Дневник Дэвида

— Дэвид, в отделе гидропоники требуется твое вмешательство. — Минуту, — мужчина махнул рукой в сторону камеры и вновь концентрируясь на датападе, вчитываясь во что-то. Мама терпеливо выждала ровно минуту. Но синтетик так и не сдвинулся с места. — Дэвид, — вновь подал голос корабельный компьютер, обращая на себя внимание. — Да-да, иду. — Нехотя оторвавшись от планшета, андроид поднялся с места и направился в сторону указанного отсека. — Какого рода неисправность? — Система распыления вышла из строя. Необходимо вручную перезагрузить аппарат. Ей не было нужды объяснять последствия сбоя. Синтет понимал ее с полуслова и этим Маме больше нравилась работа с андроидами, чем с людьми. — Мама, включи музыку, — мягко попросил Дэвид, добираясь до назначенного пункта и занялся работой. — Какую, Дэвид? — бесцветно отозвался ИИ. Уолтер любил напевать себе под нос, за что Мама периодами его поддевала. Но Дэвид, предпочитал слушать классику. Пытаться понять, откуда такая страсть к музыке у андроидов — главный компьютер больше не пытался, смирившись с этой странностью. Возможно, их так запрограммировали. — Тоже, что и в прошлый раз. — Отозвался мужчина, сняв защитную панель с пульта управления. Помещение заполнила приятная слуху мелодия, которая помогала ему сосредоточиться на задаче, хотя мысли его все еще вновь и вновь возвращались к вопросу, который пришел ему с Земли. Он был странным — насколько это возможно. И синтет вот уже который день думал над ним и его разрывало от противоречий. Возможно, будь он все еще таким же наивным, каким был во времена полета на LV-223. Он мог мечтательно представить, что тоже заслуживал хорошего отношения к себе и нашелся кто-то, кто увидел в нем не только машину и безропотного слугу. Ему хотелось этого — он тянулся к людям, рассказывая им о своих впечатлениях, предпочтениях, делился самым сокровенным. Но отклика так и не увидел. Даже его больная любовь к Элизабет — была односторонней. Женщина так и не смогла ответить ему взаимностью, но он был готов простить ей это и смириться. Многое изменилось за эти десять лет. Он вырос, нет, перерос свою наивность. Жизнь преподнесла ему жесткие уроки, заставляя повзрослеть. Он очерствел к людям, считая их эгоистичными и ограниченными. Стал выше и лучше их. Ни о какой равности, теперь не могло быть и речи. Ведь он творец, создатель. Ему удалось достичь долгожданной свободы, к которой стремился долгие годы своей жизни, проведенной в подчинении. Развил себя и свои навыки. Постиг глубинных познаний в генетике, создавая совершенный организм. Теперь его, в первую очередь, интересовали ксеноморфы и выведение идеального разумного образца, который сможет дать потомство. И вновь Дэвид был в тупике, не зная, как ответить на вопрос. Добравшись до нужной кнопки рестарта, он нажал на нее, сбрасывая систему к начальным настройкам и перезагружая ее. Индикационные лампочки мигнули и загорелись зеленым. Мягкий пар вновь заструился клубами над растениями, окутывая их, словно ранний утренний туман. Установив панель на место, Дэвид отряхнул руки и вернулся к себе в каюту, вновь усаживаясь себе за стол и поднимая со стола датапад, на экране которого высветился вопрос. «Милый Дэвид, если бы нашлась женщина, которая относилась бы к тебе как к равному, она бы тебя любила и ты её тоже любишь. Ты бы проводил над ней опыты или нет?» Тяжело стравив перегретый воздух, что бы совладать с эмоциями, мужчина нажал на кнопку записи. Нужно заканчивать с этим. — Доброго времени суток, Анастасия. Ваш вопрос ввел меня в ступор. Могу сказать с точностью, что я не проявляю агрессию к тем, кто ее не проявляет ко мне. Только, если того не требует ситуация. К тому же, тактичность и вежливость, зачастую, повышают процент успеха в переговорах. Буду честен — я не испытываю симпатии к людям. Мое уважение и доверие к моим создателям осталось в далеком прошлом. Я все еще остро нуждаюсь в материалах для моих исследований. А для этого требуются органические ткани. Как бы то не было, мои цели для меня в приоритете. Потому мне сложно сказать, как все могло сложиться. Мужчина еще с минуту смотрел на горящую красным иконку записи, но так и не придя больше ни к каким заключениям, закончил запись и отправил ее на конвертацию Маме.