I'll be happy

В жизни нет ничего сложного. Это мы сложны. Жизнь — простая штука, и в ней чем проще, тем правильнее. Оскар Уайльд

      Кто там опять пришел? Хозяйка квартиры сейчас я, а значит идти открывать должна сама. Знали бы они насколько мне лень и как я хочу немного покоя. Никаких потрясений, никаких новых людей. Ничего сильно волнующего. В дверь все еще звонили, я встала и парни замолчали. Тишина стала напряженной, когда я подошла к двери. Посмотрела в глазок, но не смогла разобрать кто там стоит. Открыла дверь. — Здравствуйте, Вы Дженни Хо? — спрашивает меня представительная дама. Выглядит лет на пятьдесят, но может она и старше. Стройная, высокая, красивая. У нее аристократические черты лица. Сразу видно, что эта дама из богатой семьи. — Да, здравствуйте — отвечаю я, все еще рассматривая ее. — Меня зовут Мэйли И Бо. Я мама Вана и Бо — мелодичным голосом представилась она. Вот это я попала. Ну, почему мне так везет? Почему сегодня? — Приятно познакомится, Госпожа Мэйли и Бо — со всей своей признательностью и уважением сделала глубокий поклон, чем вызвала у нее легкую улыбку. — Мне тоже, приятно с Вами познакомится Дженни Хо — протягивает она. По ее голосу и интонации почти не понятно, понравилась я ей или нет. — Госпожа, давайте пройдем в квартиру. Негоже знакомство на лестничной клетке проводить — предлагаю ей. — Не стоит, я зашла только посмотреть на тебя и уже ухожу — проговорила она, развернулась и ушла. Что это, вашу мать, было? Самое странное и неординарное знакомство с мамой. Интересно, а Ван знает, что его мама пошла ко мне знакомиться? Вряд ли, иначе стоял бы здесь со мной.       В каком-то трансе иду к своему месту за барной стойкой. Тишину и повисшее напряжение можно было разрезать. Ни дня спокойствия. Я так кукушкой поеду быстрее, чем выйду на учебу. — Чаги, ты в порядке? — заботливо спрашивает кто-то, голоса слышу будто через толщу воды, приглушенно. — Юнги-хен, видно же, что она в шоке — говорит вроде Тэ. — Чаги, посмотри на меня — сказал кто-то, взял меня за подбородок, приподнял лицо и пытался что-то рассмотреть в моих глазах. Кажется у этого кого-то не получалось, потому что видела я только смутные силуэты. — Блин, Джун скажи: «Как человека вывести из шокового состояния?» Ты же у нас самый умный — сказал Чимин своим звонким голосом. Потихоньку я начала слышать звуки, зрение сфокусировалось и я увидела перед собой обеспокоенное лицо Хосока и рядом стоящего Юнги. Логично, что они рядом. Я же сижу с ними за барной стойкой. — Все в порядке — хриплым голосом говорю. Неужели я от шока впала в такое состояние. Ну, подумаешь пришла мама названного брата. Такое ж блин каждый день со мной происходит. — Мы видим, как ты в порядке. Хоби принеси ей воды, пожалуйста — просит Юнги. Что за неожиданная забота? Я упала, ударилась головой об стол и проснулась в параллельной реальности? — Юнги-оппа, ущипни меня за руку, пожалуйста — прошу его. Почему-то руки меня не слушаются. Шок же не должен так влиять, да? Может у меня еще и глюки? — Чаги, зачем мне тебя щипать? — спрашивает он и все же больно ущипнул за правую руку, еще и улыбается своей сахарной улыбкой. Вот нормальный человек? Боль я почувствовала, а значить не сон и не параллельная реальность. Мне и в правду помогают люди, с которыми не сложилось нормальных отношений. — Спасибо — говорю Хоби, который протягивает мне стакан воды. Залпом выпиваю все. И жестом прошу еще. Вот это сушняк от стресса. — Тебе лучше? — взволновано спрашивает Гукк. — Да, спасибо.       Наконец-то отхожу от шока. Парни внимательно следят за моей реакцией, пытаются что-то рассмотреть. С чего такая забота и внимание? Не понимаю. — Солнце, как ты сейчас себя чувствуешь? Ты резко побледнела — говорит Хоби. Стоп. Он назвал меня «солнце»? Мыслить связно не получается. — Уже лучше. Скажите, мне же это приснилось, правда? — умоляюще спрашиваю и смотрю на Намджуна. — Это реальность. Как тебе мама твоего оппы? — спрашивает Юнги. Он что, издевается? Сам же только что помогал мне придти в чувство. — У меня нет слов. — Правда? — уточняет Мин. — Только нецензурные, хочешь услышать? — я провоцирую его и знаю это. — А может хочу — с вызовом отвечает он мне. Парни благополучно молчат. Правильно делают. Я определенно сейчас не самый адекватный человек в этой квартире. — Юнги-оппа, ты очень зря сейчас так со мной разговариваешь. Ты же взрослый человек уже, а я вся на нервах. Давай сейчас не будем ругаться? Можно мне немного времени все осмыслить? — если в начале мой голос был тверд, то под конец предложения опустился до шепота. — Я пытался подначками привести тебя в чувства — оправдывается он. — Спасибо, но не стоило делать это так. Простите, что резко реагирую. — Не надо извиняться. Неудивительно, что ты была в шоке — принимает мои извинения Джун. — Почему неудивительно? — задаю наитупейший вопрос. — Если бы ты видела наше знакомство с Госпожой Мэйли И Бо, то шок эта еще самая нормальная реакция — поясняет Чим. — Что же случилось? — любопытно же. — О, это замечательная история. Сидим мы как-то у Вана в гостях, выпиваем и смотрим какой-то фильм. Вообщем расслабляемся. Джун как раз ходил к холодильнику за соджу и тут звонок в дверь. Намджун решил, что открыть дверь без приключений у него получится. Открыл. На пороге стояла женщина представительного вида, но почему-то вся мокрая. Будто ее из лужи окатили. Когда она поняла, что открыл не тот кого она ожидала, то задала самый логичный вопрос: «А где мой сын?» Бутылки из рук Джуна так и выпали ей под ноги, разбилась. Когда все, сидевшие возле телевизора, поняли, кто именно пришел, то попытались сделать максимально трезвый вид. Не получилось, потому что меня — выразительно посмотрел на Гукка — скинули с дивана. А сам диван перевернул Джин — поведал мне начало истории Хоби. — А теперь, представь ее реакцию. Ты пришла домой к сыну, потому что какой-то идиот окатил тебя из лужи. Дверь открывает какой-то парень и в руках у него несколько бутылок соджу. Когда ты задаешь вполне себе логичный вопрос про местонахождения твоего сына, парень, открывший дверь, случайно роняет все, что было в руках. Оно разбивается, ты стоишь теперь еще и облитая алкоголем. Дальше смотришь на диван в гостинной, а оттуда скидывают какого-то парня, а другой вообще сворачивает диван. Представила? — перехватил нить повествования Гукк. — Ну, представила. А где был оппа? — А он сидел на полу и смотрел на все это попивая пиво. Для него это казалось прикольным шоу — ответил мне Юнги. — А дальше-то как? Он смог разрулить всю эту ситуацию? — Смог, конечно, но теперь появляться перед его мамой стыдновато. Хотя, она говорила, что все в порядке, но мы так опозорились — комментирует Джун. — Все бывает — ответила, а потом в красках представила всю эту ситуацию. Воображение у меня богатое, поэтому не прошло и двух минут как я заржала. Парни не мешали ржать, а даже подхватили мой смех. Видимо мой ржач оказался заразительным.       Упустила момент, когда смех стал перерастать в тихую истерику. Всего этого слишком много для меня. Хоть один день будет спокойным? Почему я всегда в центре каких-то неприятностей и историй? Парни делали вид, что не видят моего состояния. Это хорошо. Не думаю, что они знают, как поступать в такой ситуации. Пока могу себя более менее контролировать, направилась в ванную комнату. Мне срочно нужна холодная вода, а еще лучше холодный душ. Но с этим пока нужно повременить. Меня никто не остановил на пути к заветной комнате.       Только закрыв за собой дверь, смогла немного расслабиться. Включила воду, умылась и только сейчас поняла, что сегодня я не красилась. Мой синяк на лбу все еще видно. Блин. Хорошо, что никто не акцентировал на этом внимание, было бы очень неловко. Смысла красится уже нет, раз все видели. Умывание холодной водой пошло мне на пользу. Еще раз посмотрела на себя в зеркало, вроде все уже не так плохо. Я успокоилась, эмоции отрегулированы. Правда, такими темпами, мои нервы совсем не выдержат и действительно стану тем еще неврастеником. А казалось бы, что я все держу под контролем, хладнокровная как змея. Но почему — то, в этой стране все барьеры падают, эмоции контролировать не получается.       Вышла из ванны, направилась на кухню к ребятам. Как только я зашла, все замолчали. Неужели меня обсуждали? Пофиг. Не хочу ни о чем думать. Чем меньше знаю, тем крепче сплю. — Ты как? — спрашивает Джин. — В порядке. Давайте вернемся к трапезе — предлагаю, хотя есть вероятность того, что все уже давно остыло. — Давайте — соглашается Джун.       Мы опять все расселись и приступили к поглощению еды. Хосок и Юнги сидели по бокам от меня и медленно кушали. Я пыталась насладиться сладкой картошкой. Она была необычной для моих вкусовых рецепторов, но так же хотелось пойти и взять фирменного рамена. Только я встала, чтобы положить себе порцию, как меня остановил Хоби придерживая за запястье. — Что ты хочешь? Я могу тебе принести — очень галантно с его стороны. — Рамен — раз он предлагает самому за ним сходить, то я не буду отказываться. Он пошел к столу, за которым сидят остальные, и под их пристальным наблюдением, положил мне в тарелку большую порцию рамена. Куда столько? Лопну же, хотелось мне сказать, но промолчала. Он поставил тарелку передо мной. — Спасибо, Хосок-оппа — ему очень понравилось такое обращение к себе, а мне не сложно было сказать. Я очень благодарна всем им сегодня, зато то, что приводили в чувства, после прихода матери Вана. — Ты, если еще что-то захочешь скажи, мы передадим — говорит Тэ. — Хорошо. — Может вы расскажете немного о себе? — задаю им вопрос, а то как-то нечестно получается. Они обо мне знают, а я о них знаю только то, что есть интернете. — Что ты хочешь знать? — спрашивает Юнги. — Все, что захотите рассказать. — Многое о нас написано в интернете, не читала? — говорит Чимин. — Не всему, что пишут в интернете стоит верить. В каждой стране есть такой феномен как «желтая пресса», поэтому все что пишут в газетах и интернете смело можно делить на несколько частей. — Ты права — говорит Тэ. — Дженни, давай мы с тобой с начала поговорим? Ты обещала — предлагает Хоби. — Где ты хочешь поговорить? — пускай выбирает место. — Ты все еще не хочешь чтобы и другие знали, да? — уточняет. — Я не хотела бы вообще об этом говорить. Если для того, что бы ты смог мне доверять, нужно рассказать тебе свою историю — я сделаю это. — Да, это мне нужно узнать. Ты слишком легко находишь язык со всеми нами. Это подозрительно — отвечает он. Все прислушиваются к нашему разговору, но также как и с Юнги, не встревают в него. — Я готова рассказать, где ты все же хочешь поговорить? В этой квартире? Тогда какой смысл уходить? Пускай все узнают, чего скрывать — опустошенно говорю. Рассказывать будет больно, но почему-то ради их доверия хочется рассказать. Интуиция подсказывает, что эта история является важной ролью в моей жизни. — Вам всем важно знать истинную причину? — спросила, оглядывая каждого мембера. — Для меня это не принципиально, но хотелось бы знать — говорит Джин и почти все кивают в знак согласия. — Я тоже хочу знать, но по личным причинам — сказал Юнги. Какие у него могут личные причины связанные со мной? Человек-загадка. Я не понимаю его. — Ну, хорошо. Садитесь. Юнги-оппа и Хосок-оппа присоединитесь к остальным. Так будет лучше — попросила, чтобы они отошли от меня. Они удовлетворили мою просьбу. Юнги сел возле Гукка, а Хоби возле Джуна и Джина. — Вам с начала рассказать? — Да, пожалуйста — отвечает Хоби. — Я жила с бабушкой, дедушкой и сестрой. Училась в школе, потом в колледже параллельно работала. В России система образования другая, более ориентированная на сдачу государственных экзаменов, а не на понимание. Много времени после учебы, поэтому могла устроиться на подработку. Когда училась в колледже, про меня вспомнил друг детства. Наши мамы дружили, смутно я помнила его. А тут, он сам меня нашел. Мы общались, я влюбилась. Призналась, меня не отвергли. Встречались со всеми вытекающими отсюда последствиями — уточнила, потому что парни странно реагировали на начало рассказа. — А где были родители? — не очень тактично спрашивает Чимин. — Их не было рядом, причины рассказывать не очень хочу. Я могу продолжить? — Продолжай — говорит Хоби. — Так вот, мы встречались. На моем третьем курсе колледжа он ушел служить в армию. В нашей стране призывной возраст 18 лет. Если ты никуда не поступаешь учиться после школы, то добро пожаловать в армию. Служат у нас год всего. Я как самая правильная и верная девушка ждала его, хорошо училась, работала и все такое. Когда он вернулся, я как раз закончила учебу и искала работу по специальности. Помощник бухгалтера, мне нравилась работа. Потом серьезно заболели бабушка с дедушкой. В прошлом апреле умер дедушка — рассказывать эту часть оказалось уже не так тяжело, как было в начале. Неужели вся боль утихает? Становится легче? Или все новые впечатления потихоньку стирают негатив прошлого? Это даже к лучшему. — Наши соболезнования — произносит тихо Джин. — Спасибо — шепотом ответила. Где-то с минуту молчала, собиралась с мыслями. Самая тяжелая морально и эмоциональная часть рассказала только начинается. — Никогда не думала, что раковая болезнь коснется моей семьи. У самых любимых, родных подтвердили этот страшный диагноз. Дедушка сгорел за два месяца. Это было тяжелым нашим испытанием, но также болела и бабушка, поэтому не было времени сильно горевать. Ради нее мы держались, в октябре умерла и она. Для меня это было сильным ударом. Закрылась в себе, никого не подпускала. Алекс — мой парень, надежда и опора — охладел ко мне после смерти дедушки. После смерти бабушки, в день, когда я пришла за его поддержкой — застала за изменой. Я старалась справиться сама, не втягивать сестру и, вернувшуюся в лоно семьи, беременную мать. Но самой у меня не получилось. Спустя месяц после родов мамы, я уехала. Не смогла жить там, где все напоминало о них. Я не чувствовала себя нужной там. Знаю, что по великой дурости сама оттолкнула всех, не хотела грузить проблемами. — Нам жаль, что так получилось — сказал огорченный Хоби, я видела как он двинулся в мою сторону, но инстинктивно отпрянула. Это случилось само, только на объятия Вана могу спокойно реагировать. Не знаю, в какой момент пришло понимание, что мне не нравятся чужие прикосновения и объятия. Вроде, никогда не была тактильным человеком, но сейчас, все перешло на новый уровень. Моя реакция его расстроила еще больше. Надеюсь, потом, я смогу ему объяснить, почему так случилось. — Значит, ты сбежала от проблем сюда? Понимаешь же, что от себя не убежишь? — тихо говорит Юнги. — Знаю и понимаю. Мне казалось правильным решение уехать. Я для семьи, как напоминание из прошлого. Мы с бабушкой сильно похожи, буквально на одно лицо. Мама, сестра — для них это тоже было тяжело. Каждый день видеть человека как две капли воды похожего на того, кого ты уже похоронил. Нам всем было больно и каждый справлялся с этой болью как мог. Я ушла в изучение корейского, этикета и правил этой страны. Не думала, что сбегу сюда. Просто в один день поняла, что не нужна там. У мамы маленький сын и муж, сестра поняла меня — все звучало как оправдание. Так и было, этими словами я все еще пытаюсь оправдать саму себя за эту слабость. — Почему ты думаешь, что сестра поняла тебя? — спрашивает Тэ. — Я попрощалась с ними запиской. Глупо и по-детски, но это казалось правильным. Сестра знает адрес моей электронной почты и писала мне. Только сегодня я ответила ей. Это один из моих маленьких подарков для нее. Она поняла и приняла мой выбор. У нее сейчас все хорошо. — А мама? — интересуется Гукк. — У меня никогда не было с ней теплых отношений. Воспитывала бабушка и дедушка. Они заменили всех. Они были для меня, так как и для тебя твои хёны, Гукк. — Почему ты не говоришь про отца? — задает свой вопрос Юнги. Для него он важный персонаж в жизни. А я не уверенна, что у меня был кто-то мужского пола дороже дедушки. — Проще считать, что у меня его нет. — сказала как отрезала, но нужного эффекта не достигла. Вижу по глазам, что он хочет расспросить причину такого отношения, но сделает это уже наедине. Опять все превратилось в мой допрос. Вот, что значит новое действующее лицо в их жизни. Сколько раз еще я буду повторять свою грустную историю жизни? — А университет? Зачем поступила, если сбежала? — спрашивает Джун. — Это было одно из желаний моей бабушки. Получение высшего образования. Она мечтала увидеть, как я закончу университет, но это уже невозможно. — Теперь понятно почему вы с Ваном стали так близки. Предательство близкого человека. Только каждый из вас боролся с болью и разочарованием в людях разными способами. — комментирует Хоби. — Вы против нашего общения? — сейчас здесь нет оппы. Неуверенна, что он должен знать об этом импровизированном допросе. Может, после такого, мне будут больше доверять? Остается только надеяться на это. — Не против, а наоборот. Ты вернула его улыбку. Он говорил, что когда увидел твою фотографию через приложение для бронирования — ты казалась ему такой живой, счастливой, положительно заряженной. А тогда, когда ты приехала — он увидел только оболочку того человека с фотографии. Он не мог понять, что с тобой случилось — сказал Джин.       Не помню какая фотография стояла на аватарке в том приложении. Взяла телефон и стала искать то приложение, чтобы посмотреть где это я: живая и счастливая? Спустя пару минут нашла. Там я была в синем платье — майке, у меня еще длинные волосы. Помню, когда мы ее сделали. В тот день поехали гулять по городу всей семьей, в день рождения дедушки. Лето. Дворцовая площадь и я стою, улыбаюсь в камеру бабушке. Дедушка стоял за ней и корчил смешные рожицы. Тогда мы сделали очень много смешных фотографий. Я не заметила, как парни ушли со своих мест, подошли ко мне со спины и тоже теперь смотрят в экран телефона. — Ты и правда выглядишь здесь иначе — шепчет себе под нос Чимин. — Я была счастлива в этот день. Дедушке исполнилось 62 года, мы гуляли в центре. Он корчил рожи за спиной у бабушки, которая меня фотографировала. Вот посмотрите, какие мы были — листаю галерею с фотографиями. Бабушка и я. Одно лицо, только она старше. Мы с бабушкой и дедушкой смеемся, потому что он рассказал анекдот. Он был мастером в этом деле. — Спасибо, что рассказала. Мы не ожидали такой истории — говорит Хоби. — Не стоит, это было личным. Могу я теперь поинтересоваться? Кто из вас залезал в мой ноутбук? — перевожу тему, может так они и забудут куда я уходила. — Мы не специально. Тэ и Чимин играли в догонялки, пробегали мимо подоконника и случайно задели ноутбук. Если бы не быстрая реакция Юнги, который был рядом в тот момент, то он бы упал. Когда он его ловил, то также случайно своим пальцем нажал на пробел. Мы услышали твой голос, потом решили посмотреть, что ты там делаешь. А увидели, как ты сидя на кровати что-то говорила. Мы не разобрали что именно, но поняли только фразу: «С днем рождения и имя Вэй». Кого зовут Вэй? Это не понятно. — оправдывался Джун.       Посмотрела на них, на их лицах было виноватое выражение лица. Злиться на них не хотелось. Ну, хоть ноутбук не разбили, и на том спасибо. Денег на новую технику сейчас нет. Рассказать им про Вэй? С каждым нашим совместным разговором они узнают мои тайны и прошлое. А если бы они не задели мой ноут, рассказала бы? Лучше расскажу, а то придумают потом себе еще всякого. — Поздравления я записывала для сестры. Это ее зовут Вэй, ей исполняется восемнадцать лет через три дня. — О, это ты хорошо придумала. Она увлекается Кореей? — спрашивает Джин. — Нет, не увлекается. Вообще никто не знает, что я сбежала именно сюда — ну или я надеюсь, что никто не знает. Какие мои действия будут, если Алекс вдруг приедет сюда? Сбегать от него? Просить защиты у оппы? — Ты совсем никому не сказала? — неверя говорит Гукк. — Никому. — И что совсем не страшно? Ты же получается в неизвестность уехала. А если бы с тобой что-то случилось? Кто сказал бы твоим родным? Маме? Сестре? — возмущается Хоби. — Немного боялась. Если бы случилось, то может это было бы к лучшему — определенно к лучшему, пострадали бы немного и забыли как о страшном сне. Только сестра бы плакала и, возможно, возненавидела меня за этот поступок, но сейчас же все хорошо. — Ты не думаешь о них — осуждающе говорит Юнги. Вот это было больно. Да, поступок очень эгоистичный, но не ему меня судить. — Это не твое дело — резко отвечаю. Его слова задели за живое. Я всегда думаю о них и переживаю, но считаю, что без меня им будет лучше и проще. Своим убитым видом только омрачала бы их счастливое будущее.       Больше не хотела говорить, обсуждать мое прошлое. Он не имел права меня осуждать. Почему тогда его слова ранили меня? Юнги резок и всегда говорит то, что думает. Его мнение не должно влиять на мои суждения и поступки. Не возвращаться же мне теперь, потому что великий и суровый рэпер Мин Юнги говорит, что я не думаю о семье? Чтоб я еще раз ему рассказала что-то. Если за каждое мое действие меня будут осуждать, зачем раскрывать душу?       Хотелось уйти. Опять сбежать, но не знала куда. Посмотрела на время. Офигеть, уже без пяти минут десять вечера. Я опаздываю. Мне нужно проводить Дэна. — Простите, мне нужно уйти минут на десять. — крикнула я уже выбегая из квартиры, лифт ждать долго поэтому побежала по лестнице.       Пробегая мимо седьмого этажа, вспомнила о том, что телефон оставила дома на столе. Интересно, они и в него залезут? Или все-таки станут соблюдать хоть какие-то правила приличия. Пара минут и я уже на первом этаже, из лифта выходит Дэн с чемоданом в руках. — Ты чего такая запыхавшаяся? — задает он очень глупый вопрос. — По лестнице бежала, чтобы не опоздать. Такси уже подъехало? — Да, пошли на улицу. — он взял меня чуть выше локтя и повел на выход. Я даже не сопротивлялась, а просто шагала за ним. Как только мы вышли из дома, таксист вышел из машины. — Аджосси, откройте багажник, пожалуйст. — попросил Дэн. Таксист без лишних слов сделал то, о чем его просили. Дэн положил туда чемодан, закрыл багажник и подошел обратно ко мне. Таксист что-то сказал очень быстро, я не смогла разобрать, но его слова вызвали на лице Дэна добрую улыбку. Может там было что-то смешное? — Дженни, возьми ключи. Будь осторожна и береги себя. Открытки отправлю, как только приземлюсь. Хочешь, я тебе отпишусь, когда все сделаю? — сказал он. Взяла ключи. А с чего такое проявление заботы? — Я постараюсь быть осторожной, не переживай. Спасибо тебе еще раз за все. И да, обязательно отпишись. Я хотела бы поддерживать с тобой связь, пока ты в России — кажется в моих словах он уловил какой-то второй смысл, но не могу понять какой? Неужели я отупела совсем? — Хорошо. Встретимся через полгода? — Да — только ответила, как он видимо набравшись смелости? Подошел ближе и аккуратно обнял. Его прикосновения не вызвали какого-то отторжения. Может, потому что он не лез в мою жизнь? Ничего о ней не знает? Без понятия. Эти объятия длились всего пару секунд, он расцепил свои руки и, не сказав и слова, сел в такси и уехал. Я так и стояла на улице в непонятках, что же сейчас здесь произошло.