I'll be happy

В каждом из нас слишком много винтов, колес и клапанов, чтобы мы могли судить друг о друге по первому впечатлению или по двум — трём признакам.

© Антон Павлович Чехов

      Школа. Сколько воспоминаний с этим местом: хороших и плохих. Сегодня был как раз тот день, который показал мне, что дети жестоки. Одноклассники. Я перешла в эту школу в середине второго класса, мне казалось, что у меня получилось наладить хорошие отношения со всем классом. А может мной пользовались, потому что я старалась хорошо учиться? Не знаю.       Это было в шестом классе, мне уже двенадцать лет. Почему-то в том возрасте я казалась себе уже большой и самостоятельной девушкой. Именно в этом возрасте была моя первая влюбленность в одноклассника. Ничего умнее, чем признаться ему в своих чувствах, я не придумала. А была ли влюбленность? Или мне он просто нравился?       Такое клише было влюбляться в блондина с голубыми глазами, которого большую часть года не было в школе по разным причинам, а учителя просили ему помогать и периодически сажали его за мою парту. И я помогала, подтягивала по разным предметам, но все было впустую.       В один январский день, я призналась ему в своих чувствах, а он высмеял их. На следующий день рассказал всему классу про мои чувства. Весь класс смеялся, а потом и унижал меня за это. Была травля - они зло шутили, оскорбляли, обзывали. Я мечтала, чтобы тот день закончился как можно быстрее, хотела попросить перевода в другую школу и больше никогда их не видеть. При них я старалась держаться и не показывать как мне это неприятно. Отвечала на их оскорбления, но это были жалкие попытки спасти свое самоуважение.       Вечером того ужасного дня, придя домой, я подошла к бабушке, которая сидела в кресле и смотрела телевизор, села на пол и положила свою голову ей на колени. Она гладила меня по моим длинным волосам, а я плакала. В школе я не могла себе этого позволить. Нельзя показывать свои слабости. Этот класс был тем еще серпентарием и, называя их змеями, оскорбляю этим змей. Мои тихие всхлипывания прервал бабушкин вопрос: — Дженни, деточка моя, что случилось? Почему ты плачешь? — Бабушка, вот что я им сделала? Разве я не имею права выражать свою симпатию? За что они так со мной? — Тебя обидели? — взволнованно говорит. Прости бабуль, что волную тебя. Обещаю, эти минуты слабости скоро пройдут. Я попытаюсь со всем справиться. — Все хорошо, но я не понимаю, чем заслужила такое отношение к себе? Неужели так плохо чувствовать что-то хорошее к противоположному полу? Я не красивая? Урод? Не имею права чувствовать? Почему девочки так ополчились против меня? За то, что он мне понравился и я сказала ему об этом? Понимаю, что это глупый поступок, но разве это плохо? — говорю и всхлипываю через каждое слово. — Ты сказала мальчику, что он тебе нравится, а он рассказал всему классу? — расстроено произносит. — Да — тихо шепчу. — Поплачь, не стоит держать в себе плохие эмоции. Они не стоят твоих слез. Твои одноклассники такие глупые дети еще. Ты моя сильная девочка. Они оскорбляли тебя? Обзывали? — Да, но я старалась отвечать на это, выглядело жалко. — И что, никто не заступился? Весь класс повел себя так отвратительно? — Пара человек воздержались от такого поведения, но от этого не легче. — Подними голову и посмотри на меня — почти приказывает бабушка и я повинуюсь. — Ты прекрасный человек, ты помогаешь и заботишься о своей семье. Ты особенная для меня, моя самая первая внучка. И характер у тебя мой, ты обязательно со всем справишься. Эти дети не стоят твоих слез. Ну, прекрати плакать - умоляет она и гладит по волосам, а после ее слов слезы текут еще больше.       Я лежу в кровати и даже не пытаюсь открыть глаза. Чувствую влагу на своих щеках, телефон трезвонит на тумбочке, но я даже не выключаю его. Этот сон или, точнее сказать, воспоминание, заставляет вспомнить то, что хочется забыть. Свою слабость. Почему именно этот фрагмент моего прошлого пришел ко мне через сон? Это глупое признание, травля почти всего класса. Как я с этим справилась и не сломалась? Ответ такой простой и все еще причиняет боль. Бабушка.       Она была рядом, она моя поддержка и опора на протяжении всей жизни. Именно ей я плакалась о проблемах в школе и получала всю возможную поддержку во всех своих начинаниях. Она говорила не показывать людям свои эмоции, слабости. Ведь именно туда ударят, если захотят.       Люди, в большинстве своем, жестоки, а дети в особенности. Они не понимают, где грань добра и зла. И мало кто им объяснит это. Если, с самого детства, не закладывать моральные ценности в ребенка, то он может вырасти моральным инвалидом.       Телефон все звонит, это не мелодия моего будильника. Кто же такой настырный и сколько сейчас времени? Не хочется вставать. Воспоминания о бабушке отдаются болью в сердце. Я скучаю по ней, а скоро еще годовщина. Может, поэтому это воспоминание было вытащено моим подсознанием?       Состояние разбитое, будто и не спала совсем. Глаза слиплись от слез. Хочется лежать в кровати и не вставать, выключить телефон и смотреть в потолок. Думать. Вспоминать что-то приятное. Нельзя плакать. Соберись, Дженни. Она ушла. ЕЕ больше нет рядом. Ты должна доказать самой себе, что ты сможешь быть сильной.       Кое-как открыв глаза, ищу телефон, чтобы все-таки ответить на звонок, а заодно и время посмотреть. Перед глазами все плывет, поэтому не вижу кто звонит, сразу снимаю трубку. — Алло, Хо Дженни слушает — голос хриплый, как будто орала. Удивлена, что вообще получается говорить. — Солнце, ты чего так долго телефон брала? И что с твоим голосом? Заболела? — спрашивает оппа, а на заднем фоне слышу музыку, видимо ее делают тише или он отошел куда-то, потому что через пару секунд ее уже не слышно. — Я спала, только глаза открыла — отвечаю только на первый вопрос, а второй игнорирую. Не знаю как это объяснить. — Ты просила разбудить тебя в десять вечера, а уже половина одиннадцатого. Я тебе уже полчаса звоню. Кстати, зачем будить надо было? — интересный вопрос, будто я сама знаю на него ответ. — Просто так, чтобы хоть немного во времени не потеряться. — Тогда какие у тебя планы на вечер и эту ночь? — заискивающим голосом спрашивает. — Никаких пока не было, а у тебя есть предложение? — что он хочет? Я не в состоянии сейчас поднять свою задницу с кровати, а в зеркало вообще боюсь смотреть. — Не хочешь зайти ко мне? Вместе ведь веселее — он выпил? Я думала, он вообще в лежку будет весь день или его отпустило уже? А гости что, ушли уже? Или он решил меня с ними познакомить? — Предложение заманчивое. Оппа, вот только скажи: бантаны тоже будут? — Будут, я хочу познакомить тебя с ними. Со всеми ними. Лидер дал согласие на знакомство с моей младшей сестренкой. — Хорошо… Я согласна, во сколько я должна быть у тебя и что нужно принести? — ох, намучаюсь я, приводя себя в порядок. — Как соберешься так и приходи. Хоть в той милой пижамке — это он на майку с шортами намекает? Вот же оболтус. — Хорошо, оппа. Раз ты так говоришь то, в этом и приду — сарказм. — Я пошутил, солнце. Не надо в этом приходить, но надень то, в чем тебе будет комфортно и удобно. — Ван, в чем она не должна приходить? — слышу чей-то голос, возможно Чимина? — Чим, это тебя не касается — отвечает ему слегла грубовато оппа. — Оппа, да не переживай ты так, буду в лучшем виде и не опозорю тебя. Все пошла собираться, буду максимум через час. — Отлично, ждем тебя — и отключается.       Я все еще лежу в кровати и вставать все еще нет никакого желания. А время бежит. Надо вставать и собираться. Лень-матушка мешает встать, поэтому ничего умнее, чем скатиться в одеяле на пол я не придумала. Шмяк. Мое тело упало на пол. Удар тела об пол был достаточно отрезвляющий, чтобы я вылезла из одеяла и пошла в ванну. Посмотрев в зеркало — ужаснулась. Опухшее лицо, нос, красные глаза и бледная кожа. Прям домашний вампир.       Приняла душ и, вроде как, выглядеть стала получше, теперь румяная будто вареной свеклой все лицо намазали. Сразу вспоминаю Марфушеньку —душеньку из Морозко, не такой я бы хотела предстать перед бантанами. Ладно, время высохнуть еще есть. Татуировка под пленкой чешется, зараза. А чесать нельзя. Блин. Терпим, еще немного осталось ходить с ней.       А пока надо выбрать в чем появиться перед парнями? Вот одна из женский проблем: «Что надеть?». И ведь пол шкафа одежды, а носить нечего. Будем выбирать хоть что-нибудь приличное. Может платье? Нет, почти ночь на дворе. Джинсы? Может быть. Футболка? Толстовка? Худи? К джинсам подойдет любой верх. Будем исходить из температуры в помещении. В квартире тепло, значит в толстовке и худи будет жарко. Остается футболка. А какая: черная? белая? А пофиг. Буду девушкой в черном. Остановила выбор на удобных черных джинсах с завышенной талией, черной футболке без надписей и балетках. Не в тапках же идти.       Смотрясь в зеркало заметила, что немного похудела. Это успех. Обратила внимание на лицо и расстроилась. Придется краситься, такой желтеющий синяк на пол лба закрасить придеться. Как же не люблю наносить тоналку. Все поры забиваются, а потом прыщи. Хорошо, что проблема прыщей в школе обошла меня стороной. За это, наверно, девочки не любили меня еще больше. Кожа без прыщей, высокий рост (самая высокая в классе, за что получила прозвище «каланча» и даже не видела смысла обижаться на них за это прозвище. Если я каланча, то они карлики) и на приличном уровне игра в баскетбол с парнями из классов старше. Им возня мелких была безразлична, они ценили то, как у меня получалось играть. И мне это нравилось. Блин, опять отвлеклась на школьные воспоминания. Эти воспоминания не для сегодняшнего вечера.       Время. Осталось тридцать минут, а я еще не накрашена. Куда я дела эту чертову косметичку? О, вот нашла. Дебилушка я, сама же ее в сумку убирала. Так, аккуратно и естественно замазываем этот желтый ужас на моем лице, рисуем маленькие стрелочки, красим реснички и прозрачным блеском красим губы. Вроде неплохо получилось.       В гости с пустыми руками нельзя, надо хоть что-то найти в холодильнике. Приготовить уже вряд ли что-то успею, значит будем довольствоваться тем, что есть. О, бутылка вина, купленная в день приезда, все еще стоит в холодильнике. И к вину даже есть парочка вкусных шоколадок с цельным фундуком.       Так, все. Контрольный просмотр на себя в зеркале и можно идти. Почему-то страшно идти знакомиться с ними. Хотя со всеми я уже знакома, вот только помнят ли меня Джун? Юнги? Джин? Встречу в свой первый рабочий день без наставника с Джином и Юнги я не забыла. А встречу с Намджуном в Starbucks забыть еще сложнее.       Все. Время. Волнуюсь. Сумка перекинута через плечо, подарочный пакет с вином и шоколадками. Готова. Закрыла квартиру, решила спуститься по лестнице, будто пытаюсь отложить неизбежное. Рано или поздно я встретилась бы с ними. Так пусть это случится сегодня. Хорошо, что ничего не ела, а то выворачивало бы от переживаний. Не такое впечатление хотелось бы оставить после себя.       Заветная дверь. Стучусь. Не проходит и пары секунд, как дверь открывает Ван. — Хорошо выглядишь, проходи - он мне льстит. — Спасибо. Это тебе — протягиваю пакет, он берет его и я стараюсь уверенной походкой пройти в гостиную. Вот они. Стоят всесемером и смотрят на меня. Оценивают. — Здравствуйте, меня зовут Хо Дженни — и делаю глубокий поклон. Выражаю им свое уважение. Выпрямилась и тут Ван обнял меня своей рукой за плечи, смотрит на них и говорит: — Парни, это моя названная сестра Дженни. Прошу любить и жаловать. — Дженни с Тэхеном, Чимином, Хосоком и Чонгуком ты знакома, а это Ким Сокджин, Мин Юнги и Ким Намджун — представляет он. Каждый кого Ван назвал, вставал и тоже мне кланялся. — Рада с вами познакомиться. — И мы с тобой — говорят они хором. Что ж, вероятно хён-лайн меня не помнит. Не стоило надеяться на это. Может это и к лучшему. — Ван, а мы знакомы - говорит Джун. Надежды рухнули в трубу. — И мы ее знаем — говорят Юнги и Джин. Значит помнят. — Откуда? — спрашивает Ван, а остальные смотрят, то на меня, то на Джина, Джуна и Юнги. — Мы познакомились в Starbucks возле Сеульского Национального Музея. Она долго смотрела на меня, а потом извинилась за проявленное внимание. Мы даже немного поговорили — отвечает Джун. — А вы когда успели познакомиться? — адресует свой вопрос Джун к Джину и Юнги. — Она столкнулась со мной тележкой в магазине, а потом мы с Юнги как-то в том же магазинчике продукты покупали, а она уже продавцом там была — говорит Джин за двоих. — Неожиданно — озвучивает мысли всех присутствующих Гукк. Лучше и не скажешь. — Так даже лучше, что вы знакомы. Проще будет найти общий язык — а оппа оптимист. Не может так повезти, чтобы я сразу со всеми нашла общий язык. — Давайте присядем, выпьем и познакомимся уже более углубленно — предлагает Тэ. И я с ним согласна, выпить прям нужно. Вот уж стресс для организма. — Кто что пить будет? — спрашивает оппа, пока все рассаживались по своим местам. Мое место было на диване, рядом со мной сидел Хосок, а с другой стороны, наверно, сядет Ван. — Оппа, я буду вино — и смотрю на пакет в его руках. — А ты кушала? — ну что за детский сад? Он что, каждый мой прием пищи будет контролировать? — Нет — отвечаю честно. — Сейчас накормлю и будешь пить вино — заботливо говорит, гладит по голове и уходит на кухню. В гостиной повисло неловкое молчание. Кажется, они в шоке от нашего общения. Ну, значит буду удивлять дальше. — Спасибо, что позаботилась утром о нас — говорит Юнги. Неожиданно. Ему сказал Ван? Или он меня видел? Тогда почему не вышел? — Мне было не сложно. — Господин Мин Юнги, можно вопрос? — по всем правилам этикета стараюсь говорить формально, на неформальное обращение никто разрешения еще не давал. — Можно, госпожа Хо Дженни — как формально, фу. — Почему Вы поблагодарили меня? — остальные непонимающее смотрят на нас. — Потому что именно Вы были нашей утренней феей, которая накрыла четверых оболтусов, налила воды и принесла таблетки от похмелья — говорит он и невинно сладко улыбается. Значит он не спал, когда я пришла. Следил, наблюдательный наш. — Я принимаю Вашу благодарность, господин Мин Юнги — ненавижу формальные разговоры. До остальных кажется дошло о чем он. Долго же доходило. — Может хватит вести себя как на приеме? Я чувствую себя слишком официально, когда вы так разговариваете — и столько возмущения в голосе Чонгука, что хочется смеяться. Разрядил обстановку своими словами, спасибо. — Гукк, ты же понимаешь, что я стараюсь следовать Вашему этикету. — Дженни, понимаю, но дома такое раздражает. Хёны, разрешите уже ей говорить менее формально, а то уши вянут — так жалобно произнесено, будто это говорит не двадцатидвухлетний парень, а ребенок лет десяти. — Солнце, я принес тебе поесть — подходит ко мне оппа с тарелкой непонятной едой. Надеюсь, что это съедобно. — Спасибо, оппа. А почему остальные не едят? — наивно спрашиваю и хлопаю ресничками, будто не вижу как морщатся лица хён-лайна при виде еды. Теперь понятно, кто именно смешивал алкоголь. Похмелье у них затяжное. Да, я вредная малявка и мне нравится это. — Спасибо за беспокойство, Дженни. Мы не голодны — отвечает за них Джун. — и можешь обращаться ко мне неформально — а он понял. — И ко мне — Джин, Хосок, Чимин, Тэ. — Ну, раз здесь все за неформальное общение, то так и быть. Можешь и ко мне обращаться неформально — говорит этот приверженец этикета. — Тогда, как мне Вас всех называть? — Нам, Джун-оппа, РМ, Намджун-оппа — улыбка с ямочками на щеках подарена мне. — Джин-оппа, всемирный красавчик — а он себя любит, мило улыбнулся. — Чимин-оппа, Чим — ну, что за булочка с корицей. Нельзя быть таким милым. — Тэхен-оппа, Тэ, Ви — и улыбнулся своей фирменной квадратной улыбочкой. — Я уже говорил как, но если назовешь Чонгук-оппа буду рад — ну, что за прелесть? -Хосок-оппа, Хоби, Джей-Хоуп — и улыбнулся. Это его первая улыбка, обращенная ко мне. А ведь вчера показалось, что я ему не понравилась. — Юнги-оппа, Шуга — коротко и ясно. А ведь он приверженец формализма, а хочет, чтоб я его мило называла. Подумаю над этим. — Хорошо, я постараюсь называть вас так, как вам удобно — но оппами они слишком быстро хотят стать. Я понимаю, что любая девчонка на моем месте была бы счастлива, называя их своими оппами, но это точно не ко мне. Мы пока не стали близкими людьми. — Дайте поесть человеку, раз сами отказались. И вот твое вино — говорит Ван и садится рядом со мной. Вообще, если я правильно помню правила этикета, то наливать алкоголь всем им должна я, как самая младшая. Этот столовый этикет слишком заумный, но здесь им кажется не пользуются. Может это и к лучшему. Быстро доела, хотя даже не понимала что ем, да и вставало все поперек горла, потому что они смотрели. Это немного напрягало. — Дженни, расскажи о себе — просит Джун. — Что Вы хотите знать? Давайте Вы будете задавать вопросы, а я отвечать? — а алкоголь в моем бокале поможет немного расслабиться. — Хорошо, тогда я начну. Начнем с простого, откуда ты родом и сколько тебе лет? — спросил Джун. Мне казалось, что я говорила, но не против и повторить. — Я из России, город Санкт-Петербург, мне 21 год — сколько спросили, столько и ответила. — Ты умеешь готовить? — Джин, а тебе лишь бы поесть, а по фигуре так и не скажешь. — Умею. Простые блюда легко, а тортики и пирожки не ко мне — его мой ответ устроил. — Умеешь играть на музыкальном инструменте? — задал вопрос Юнги. — Я бы не сказала, что умею. Собачий вальс могу сыграть на пианино, играла немного на свирели. Ноты более менее знаю, в начальной школе были уроки сольфеджио — ответила и выпила залпом бокал вина. Что-то мне подсказывает, что это будет самый легкий круг моего допроса. Ван налил еще и не вмешивается в расспросы друзей обо мне. И правильно делает. — Любишь танцевать? — Хосок, ты предсказуем. — Только когда никто не видит — вот и думай, умею или нет. — Любишь ходить по магазинам? Следишь за модой? — шопоголик Чимин, жаль тебя расстраивать. — Не люблю и не слежу. Ношу только то, что удобно и практично. — Играешь в компьютерные игры? — Тэ, совсем не удивлена. — Нет на это времени и желания. — Смотришь сериалы, дорамы, аниме? — Гукк, ищешь себе компанию? — Да, да, нет. — интересно, понял ли он мой ответ? — Что, первый круг допроса закончен? — язвительно спрашиваю. Я-то выпиваю, а они трезвые. Так не интересно. — Да — синхронно отвечают. — Так не интересно. Давайте сыграем в игру? — надеюсь, меня не прибьют за такую идею в начале нашего знакомства.