I'll be happy

Наверное это такая привилегия любящих — находить свой покой на груди любимого человека. Так легко… Будто сердце твое защищено от всего чуждого, от всей напраслины. Будто там, в объятиях рук, обретаешь и дом, и семью, и веру. Такая тихая радость… робкая, неиссякаемая радость заполняет твое существо, словно всё в тебе всегда ждало лишь этих мгновений.

      Замерев перед шкафом, выставила в ряд пакеты со вчерашними покупками, разобрать которые я так и не удосужилась. Не могла решить в чем именно мне выходить. Вроде бы, это женский вечный вопрос: «что надеть?», но сегодня есть несколько ограничений, в плане одежды. Нужно скрываться, прятаться, не отсвечивать, быть незаметной рядом с бантанами, особенно с Юнги. Хоть и на их фоне, я-мелкая сошка, но любая девушка рядом с кем-то из них, непременно привлечёт внимание. Когда я только мечтала о нём, уже знала сколько ограничений это накладывает (благо, что оппа не скрывая ничего, просветил на этот счет), но я была готова ко всему этому. Ради него. Ради себя.       Возможно, попытка скрыть свою внешность несколько бессмысленна, в виду того, что европейская внешность выделяется среди толпы, а если уж количество людей ограничено, то уже даже не спрятаться. Максимум могу притвориться сотрудником стаффа, если это вообще могло быть возможно. Ведь, чтобы стать сотрудником Big Hit нужно пройти серьезный отбор. А с другой стороны, если меня заметят рядом с Юнги, или если уж на то пошло, хоть с кем-то из бантанов, то вероятность того, что я смогу отделаться также легко, как и после того случая с фанатами Фу Мии и оппы, кажется слишком маловероятным. Тогда всего лишь пострадала моя нервная система, а теперь пострадают они, а я этого не хочу. Поэтому режим максимальной скрытности нужно включить. Смешно и нелепо, наверно, со стороны выглядят такие мыслительные процессы. Мои размышления прервал хлопок входной двери и крик Юнги вдогонку ушедшему Вану. — Вот же мелкий паразит. Пришел, поел, ушел. И ведь вернется же минут через двадцать, когда погуляет с собакой, хотя это могли сделать и мы. Есть у меня подозрения, что всё это не просто так. У него есть какая-то веская причина, чтобы гулять с Юнгом, помимо просьбы Дженни, когда она на смене? Девушка? — он деланно возмущался-рассуждал о поведении Вана. Шутливо ругал его, словно маленького ребенка, но, в тоже время рад, что нам дали ещё немного времени наедине.       По звуку его шагов, понимаю, что он идёт в сторону комнаты, в которой нахожусь я, всё ещё не готовая выходить. Достала первые попавшиеся джинсы (слава богу, черные) и черную толстовку Юнги, которая неведомым мне образом стала почти каждодневным атрибутом моего внешнего вида (толстовка известного айдола ведь очень непримечательная, ага). Быстро переодеваясь, под звук его шагов, понимаю, что не успеваю натянуть на себя толстовку, когда он зашел в комнату и замер. Хоть он и так всё видел, даже не один раз, но какое-то уединение должно быть. Перед ним открылась интересная картина: я, стоящая в одном лифчике, джинсах и носках, прикрываясь толстовкой, которую не успела натянуть на себя и смотрящая на него. Не придумав ничего лучше, сказала: — Отвернись или выйди, оппа… — И не подумаю — ехидно — зачем я буду пропускать такое красивое зрелище? — подходя ближе и кладя свои руки на мои плечи, невесомо поглаживая их и даря этим жестом такое необходимое спокойствие, успокоение от моих же сумасбродных мыслей. — Действительно, зачем? — яда в моем голосе было достаточно для отравления некоторых личностей, но он не обращал на это никакого внимания и продолжал поглаживания, постепенно заполняя мой разум более приятными мыслями. — Вот именно, это не стоит пропускать, тем более, что мы с тобой видимся не так часто, как хотелось бы, поэтому сейчас я наслаждаюсь видом. Ты кажешься слегка напряженной. Не подскажешь, о чём таком думала? — с его доводами не поспоришь… Рассказать ли ему? Отношения строятся на доверии и я не хочу от него что-то скрывать, поэтому ему стоит знать всё. — Тогда я одеваюсь, а ты не мешаешь, договорились? — произношу, обдумывая как ответить на его вопрос, легонько толкая в сторону кровати, а сама поворачиваюсь к нему спиной, чтобы не видеть этих прожигающих карих глаз. — Договорились… — а потом задумчиво — вид сзади мне нравится также, как и спереди. Ты планируешь отвечать на вторую часть моего предложения? — Извращенец — ехидно произношу, доставая майку из шкафа. Решила, что если в студии станет жарко, то майка будет лучшим решением. Взяв майку и толстовку пошла в ванну, чтобы наконец-то нормально одеться и нанести легкий макияж, спиной ощущая его пристальный взгляд. Может это и глупо, но я всё равно хочу выглядеть для Юнги как можно лучше. На мою фразу он промолчал. Видимо, согласен с этим утверждением — Я думала о том, что скрываться от всех будет сложно. Допустим, как ты планируешь скрывать наши отношения от агентства? И, честно говоря, я боюсь за тебя… вас — мой голос дрожал от волнения. Я боялась, но не могла сейчас связно понять чего именно. Его реакции? Решения агентства, если всё всплывет каким-то образом и испортит репутацию группы, его репутацию, карьеру… — Не стоит об этом переживать. Менеджер Седжин знает о моих чувствах к тебе, и даже знает, что ты уже была в здании агентства. Он наше доверенное лицо. Намджун, Хосок, Джин, Чимин, Тэ и Чонгук только рады за нас двоих, поэтому в случае чего… они не оставили бы нас на растерзание кому-либо. По секрету могу сказать, все парни помогали организовать тебе сюрприз на день рождения. Более того, Чонгук и Намджун ходили за всем, что могло бы пригодиться для собаки — голос сразу стал задумчивый, словно вспоминает о том, как это было… или представляет Джуна в зоомагазине — И я думал о том, чтобы представить тебя Бан Шихеку как свою девушку, к которой отношусь очень серьезно — тон его голоса, интонация, с которой он говорил… Всё это проникало в моё сердце, мою душу — Ты же знаешь, что я никогда не разбрасывался словами «я тебя люблю» и не собираюсь делать это сейчас — нас разделяла всего одна дверь, но казалось, что между нами нет расстояния от слова совсем. Всё что он говорил… отзывалось во мне каким-то теплом и согревало душу. Я знала, чувствовала и понимала, что всё это он говорит серьёзно и никогда не стал бы шутить на эту тему, особенно со мной. — Прости за эти переживания и сомнения, но по-другому у меня не получается. Все вы — моя семья, и я не хочу каких-либо проблем для вас. Ты же понимаешь, оппа? Это так глупо, понимаю… И ведь всё это не основная причина моих беспокойств — не знаю, как по-другому попытаться ему объяснить все свои мысли так, чтобы не выглядеть жалкой в его глазах. А ведь я даже подумывала о звонке Дэну с просьбой поехать сюда без Алекса или рассказать ему про наше прошлое… Опять-таки нужно принять решение, желательно, согласовав его с оппой, Юнги. Не дав мне потерять себя в моём собственном разуме, мыслях, он зашел в ванну и обнял за талию, прижимая меня к своей груди. — Дженни, а ну ка выбрось все эти мысли из своей головки. Ты для всех нас член семьи: сестра, подруга, любимая девушка и ты не должна беспокоиться о том, что мы способны решить сами. Хватит брать всю ответственность на свои хрупкие плечи. И да, я знаю, что ты сильный человек, но с нами ты можешь побыть слабой. В данном конкретном случае, это не твоя битва — Юнги не дает сомнениям укорениться в моём сознании, прижимая меня к себе крепче и шепча всё это на ухо. — Спасибо… — Я всегда рядом, твой мужчина и никогда не позволю тебе решать все проблемы самой. Мы — пара, поэтому только вместе, понимаешь? Всё что связано с тобой, теперь моя ответственность, поэтому расслабься и доверься — твердость его голоса, непоколебимая уверенность в том, что всё именно так и будет только ещё больше доказывает мне, насколько он идеальный мужчина. Особенно, если я точно знаю, что у него слова с делами не расходятся. Никогда. — Понимаю… — Веришь? — Тебе? — разворачиваюсь к нему лицом, вглядываясь в его глаза, очерчивая ладонью черты его лица. Читая в этих бездонных глазах, смотрящих на меня с такой любовью, заботой… надежду на то, что я смогу положиться на него не только на словах, но и на деле — Я доверяю тебе свою жизнь, Мин Юнги. Всё, что осталось от моего сердца — твоё. Я боюсь в тебе раствориться, потерять себя, но также понимаю, что ты никогда не воспользуешься моим доверием к тебе — каждое слово, произнесенное мной сейчас, истинная правда. Я хочу и буду верить в это. — Это признание? — вглядываясь в мои глаза, словно ища ответ на это, задает единственный вопрос, который его волнует. — Да — отвожу взгляд — признание, Юнги. Тишина накрыла ванную комнату, было слышно только наше дыхание, в унисон. Его сердце билось ровно, в то время как моё трепетало словно крылышки колибри и угрожало выпрыгнуть из груди. — Посмотри на меня — его проникновенный шепот звучит в этой тишине. Я, чтобы избежать его глаз, только прильнула ближе к нему. Спустя пару минут, стоя в такой позе, он, видимо, устал ждать от меня какой-то реакции, решил действовать самостоятельно. Аккуратно отодвигая меня от себя, касаясь кончиками пальцев моего подбородка, приподнимает мою голову и пристально смотрит в глаза — То, как ты позволяешь себе быть открытой со мной, говорит мне громче любых других слов о твоих чувствах. Само по себе твоё признание, доверие, уже греет моё сердце — уже в который раз, я теряюсь в его глазах. Медленно тянусь к нему, к его губам, таким манящим и соблазнительным, преодолевая то небольшое расстояние между нами, которое ещё оставалось. Мои руки обвились вокруг его торса, и, когда я уже приблизилась для поцелуя… касаясь губами друг друга, тут хлопнула входная дверь, оповещая нас о возвращении оппы. — Как всегда вовремя — тихонько произношу, утыкаясь ему в грудь, прижимаясь настолько сильно, словно хочу спрятаться в его объятьях от всего остального мира. — И здесь он один… Были бы тут парни, ни на секунду не оставили нас бы одних — усмехаясь в мою макушку произносит Юнги. — Не сомневаюсь — слегка целую его в шею, тихо радуясь, что одета и дверь в ванну закрыта, и Ван не зайдет сюда. — Эй, сладкая парочка — задорный смех оппы от собственной шутки, вызывает улыбку уже у нас — Вы там готовы? Я отвезу Вас, всё равно есть некоторые дела с Джуном — его голос был таким таинственным. Он определенно что-то замышляет. Не хочет и нас посвятить в свои таинственные дела? — И какие же у тебя дела с Джуном-оппой? — говоря чуть громче, чем это необходимо, чтобы он смог услышать и понять насколько же я заинтригована такой таинственностью. Юнги играл с прядкой моих волос, накручивая её на свой палец, аккуратно пододвигая меня своим телом к раковине, второй рукой немного приподнимая толстовку, поглаживая большим пальцем маленькую полоску кожи, открывшуюся ему, и кусая за мочку уха, ловя мои тихие стоны своими губами. Идеальная попытка отвлечь меня, но и расслабиться в руках Юнги окончательно не могу, пока оппа буквально за стенкой кормит нашего щенка. Мне кажется или он что-то знает? Ну что за тайны Мадридского двора? — А вот всё тебе нужно знать, мелкая — шутливо — Выходите уже, нам пора ехать. Или вы решили там запереться до скончания веков? — сейчас в его голосе проскальзывали нотки нетерпения. А неплохая мысль, вообще не выходить из ванны. — Бе-бе-бе… Мы уже выходим, оппа — разрывая наши объятия с Юнги, ощутив пустоту на том месте, где соприкасались наши тела, руки. Захотелось мгновенно вернуть всё на место и не отпускать. — Пойдем, пока он не решил потерять своё терпение и просто открыть дверь — произносит Юнги, закончив наши нежности быстрым поцелуем в губы, открывая дверь, держа мою руку в своей.       Выходим из ванны, видим сидящего Вана на диване и смотрящего на нас с видом строгого папочки. Слабая попытка, он может лучше. Потому что сейчас, сквозь эту маску, пытается прорваться слабая улыбка, которую ему так сложно скрыть, когда он смотрит на нас. Если он не может быть серьезным, когда видит нас, то что же будет с остальными бантанами? Предчувствую хаос, который они устроят, даже особо не напрягаюсь. Я их люблю, но иногда они становятся слишком энергичными для моего же спокойствия. Как Юнги вообще с ними уживается? Но и у него бывают моменты особой энергичности. — Ну наконец-то… Не прошло и полугода — усмешка на его лице не была злой, скорее дружеское подтрунивание. — Ты просто завидуешь — отвечает ему Юнги, также шутливо. Я же решила благополучно промолчать на их шутки… Правда не совсем поняла, чему именно оппа мог завидовать Юнги. Это же глупо. Тут скорее посочувствовать нужно, я приношу больше проблем, чем оно того стоит, на мой скромный взгляд. Но спорить с кем-то из них по этому поводу довольно глупо. Никто из них не принимает мои слова всерьез, не придают им большого значения, зная, что я привыкла принижать себя в угоду другим. С чем пытаюсь бороться, и они прекрасно это знают.       Парни о чем-то переговаривались шепотом между собой, пока я была в своих мыслях и складывала в рюкзачок несколько необходимых вещей, ну и просто женский набор «на всякий случай», плюсом к этим вещам накидала парочку тетрадок, чтобы позаниматься, когда Юнги будет занят, а оппа будет где-то с Джуном. Я выходила из квартиры самой последней, пока парни ждали лифт, пока я обувалась ко мне подошел Юнг и стал облизывать мои руки, неловко перебирая лапки. Хоть из меня и никудышная хозяйка для него, но он занимает определенное место в моём сердечке. Погладив его на прощание, произношу: — Пока моё солнышко. Может в следующий раз, когда ты станешь немного постарше, я уговорю папу Юнги взять тебя с собой. А сейчас он вряд ли позволит тебе там находиться. Даже, если учитывать его любовь к тебе, оборудование ему сейчас важнее — чмокнув Юнга в мордочку, закрываю за собой дверь. Лифт как раз подъехал, когда я подошла и парни резко замолчали. Меня что ли обсуждали? Конспираторы из них сейчас так себе. Что они ещё придумали? Какие планы построили их гениальные головки? Уверена, что если они объединятся и захотят захватить мир, а остальные к ним присоединятся, то буквально за пару месяцев у них всё получится. — О чем ты думаешь? — спрашивает Ван, вставая ко мне чуть ближе, отодвигая Юнги в сторону, на случай, если кто-нибудь увидит. Кто знает чем это может обернуться, но как я понимаю, ради моей безопасности Юнги и Ван договорились делать именно так. Юнги дарит ещё немного нежности, слегка сжимая мою руку, оглядываясь по сторонам, чтобы на парковке никто и ничего не заметил, и отходит в сторону, а Ван занимает его место. Хоть это глупо и они ничего мне не говорили, но я могу понять откуда всё это пошло. Безопасность. Всё ради неё. Я волнуюсь за парней, а они за меня. Это нормально, поэтому буду делать вид, словно так и надо. — А не скажу — делаю вид, что обиделась на их таинственность, но они всё равно знают меня лучше.       Дорога до машины прошла в молчании. Я была в своих мыслях, а о чем думали парни даже не представляю. И не знаю, хочу ли вообще знать. Они оба по своей породе большие мыслители. Прежде чем что-то делать миллион раз обдумывают каждое своё действие. Я бываю такой, но и спонтанность мне присуща. Иногда даже чаще, чем мне бы хотелось. Но если подумать, то самое лучшее спонтанное решение было именно поездкой сюда, что кардинально изменило мою жизнь.       В последнее время, я всё чаще возвращаюсь мыслями к прошлому. К Алексу, к родным, и даже Дэну. Всего один маленький шаг в неизвестность привел к тому, что из самой несчастной девушки, которой я себя считала, стала самой счастливой. Кто бы знал, что именно звонок от Дэна, сообщивший о своём приезде вместе с другом, которым оказался моим бывшим, подтолкнули меня в объятия одного из самых дорогих мне людей. Мой Юнги. И за это я должна быть ему благодарна. Осталось только решить проблему с Алексом.       Села на заднее сиденье, а Юнги вперед. Вся эта сцена всё больше напоминает нашу не такую уж и простую поездку в Тэгу, но сейчас всё по-другому, что меня безумно радует. — Дженни, пристегнись и мы поедем уже. Джун ждёт меня — мило ворчит Ван, а Юнги обернулся и строго посмотрел на меня и на ремень, выражая свою солидарность с оппой. — Уже, оппа — попытка поехать не пристегиваясь провалилась. Знаю же, что по правилам безопасности нужно это сделать, но так не хочется… — Вот и молодец — ответили они хором. — Есть пожелания, что включить в машине на время поездки? Сегодня твоя очередь выбирать — спрашивает оппа. — У вас есть очередность воспроизведения музыки в машине? — произносит Юнги — когда это началось? Ты ничего не говорила об этом — оборачивается и пристально смотрит на меня. — К слову не пришлось и это же неважная информация. Зачем мне говорить о таких повседневных и незначительных вещах? — недоуменно произношу… Разве это имеет какое-то значение? — Хорошо, опустим эту тему — сдается Юнги, а потом спрашивает оппу — И каков был её выбор? Кого она слушала? Просвещала тебя песнями с её родины или слушала нас? — вопросы сыпались из него, как из рога изобилия. Ему было интересно всё и сразу, а я в какой-то момент поймала себя на мысли, что немного нервничаю? Ему рассказать, что именно его песни вечно стоят у меня на повторе. Его голос и его партии заставляют моё сердце биться чаще, пульс учащался и казалось словно его было слышно на всю округу. Но оппа знал, что стоит ему раскрыть этот маленький секретик, как я перестану готовить что-то вкусненькое для него из национальной кухни. Почему-то ему всегда нравится, когда я закрываюсь на кухне в попытках приготовить что-то особенное. Ох уж эти эксперименты. Правда найти продукты, которые соответствовали бы изначальному рецепту по всей Корее было очень сложно, поэтому изначальный вкус немного менялся, но всё равно было вкусно. По крайней мере, никто из нас ещё не отравился. — Если я тебе расскажу, то Дженни меня закопает и скажет, что так и было, а также лишит меня своих кулинарных экспериментов на неизвестное количество времени, а я не готов пойти на такие риски — немного подумав, отвечает ему Ван, осторожно ведя машину, пока я подключала Spotify к машине и экстренно думала, что же поставить так, чтобы не спалиться. Было бы неловко, если бы заиграли мои любимые сайферы на всю машину, особенно его партии, а уж его голос в них..... просто до мурашек по всему телу. — Неужели наша милая Дженни так с тобой поступит? — недоверчиво произносит Юнги, переводя взгляд с одного на другого. Пока он пытался со мной играть в гляделки, а оппа и не думал ему отвечать, поставила песню Nightmare прекрасной Холзи. Она ещё и вышла в тот момент, когда парней не было рядом, они были в туре… А слова мне понравились, хоть и не с первого раза, но затронули какие-то струны моей души — Холзи? Серьезно? — удивленно спрашивают оба. — Почему Вы так смотрите на меня, словно я совершила что-то необъяснимое? — иногда, они меня удивляют своими реакциями — Поехали уже, оппа. Сам же говорил, что торопимся…- он последовал моим словам и мы наконец-то тронулись с места. — До этого ты её не ставила, что изменилось? — палит контору Ван, смотря на меня в зеркало заднего вида и ловя мой взгляд, обещающий ему все кары небесные за такое палево. — Эй, я проводила просветительную деятельность одного индивидума по теме: русские песни и с чем их едят, а он ещё и не оценил эти прекрасные уроки жизни… — специально надуваю щечки, словно обиделась и отворачиваюсь, смотря в окошко, делая вид, что наблюдаю за пейзажем, но, на самом деле, прислушиваясь ко всему происходящему вокруг меня. — Молчу-молчу — примирительно поднимает руки от руля Ван. И это он мне ещё что-то про безопасное вождение говорил. — То тоже оппа, а будешь спорить больше не буду готовить твою любимую сырно-сливочную пасту — небольшая угроза едой, и он перестаёт как-либо упоминать мои музыкальные вкусы. — Чаги, неужели это какой-то секрет? — встревает в нашу перепалку Юнги. Насколько неловко мне может быть, если он узнает правду в отношении своих песен? С одной стороны, это скорее всего ему польстит, а с другой, покажет насколько сильно я люблю его голос. И хоть он знает, что я являюсь фанаткой их творчества, это не спасет меня от смущения в данном конкретном случае. — Не секрет Юнги-оппа, но давай скажем так, я тебе позже расскажу о том, какую музыку я предпочитаю слушать в машине, хорошо? — произношу тихо, с небольшим намеком. — Договорились — отвечает, словно читая мои мысли, прекрасно зная, что именно я имела в виду, когда произносила последнюю свою фразу. Дальнейшая дорога проходила в тишине, только звук работающего двигателя разносился по салону, немного убаюкивая, но, в тоже время, взгляды мои и Юнги пересекались в зеркале всё чаще, совершенно непроизвольно. Почему мне кажется, что влюбленность делает меня глупее, чем я есть на самом деле? Все проблемы отходят на задний план, когда я ловлю его взгляды, или когда думаю о нём. Словно всего остального мира не существует, но реальность часто жестока, и быстро возвращает меня на место. Одновременно так близко и так далеко друг от друга.       Ещё до того, как появилась вероятность моих отношений с Юнги, оппа проводил ликбез на тему отношений со знаменитостью. А наученный своим горьким опытом, его советы нельзя было оставлять без внимания. Может он знал, что такое могло случиться? Что я влюблюсь в кого-то из его друзей? Как много он знал, но скрывал в отношении понимания меня? Ведь даже за всё время моего общения с Ваном и то, как он аккуратно просвещал меня на тему карьеры айдола: их запретов, ограничений. Если раньше я только догадывалась, то благодаря ему, понимания было больше, гораздо больше, как и некоторых опасений.       Тот факт, что мы рискнули начать отношения, не делают всю эту ситуацию проще, скорее усложняет. Превращая маленький комок проблем в шар неимоверных размеров, где всё постепенно только накапливается, а решение так и не находится. — Мы приехали, спящая красавица — раздается голос Юнги в салоне машины, нарушая безмятежную тишину. — Я не спала, а даже если бы и спала, то кто виноват, что я всегда готова отключиться в машине — немного сонно отвечаю, вылезая из машины и оглядываясь по сторонам. В этот раз, припарковались на подземной парковке агентства и я даже не знала в каком направлении сейчас идти, чтобы добраться до студии. Помним, про топографический кретинизм. Он всегда со мной, поэтому я бесконечно рада, что не одна здесь. И думаю, что частично на территории агентства будет безопаснее. Вряд ли сюда пустят фанатов, которые будут готовы разорвать Юнги и Вана на сувениры, а меня за компанию из-за того, что я стою рядом с ними. — Пойдем — блокируя машину, произносит Ван, а потом обращается к Юнги — Вы же в студию? — Угу, если чаги не против посидеть там немного одна — поворачиваясь в мою сторону, спрашивает Юнги. — Не против, я всегда найду чем себя занять, не переживай — задумчиво отвечаю, примерно представляя, что именно я буду делать, чтобы скоротать время ожидания. — Отлично, тогда все в лифт. На всякий случай сообщаю, что студия Джуна находится на этаж выше… И, если вдруг, захочешь подойти к ним, напиши или позвони, за тобой зайдут — пытаясь предусмотреть какие-то мелочи, говорит Юнги. Разве это не мило, когда он так заботится обо мне? Я должна была привыкнуть, что все они именно такие, но каждый раз, каждое проявление заботы как что-то новое для меня. — Хорошо — произношу заходя в лифт, несмотря на какой этаж мы поедем. Я смутно помню, что студия находится где-то высоко, но номер этажа не помню от слова совсем. Может потом экскурсию попрошу. Уверена, что Чонгук или Юнги с радостью покажут мне все тайные уголки в этом здании, стоит только попросить. — Дженни, я зайду за тобой, когда будем возвращаться, тебе всё же на работу — говорит Ван, когда мы с Юнги вышли на нашем этаже.       Он шёл немного впереди меня, указывая путь к своей студии, а я пыталась хоть что-то запомнить, потому что в прошлый мой визит в студию, голова была занята совершенно другими мыслями. Это ведь было совсем недавно… наше признание в этой самой студии. Он же понимает, насколько тогда это было знаменательное событие? Думаю, что понимает… иначе не стал бы приводить меня обратно в свою студию, с которой у меня связаны только теплые и приятные воспоминания. Интересно, а у него также? Сколько приятных воспоминаний хранит для него студия? Мы наконец-то дошли до нужной двери. Юнги вводит электронный пароль, открывая дверь в самую секретную комнату в здании. Его студию. Лабораторию Гения. — Чаги, устраивайся поудобнее, а я схожу к директору Бану и быстро вернусь — произносит, пристально смотря на меня, и ожидая хоть какой-то ответ, пока я осматриваю ещё раз это место. — Хорошо, оппа — отвечаю, смотря на него, снова теряясь в его глазах. Весь мой мир переворачивается каждый чертов раз, когда смотрю на него, но я как зачарованная повторяю это снова и снова. — Отлично, не скучай, чаги — быстрый, смазанный поцелуй в щечку от него, и он убегает весело посмеиваясь словно школьник, совершивший что-то по-детски глупое.       Он ушел, а мне ничего не оставалось делать, как ещё раз внимательно осмотреть саму студию. И если местоположение дивана никак не поменялось, то количество фотографий в рамках изменилось в большую сторону, также на столе появилось много рукописных листов, я подозреваю, что это новые тексты будущих песен. Фанатка во мне хочет их посмотреть, но более благоразумная часть против этого. Побеждает разумная часть, поэтому я пошла дальше рассматривать фотографии: общие фото парней из разных стран, индивидуальное фото, парные с ребятами, веселые, грустные, задумчивые. Взгляд блуждал по фотографиям, иногда задерживаясь на индивидуальных фотографиях каждого из мемберов. Подойдя ближе к компьютерному столу, возле общей фотографии в рамке, а точнее за ней, выглядывал краешек ещё какого-то фото. Эта интригующая фотография не давала мне и шанса, чтобы устоять перед ней. Почему-то мне казалось, что она как-то относится ко мне, что делало всё это более интересным и загадочным. Решив утолить своё любопытство, аккуратно достаю за краешек ту фотографию и безмолвно замираю. Это фото… с моего дня рождения. Все улыбаются, смеются, на фоне видны горящие огоньки-гирлянды, а я умиротворенно сплю на плече у Юнги, который приобнимает, и ласково улыбается, смотря на меня. Я даже не знала, что кто-то делал фото в тот день. Если более тщательно рассматривать фотографию, то можно заметить, как Джин заразительно смеется, что даже фото это передает. Джун полностью погрузился в свои мысли, по крайней мере, об этом говорит задумчивый взгляд в никуда. Чимин с Тэхеном пытаются сделать что-то с Чонгуком, который говорил или спорил с Ваном. На этой фотографии не видно только Хосока… Видимо это он делал фотографию, и никто не дал мне копию. Похоже, что даже тогда по нему было видно, что влюбленность так и витает между нами, только я её не замечала. Какая же я была глупая в тот момент. Когда Юнги вернется, нужно будет попросить копию и повесить её над кроватью, или поставить в рамочку на столе в гостиной.       Присев на такой полюбившийся мне диван, раздумывала о том, что нам нужно сделать как можно больше счастливых фотографий, добавить в их эту маленькую коллекцию. На полочке, на стене напротив были его награды. Наверно, очень приятно на них смотреть и понимать, что всего этого ты добился сам. Непроизвольно на моём лице появляется улыбка, когда думаю об их будущих наградах, новых свершениях, которые несомненно затронут огромное количество сердец. Одно из них точно будет моё. Хотя оно уже давно их, всегда и навсегда. Решив, что сидеть просто так мне скучно, нашла какой-то клетчатый пледик, закуталась в него и приняла горизонтальное положение, уткнувшись в книгу, которую достала из рюкзака. Когда я прочитала название книги «О ней» Ёсимото Банана, представляла сам роман немного по-другому, но, как и всегда, когда читаешь японских авторов, не столько нужно обращать внимание на само название, сколько на сам смысл текста. И, на удивление, меня это увлекло, зацепила некая схожесть ситуаций.       У главной героини умирает единственный близкий человек-её бабушка, а друг (причем это больше друг бабушки, чем самой героини) Сакураи Микагэ предлагает пожить временно у него. По мне, сама книга в большей степени о самоопределении и самоидентификации. Мы сами выбираем с кем нам жить, кем нам быть, как нам жить… По итогу, красивая история о поиске собственного пути: поиск при этом может быть сколь угодно долгим, главное верить в себя и не отступать от мечты. Прочитав её, есть о чём подумать и поразмышлять на досуге. Как и всегда, мои размышления очень не вовремя прерывает звонок мобильного телефона. Бросив взгляд на экран, пыталась увидеть индикатор абонента, но кроме кода города ничего больше не было ясно, поскольку данного номера не было в моей телефонной книги. Решила, что лучше ответить и нажала на кнопку ответа.