I'll be happy

      Всё просто. Никто не уверен в завтрашнем дне, верно? Не лучше ли сказать ей, даже не в то время, чем не сказать вовсе? Касл (Castle)       Корея встретила нас солнечной и теплой погодой. Количество дел, которое нужно было сделать до знаменательного дня, было огромным. Но с такой поддержкой у меня все получится, все было распланировано еще в самолете. Первым делом, после приземления, я написал Вану и договорился о встрече. Без его разрешения делать такой подарок было неправильно, квартира, все-же, его. Да и узнать о приемлемости собаки, в виде подарка, стоило.       Тэхен, Чимин и Хосок искали шарики и шоколадный тортик (ее любимый - сластена). Джун, Джин, Чонгук и я встречались с Ваном в кафе возле компании на следующий день. Ведь, если все сложится удачно, то я поеду за щенком, а парни за всем остальным для него.       Уже, сидя в уютном кафе, ожидая Вана и сжимая в руках стакан американо, я волновался как первоклассник. Вроде бы, все распланировано, продумано и даже план «б» составлен, на случай, если Ван не даст своего разрешения, но… я переживал, что мог что-то забыть. Может мое волнение передалось и остальным: Чонгук нервно постукивал какой-то ритм по столешнице; Джин переставлял соль и сахар местами каждые пять минут; Намджун в пятнадцатый раз пересчитал бабочек, нарисованных на стене, и каждый раз у него получалась новая цифра. — Хен, ты уверен в том, что это хорошая идея? — взволнованно спрашивает Гукк. А я точно знаю, что животное ей необходимо. Если не собака, то кот. Ей одиноко, грустно и нужно расходовать свою энергию не на переживания, а на заботу о ком-то. Найти другую причину для возвращения домой. — Уверен, Гукк. — И в чем ты уверен, Юнги-хен? — произносит Ван, подходя к нашему столику — Всем привет — протягивая руку для рукопожатия. — Привет — а он возмужал, стал серьезнее. Это стало сразу видно по походке, по тому, как он подавал себя. Неужели она смогла его так изменить? Ради нее он стал лучше? Он сел напротив меня и его взгляд словно просканировал меня. Было слегка неуютно, но думаю, что он и сам догадался о причине нашей встречи. В последнее время все больше мыслей о ней. — Раз все мы уже собрались, то думаю, стоит озвучить причину сбора — задумчиво вещает Джун. — Да, мне тоже интересно, потому что по сообщению Юнги-хена было не особо понятно, чего он, собственно, хотел, кроме встречи — говорит Ван. — Я хотел бы обсудить с тобой подарок для Дженни. Мы хотим подарить ей щенка… вельш-корги. Но, поскольку, она живет в твоей квартире, нам нужно твое разрешение на это — волнение отступило, ведь сейчас еще самая простая часть подготовки — ты как названный брат, что думаешь по этому поводу? — Вельш-корги? Ты хочешь подарить ей свою любимую породу собак? — спрашивает Ван. Мне кажется, что это довольно показательно подарить любимой девушке (даже если она этого еще не знает) любимую породу собак. Если она отвергнет меня, то у нее, все равно, будет частичка моей души. — Да, эта порода ей подходит. Они добры, послушны, игривы, любят детей, а ведь в будущем они у нее точно будут (хотелось бы, чтобы это были мои дети), будут вносить в ее жизнь больше позитива и красок — столько обоснований. Ну же Ван, соглашайся. — Я согласен, но как и когда ты хочешь ей его подарить? Утром она на парах, после универа, скорее всего, пойдет в свое излюбленное место - отдохнуть, подумать, расслабиться — задумчиво произносит он. Интересно, какое же место стало для нее таким? Где она прячется и может спокойно подумать? Наверняка это что-то, характеризующее именно ее. — Ван-хен, а что это за место? Она ни разу о нем не упоминала… Это что-то секретное? — спрашивает Гукк. Джун и Джин заинтересовано посмотрели на него. Мне тоже интересно, но хорошо, что Чонгук сам задал волнующий меня вопрос. — Если она узнает, что я вам рассказал - обидится. Это место ее уединения, нашла она его случайно, но оно, будто, создано для нее. Тихое, спокойное. Когда я пару раз видел ее там, казалось, что оно переносило ее в тот самый прекрасный момент счастливого детства без каких-либо забот. Нарушать ее покой в такие моменты не хотелось совершенно, поэтому я так и остался тайным наблюдателем. Она не часто туда ходит, только тогда, когда хочет подумать или разобраться в себе. Иногда мне кажется, что это место — место ее душевного спокойствия, равновесия, внутренней силы. В каком бы состоянии она туда не уходила, но возвращалась всегда более умиротворенная и рассудительная. Принимала решение и следовала ему, каким бы оно не было и как бы сильно не ранило — с какой-то печалью все это звучит. Какие решения она уже приняла и что они значили для нее? Что еще было такого, чего она не рассказывала и пыталась скрыть? Для такого солнечного человека у нее слишком много проблем и необъяснимая тяжесть на душе… камень, который тянет ее ко дну.

***

Очень хочется помочь решить все ее проблемы, убрать ненужные обязательства, которые ее волнуют, но пока мы не в тех отношениях, чтобы я мог спокойно решать ее проблемы… Надеюсь, что в скором времени, я решу этот вопрос и смогу быть рядом уже не в качестве друга. — А как же сюрприз? У тебя же есть ключи от ее квартиры? Может все организовать пока она будет на учебе? Квартиру украсить - шарики и прочая мелочевка, которая сможет ее обрадовать. — Будет сюрприз, а уже факт того, что Вы приехали ради нее раньше, уже подарок. Думаю, что она будет очень рада этому. Ключи есть, конечно. — Значит, решено? — встревает Джин. — А может сделать в несколько этапов? Не в квартире основной праздник, а в том месте? Подарим ей больше счастливых воспоминаний? — сыплет идеями Чонгук. А это не самая плохая мысль, там она сможет быть более расслабленной. — Ну, давайте тогда так — решает все же Ван — На пары она убегает ближе к семи утра, иногда раньше, а возвращается ближе к пяти-шести вечера. Мы успеем все сделать. А по поводу того места… Это детская заброшенная площадка не далеко от нашего дома, поскольку на ней уже давно никто не гуляет - это идеальное место… Свежий воздух, есть небольшая беседка, которую можно украсить и сделать ее более уютной. Мы справимся? Гирлянды там, стол, еда? — Справимся — мы справимся, я справлюсь. Совсем скоро ее увижу… Как же она изменилась за это время? Такая долгая разлука не прошла даром для меня и нее. Сколько принятых решений было, сколько событий. — Отлично, тогда я ей скажу о том, что мне нужно будет уехать в этот день и что, возможно, к вечеру я вернусь. Она планировала провести этот вечер сидя дома, смотря какой-нибудь фильм — кажется, что ему нравится идея устроить именно такой сюрприз для Дженни. — Решено, тогда мы пойдем за всем необходимым, а вам следует поговорить — произносит Джин, вставая из-за стола вместе с Джуном и Гукком — до скорой встречи — прощаются и уходят.       Тишину, которая образовалась, стоило им уйти, можно было пощупать. Поговорить с ним нужно, так было бы правильнее, потому что сейчас именно он за нее отвечает как старший друг, брат и может что-то большее. Есть ли у меня шанс? Сможет ли он мне рассказать то, о чем умолчала она? Станет ли это делать? Или пошлет меня нафиг и скажет, что без меня в ее жизни ей будет лучше? — О чем ты хотел поговорить? — Ван первый разрывает эту тишину своим серьезным голосом, смотрит прямо в глаза, не отводит их. Сама серьезность, сосредоточенность и невозмутимость. Он вырос, еще полгода назад он был неуверен в том, что хочет сделать или сказать, а сейчас я чувствую себя неуверенным юнцом перед ним. События прошлых месяцев закалили его, а ее? — О ней — пытаюсь понять, что же он хочет от этого разговора… Ведь давно догадывался, что она для меня не простая девушка. Всегда вызывала какие-то чувства… которые не получалось контролировать. — И? Ты наконец-то разобрался в себе? Хочешь ей рассказать о своих чувствах? Быть рядом? Заботиться? А сможешь ли? Она будет ждать тебя с гастролей, сможет любить и быть рядом, а сможешь ли ты сделать тоже самое для нее? Пока она будет вечно на учебе, работе и ходить гулять с друзьями, потому что ее круг общения не может быть ограничен только нашей компанией. Везде будут другие люди, которым она понравится, которые будут пробовать привлекать ее внимание и если… вдруг она полюбит другого, сможешь ли отпустить ради нее самой? Сможешь дать свободу и радоваться за нее? Наблюдать за тем, как она расцветает в объятиях другого мужчины? Подумай об этом и скажи: готов ли ты на это? От твоего ответа и будет зависеть все дальше. Буду ли я и дальше ее оберегать от тебя или дам зеленый свет на ее завоевание — ничего личного, только забота о дорогом человеке.       Могу его понять, мотивы и причины лежат на поверхности, а если подумать… смогу ли отступить? Оставить и просто быть рядом, не претендуя на взаимность? Видеть, как она может быть счастлива с другим, и искренне желать им счастья? Быть обычным другом ради нее? Любить на расстоянии, ведь уверен, что это по-настоящему. Чувства, что она вызывает, никогда не были простыми. Может поэтому, еще и сам того не осознавая, заботился о ней. Но причину своих поступков смог понять только, когда перестал ее видеть. — Ван, я люблю ее. Ее счастье стоит на первом месте, она достойна лучшего. Но ты уверен, что она найдет это что-то лучшее? Меня ты знаешь долго и понимаешь, что я не смогу ее обидеть. Когда она попала в больницу, в бессилии я не знал, что делать, как помочь. Готов был сорваться и прилететь в Корею, но тур, контракт все связывало по рукам и ногам. Я не мог и мне жаль. Ей нужна была помощь, поддержка, забота… кто -то более сильный рядом, чтобы она смогла побыть слабой. Понимаю, что возможно, по-твоему мнению, я не самый лучший вариант… Есть и другие, но пока не получу ее отказа — не отступлю. И даже, если вдруг отвергнет, то буду рядом. Возможно, я действую как последний дурак, но это и правда так — слова, сказанные от чистого сердца. Слова, произнесенные самой душой. Он понял, принял и его кивок на каждое мое слово, стали зеленым сигналом для меня. — Ты убедил. Если нужно, я буду помогать вам, но не растопчи ее сердце. Мы только смогли по кусочкам собрать его обратно. Иногда, она становится более открытой, улыбается и шутит. Ты бы знал, какой у нее искренний и веселый смех, как горят глаза, когда происходит что-то важное для нее. Какой счастливой она может быть, когда отпускает все свои проблемы — говоря это, он улыбался, глаза затуманены воспоминаниями об этих счастливых для них моментах, и я рад за него. — Знаю и сделаю все, чтобы это явление было не временное, а постоянное. Важна не только для тебя, но и для всех нас. Неужели не заметил, что она стала дорога всем нам? Теперь у нее вместо одного брата их стало семь, себя я вижу, все-же, в другой роли. И знаю, что если я сделаю что-то не так, то мозги мне полоскать будут в семь раз больше — стало легче, словно камень с души упал, и теперь одной проблемой меньше. Ван как и я, только представив как эта шайка-лейка будет мне мозги вправлять, если сделаю что-то не так Дженни, заулыбался. Пожалуй, это было бы смешно, но проверять я, все-же, не буду. Они все хотят только счастья нам двоим, а о ней еще больше заботятся, потому что самая младшая. Потеснила Гукки на его пьедестале младшенького, но он не особо против. — Раз все вопросы мы решили, мне стоит поехать. Скоро она вернется и мы хотели провести время вместе. И не надо так на меня смотреть, ревновать здесь не к чему, особенно теперь — шутя говорит, а я и правда, на какой-то момент, получил укол ревности. Он еще и раньше меня ее увидит, мне стоит только подождать. Уже совсем скоро. — Ладно, тогда я поехал в питомник, нужно выбрать для нее самого лучшего щенка — выходили из кафе вместе, напряжение между нами больше не витало, ведь все решено. Можно сказать, что я получил его благословение на ухаживание. Вместо ее настоящих родителей, в этой роли выступал он.       Он уехал домой, а я направился к знакомому, который разводит именно эту породу собак. Тем более, что только два месяца назад, там появились новенькие щенки. Как же это было вовремя. Он, зная о моей маленькой слабости к этим животном, всегда присылал фотографии нового помета и предлагал забрать себе хоть одного. Но, естественно из-за больших нагрузок и того, как мало времени я провожу дома, я не мог этого сделать. Даже Холли пришлось оставить старшему брату, потому что нет возможности уделять ему столько времени. Когда думаю о Холли мое сердце болит, не могу видеть его так часто. Поэтому, можно сказать, что корги — мое нереализованное желание видеть рядом Холли и Дженни вместе, рядом с собой.       В питомнике пять новых щенят - три девочки и два мальчика. Четверо из них, когда увидели меня, стали бежать в мою сторону, а пятый как сидел на своем месте, так и остался. Казалось, что его не волновало происходящее, новый человек. Если остальные пытались привлечь мое внимание, то этому было все равно. Или он делал вид, что все равно. Он-то и привлек мое внимание больше остальных. Маленький, улыбчивая мордочка, длинные уши и белое пятнышко в виде сердечка. Когда я к нему подошел, а это мальчик, сел на корточки, чтобы погладить, он, словно так и надо, стал забираться ко мне на колени.       Может он чувствовал, что предназначен для особого человека? Что я приведу его к хозяйке, которая и души в нем чаять не будет. Растопит ее сердце еще больше, как и она мое. Выбор сделан, он сам меня нашел. Заполнив все документы, даже чуть не ошибся в имени хозяина. Вместо Хо Дженни, чуть не написал Мин Дженни. Не думаю, что она бы оценила такой подарок, но я бы с удовольствием посмотрел на ее реакцию. Интересно, а как она его назовет? Выбор имени очень важен. Думаю, что она это понимает, и сможет принять нашу помощь в этом деле.       Два дня. Все эти два дня, маленький корги, видимо почувствовав, что совсем скоро увидится со своей истинной хозяйкой, разрушал мою комнату в общаге вместе со своим новым другом Ентаном. Вместе они какая-то разрушительная сила, которую ничего не могло остановить. Корги слушался меня через раз, но, все-таки, это было уже что-то. Остальных парней он не видел, не замечал и даже немного пакостил, но с Джином они даже общий язык нашли. Джин кормит, он не пакостит, а с другими такое не прокатило. Не самое умное решение приводить собаку в общагу, но это временно, и уже сегодня вечером все изменится.       Как только Ван поздравил Дженни и она ушла на учебу, он написал нам и мы выехали из общаги в сторону их дома. В течении дня этот корги — ураган был очень смиренным, не носился по квартире, пока мы надували эти несчастные шарики, распределяли их по всему дому. Возле кровати на стене у нее висели распечатанные фотографии из парка, сделанные в тот день, когда я сильно ранил ее, фотографии с сестрой, Ваном, и даже совместная фотография группы и Вана. Не знаю, сколько я так стоял, но подошедший Ван прервал мое любование на ее фотографию. — Она изменилась с тех пор, помни это. Ты это заметишь сегодня вечером — и ушел. Что он имел в виду? Внешность никогда для меня не была важна. Гораздо сильнее меня волновало ее эмоциональное и внутреннее состояние.       Когда дома все было готово, Ван пошел и показал нам ее место уединение. Оно и правда ей подходит, заброшенное, но все еще ценное. Вот только, она не должна больше думать, что она никому не нужна как и эта площадка. Она нужна, важна и дорога. Гирлянда, еда, алкоголь. Подарочная коробка с небольшими дырочками, чтобы воздух поступал для корги, ее любимые лилии (Ван слил информацию, когда только успел узнать, засранец) все готово, осталось дождаться только ее.       Чем ближе время ее предположительного прихода, тем сильнее я нервничал. Вот уж не думал, что настанет такой момент, когда руки будут дрожать и от нервов буду прокручивать сережку в правом ухе, почти не переставая. Когда Джуну надоело мое состояние, он предложил успокоиться стандартным для нас способом. Спеть, зачитать, сделать то, что приносит спокойствие и радость, отвлекает от ненужных мыслей.       На улице темнело, ее все еще не было, мы гирлянду еще не включали. Гукк заиграл на гитаре нашу песню старых времен, не думал, что, все еще, буду помнить ее текст, но она подходила, поэтому я прикрыл глаза, представил, что все это зачитываю перед ней и тихо зашептал свою партию «For you».

Мы проводим наши дни вдалеке друг от друга — очень далеко и я безумно скучаю по тебе. Сегодня мне так одиноко, и я хочу увидеть тебя — очень хочу, приходи скорее. Особенно ночами, которые я провожу в одиночестве, я это великолепно понимаю, Я слышал, что расстояние и сердца пропорциональны друг другу, — ночь или день без твоего сообщения, лишают меня красок жизни. И я волнуюсь, что время проходит, И с каждым вздохом, волнуюсь все больше.  — приедь, будь рядом — мое спокойствие и счастье. О, девочка, твоя улыбка остается только на экране моего смартфона,  — и даже так, ты даешь силы двигаться дальше и добиваться тебя. Хотя мы далеко, но наши чувства все те же, Все такие же для нас, вместе навсегда… — ты же сможешь ответить на мои чувства? Я сделаю все возможное для этого.

      Вдруг включилась гирлянда и вопрос Вана застал нас врасплох. Слишком сильно расслабились, не заметили. Повернувшись, увидел бегущую слезинку по ее щеке, которую она быстро вытирала. Что случилось? Почему слезы? Она слышала? Не могла же она придумать в своей светлой головушке что-то не то? Не может понять, что все это для нее? Песня для нее.       Она и правда изменилась, сильно похудела, но и так она для меня особенная. Горящие глаза, улыбка, румянец на щеках и шок, когда она увидела торт, были как бальзам на мою израненную душу. Преподнесли торт со свечками, ее слова благодарности за такой пустяк были искренние. Неужели никто и никогда не делал для нее чего-то подобного? Она же заслуживает всего этого и даже большего.       Какое желание она загадала? Смогу ли я помочь его исполнить? В какой-то момент понял, что не обращаю внимание на происходящее вокруг, а смотрю только на нее. В глазах стоят слезы, но на губах улыбка. Хочу подойти, обнять, ласково шептать всякие глупости, и чтобы она смущенно улыбалась, но уже только для меня одного. Как остановить это безумие?       В какой-то момент в моих руках оказались Лилии. Небольшая речь, которую придумал на ходу, хотя мысли и разбегались как тараканы при включенном свете, и то, она не передала всего того, что хотелось сказать. Еще рано, очень рано, но так хочется наплевать на все эти условности и сделать так, как велит сердце, а не разум.       Подходил к ней ближе, желая почувствовать ее аромат, такой любимый. Говорил какие-то незначительные вещи, а мысленно был не здесь, со всеми ними, а только наедине с ней. Знаю, что завтра я смогу сделать тот самый первый шаг в раскрытии своих чувств, главное не спугнуть ее.       Для того, чтобы показать щенка, и она не сбежала, взял ее за руку. Теплая, маленькая ладошка, подрагивающие пальчики. Волнуется, но не получается скрыть. До чего же она стала открытая и больше не старается спрятать все свои чувства и волнения от нас. Или это я стал лучше ее видеть и понимать?       Первый раз за вечер она позвала меня по имени. Не думал, что мое имя из ее уст примет такое звучание. Вроде бы, ничего такого не сделала и не сказала, но интонация вызывает определенную реакцию организма. Непроизвольно облизнул свои губы, а под ее пристальным взглядом, хочется сделать тоже самое, но уже с ее губами. Черт. И как это скрывать, когда они все смотрят, но для меня существует только она?       Имя. Она что-то спросила про имя для щенка. Точно. Забрал его из коробки и передал ей, нес какую-то чушь о том, что только ей выбирать. Все решили предложить ей свои варианты, но ей ничего не нравилось. А уж, когда она стала перечислять какие-либо характеристики для него, парни заржали, а у меня хватило ума покраснеть. Ей нравится это имя? Заметив нашу реакцию, решила что-то поменять, но я согласен на то, чтобы щенка звали Юнг. Можно ли считать его в какой-то мере своим сыном? Какие же глупости лезут в мою влюбленную голову? Так всегда было или только с ней?       Стоя рядом с ней, рассказывая об этой удивительной породе собак, поглаживая Юнга, пытался смотреть на него, а не впиваться в нее взглядом влюбленного идиота, вроде даже получалось. Какое-то время, но потом все начиналось сначала. Нужно, чтобы срочно кто-то нас прервал, потому что тогда я не смогу выдержать до завтра. Небо услышало мои молитвы и появился Чимин. Спаситель. Позже я придумаю как тебя отблагодарить. Обязательно.       Уже сидя за столом, видя ее с Юнгом на руках, я мог прекрасно представить, что это не щенок, а ребенок. Ее или наш уже было не особо важно. Она смотрела на него и в ее глазах горел весь мир. Видно, что она уже полюбила его, и он дождался свою истинную хозяйку. Словно был рожден именно для нее.       Поняв, что сидеть с собакой за столом неудобно, она пыталась встать и унести его в коробку, сделав из нее временное лежбище. Я и сам не понял, как моя рука оказалась на ее коленке, останавливая, но все казалось таким правильным, будто мы уже одна семья и это моя обязанность. Мин Юнги, ты сходишь с ума, но тебе это нравится. Какая-то часть меня кричит, что нужно остановиться, а другая даже не планирует этого делать.       Укладывая Юнга, физически мог ощутить ее взгляд на себе. Прожигающий, пылающий, пронизывающий и попадающий в саму душу. Но объективных причин для этого не мог найти. В какой-то момент очень хотелось повернуться и посмотреть на нее в ответ, но я не стал этого делать. Почти закончив, заметил, что больше на меня никто не смотрит, а Дженни побежала на выход будто за ней гонятся черти. — Почему она убежала? — спросил у Джуна. — Звонок, думаю, что скоро вернется.       Парни о чем-то говорили, обсуждали какие-то темы, но меня ничего из этого не интересовало. Все время смотрел на часы, каждая минутка казалась вечностью. По прошествии пятнадцати минут, решил, что стоит пойти и поискать ее. Попросил парней подождать, а сам вышел на улицу.       Найти ее не составило труда. Стояла одна, на окраине площадки такая одинокая, потерянная, опустошенная. Что же могло случиться? Кто позвонил и как довел ее до такого состояния? Несколько раз позвонил ей, но она не подходит. Она не реагировала на вибрацию телефона, и тогда уже я не смог выдерживать эту пытку, подошел к ней.       Что-то спрашивал, говорил, пытался поймать ее взгляд, чтобы понять всю глубину ее переживаний, но она словно специально прятала его. Не смотрела в глаза, отвечала так безжизненно и это пугало. Приподнял ее подбородок кончиками пальцев, чтобы все же увидеть, понять, прочитать, какая же буря чувств скрывается в этой хрупкой девушке…, но она только повторяла за моими движениями, никак больше не реагировала. Страх, вот что я почувствовал. Казалось, что я теряю ее. Если сейчас не смогу вернуть хоть какой-то блеск в эти глаза, то больше никогда у меня не будет возможности сделать это.       Единственным верным решением было обнять ее. Сильно. Крепко. Не отпускать. Дать стимул вернуться к нам, ко мне. После этого, заторможенная реакция уходила, но расцеплять объятия я и не планировал так скоро. Просила, чтобы я был рядом… не понимала, что физически не смогу ее отпустить. Обещал, конечно, я обещал. Думал, что мое сердце выскочит из груди. Она была в моих руках, такая спокойная, расслабленная и как же приятно было понимать, что именно я, мои действия, стали причиной восстановления ее душевного равновесия.       Гладил ее по спине, прислушивался к ее сердцебиению, хотел узнать причину, чтобы больше не допускать такого, но она не хотела рассказывать. Значит, еще не время. Я подожду. Умею и знаю, что мое терпение может вознаградиться чем-то более важным, чем новости, которые я могу узнать от нее сейчас.       Разрывать объятия не хотелось. Совсем. Но нас могут начать искать и стоит вернуться обратно. Раз я не могу ее обнимать, то буду держать за руку. Это было очень важно, потому что казалось, стоит мне ее отпустить и она уйдет в свои мысли, туда, откуда уже не будет возврата. А мне не хотелось бы такого исхода для нее, нас.       Заходили в беседку все также держась за руки. Парни не стали ничего говорить, а разрешение Вана уже получено. Сидели за столом, разговаривали, парни рассказывали о туре, концертах, странах, городах, а я все также был сосредоточен на маленькой ладошке в моей руке. Испытывая какой-то странный трепет сейчас, когда уже вполне могу это делать, и вспоминал, как в первый раз эти маленькие ручки были в моих волосах.       Тогда, после ее ночного кошмара у меня получалось проваливаться в сон, но очень непродолжительный. Все время прислушивался к ее дыханию, сердцебиению. В тишине комнаты ее сердце билось очень быстро и громко, казалось, что оно отбивает последние секунды ее жизни и это пугало. Сколько историй знает мир о людях, умерших во сне после стресса? Не такого будущего я ей желал, даже тогда.       Утром, ощутив движение возле себя, понимал, что она проснулась. Делал вид, что сплю и никак не показывал, что уже проснулся. Не хотел, чтобы она чувствовала неловкость. Благо, что причин это чувствовать у нее было много и часть полностью спровоцированы мной. И уж чего я точно не мог ожидать, так это того, что она запустит свои руки в мои волосы. Первое, что я испытал — шок, но ее касания были такие приятные, нежные, в какой-то степени заботливые и вызвали возбуждение. Что вызвало неловкость уже у меня. Блин.       Вернулся в реальность, когда стали спрашивать об ее учебе, одногруппниках. Чужое мужское имя, произнесенное ее устами, вызвали гнев и неприятие. Этот парень, Лей, мне уже не нравился. И даже то, что он помог спасти Дженни не делало его более приятным. Об этом говорил Ван? В ее жизни может появиться вот такой вот парень: простой, не обремененный знаменитой жизнью, и который сможет сделать ее более счастливой? Которому не нужно скрываться, чтобы сводить девушку на свидание. Неприятно это понимать, но такое может быть. Не каждая девушка будет способна скрывать свои отношения, прятаться, терпеть то, что ее знаменитый парень будет окружен огромным количеством других девушек, читать какие-нибудь глупые слухи и верить в то, что это только слухи. Даже не заметил, как сильно сжал ее руку. Как бы синяка не появилось завтра.       Ее слова о неготовности к отношениям укололи, но то, что Лея она не рассматривает как парня — успокоили. Шанс все еще есть, так почему бы не воспользоваться им при первой же возможности? Я же обещал ей дать поиграть на фортепиано? Было ее желание, так почему бы его не исполнить с небольшой выгодой для себя лично? Мы сможем побыть одни, поговорить и я наконец-то смогу признаться ей во всем.       Заинтриговав ее планами на завтрашний вечер, смотрел за реакцией. Видел как она металась, Ван обнял ее, а я отпустил. Не ощущать ее, не чувствовать тепла ее тела, видеть в объятиях другого было невыносимо. И даже то, что Ван ее названный брат и я уверен в нем, не делает всю ситуацию проще. А ведь я думал, что не такой ревнивый идиот. А вот как жизнь показала. Не стоило зарекаться, когда видел ревность в других парочках и говорил, что у меня такого не будет.       Она поверила, доверилась и согласилась провести вечер в моей компании. Что еще мне нужно было для счастья в этот день? Кажется, что моя улыбка сегодня была самой счастливой и искренней за все время, что парни меня знают. По крайней мере, смотрели они на меня как на особо умалишенного. Но меня это уже не волновало.       На улице холодало и я обратил внимание на то, что Дженни стала засыпать. Отодвинувшись от Вана в каком-то полусне положила свою голову на мое плечо, ее размеренное теплое дыхание согревало меня. Хорошо, что предусмотрительный Ван сразу дал мне плед, чтобы я укрыл ее.       Она такая безмятежная, беззащитная во сне, хрупкое тело в кольце моих рук спит сладко, прижимается к моему торсу, словно в поиске защиты и совсем не хочется тревожить ее сон. Смысла будить не было, сам отнесу. Продлю эти прекрасные моменты с ней. Было видно, что она совсем не высыпается: кожа бледная; синяки под глазами; даже у меня таких не было со времен дебюта, никакая косметика не поможет.       Парни все собрали, но делали это очень тихо, периодически оглядываясь на нас и улыбаясь. Задорная улыбка Гукка, Чимина и Тэ говорила о том, что мне они еще долго будут припоминать этот момент. Но все это было так обыденно, кроме нее. И как отпустить? В какой-то момент ее рука безвольно упала на мою ногу, возле бедра. Смущение, именно его я почувствовал, когда Ван увидел эту сцену. Неловкость всего происходящего была одновременно смешной и очень смущающей.       Когда все было собрано и осталось только придумать как поудобнее взять, как она сама, во сне положила свои руки вокруг моей шеи и сцепила их. Проблема решилась, так и не начавшись. Подхватив ее, прижал к себе как можно ближе и сильнее. Очень легкая. Она вообще ест? Запах мяты и апельсина ударил в нос. Она все еще пользуется именно этим шампунем и гелем для душа. Она же не могла догадываться, что именно апельсины и мята мои любимые ароматы? Не могла?       Джин шел с Юнгом и скармливал ему все то, что мы не съели. Чонгука и Тэхена нагрузили остальным барахлом: мусор, грилянды. Поэтому они шли и тихо возмущались себе под нос, что меня особенно веселило. — Хен, может лучше я ее понесу? — говорит Чонгук, держа в руках один из пакетов с мусором и смотря на Дженни. — Гукк, не смеши меня. Он свое сокровище никому не доверит. Ты посмотри на него. Неси свой мусор и не выпендривайся — встревает Чимин, радостно несущий колонку.       По дороге я все больше молчал, пытался сохранить эти моменты в своей памяти. Может больше не получится так ее нести. Завтрашний вечер многое расставит по местам, поэтому я и не хотел, чтобы мы так быстро пришли домой.       Уже в квартире, аккуратно положив ее на кровать, снял обувь, мог позволить себе еще немного полюбоваться ее спящим видом. Знаю, что она не идеальная, но она идеальна именно для меня. Не яркая, но выделяется на фоне других людей. Может этим она меня и покорила? Нежная роза, но с маленькими шипами. Если знаешь, где правильно взять, то и царапин не будет.       Парни оставили меня с ней, за что я им очень благодарен. Ван только грозно на меня посмотрел, видно для того, чтобы не было никаких лишних мыслей и тоже ушел. Сегодня мы все ночуем у него, но кто бы знал, как велико мое желание плюнуть на все и остаться у нее? Вот только не поймет, испугается, и тогда придется начинать все с начала.       Юнги, приди в себя. Нужно еще погулять немного с Юнгом, покормить его, оставить ей записку и можно будет пойти и отдохнуть. Представлять несколько сценариев нашей встречи и надеяться на лучшее. Выбрать тот сценарий, который сможет сделать счастливыми нас двоих. Желательно, чтобы мы были вместе. Надежда же на это есть?       Гуляя с Юнгом недалеко от дома, каждые пять минут обращал внимание на ее окна. Не проснулись ли? Не холодно? Это ли уже не сдвиг по фазе? Долго эту пытку выдержать так и не смог. Стоило Юнгу сделать все свои дела, как мы побежали домой, к ней. Насыпал корма в миску и пока он ел, позволил себе еще немного побыть рядом с Дженни.       Она укуталась в одеяло, выглядела так мило и расслабленно, что вызывала счастливую и нежную улыбку на моем лице. Может ли быть что-то более милое? Оказывается может. Когда я подошел к ней ближе, наклонился, чтобы поправить одеяло, ее губы разомкнулись и тихо, на грани слышимости, она произнесла мое имя. Что может человек почувствовать в этот момент? Счастье? Взрыв фейерверков прямо в солнечном сплетении?       Может вино придало мне смелости, а может и само мое имя, произнесенное ею во сне. Но я не смог устоять перед соблазном, тем более таким. Пододвинувшись ближе к ее лицу, разглядывая его, остановил взор на этих нежных, розовых губах, которые так манили, просили, зазывали, чтобы их поцеловали. Они были созданы для поцелуев, моих поцелуев. Робко, слегка касаясь своими губами ее, растворяюсь в сладостном плену, пытаюсь собрать себя в кучу, не разбудить ее, но так хочется продолжить…углубить его, получить ответ, почувствовать и представить танец наших языков в этом безумстве. Но это неправильно. Чувствую на ее губах вкус вина, мяты и еще чего-то сладкого. Нужно прекращать. Останавливаться и уходить, пока я не сделал что-то более безумное. Желание остаться было непреодолимым, но нужно идти. Еще и возбуждение от такого простого действия причиняло дискомфорт в штанах, но пользоваться ситуацией нельзя. Не смог бы так с ней поступить.       Нехотя отодвинулся, положил на кровать подошедшего Юнга, и словно пьяный (а может и пьяный, вино в голову-то дать могло) написал ей записку и ушел к Вану.       Зайдя в его квартиру, все смотрели на меня как на восьмое чудо света, но мне плевать. Все еще касаясь своих губ пальцами, вспоминал, воспроизводил в памяти этот наш первый поцелуй. Украденный, но такой важный и ценный для меня. Никто не задавал каких-то вопросов, а спокойно проводили взглядом мою фигуру, заходящую в комнату, которую уже можно было бы назвать моей. Именно в ней я следил за ней, когда она приходила и выключала музыку, после такой изнуряющей смены.       Сон долго не мог ко мне прийти, но, все-же, у меня получилось заснуть. Причем все еще представляя ее, но уже в своей квартире, на кухне и только в моей рубашке. Этакая идиллия семейной жизни. Мы, наши собаки и, возможно, наши маленькие дети. Мальчик и девочка, так похожие на нас. Мечты.       Утро не было милосердно ко мне. И разве может быть по-другому, когда тебя пытаются разбудить целая орава обезьянок, именуемая друзьями? Причем им совершенно по барабану, что еще рано и можно себе позволить такую вольность как поспать до десяти утра.       Кое-как, эти детишки скинули меня с кровати, отправили в душ, даже новую одежду дали. Белую облегающую футболку, черные кожаные штаны. Выглядело все это странно. Более того и в этом я должен встречаться с Дженни? Ох, тяжелое испытание мне предстоит. Если бы я заранее знал, что меня ждет, переоделся бы сразу. Или они решили таким способом выдержку мою проверить? Так она уже на исходе. Какое-нибудь незначительное действие с ее стороны и я не смогу больше устоять.       Ван и правда погулял с Юнгом, покормил и даже ничего не сказал на эту тему. Что, в какой-то мере, на него повесили и собаку. Может хоть у него получилось наладить контакт с Юнгом больше, чем всей нашей гоп-компании, как выразился вчера Джин.       Время до встречи бежало неуловимо. Парни подкалывали на тему первого свидания в студии и даже сказали, гордятся тем, что их хен влюбился в такую девушку. Смешные. Пытался расслабиться, успокоиться, забыть вкус ее губ, но все было бесполезно. Чем ближе час встречи, тем больше нервничал. Глупо? Знаю, но ничего не могу с собой поделать.       Ван дал мне свою машину, чтобы не возникало никаких вопросов, сказал, где обычно паркуется, когда забирает ее. И я поехал туда.       Сидеть в машине и видеть, как какой-то парень так легко может ее касаться, было тяжело. Хотелось орать, кричать, бить, но я не мог себе этого позволить. А она будто специально сегодня вырядилась, и у меня не получалось оторвать от нее взгляд. Кожаная юбка (могла бы быть и подлиннее), которая развевалась от каждого порыва ветра (она этого даже не замечает), открывала вид на её стройные ноги, бирюзовая кофточка, так идеально подчеркивающая её фигуру и грудь. Господи, дайте мне это развидеть или заприте меня с ней в одном помещении, одних и надолго. Чувствую себя очень озабоченным подростком в пубертатный период.       Следил за каждым ее шагом к машине. Видел как парни оборачивались ей в след и бесился еще больше. Особенно бесило, что она еще не моя. Чем ближе к машине, тем чаще я нервно сглатывал и не мог представить, как находиться в одном помещении и не дать инстинктам управлять мной. Не сорваться.       Когда она села в машину, по салону пронесся ее аромат. Апельсина и мяты. Сейчас все это воспринималось более резко, кожаные штаны не смогли бы скрыть мою реакцию на нее. Черт. Что-то говорил, она отвечала, но все проходило мимо меня. Сжимал руль сильнее, чувствовал ее взгляд на себе. Горел. Пылал. Мечтал закончить эту пытку или все же продолжить? Когда успел заделаться в мазохисты? Она еще ногу на ногу положила, юбка приподнялась и открыла все больше. Дженни, ты дьявол, посланный мне за грехи или ангел?       Стараюсь не смотреть на нее, только на дорогу… Но господи, как же это сложно!!! Ощущать, но не сметь прикоснуться. Хотеть, но не избавиться от этого влечения. Нервно облизывал губы, стараясь хоть так снять какое-то напряжение. Напрасно. Кажется, что каждый раз, когда я проводил языком по своим губам, Дженни дышала все глубже. Словно ей воздуха не хватало, не замечала как действует на меня.       Воздух в машине наэлектризован, хоть спичку подноси и будет пожар, в огне, которого сгорит все, что будет у него на пути. Тренировка на выдержку почти провалена. Из последних сил терпел, ждал, верил и надеялся, что получится выровнить дыхание, успокоиться, но все не имело никакого эффекта. Смотрел на нее через зеркало, не прямой взгляд. Она поправляла волосы, но делала это так возбуждающее, что я очень жалел о том, что не смогу пойти и принять холодный душ. Успокоить нервы, остудить тело.       Приехав к зданию BigHit, дал маску, кепку надел сам, помог ей выйти из машины. Первое прикосновение за сегодня, вызвали мурашки, огромное желание обладать, держать, хотеть, иметь, любить. Электрические разряды пробежали по всему телу. И как тут сохранять маску невозмутимости и спокойствия?       Что-то рассказывал про компанию, но даже не смогу вспомнить, что именно и все еще держа ее за руку, повел в само здание. Охрана спокойно нас пропустила, ведь я предупреждал о том, что приеду. Держаться. Держаться. Быть сильным, спокойным и не показывать насколько велико мое желание.       Лифт стал еще одним орудием пыток. Мы одни, хочу притянуть ее ближе, обнять, целовать каждый миллиметр ее тела, запустить свои руки под эту несчастную кофточку или снять ее и выкинуть. Прижать сильнее, как можно ближе, соприкасаться телами и доказать, что я единственный, кто ей нужен. Слышать как она будет повторять мое имя, стонать его. Разве я многого хочу?       Когда двери открылись, готов был вылететь оттуда как стрела из арбалета. Уже возле дверей своей студии, пытался привести свое дыхание в порядок, убрать незаметно испарину со лба, но чертов голос выдавал меня каждой фразой, словом.       Ее фраза о том, что она никогда не играла на синтезаторе, вроде как, останавливала мою разошедшуюся фантазию. Выпустил ее руку, но с не охотой. Открыл дверь студии и дал все осмотреть. Она единственная девушка, не относящаяся к компании, которую я привел в свою «Лабораторию Гения» и неповторимая, которой разрешено прикасаться к моим инструментам.       Она сказала что-то о том, что студия подходит мне. Милая, эта студия создана, чтобы творить и раз ты здесь, моя муза, надо кое-что записать, возможно для новой песни, а может и для личного архива. Сказал о синтезаторе и ушел в сторону стола. Срочно записать, отвлечься, не думать. Это примерно как не думать о белой обезьяне — почти невозможно. Особенно, когда знаешь, что она всего лишь в паре шагов. Такая манящая, будоражащая, заставляющая сердце биться чаще.       Твою мать, Юнги, остановись. Не думай об этом сейчас. Не напугай таким напором. Штаны уже готовы чуть ли не порваться, боль желания все так же затмевала разум. Пытался сосредоточиться на тексте, постепенно получалось, но отвлекало уже другое.       Мелодия, что она играла. Спокойная и проникновенная, наводящая грусть и тоску. Она была словно ушат холодной воды для меня. Как я могу думать о том, что хочу ее, если вчера что-то случилось и это ее разбило? Она все играла и играла эту мелодию, ошибалась в плавном переходе, но словно не замечала этого. Полностью погрузившись в свои мысли, делилась через музыку своей болью, страданиями, переживаниями и где-то на самом краю можно почувствовать небольшой росток зарождающейся любви. Эта история, отыгранная ею на музыкальном инструменте, не приносила ей так нужного освобождения от оков, сомнений.       Утихомирив свои желания, бесшумно подошел к ней со спины, с небольшой дрожью положил свои руки поверх ее, плавно направляя и повторяя мелодию, что она играла. Желая разделить всю грусть, боль и тревоги. Подходя к ней ближе, почти полностью прижимаясь к телу, слышал ее бешенное сердцебиение. — Чаги-я, что случилось вчера? — взволнованно, встревоженно шепчу ей на ушко, чувствую как сердце бьется чаще, вот только мое или ее? — Юнги-я, это сложно… Не могу подобрать правильные слова, чтобы все объяснить и не знаю, как действовать дальше. Я потеряна — произносит убито, почти на грани слышимости. Стараюсь не давить, мелодия продолжается, пьеса еще не закончена.       Раз не хочет пока говорить об этом, то следует узнать ответ на другой вопрос. Личный, но волнующий меня уже долгое время. Она рассматривает снимки с парнями. Мы там веселые, все бурлит от нашей энергии и я бы с радостью поставил туда еще один снимок. Мой и ее. — Хорошо… Можно я тогда поинтересуюсь у тебя другим вопросом? Личным, мне и правда интересно — мягко, боясь спугнуть произношу, плавно меняя тему разговора. — Можно — играть перестали, но руки убрать не мог или не хотел? Продлевал моменты? — Почему ты никогда не называла меня Шугой? Agust D? Почему всегда по имени, с нашей первой встречи? — сможет ли удивить меня своим ответом? — Твое имя, данное при рождении нравится мне больше. Шуга, Agust D, Мин Юнги — это все грани твоей личности. Шуга и Agust D сценические имена, когда ты выступаешь под ними, все это больше для публики, фанатов, зрителей… Но Юнги… это твое настоящее имя, настоящий ты. И мне нравится, что когда я рядом, ты не носишь больше маску. Тот период прошел, сейчас все по-другому. Можно сказать, что в какой-то степени я люблю твое имя — шепчет. Она разглядела настоящего меня под кучей масок и действительно видит настоящего Юнги? Мина Юнги, который так часто отталкивал, но в то же время заботился? Раздражал, хамил частично ругал, но все это время переживал и был рядом. И она призналась в том, что любит мое имя. Это признание? — Дженни — нежно, с придыханием, и стараясь выразить всю свою любовь к этой девушке — Я не думал о таком ответе. Пытался найти причину, а все оказалось так просто… Не могу поверить — воздействие моего голоса или тысяча других причин, но хотелось верить в то, что именно мой голос вызывает у нее эту дрожь и волнение. — Юнги-я, давай лучше присядем? Разговор будет не простой для меня — настало время серьезных разговоров. Узнать причину вчерашнего, помочь, успокоить, сделать все возможное и невозможное.       Ничего не говоря, переместил свою руку на ее талию, плавно направил к диванчику. Сели близко. Очень. Но и отпускать ее дальше от себя уже не хотелось. Можно ли считать, что, украв вчера ее поцелуй, я вкусил некогда запретный для себя плод и не могу остановиться? Она смотрела на свои ноги, я на нее, свободная рука нервно сжимала край дивана. — Юнги-я, вчерашний звонок… Он… был от моего соседа Дэна, я тебе про него рассказывала… Так вышло, что тридцатого числа он возвращается, не один. С ним будет друг… Я его знаю и никаких приятных чувств к нему не питаю. Честно — поднимает голову и смотрит мне в глаза — я боюсь… Мне страшно и я не знаю, что мне делать… Как быть? Куда бежать? — Этот друг… это Алекс, да? Поэтому вчера ты была сама не своя? Только на это имя у тебя такая реакция… Только он пугает тебя — прижимаю ее себе крепче и очень злюсь на всю ситуацию в целом. Почему, когда все в ее жизни стало налаживаться, этот говнюк опять всплывает? — Да, это он… Что мне делать? — пытается что-то найти в моих глазах, но не находит.  — Сейчас тебе нужно успокоиться, чаги, хорошо? Время найти решение у нас есть, еще две недели… Вместе у нас все получится — пытаюсь успокоить ее, одновременно найти хоть какое-то решение, временное или постоянное. Об этом стоит подумать в другой обстановке, а не сейчас, все еще прижимая ее тело к себе и борясь с разными желаниями: закопать где-нибудь Алекса и поцеловать Дженни. Пододвигаясь ближе, прижимаясь сильнее и утыкаясь своим носиком в мою грудь, перемещая свои руки, обхватывая торс, она делала это желание преобладающим над всем остальным. — Хорошо — отвечает уже в мою грудь. Ничего не отвечаю на это, но пульс участился. Желание подарить успокоительный поцелуй все больше. Убирал руки с талии, плавно переместил их на спину и нежно, почти не касаясь поглаживал и выводил какие-то рисунки.       Ее волосы, плавно спадающие на плечи, прикрывали часть спины, одной рукой я поглаживал и их. Пытаясь подарить чувство безопасности, спокойствия и все еще борясь со своими демонами. Признаться стоит сейчас в том, насколько она мне дорога и важна. Готовясь услышать любой ее ответ, но все так же переживая, задаю вопрос, севшим от волнения голосом: — Чаги-я… Дженни… скажи, а в твое сердце свободно сейчас? Живет ли там кто-то, без кого ты не можешь представить жизни? В чьем присутствии глаза горят, тело пылает и есть нестерпимое желание любить? — не смотрел на нее, хотя и очень хотелось, но страх. Меня сковал страх в ожидании ее ответа.       Она отстранилась, смотрит прямо в глаза, почти не моргая и пытается что-то найти, прочитать по моему лицу, руки мои со спины не убрала и свои не отпустила. Так и хочется кричать, чтобы не делала этого, чтобы обратно уткнулась своим носиком в мою грудь, а я также продолжал гладить, касаться, чувствовать ее тепло. — Оно занятно. В нем, как и в мыслях, снах уже поселились. Мысли, желания не дают спать, дышать, жить спокойно. А в твоем? Есть такая девушка? — тихо, проникновенно, с какой-то горечью отвечает, смотрит в глаза и я вижу как огонек надежды потухает. Не могу этого допустить. — Есть… Не так давно, но я смог понять, как она мне дорога, как хочу видеть ее каждый день. Быть рядом, заботиться и грустить, когда у меня получится обнимать ее, целовать, расставаться по разным не сильно зависящим от меня причинам. Но всегда знать, что она в моем сердце и какое бы расстояние нас не разделяло — мы встретимся. И эта встреча будет незабываемой как и она сама… — не отрываясь смотрю на нее, из ее глаз уже покатились слезинки, но я должен закончить и только тогда, смогу сделать то, о чем уже так долго мечтаю. — Ты скажешь как ее зовут? — срывающимся на хрип голосом просит, умоляет она. Не могу перестать смотреть на нее, но эти слезы убивают меня. Пора заканчивать этот театр одного актера. — Это ты, Дженни — слово сказано, возможности вернуть все назад нет. Пути назад нет. Осталось только дождаться ее реакции. Она замерла, застыла и не моргая, смотрела на меня. В этом взгляде столько всего, такой водоворот чувств, эмоций, желаний и я хочу увидеть, услышать, почувствовать все, что она скажет. Даже если, пошлет, то пусть сделает это сейчас. — Ты серьезно? Это не шутка? Не розыгрыш в честь дня рождения? Этого же не может быть? Это не могу быть я… Скажи, что это только глупая шутка и сейчас сюда зайдут остальные, скажут что снимали все это ради прикола… Пожалуйста… скажи — она убрала свои руки с моего торса, махала ими, еще что-то шептала, но уже на своем родном языке, смысл был непонятен, но эмоциональная окраска говорила о полнейшем шоке. — Чаги… успокойся — схватил ее руки, но не крепко, смотрю в глаза — это не шутка. Я действительно влюблен в тебя. Ты причина всего, что происходило в моей жизни в последнее время. И мне нужно знать твой ответ… Если у меня шанс завоевать твое сердце? Любовь? Готова ли ты впустить меня в свою душу? — не отрываясь пытался понять, поймать каждую эмоцию, мелькавшую на ее лице. Не упустить, узнать. Глаза - зеркало души, смогут ли ее глаза раскрыть мысли своей хозяйки? — Юнги… — начала она без «оппы», уже пугает — это ты. Ты ворвался в мою жизнь, снес все барьеры, которые держали людей на расстоянии. А ты прошел и будто не заметил их. Вся ваша группа сделала это, но ты… Ты запал в мысли, сердце, сны. Тебя не вытравить оттуда никаким средством. Я пыталась, правда, но все безуспешно. Не знаю, в какой момент стало понятно, что день без твоего сообщения пустой, серый, унылый и не вызывает никакой радости. Но это так — все это время, мы как два слепых идиота не видели, как зародились наши чувства. Пропустили этот момент, но сейчас нельзя так просто профукать свой шанс. Это взаимно. Сбылась мечта идиота, но счастливого идиота. — Ты будешь со мной? — голос дрогнул на последнем слове. Ведь сейчас именно от ее решения зависит, будем ли мы страдать от того, что наши чувства взаимны, но от нерешительности в попытках попробовать или мы все же попробуем.       Дженни молчала, я буквально видел какие мысли кружились в ее голове, но помочь с их решением был не в состоянии. Это только ее выбор, заставлять, принуждать я не смогу. Лучше сам буду страдать и переживать свое горе, чем своими действиями сделаю несчастной ее. Ожидание ответа убивало, но если ответ будет положительным, то каждая секунда, проведенная в томительном ожидании станет самой счастливой. — Я буду с тобой. Не могу отказаться, но… можешь не отпускать меня? Не дай упасть на дно, сорваться в пропасть, потеряться в своем сознании, не оставляй одну навсегда. Я смогу пережить все, что уготовано мне судьбой, но только если буду знать, что ты рядом. Не бросишь, не откажешься, не дашь погибнуть… Ты обещаешь? — ее слова, сказанные с таким отчаяньем, верой и надеждой. Просит всего лишь обещание, причем даже не любить раз и навсегда, а более разумное. Фраза "я люблю тебя" уже давно потеряла свой смысл, обесценилась. Обещание же другое дело. Даже, если у нас ничего не получится, обещать быть рядом и поддерживать. Ее серые глаза, уже давно наполнившиеся влагой так пристально смотрели на меня, в ожидании ответа, который я готов был дать уже давно. — Обещаю.