Вестник вечных зим

– Не понимаю, о чем вы, – ответил я самому, пожалуй, могущественному телепату Земли. Не смотря на отсутствие нервозности, умом понимал, что вляпался знатно. – Ко мне это имя никакого отношения не имеет. + Уверен? + – раздался, словно изнутри моей головы, чужой голос, вызвав довольно неприятный приступ мигрени. – Да, уверен, – поморщившись, ответил я. – И лезть в чужую голову, как минимум, неприлично. – Прости, порой это происходит само собой, – с лёгким оттенком вины в голосе сказала профессор. – Если тебе подобное неприятно, я постараюсь сдерживаться. – Спасибо, – вежливость, да. Определённо стоит быть вежливым. По крайней мере для того, чтобы меня посчитали адекватным. Смутно помню, что творил с раскроенной черепушкой, но и этого хватало, чтобы опасаться… нездоровой реакции на мои необдуманные поступки. – Также благодарю за то, что подлечили, но мне, пожалуй, пора. Дела не ждут. – Вот так сразу уходишь? – спросила мутантка, но без малейшего удивления или возмущения в голосе. – Хорошо. Не смею задерживать, юноша. Но обязана предупредить: как только вы выйдете за ограду моего учебного заведения, я буду вынуждена обратиться в полицию, а также связаться с вашими… вероятными опекунами. Возможно, мои сведения ошибочны, но уверена, служители закона помогут вам во всём разобраться. «Ну кто бы сомневался…» – наверное, я должен был бы почувствовать страх, раздражение или нервозность от её слов, но пришла лишь лёгкая ментальная усталость. – Вы мне угрожаете, профессор? – Нет. Конечно нет, – вздохнула женщина. – Просто я стараюсь поступать правильно. Молодой мужчина с травмой головы, полной сумкой денег и без документов… в Нью-Йорке… совсем один и без жилья. С какой стороны не посмотри, выглядит нехорошо. Как ответственная, взрослая женщина, я не могу подобного допустить. Не мог с ней не согласиться. Дикая для местных картина. Это как в моём мире маленькую девочку сначала нарядить во всё яркое, сунуть в руки прозрачный пакет с деньгами, а после отвезти её в самый неблагополучный район города. Сомневаюсь, что моя собеседница согласится на подобное. Что же тогда делать? Гениальные идеи не спешили посещать мою голову, а потому я решил сначала подождать и послушать, что скажет мне лысая престарелая мутантка. – Тогда чего вы хотите? – вопрос был мною задан, осталось дождаться ответа. – В первую очередь – разобраться, – сказала профессор, сложив на своём рабочем столе пальцы пирамидкой. – Кто ты, как оказался в такой непростой ситуации и чем мы можем тебе помочь. – Разве вы ещё не знаете? – я немного удивился. – Не вытащили всё это из моей головы, пока моя тушка притворялась овощем? – Богиня… конечно нет, – тяжело вздохнула женщина, а после помассировала пальцами переносицу. – Юноша, мы не злодейки. Лезть в чужую голову без спроса, как минимум, неэтично. Беспокоить разум тяжело больного человека, рискуя его здоровьем ради сиюминутного любопытства, и вовсе, преступно. Я просто навела кое-какие справки. У меня есть хорошие знакомые, они мне помогли достать информацию. Тем более, она даже не секретна. – Поверю на слово, – спустя несколько секунд задумчивого молчания заявил я. – В голову не лезли, информацию нашли… раз и так всё знаете, зачем этот разговор? – Мы знаем не всё, – ответила мутантка. – Только официальную версию. Выжимки из документов, новостных репортажей. Этого мало. Я хочу услышать полную версию событий. А также узнать о том, что произошло после того, как ты «официально умер». – Хорошо, – я кивнул. – Но если я не хочу об этом говорить, то что тогда? – Ничего, – сказала Шарлотта. – Насильно копаться в твоей памяти я не стану, но тогда и на мою поддержку или понимание можешь не рассчитывать. – Хорошо, а если просто поблагодарю вас за помощь, а после мы разойдёмся, как в море корабли, то… – попытался было я ещё раз прощупать пути отхода, но добрый и всепонимающий взгляд женщины ясно дал мне понять, что так просто мне из этой передряги не выкрутиться. Если не с лысой мутанткой, так с федеральными служащими Соединённых Штатов объясняться придётся, чего бы мне крайне не хотелось делать. – Ладно. Я расскажу. Но не уверен, что сам всё помню. Тот удар битой… сами понимаете. – Понимаю, – кивнула женщина, а после приготовилась слушать. Я же не заставил её долго ждать. Рассказ вышел не то чтобы скомканным, но и всех подробностей мне не хотелось рассказывать. Как и о своём иномирном происхождении. Поэтому, сославшись на давно готовую легенду, поведал рассказ о том, как злая американская спецура похитила меня из родного дома, родной страны, родного дикого угла. Что из семьи меня похитили, в новую семью определили, и не абы какую, а к власть имущим имеющую отношение. Рассказал и о конфликте с приёмной роднёй, и о том, как из меня «хорошего мальчика» вылепили не то гипнозом, не то прямой промывкой мозгов. Я сам уже точно этот момент не помнил. Знал только, что они сделали меня послушным дурачком, но вот каким образом… память сообщать отказывалась. После рассказал и о своей «работе на дому». Как «радовал» по команде важных гостей семьи, а ночью грел постели «любимой мамочке» и «сестричкам». Какого-то особого негатива эти потертые дымкой события у меня не вызывали, но и радости я не чувствовал. Словно всё происходило… даже не совсем со мной. Словно я просто кадры фильма просматривал. Странное чувство. А вот на женщину мой рассказ эффект произвёл. До этого нейтрально-доброжелательное лицо нахмурилось. Взгляд стал задумчивым и тяжёлым. Впрочем, моего рассказа она не прерывала, а потому я продолжил. Рассказал о суперзлодейском злодействе одной Зелёной гоблинши, и как я стал невольной жертвой произошедшего. Поведал и о том, как меня выручила одна добрая женщина, живущая в «высокой башне». Ничего подробного, без имён или намёков. Просто рассказал, как меня выручили люди… не сильно с законом дружащие, взамен на недолгую, но честную службу, за время которой я умудрился обзавестись в хлам попорченным геномом и невероятной живучестью. – Получается, ты сбежал из какой-то мощной преступной группировки, умудрившись их ещё и ограбить? – как только мой сумбурный рассказ начал подходить к концу, поинтересовалась женщина. – Нет, это моя зарплата, – ответил я честно. – Меня… можно сказать, что отпустили. – Ты хоть понимаешь, как нелепо это звучит? – спросила Шарлотта. – Какие-то бандиты сделали из тебя сверхчеловека… – Случайно, – вклинился я. – А затем просто отпустили? – закончила мутантка. – С приличной суммой денег. Отпустили. Мальчишку с золотыми яйцами… – Там всё сложно, – я вздохнул. – Началась эта супергеройская галиматья от Щ.И.Та, потом ещё одна психованная мутировавшая полу-кошка вообразила, что моя чешуйчатая часть – любовь всей её жизни. Я точно уже не помню, что к чему, но закончилось всё моим побегом. – О, так ты бежал из преступной группировки? – с надеждой спросила директриса академии, ставшей мне временным прибежищем. – Нет, я бежал от безумной кошки, – мой ответ не принёс ей особой радости. – И от Щ.И.Та. Но моего лица они не знают, у меня был костюм. А бандиты, очень приличные люди, меня честно отпустили. С зарплатой. Пришлось скрываться некоторое время, притворяясь девушкой, чтобы сбежать из страны, но… у биты были другие планы. – Так, постой-постой… – женщина нахмурилась. – Если тебя отпустили добровольно… почему ты решил сбежать из страны? Почему бандитки тебя вообще отпустили?! – Босс говорила, что от меня проблем больше, чем пользы, – ответил я. – Что-то вроде того, что приношу неудачи. А почему бежать хотел… вы серьёзно? У вас не страна, а дурдом какой-то. Что не день, то бандитские разборки. Каждую неделю очередная костюмированная супердура разносит, как минимум, квартал, пытаясь побить другую костюмированную супердуру. Это неправильно. Я хочу спокойной жизни… хотел. Теперь не знаю. Как-то всё равно. По крайней мере, нет такого не отпускающего беспокойства, как раньше. Наверное тот удар повлиял… кто знает. – Хорошо… – протянула Шарлотта, всё ещё имея весьма озадаченное выражение лица. – Я понимаю твою позицию и ни в чем тебя не виню. Но надо немного обдумать всё тобою сказанное. У тебя есть какие-нибудь планы на будущее? Может, желаешь вернуться к семье? Настоящей семье. – Их нет в этом мире, – слова вырвались легко, но, вместе с этим, чувства пробились сквозь странную пелену добродушного равнодушия. Стало грустно. Даже немного тоскливо. – Когда случилось то… что случилось… в общем, их здесь нет. – Ох, прими мои соболезнования, – лысая женщина невольно расчувствовалась. Аж скорбный вид приняла. – Мне, правда, жаль, что подобное с тобой случилось. Никто такого не заслуживает. – Спасибо, – ответил я, поведя плечами. Не так уж и часто меня в этом мире искренне жалели. Что-то новенькое, определённо. – Неправильно было с моей стороны так сразу на тебя давить, прошу за это прощения, – директриса склонила голову. – Пока можешь оставаться здесь. Эта академия обеспечит тебе комфортное место для жизни и, если захочешь, учёбы. – О, я могу не учиться? – слова женщины меня удивили. – Если видишь себя примерным семьянином и послушным домохозяином, то да, – Шарлота улыбнулась краешком губ. – Но я бы советовала не отказываться от предоставленной возможности. Образование никогда не бывает лишним. – Предложение щедрое, но я пока не согласился у вас остаться, – пришлось мне напомнить об этом малюсеньком факте. – Мне некуда идти, но как показывает практика, одному проще. – Проще получить битой по голове? – в голосе собеседницы послышался лёгкий сарказм. – Проще стать жертвой маньячки со сверхсилами? Проще попасться преступникам, что будут не столь… благородны и человечны по отношению к одинокому мальчишке без документов? Проще запустить опасную травму головы, окончательно растеряв остатки здравомыслия? Я понимаю причину твоей упëртости, но уверяю, здесь, в моей академии, тебе ничего не грозит. Даже наоборот, здесь ты сможешь в полной мере овладеть своими способностями, обуздать их. Здесь ты найдешь друзей и соратников, таких же мутантов. Все мы… в той или иной мере, подверглись недопониманию, а то и гонению со стороны общества. Мы знаем цену таких банальных для других вещей, как спокойная, мирная жизнь. Здесь никто не будет пытаться тебя как-то использовать, притеснять или заставлять вести себя так, как тебе того не хочется. – Хмм… что, даже спать с вами не придётся? – спросил я, сощурившись. – И не принудите удовлетворять «женские потребности» ваших… подчинённых и прочих воспитанниц? – Мальчик, ни один половой акт не сравниться с удовольствием от единения разумов, – женщина взглянула на меня с лёгким упрёком. – В этом плане ты мне совершенно не интересен. У некоторых обитательниц этого места, конечно, к тебе возникнет определенный интерес, но лишь тебе решать, как на это реагировать. Никто не станет тебя как-либо принуждать к близости. А если и решатся на подобное, я доходчиво им объясню, что так делать нельзя. – Слишком хорошо, чтобы быть правдой, – быстро не найдя аргументов против, выдавал я довольно таки избитую фразу. – Ты сможешь уйти в любой момент, – «добила» меня профессор. – Никто здесь не удерживается насильно. Я лишь надеюсь, что ты обуздаешь свою паранойю и дашь нам тебе помочь. Мы, мутанты, должны держаться друг друга. От слова мутант я поморщился. Не понравилось оно мне. Словно чуждый ярлык налепили. Я, всё же, всегда обычным человеком… был. И до сих пор ощущал себя таковым, а не чём-то иным. Даже не смотря на «хрень», «чешуйчатость», иномирность… Боже… а ведь если подумать, я то ещё лесное у*бище из неведомых хтонических еб*ней… Ужас! – Итак, Алекс? – мои молчаливые измышления подзатянулись, а потому Шарлотта меня немного поторопила. – Ты с нами? – Да… пока да, – не найдя железобетонных доводов сразу отказывать, ответил я. В конце-то концов, всегда можно свалить под шумок, по тихому, но немного позже. А пока, всё же, следует оклематься, подлечить голову, поподробнее разузнать по поводу собственного генома, в который, мне кажется, не просто нагадила одна рептилия, так ещё и ложкой хорошо так поперемешивала получившееся варево, если услышанное от синешерстой тётеньки не бред моего воспаленного разума. – Если обещаете спокойную жизнь, я в деле. Готов даже не быть паразитом, и оплатить своё… частичное здесь пребывание. – Ценю твой благородный порыв, но остатки собственных богатств прибереги до лучших времен, – вздохнула женщина. – Эрика меня засмеëт, если я посмею брать из рук мужчины деньги. Да и после всего тобою пережитого, боюсь, от «зарплаты» осталось меньше, чем ты рассчитываешь. Перед глазами промелькнула картинка с «отмыванием» денег. Мда… будет удивительно, если в той сумке хоть что-то ценное осталось. – Я рада, что мы пришли к соглашению, – тем временем продолжила говорить Шарлотта. – Не хочешь перекусить? – Не отказался бы, – кивнул я, поморщившись. – За время комы моё тело несколько потеряло в весе. Док что-то говорила на счёт того, что желудку надо будет попривыкнуть к обычной пище и велела первое время питаться кашкой… но душа требует мяса. А уж посиделки на белом коне я как-нибудь переживу. – Договорились, а нашему доброму доктору мы ничего не скажем, – понизив голос, заговорщически шепнула женщина. – Ладно, Алекс, я же могу тебя так называть? Возможно, это имя… – Сойдёт, – отмахнулся я. – Уже привык. – Как пожелаешь, – кивнула лысая мутантка. – Раз мы обо всём договорились, то позволь заняться официальной стороной вопроса. Придётся поднять кое-какие связи, подергать за ниточки, чтобы в будущем не возникло никаких проблем с твоей легализацией. – Да, конечно, – вставая с гостевого диванчика, кивнул я. – Спасибо. Тогда не буду мешать. – Можешь подождать у моего кабинета, скоро за тобой зайдёт Джин, моя воспитанница и преподавательница этой академии, – раздала последние напутствия женщина. – Она тебя проводит до столовой, а также ответит на множество вопросов, которые у тебя, несомненно, появятся. Можно даже сказать, что первое время ты будешь на её попечении. Она хорошая девочка, буду очень рада, если вы поладите. – Надеюсь, это не неловкая попытка сватовства? – замерев у дверей, с подозрением зыркнул я в сторону женщины. – У неё уже есть молодой человек, – не поведя и бровью ответила Шарлотта Ксавье. – Можете не ждать «удара» с этой стороны, юноша. – Конечно, – кивнул я, после чего вышел за дверь. Мысленно же оставил себе пометку как можно быстрее разобраться, кто и с кем в этом чудном заведении спит. Чтобы, хотя бы, понимать, к кому тут можно спокойно спиной поворачиваться, а с кем лучше наедине не оставаться, во избежание, так сказать, эксцессов. После всего пережитого головняк в виде очередной, страдающей психозом и недотрахом, «влюблённой дамы» мне нужен был в самую последнюю очередь.

***

– Зачем собрала? – в своей грубоватой манере озвучила напрашивающийся вопрос Росомаха, устало развалившись на гостевом диване. Помимо неё в кабинете присутствовали доктор Мак-Кой, кутающаяся в свой потрепанный безразмерный медицинский халат, профессор Ксавье, хозяйка этого места, беловолосая «богиня погоды», севшая с другой стороны дивана, а также приличного вида темноволосый молодой мужчина, что даже в помещении носил большие солнцезащитные очки-авиаторы. – Наш новый друг очнулся, – заявила директриса академии Х. – И я с ним уже успела поговорить. – О, и он даже не кидался расистскими фразочками? – фыркнула уроженка чёрного континента. – Он вёл себя вполне адекватно, – ответила Шарлотта на выпад одной из своих ближайших соратниц. – Медицинская кома и забота доктора пошли ему на пользу. – Я почти ничего и не сделала, – покачала головой синешерстая женщина. – Благодарить следует его нечеловеческую живучесть и сильный регенеративный фактор. – Так мальчишка, значит, на меня похож, – негромко сказала Джейн, а после нахмурилась. – Надеюсь, он не один из ублюдков сестры. Или, не дай Богиня, из моих… – У тебя были дети? – спросил единственный мужчина в комнате, садясь на подлокотник дивана рядом с обладательницей стильных адамантьевых коготков. – Я не знаю… не помню, – честно ответила Росомаха. – Не вся память восстановилось. Многое… урывками. А что, малыш, ревнуешь? – Ещё чего, – парень фыркнул, попытался встать, но был подцеплен за талию, и в процессе усажен на колени грубоватой мутантки. – Просто надеюсь, что это снова не загонит тебя в фазу перманентного уныния. – Он не сын мисс Хоулетт, – прежде, чем всё бы скатилось в сопливую семейную драму, расставила точки над і Мак-Кой. – И не её дальний родственник. Он даже не мутант. Не естественный, как все мы. Его способности – результат искусственного вмешательства в геном. – Бедный юноша, – в голосе Ороро сквозило непритворное сочувствие. – Боюсь даже представить, что ему довелось пережить. – Стерильные лаборатории, вивисекторы в белых халатах… нестареющая классика, – оскалилась Джейн одной из своих самых ублюдских ухмылок. – Теперь же, по традиции, осталось туда наведаться и оборвать пару-тройку десятков жизней. Когда вылетаем, проф? – Никуда мы не полетим, – помассировав виски негромко сказала Шарлотта. – Этого не требуется. И прежде, чем вы начнёте возмущённо поднимать голос, позвольте поведать вам детали моего с мальчиком разговора. Там всё… неоднозначно. В этот раз, поскольку спешить было некуда, директриса обстоятельно всё рассказала. Своими словами. Не закачивая при этом нужную информацию собеседникам прямо в голову, помня о их периодических жалобах на мигрень при использовании подобного способа. – Так… подождите… я немного запуталась, – как только объяснения подошли к концу, заговорила Шторм. – Он бежал с деньгами от какой-то преступной группировки? – Нет, они сами его отпустили, – терпеливо пояснила профессор Ксавье. – С деньгами. Это была его зарплата. А бежал он от какой-то обезумевшей костюмированной линчевательницы. Или от пристального внимания Щ.И.Та. – Бред, – фыркнула Джейн. Сидящий у женщины на коленях мужчина согласно кивнул. – Он точно не врёт? – Мальчик искренне в своих словах уверен, – ответила лысая мутантка. – По крайней мере, он верит, что говорит правду. В его воспоминаниях я не копалась. Бедняга и без того натерпелся. – С такой семейкой… неудивительно, – негромко пробурчала доктор. – Помню, случайно посмотрела новостной репортаж про этих… Лорэн. Алекс даже не первая их жертва. Самая настоящая узаконенная торговля мужчинами под прикрытием благотворительности. И почему я раньше о подобном ничего не слышала… такие перспективы… – Ты же понимаешь, что вслух это сказала? – натянуто улыбнувшись, спросила беловолосая Ороро. – Конечно понимаю, – поправила ворот своего халата синешерстая учёная. – А так же я понимаю, что ни о какой взаимности между мной и мужчиной не может идти и речи. Выкуп какого-нибудь несчастного мальчика родом из Богиней забытой страны звучит намного реалистичнее в моей ситуации. – Генриетта, прошу тебя… – Не надо просить, – покачала головой женщина. – Лучше просто молча поддержите. И одолжите денег. – Ох… – профессор тяжело вздохнула. Разговор обещал быть очень долгим.