Вестник вечных зим

Давненько мне прошлое не снилось. Те мирные деньки, когда гонял драконов по Мордору, пытаясь вернуть Кольцо темной стороны светлому владыке Оби-Вану Поттеру. Да, славными были времена, счастливыми… но, почему-то, такими неправдоподобными. Зачем мне, довакину который выжил, вообще сдались драконы? Они ж невкусные! И кто такой этот Поттер?! Оби знаю, магазин такой, ванну тоже, любил в ней бесцельно отмокать, но Поттер… не понимаю. – Повреждения обширнее, чем я предполагала, – тем временем начали доноситься до меня, словно через толщу воды, чужие голоса. – С такими повреждениями мозга просто не живут. Как его организм вообще функционирует?! Во имя всех Богов, парень, ты самая настоящая аномалия. Правда не знаю, завидовать мне твоей живучести или сочувствовать… А ведь хорошо было на Арракисе. Знай себе, в песках ползай, сри синей жижкой, которую потом местные бомжи себе в зубы втирают. Лепота… – Запись номер семь. Как и предполагалось, всему виной регенеративный фактор. Он позволяет мозгу хоть как-то функционировать даже в подобном… плачевном состоянии. Печально признавать, но я не в силах ничем помочь. Тут даже профессиональные нейрохирурги, боюсь, будут бессильны. Остается лишь обеспечить организм достаточным количеством питательных веществ и надеяться, что это поможет. Профессор Маккой, конец записи. Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн… Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн. Эм… интересно, делает ли возможность спать во сне меня Великим Древним? Или сам факт того, что я Великий Древний, помогает мне спать во сне? – Прошло несколько дней, Генриетта. Как мальчик? Ему можно помочь? – Я не уверена, Шарлота. Либо его организм справится, либо нет. Возможно, если немного простимулировать его исцеляющий фактор, что-то и получится, но гарантии дать не могу. Мозг – штука малоизученная. А уж мозг мутанта и подавно. Винкс, только вместе мы сильны! И террор творить вольны! И всегда устремлены мы к бооойнее!!! – Запись номер десять. Всесторонний анализ крови дал… неожиданный результат. Мальчик не мутант. Не как мы, «люди Х», или нам подобные. Кто-то варварски вмешался в его генетический код, изменил его. Он – чей-то бесчеловечный эксперимент. Даже представить боюсь, как далеко зашли изменения, и во что выльется эта жестокая «игра в Богиню». Профессор Маккой, конец записи. Интересно, а снятся ли Джокеру бет-овцы? – Запись номер двенадцать. Получилось. При должном уходе и доступе к питательным веществам, начали восстанавливаться клетки мозга. Формируются новые нейро-связи, но… не так, как должны были. Что-то мне подсказывает, что будут последствия. Такая травма, к сожалению, не пройдёт бесследно. Провалы в памяти, головные боли, странное поведение… может быть все, что угодно. Также проведя дополнительные исследования я пришла к выводу, что мутация генома не закончена. Сначала я думала, что это была попытка усилить регенеративный фактор человека, но правда намного страшнее. Некто пытался превратить мальчика в ящероподобного монстра. По косвенным признакам было выделено, что применялись несколько видов мутагена. И если первоначальный, направленный на изменение организма, еще можно было бы как-то откатить или нивелировать, то последующие использовались для… замедления, и одновременно закрепления эффекта. Мальчика превращали в монстра. Такого же, как и я. Профессор Маккой, конец записи. Какая ирония… не с моей внешностью было найти себе не то, что мужа или парня, а хотя бы любовничка на один раз, и тут такое «сокровище» попало мне в руки. Быть может, это компенсация за все мои страдания? Эх, ну почему меня просто не иссекайнуло в мир, полный похотливых анимэшных эльфиек? Где справедливость?! – Богиня, это невероятно! Ты не человек, а самый настоящий джек-пот! Словно всего остального было мало, еще и активность Y-хромосомы около пятидесяти процентов. Невероятно! Да тебя должны были в золотой клетке держать, периодически объезжая всяческими «важными» или просто богатыми женщинами, но никак не пичкать опасными мутагенами. Что же у тебя за жизнь была, раз ты теперь лежишь в моей лаборатории, медленно превращаясь в чешуйчатого монстра? Ох… какой соблазн. Как же хочется просто взять, напичкать это тело препаратами, а после оторваться за три с половиной десятка лет одиночества, пока внизу всё не сотрётся! Всё равно ты ничего не вспомнишь, мой милый бессловесный мясной дилдо. И не почувствуешь. Хм… может… может пойти дальше? Немного ускорить процесс, чтобы ты проснулся уже не в… человеческом теле. Ох, какая печаль, ведь тогда другие девушки на тебя даже не посмотрят. И только я буду продолжать видеть в тебе мужчину, буду заботиться о тебе, утешать. Только я одна, а не эти лицемерные «мутантки», с крутыми способностями, не искажённой внешностью и проблемами, высосанными в большинстве своём, из мелочного эгоизма и желания быть «не такой, как все». Здорово, правда? И никакого многоженства, только два монстра: ты да я… – Мечтать не вредно… – прохрипел я, а после приоткрыл глаза. Женщина взвизгнула, а после, кажется, что-то уронила. Следом вразнобой запиликало оборудование. – Черт… горло пересохло… водички бы. – Ты… ты же всё слышал, да? – нервно забормотала синешерстая, впопыхах даже забыв накинуть на себя халат. Ну… что тут скажешь, интересная картина, особенно в самых верхних девяностых. Пузико у нее вообще почти без шерстки, пусть и с необычно-синеватым оттенком кожи. То есть, без волосатых сисек. Лишь небольшой пучок меж двумя самыми большими, верхними грудями, аккурат у солнечного сплетения. – Это просто шутка, понимаешь! Пустые размышления, фантазии… – Воды… – прохрипел я в ответ, с недовольством ощущая, что моё тело закреплено. Не намертво, конечно, упругими, похожими на ленты, путами. Ещё и к вене капельница ведёт с каким-то бурым раствором. А уж про датчики, налепленные на все места, даже думать не хотелось. – Дай стаканчик… – Да… да, конечно, – перестала оправдываться женщина, после чего поспешила исполнить моё скромное пожелание. – Вот, держи! Не без труда вытащив правую руку из пут, я осторожно, дрожащей рукой, схватился за стакан, а после с жадностью к нему присосался. Блаженство! Куда уж там какому-то сексу до такого уровня чисто физического удовлетворения. – Парень, послушай… – как только я допил, снова пошла на контакт мутантка, уже успевшая закутаться в белый халат. На этот раз чистенький, без дыр или потёртостей. – Это были просто мысли вслух. Оторванные от реальности размышления, честно! – Как скажешь, – не стал спорить я, после чего с любопытством оглядел помещение. Это было что-то вроде небольшой утыканной разнообразным оборудованием палаты, но со стеклом вместо одной из боковых стен. Странное решение, ну да ладно. – Но ты ошибаешься, если думаешь, что в мире только одна ты согласишься трахаться с антропоморфным ящером. – П-прости, что? – аж заикнулась профессор Маккой от моей прямоты. – Есть еще пара-тройка особ, достаточно безумных, чтобы жаждать меня-ящера… ну… как мужчину, – охотно пояснил я, одновременно гадая, как бы половчее вылезти из пут. – Например, Скорпия. Ей, кажется, вообще все равно с кем. Главное – собственную дикую похоть утолить. Далее идет одна ревнивая тигрица. То ли испанка, то ли мексиканка. Я ей настолько понравился, что она заперла меня в моём же подвале, представляешь? Приковала к кровати, а после периодически занималась со мной жестким животным сексом неделю или две… трудно считать время, когда нет часов или окон, питание ненормированное, а ненасытность гигантской антропоморфной кошки не знает разумных пределов. – Это же шутка, верно? – аж немного побледнела от моих слов женщина, отойдя на пару шагов. – Ты ведь несерьёзно сейчас говорил? – Да, хотелось бы, чтобы это была просто шутка, – я горько усмехнулся. – Можешь мне верить или не верить, все равно. Лучше отстегни меня от этой кушетки. – Да-да, один момент, – сосредоточилась мутантка на работе и показаниях приборов. – Надо всё проверить, убедиться что ты… ну… здоров и в своём уме настолько, насколько возможно. Я не стал спорить. Она врач, целый профессор, а то и доктор каких-то наук, ей виднее. Пусть сверяется с показаниями приборов, могу ещё немного полежать. Я, после побуждения, вообще пребывал в какой-то смутно-доброжелательной апатии. Если раньше мне искренне хотелось свалить куда-нибудь из этой проклятой страны, подальше от всех этих шпионо-злодейско-геройских разборок, то сейчас балом моего сердца правило его величество равнодушие. Какой-то потаённый страх, негатив от всего пережитого если не исчез, то зарылся куда-то очень глубоко. Так глубоко, что попросту не ощущался, даже если вызвать в памяти все те, не самые неприятные моменты недалекого прошлого. Странно… – Ты давала мне успокоительные? – спросил я женщину, что периодически, с легкой опаской, посматривала в мою сторону. – Не совсем, – ответила она уклончиво. – Лишь препараты, для введения организма в искусственную кому. Так же ставила капельницы с питательными веществами. Больше ничего. – Тогда не понимаю, – вздохнул я тяжело, уставившись в сторону самого замысловатого медицинского прибора. – Чувствую себя неправильно. – В каком смысле? – поинтересовалась синешерстая мутантка, чей тон из нервного стал профессионально-деловым. – Что-то болит? – Нет, чувствую себя на удивление сносно, – прислушавшись к собственным ощущениям, признался я. – А уж для человека с проломленным черепом так и подавно. Я ведь должен был умереть, да? – Хух… не буду этого отрицать, – не стала изворачиваться или как-то смягчать женщина, отвлекшись от мониторов. – С такими травмами не живут. А если каким-то чудом сразу не отправляются на тот свет, то становятся «овощами». Алекс… я же могу тебя так называть? – дождавшись моего кивка, она продолжила: – Тебе очень повезло иметь, так скажем, нечеловеческую живучесть. И сильно повышенный регенеративный фактор. – Я в курсе, что являюсь богомерзким мутантом, – прикрыв глаза, озвучил прописные истины своей собеседнице. – И можешь мне поверить, стал им не по рождению или своей воле. – Не говори так, мы не богомерзкие, – недовольно скривилась от моих слов женщина, невольно тем самым продемонстрировав свои небольшие, выступающие из под нижней челюсти нечеловеческие клыки. – В этих стенах принято называть таких, как мы, следующей ступенью человеческой эволюции. – Как скажешь, следующая ступень человеческой эволюции, – честно, я не пытался ее разозлить, просто слова сами на язык ложились. Нервы, неверное… – А твоё злословие – черта характера, или следствие травмы? – недовольно поинтересовалась женщина, но быстро взяв себя в руки, успокоилась, глубоко вздохнув. – Прости… ты такое пережил, я не должна была реагировать столь грубо. Так… что именно тебя беспокоит? – Вообще, если так подумать, много чего… – задумавшись, ответил я, пустым взглядом вновь пробежавшись по окружающему меня экстерьеру. – Начиная с проломленной битой головы. Но всё так смутно, что даже не могу подобрать правильных слов. Не уверен, что вообще хоть что-то должен тебе рассказывать, покрытая шерстью женщина. Логично было бы промолчать, но внутри мне… всё равно. Настолько всё равно, что я вынужден это озвучить. – Окей… – натянуто пробормотала моя собеседница, после чего уставилась снова в монитор. – По-видимому, травма повлияла на эмоциональный окрас твоего восприятия. На самом деле, небольшая цена за случившееся. И показания приборов вселяют оптимизм. – О, так я здоров? – в моём вопросе явно сквозили нотки сарказма. Странно, но подколки приносили мне странное удовлетворение. А отсутствие хоть какого-нибудь мало-мальского опасения, чувства стыда или неловкости, делало всё в разы забавнее. – Сегодня выпишете? – Пока рано делать выводы, – достав откуда-то небольшой медицинский молоточек, покачала головой доктор Маккой. – Для начала придётся пройти пару-тройку обследований. Только после них я смогу уверенно поставить хоть какой-то диагноз. Готов начать прямо сейчас? – Пока не отцепите от кушетки, в полном вашем распоряжении, – пожав плечами, я приступил к прохождению самой настоящей, всеобъемлющей диспансеризации. Глупо с моей стороны было бы сопротивляться врачу, тем более, когда речь идёт о моём здоровье.

***

– Итак, мы снова встретились, – благодушно улыбнулась мне сидящая за своим рабочим столом безволосая женщина. – Пусть мы были представлены ранее, но тогда ты, мой юный друг, был немного не в своём уме. Не самое удачное начало знакомства, верно? – Да, не самое, – кивнул я в ответ, мыслями находясь немного в прошлом. В те самые моменты, когда здравомыслие упорхнуло в неведомые дали. Эх, столько проблем на ровном месте… – Простите, не помню вашего имени. Даже если вы представлялись, оно вылетело из головы. – Ничего страшного, – внимательно изучая меня взглядом своих пронзительно-синих глаз, дружелюбно сказала хозяйка этого места. – Главное, что я знаю тебя. Генриетта мне сообщила, что ты вёл себя не в пример приличнее, чем при первой встрече. Все признаки «выздоровления» на лицо. – Сомневаюсь, что близок к этому, – осторожно заявил я. – Есть вещи, заставляющие усомниться. – У меня тоже, – усмехнулась женщина, а после несколько раз хлопнула себя по левой ноге. – Тем не менее, сама я считаю себя вполне здоровой. Кто-то скажет самообман, но, как по мне, просто немного иное восприятие окружающей нас действительности, – договорив, мутантка приняла более серьёзный вид. – Меня зовут Шарлотта Ксавье. Можно профессор Ксавье, мисс Ксавье или просто профессор. Очень приятно полноценно с тобой познакомиться, Александр Лорэн. От столь небрежно произнесенного имени. Полного, в условиях этой реальности, «имени» у меня невольно волосы встали на загривке. Даже сквозь пелену благодушного равнодушия проняло. И судя по чертятам, пляшущим в глубине глаз моей собеседницы, разговор обещал быть долгим, и не факт, что приятным.