вцепиться в шею наглой хозяйке поместья. И было от чего… – Этот запах… – пробормотала она, как только осталась одна. – Так пахло семя моего Алекса… Вот только девушка даже не догадывалась, что в доме Старк нигде нельзя остаться наедине с собой. И каждое нечаянно сказанное слово будет старательно записано, обработано, а после отложено в почти бесконечную память одного саморазвивающегося искусственного интеллекта.