«...Она таит печаль морей,
Заполоняя бездну дней.
И страх её, так радостно
Печально утонул...»
Прошла неделя безуспешных поисков причины, натворившей всю историю с императорской семейкой.
Даже всезнающий Лукас не мог понять с какой стороны возникла эта беда. Голова кипела от непонимания, заставляя злиться на собственное бессилие. Но Атанасия уперто продолжала верить в возможности опытного колдуна, не позволяя ему со вздохом махнуть рукой на все происходящее.
Слишком часто она, сидя рядом с ним, тихонько спрашивала:
— Лукас, с папой же все будет в порядке? – услышать нотки обречённости в её голосе было слишком легко.
Настолько, что хотелось заткнуть уши.
Пожалуй, это впервые, когда он не мог уверенно с привычной ухмылкой ответить принцессе: «Не стоит и переживать из-за такой ерунды». Парень знал, что её достопочтенный папаша, когда-то не побрезговал применить на себе чёрную магию. И также знал, что игры с этой плутовкой, никогда не заканчивались хорошим исходом, потому что цена за её использование была лишь одна - собственная жизнь.
Медленно, по частицам она будет отравлять организм смельчака до тех пор, пока он не зачахнет до мучительной смерти. На то и носит название «запретная».
«Глупец полез в этот омут, не имея никакого опыта. Думал, что легко и просто можно облегчить жизнь» - Лукасу было очень интересно, откуда столько самонадеянности взялось у Императора. Даже сам колдун применил на себе освобождающую от эмоций магию, только на 3-ей сотне лет, имея достаточно знаний.
Лукас и раньше видел следы чёрной магии на Императоре, но количество было настолько мизерным, что не оставалось сомнений: причин использовать её больше нет. Поэтому и последствия применения стали медленно рассеиваться.
Видимо сейчас амнезия всего лишь послужила спусковым механизмом для расплаты за желания, которые снова возымели силу.
Лукас понимал, что он не имеет возможности конкурировать с нечто настолько неподвластным. Скоро проклятие отравляющими корнями полностью прорастет изнутри в теле Императора. Неминуемая мучительная смерть - вопрос времени, которого теперь имелось в обрез.
Колдун ощущал себя в этом деле безнадежным, но принцессу приходилось слепо убеждать в самый лучший исход.
— Ты что сомневаешься в моем уме? Несомненно, он поправится
помрет в скором времени, – на его лице не дрогнет и мышца.
Атанасия довольно подминает ноги под себя и вновь берет книгу. Принцесса улыбается. Банальная самоуверенность уверенно звучит спасительной мелодией для Атанасии.
Детский сад, черт возьми.
Лукас готов врать столько, сколько потребуется. Если нелепые надежды дарят принцессе облегчение - он не против побыть бесстыдным лжецом. В конце концов, парень сам выбрал себе такую странную роль.
— Лукас, я хотела тебя спросить на счёт странного языка во многих книгах, – Атанасия позволяет себе отвлечься. Все-таки поиск таких недоступных знаний в любое время будет вызывать у неё жадный интерес.
Колдун задумчиво вперивает взгляд в сторону, и неуверенно отвечает.
— Это мёртвый язык, раньше его повсеместно использовали все маги, – смотрит на Атанасию, отмечая её заинтересованность, – Но спустя несколько сотен лет знание этого языка перестало передаваться от потомков к потомкам. И по итогу знают его единицы.
— Почему перестали обучать других? – она восхищённо спрашивает.
— Потому что ленивые идиоты.
Лукас недовольно фыркает, для него нынешнее поколение магов были сущими детьми, занимающихся непонятной ерундой. Не удивительно, что древние трактаты были им не посильны с такими-то мизерными объемами способностей.
— Неужели ты кого-то обучал, раз так говоришь? – Атанасия внутренне давит смех, комментарий Лукаса больше походил на его собственное описание.
— Эй, - он возмущённо смотрит, – Я абсолютно не виноват, что эти придурки из Чёрной башни не могут понять моих объяснений. Сколько уже я застал этих пустословных колдунишек и никто из них, даже задатка не имел на потенциал.
Принцесса смеётся от негодований Лукаса, слишком забавно парень размахивал руками, доказывая всю низменность умов тех учеников.
Если так подумать, то молодой Лукас ни коим образом не мог и сметь кого-то учить, Атанасия знала, как среди магов ценился возраст. Почёт прожитых веков шёл вровень таланту. Плюс спесивый характер этого дерзкого парня никогда бы не смог настроить взрослых магов слушаться его.
— Лукас, ты и есть тот самый колдун Чёрной башни? – Атанасия говорит спокойно, с легкой улыбкой. Она догадывалась уже давно о том, что её дражайший друг мог быть этой великой личностью, запечатленной во многих книгах.
Принцесса сидит рядом с ним, обняв собственные ноги. Их плечи соприкасаются, но ни у кого это не вызывает стеснения. С раннего «детства» Лукас и Атанасия были близки, они вместе пили чай, поедали бесчисленное множество сладостей, спорили о ерунде, и задорно смеялись. Вели себя, как истинные дети, напрочь позабыв о том, что давно ими не являются.
Но она не вспомнит, чтобы могла так вальяжно сидеть рядом с ним на диване и уверенным взглядом спрашивать о его личности. Никогда Атанасия не лезла в прошлое Лукаса. Она оправдывалась тем, что Лукас всегда был для неё просто наглым и грубым Лукасом.
Когда на самом деле принцесса просто боялась ответных расспросов, Атанасия не желала рассказывать о своих тайнах кому-либо.
Атанасия не желала вспоминать своё чертовое прошлое существование.
— Так интересно? – Лукас смотрит холодно. Он чувствует страх, который укромно прячется в её нутре.
Его желание вырвать с корнем эти глупые переживания слишком велико.
Принцесса вздрагивает от такой резкой смены в его настроении.
Неужели он злится из-за такого грубого вопроса?
Лукас находится близко, поэтому в кровавых радужках она отчетливо видит знакомый перелив мрака. Он сверкает и искрится, намеренно пытаясь спугнуть наивную девочку.
Но Атанасия чувствовала, что не смеет отступать от того, что начала. Она неуверенно кивает головой.
Лукас смеётся с её напуганного лица, он запускает пальцы в свои волосы и небрежно чешется.
— Ага, самый настоящий, – он дерзко ухмыляется, чувствуя небывалое облегчение при виде её сияющей улыбки, – Не боишься узнать мой возраст?
«
Чему она так радуется?» – в голове витает только этот странный вопрос.
Кажется принцесса снова заняла планку «первый человек» и в этот раз она первая, кто узнал о его личности после пробуждения. Забавно и только.
— Хочешь, чтобы я помогла тебе его вспомнить?
Лукас не вспомнит, чтобы никому ненужная Чёрная башня была такой уютной и светлой. Вроде во времена жизни с его учителем, он мог неловко называть это место своим домом.
Но даже в самых смелых мыслях парень не вспомнит, чтобы эти холодный вымощенный камнем пол отдавал таким теплом. Чтобы свет падающий на стены был таким ослепляюще жёлтым. И разве привычный сырой запах вечности мог замениться на шум цветов?
За столь короткое время Атанасия въелась в эту заброшенную обстановку, как непрошеный луч солнца. Лукас не раз замечал, что сидя рядом с ней, ощущал исходящий запах солнца.
Если она сама не была им.
Ему теперь сложно вспомнить, как до этого ему славно и спокойно жилось без ощущения, что кто-то рядом уминает вторую тарелку печенек, параллельно задумчиво читая книгу. Как он мог не слышать вечно искристого смеха после каждой придуманной ею шутки.
В первую ночь, когда она выбрала комнату, где будет спать, Лукас проснулся спустя время от шороха рядом с собой. Принцесса, чуть ли не плача, стояла в дверном проеме, завернутая в одеяло. После той истерии, Атанасия панически боялась тёмных помещений, похожих на то, куда она переместилась.
Ему ничего не оставалось, кроме как впустить её к себе в кровать.
Запах солнца теперь вжился ему под кожу, как свой собственный.
Лукас ощущал, как она медленно становилась частью его размеренного уклада жизни.
Наверное, принцесса также обладала неконтролируемой магией.
Атанасия вновь смотрит на кровавую радужку и замечает в них только закатное пламя. Она думает, что навязчивая мысль - раскрыть Лукасу свои страхи не кажется глупой.
