От неба до солнца

      Солнце поднялось над улицами Лос-Анджелеса, пробуждая своих жителей и возвещая о начале нового дня. Пение птиц заполняло воздух ощущением умиротворённости и спокойствия, рисуя простую картину тихой жизни. По прогнозу погоды тучи, кажется, решили взять выходной, и ничто не предвещало дождя, который сможет испортить дух лета в этот прекрасный день. На окраине города, в небольшом доме, большая семья уже занималась своими привычными утренними делами. — Дети, завтрак готов! — прозвучал тёплый голос женщины лет сорока пяти. — Мама, ну сколько можно говорить, я уже не ребёнок! — раздался мужской, приближающийся голос со второго этажа. — Не ребёнок? Ну, это смешно! Помнишь, как визжал, увидев паука в комнате? Думаю, тот крик был слышен на другом конце планеты! — Лучше молчи, я просто не ожидал, что когда открою глаза, меня встретят не утренние лучи солнца, а огромная волосатая тварь рядом с моей головой! Оппоненты этих милых перебранок спустились по круговой лестнице и остановились у входа на кухню, откуда уже разносился аромат свежеиспечённых блинчиков. — Дети, прекратите ругаться с утра пораньше, — с улыбкой произнесла женщина, окинув добрым взглядом двоих нарушителей спокойствия. В ответ на свою просьбу, женщина получила две хитрые и немного виноватые улыбки. Обладатели этих улыбок были парень и девушка. Парень с рыжими, растрепанными волосами и в домашней одежде, всё пытался незаметно дать подзатыльник девушке, стоящей рядом, но каждый раз, к своему великому сожалению, обламывался. Девушка же была в мешковатой одежде, корни головы были покрашены в салатовый оттенок, на сантиметров семь, а дальше шла чёрная шевелюра. Они сели за стол и начали трапезу. — Папа уже на работе? — спросила девушка 18 лет, наливая карамель на новую порцию блинов. — Да, у него возникли какие-то проблемы с организацией концерта во вторник. Я звонила — он сказал, что скоро приедет, — с улыбкой ответила Мэгги, наблюдая, как её дети уплетают завтрак. — Фин, прекрати чавкать! — с упрёком бросила Билли. — А ты — разговаривать с полным ртом! — огрызнулся двадцатидвухлетний парень. Ссора вспыхнула так же быстро, как и нарушилась утренняя тишина. «Ну что за дети», — подумала Мэгги, собирая грязную посуду со стола и сдержанно улыбаясь. Так и началось утро в доме О’Коннеллов.

***

— Мам, я пойду прогуляюсь с Пеппер! — раздался голос Билли из коридора. — Возьми охрану или замаскируйся, — отозвалась Мэгги, выглядывая из-за угла. — Ну мааам, мы не пойдём далеко! — взмолилась Билли, делая глаза кота из шрека. Билли порядком надоело, что она не может выйти из своего дома на прогулку, не беря с собой амбалов высотой в три метра или не накрутив на себя триста маскирующих шмоток. Но, наверное, это и есть цена популярности и всеобщего обожания, которую Билли с её братом должны были платить. Мэгги понимала усталость дочери в этом плане и немного подумав, сдалась: — Ладно. Только будь осторожна. При малейшем подозрении на излишнее внимание — сразу домой. — Да мааам! — завязав шнурки второго кроссовка на бантик, салатовая макушка подскочила к маме и обняла её. Получив ответные обнимашки, она отстранилась, позвала свою верную собаку и одев на неё поводок, выбежала из дома. Уже пребывая на улице, Айлиш втянула утренний воздух полной грудью и улыбнувшись, посмотрела на своего верного пса. — Ну что, покорим этот мир? Пеппер, будто поняв о чем идёт речь, запрыгала на месте и от счастья завиляла хвостом. Улыбнувшись шире от такой бурной реакции своего четырёхногого друга, Билли пошла вперед.       На улице уже было тепло, птицы весело щебетали и резвились в небе, под лёгкий, освежающий ветерок. Салатовая, мешковатая кофта и такого же цвета длинные шорты, на пару размеров больше положенного, вот в чём сейчас гуляла всемирно известная певица Билли Айлиш. Под ровный, неспешный темп шагов, она напевала веселую мелодию, выходя за пределы земельного участка. Пеппер то и дело скакала из стороны в сторону, прикидываясь зайцем и уже успела несколько раз запутать ноги своей хозяйки поводком. Но нет худа без добра и прогулки без приключений. Так случилось и здесь. Вдали Пеппер приметила страшное, чёрное чудовище, что в народе называли просто — кошка. И тут у пса шарики за ролики закатились. Вижу цель — иду к цели, наверное, так можно было охарактеризовать дальнейшее поведение Пеппера. Она со всей своей звериной силой рванула за черным существом, уже не слыша крики своей хозяйки. Билли не успела отреагировать. Поводок натянулся, дёрнул её за ноги — и она упала на землю. Из рук вылетела ручка поводка для удержания той самой, неугомонной собаки, которая на огромной скорости, без каких либо преград, неслась за чёрной кошкой. "Чёрт, как больно..." Сидя на земле, явно ещё не понимающая произошедшего, Билли потирала ушиб на ноге, на которую она и оперлась всем весом во время падения. И тут пришло осознание. Вскочив на ноги, она, не замечая боли, побежала вслед за Пеппером. — Пеппер! Ко мне! СТОЙ! — кричала Билли вслед своему питомцу, но безнадёжно. Пес свернул с пешеходной дорожки вслед за несчастным котом и выбежал на проезжую часть. "Нет. Нет. Только не это…" Не долго думая, а если честно, вообще не думая, Билли побежала за ней. К этому времени животные уже успели её пересечь, но по сравнению с их скоростью, человеческий бег не был таким быстрым. Последнее, что ярко помнит Билли с того происшествия, это сигналы машины, несущейся на неё с огромной скоростью, ярко красный цвет и голубые, как небо, глаза. "Я умерла?" — пронеслось в голове восемнадцатилетней девушки. — Ты цела? — раздался нежный, немного взволнованный голос у уха Билли, из-за чего та в свою очередь очень медленно открыла глаза. Перед внутренним взором Билли возник образ — ясный, будто выхваченный светом из темноты памяти. Девушка в чёрном пальто и белоснежной рубашке, с тонким алым шелковым шарфом, небрежно повязанным у горла. Чёрные брюки подчёркивали стройность её силуэта, а на плечи мягкими волнами спадали волосы — цвета густой крови на снегу. Её лицо было словно создано из утреннего света: чёткие линии, аккуратный нос, губы, плотно сжатые — будто в них затаилось молчаливое упрямство. Веснушки, тонкие и почти незаметные, лежали на коже, как солнечная пыль — нужно было вглядеться, чтобы их заметить. Она выглядела так, будто сошла с обложки старинного журнала или со страниц изящного романа, но всё это блекло рядом с её глазами. Голубые, как весеннее небо. Глубокие, как бездонный океан. Ясные, как лучи солнца после грозы. Билли могла бы поклясться: никогда раньше не видела взгляда столь прекрасного, столь живого… такого, что цепляется за душу и не отпускает. — Ты ангел? — прошептала Айлиш, не в силах оторваться от разглядывания этих глаз напротив. Улыбка отразилась на лице незнакомки и она также тихо произнесла: — Увы, но ангелам здесь нечего делать. Давай не будем загружать их работой — и не выбегать на дорогу, где полно глупых водителей. Воспоминания о случившемся всего минуту назад врезались в сознание Билли, словно гром среди ясного неба. "Я выбежала на дорогу вслед за Пеппер. Машина неслась прямо на меня. Я застыла — парализованная страхом. За спиной раздался крик. Чьи-то руки схватили меня и рывком выдернули с проезжей части…" Из обрывков этих воспоминаний её вырвал знакомый нежный голос — спокойный, как тихий прибой. — Сможешь стоять? — с той же доброй, умиротворяющей улыбкой произнесла красноволосая. Оказалось, всё это время после несостоявшейся аварии Билли находилась на руках своей спасительницы. Осознав это, она поспешила отреагировать на последний вопрос. Ну… как отреагировать — она резко и растерянно закивала, давая понять, что уже готова вернуться на землю. Получив хоть какой-то ответ, красноволосая мягко, с осторожностью опустила её на ноги, словно боялась, что та снова пошатнётся и исчезнет из рук. — Зачем же было так рисковать? — спросила она, глядя прямо в глаза певице. — Пеппер... Я побежала за ней, — промямлила Билли, всё ещё пребывая в шоке. — Пеппер? Это твоя собака? Да, я видела, как она кинулась через дорогу — кажется, за чёрной кошкой, — задумчиво произнесла красноволосая, переводя взгляд туда, где видела пса в последний раз. Билли стало нехорошо. Мир поплыл перед глазами, в ушах зашумело, а ноги будто перестали слушаться. Она всё ещё стояла, но тело покачивалось, как стебель под порывом ветра. Увидев, как та слабеет на глазах, спасительница подхватила её за плечи и мягко, но настойчиво заставила встретиться взглядами. — Ты рядом живёшь? — кивок. — Сама дойдёшь? — ещё один кивок. — Хорошо, — сказала она, внимательно окинув Билли взглядом, — тогда так: сейчас ты идёшь домой, выпиваешь что-нибудь успокоительное и ложишься спать. Ясно? — Н-нет… Пеппер… я должна… — голос певицы задрожал. Глаза наполнились слезами, они дрожали на ресницах, готовые скатиться по щекам. — Иди домой, — твёрдо, не терпящим возражений тоном произнесла красноволосая. Билли не осталось ничего, кроме как подчиниться. Шаткими, почти неуверенными шагами она направилась в сторону дома, чувствуя на себе пристальный взгляд, не отпускающий до последнего поворота.

***

      Билли тихо открыла парадную дверь, вошла в дом и, не справившись с нахлынувшими чувствами, просто сползла по стене на пол. На шум выглянула Мэгги. Увидев дочь в таком состоянии, она мгновенно бросилась к ней, за считанные секунды задавая вслух все вопросы, которые крутились у неё в голове от тревоги. На голос матери и всхлипы сестры вбежал Финнеас. Не теряя ни секунды, он подхватил Билли на руки и отнёс её на кухню. Тем временем Мэгги в спешке рылась по ящикам, ища успокоительное. В голове и у неё, и у Финна крутились самые разные — и страшные — догадки о том, что могло случиться с их малышкой.       Когда лекарства подействовали, и дыхание выровнялось, Билли смогла заговорить. Слова шли с трудом, но она рассказала всё, что помнила о случившемся во время прогулки. Выслушав её, Финнеас мягко погладил сестру по голове и пообещал, как только она немного отдохнёт, они вместе пойдут искать Пеппер. В ответ Билли одарила его благодарной, хоть и заплаканной, улыбкой. Они могли подшучивать и подкалывать друг друга сколько угодно, но в трудную минуту становились нерушимой командой. Вдруг раздался скрип входной двери и весёлый, радостный лай. Все, кто был на кухне, вздрогнули и обернулись на звук. На пороге стоял Патрик — отец, муж, глава семьи. А рядом с ним — живая, счастливая Пеппер, виляющая хвостом. — Пеппер! — Билли вскочила с места и бросилась к своей потеряшке, заключив её в объятия. — Папа! Где ты её нашёл? Патрик с удивлением наблюдал за таким бурным проявлением эмоций дочери и поспешил ответить: — Она была привязана к воротам... вот этим, — он поднял руку, в которой держал красный шёлковый шарф.