I'll be happy

Я люблю тебя. Я тебя люблю. Я мысленно посылаю эти слова из своих пальцев в его, вверх по руке прямо в сердце. Услышь меня. Я тебя люблю.

Дженни Даунхэм «Пока я жива»

      Повторное пробуждение было уже не таким приятным как первое. Солнце светило прямо мне в лицо, словно заигрывая, и мешая спать дальше. Посмотрев на время, увидела, что уже одиннадцать утра, а следовательно, я проспала пары. Смутно припоминаю, как звонила Лею и отпрашивалась с учебы, сказала что-то о плохом самочувствии. И это даже было почти правдой. Всё-таки небольшое похмелье никто не отменял. Но мой персональный доктор Мин, всё вылечил самым приятным способом из всех мне известных.       Лежа в кровати с закрытыми глазами, прислушивалась к размеренному дыханию рядом со мной. Его рука лежит на моей талии, слегка приобнимая и не отпуская из своих объятий. Мне определенно не хотелось вставать, убирать его руки от себя, делать что-то полезное. Хочется провести весь день в кровати, в его объятиях, абсолютно ничего не делая, и просто наслаждаться обществом друг друга. Разве я многого прошу?       К сожалению, дела никто не отменял. И даже, если я не поехала в универ, значит будет самостоятельная подготовка, а уж домашние дела… Поэтому нехотя убрала руки Юнги с моей талии, тихонечко встала с кровати и пошла искать свои вещи, которые в порыве страсти выкинули куда-то в сторону. Как бы глупо это не было, но ходить по спальне голой, зная, что Юнги спит рядом и может проснуться в любой момент, немного заводило. Хождение по краю с ним было моей слабостью, маленьким пороком, от которого я не хочу отказываться и не буду.       Шмотки нашла в углу комнаты, на них сладко спал Юнг и даже не обращал внимание на моё хождение по комнате. Они были в его шерсти, поэтому я аккуратно их вытащила из-под него и решила кинуть всё в стирку. Этот щенок даже гулять не просился, просто спал. Только после того как запустила стиральную машинку, поняла, что у кое-кого совсем нет сменной одежды, в том числе и запасных трусов. Упс…Написать оппе что-ли, чтобы принес одни из своих? Насколько странно это было бы? Девушка будет писать своему брату только потому, что у её парня нет запасных трусов. Смешно. Хи-хи. Достала из шкафа длинную белую футболку только немного прикрывающую попу, трусики, взяла чистое полотенце и поплелась в душ.       Стоя под теплыми струями воды, пыталась окончательно проснуться и настроиться на сегодняшний день. Хочется на наш первый совместный завтрак как пары приготовить что-то вкусненькое… Может пожарить мои любимые (и походу коронные) блинчики? Сделать бутербродики? Пожарить яичницу? Испортить второе и третье почти невозможно, а я не настолько плоха в готовке, чтобы испоганить даже это. По крайней мере, жалобы на свою стрепню я не слышала. Или лучше на быструю руку шарлотку испечь? Даже не верится, что моё утро будет с ним… Разве я могла об этом когда-то мечтать? Никогда. Но так приятно осознавать, что то, о чём я когда-то не могла даже представить, случилось. Господи, я даже не верила, что смогу полюбить вновь, что достойна любви, но всё изменилось. Мне показали и доказывают каждый божий день, что я достойна любви, достойна быть любимой, и ради меня даже проедут через весь город, только чтобы убедиться, что со мной всё хорошо. Разве он не идеальный для меня? Вот только соответствую ли я ему? Кто ответит на второй вопрос, если я сама не смогу на него ответить?       Вышла из душа, осмотрела травмированную ногу и заметила, что опухоль спадает семимильными шагами, а значит скоро я смогу уже обходиться без лекарств, не стала забинтовывать ногу ещё раз, оставив её так, только намазала специальным кремом. Быстренько вытерлась, оделась и тихонько на цыпочках, стараясь не шуметь, открыла дверь, полюбовалась несколько секунд спящим Юнги, подошла к кровати, поправила ему одеяло, нежно, слегка касаясь кончиками пальцев, обвела контуры его лица, его насупившаяся моська такая умилительная и красивая. Кажется, я готова наблюдать за этим целую вечность. Немного отвлеклась от своего интересного занятия, когда Юнг стал тереться об мои ноги, как бы прося меня его поднять на кровать, поэтому я положила его вместо себя. Этот маленький комок шерсти немного побегал вокруг спящего Шуги, нашел себе удобное место на моей подушке, свернулся клубочком (он точно щенок? Почему ведет себя как котик? Милые котики. Мои. И когда я стала такой собственницей?) и закрыл глаза. Сейчас они оба были такими милыми, домашними и уютными. Улыбка сама по себе появилась на моем лице. Видеть их вместе, на моей кровати спящими, было так правильно, что представить что-то другое уже было сложно. Достала телефон, сфоткала этих двоих, забрала наушники и пошла на кухню. Пусть поспят, отдохнут немного. Надеюсь, что парни не потеряли его.       На кухне всё ещё стараясь не шуметь, подключила наушники к телефону, настроила плей-лист на случайное воспроизведение. Русские, американские, корейские песни - всё вперемешку. Не особо вслушиваясь в слова песен, зашла в общий чат. Парни ночью бурно обсуждали пропажу Юнги, но Ван ответил им, что он был у меня. Ещё и смайлики поставил достаточно неоднозначные, явно намекающее на что-то. Стукнуть своего оппу что-ли? Чтоб жизнь медом не казалась. Подождать немного и отомстить, когда он забудет об этом? Лучше, скорее всего, оставить это на откуп Юнги. Он точно сможет спланировать красивую месть моему братику, а я буду делать вид, словно ничего не читала и вообще буду действовать по принципу «Я не я, и корова не моя». Написала в чат «Доброе утро», собрала влажные волосы в небрежный пучок и пошла готовить.       Быстренько намешав тесто, разогрев сковородку, стала жарить блинчики. По итогу стопка блинов получилась больше, чем я рассчитывала. Может передать их остальным вместе с Юнги? Или они будут для них слишком калорийными? Всё-таки скоро концерт, может им пока нельзя такую жирную пищу? Хотя если посмотреть, то они, вроде, сейчас могут есть всё, что их душенькам будет удобно. Парочка блинчиков не должна сильно повлиять на фигуру, правда же? Лучше узнаю у Юнги потом (если он вообще захочет есть мою еду, но ведь и раньше от неё не отказывался. Откуда во мне столько сомнений?) или если я вспомню об этом, или он не захочет относить еду парням, то приглашу к себе Вана и накормлю его. Вот уж кто точно не отказывается от халявной еды. Почему-то ему нравится кушать то, что я приготовлю… А с учетом того, насколько редко я вообще появляюсь на кухне, чтобы сварганить что-то лучше и сытнее лапши для себя, то это становится событием века.       Отдалась процессу со всей душой, совершенно не обращая внимания на окружающий мир. Готовить для себя? Лениво. Готовить для любимого человека? Без проблем. Я всё ещё слабо понимаю как он залез мне под кожу… Как снимал слой за слоем… убеждения, злость, амбиции, эгоизм, сомнения, неуверенность, грезы и какие-то неосуществимые мечты. Страх, неверие, муки боли, осторожность в суждениях, занятость, одиночество, неприкаянность. И когда снял последний слой, легким движением руки, то увидел маленькую… слабую девочку. Так сильно мечтающую быть сильной и любимой, что кажется он знал это с самого начала.       Игнорировала весь мир, полностью отдаваясь процессу готовки, немного виляя бедрами в слабой попытке воспроизвести какой-то танец по памяти. Готовку закончила, осталось всё только намыть (моё самое нелюбимое дело, но это всё равно нужно сделать). Всё закончив, полюбовалась делом рук своих и решила всё-таки немного позаниматься, пока все спят. Расположившись с ноутом за стойкой, разложив рядом учебник по экономике, погрузилась в мир финансовой системы и кучи цифр. И зачем я дальше получаю экономическое образование? Мне ведь никогда особо не нравилась математика, но я всё ещё продолжаю с упертостью барана получать именно эту профессию. Неужели именно это было моей мечтой? Или я схватилась за то, что первым пришло в мои руки и перестала следовать своему желанию? Опять боюсь выйти из своей зоны комфорта?       И почему такие глупые мысли лезут в мою голову сейчас? Я не должна думать об этом, когда нет смысла сейчас что-то менять. Зачем? Эти размышления прервали самым неожиданным образом… Сильная рука нежно обнимает меня за талию, а вторая вытаскивает наушник из моего уха. По спине пробегают мурашки, когда я спиной ощущаю его присутствие…всем своим существом, но это было так приятно, волнующее. — Доброе утро… Так вкусно пахнет…- хрипловатым ото сна голосом шепчет он в свободное ухо, глубоко вдыхая воздух возле моей шеи. — Доброе, хочешь позавтракать? — только от одного такого действия мысли разбегаются в разные стороны, а тело реагирует соответствующим образом. — И какие есть варианты? — проводит носом вдоль моей шеи, слегка щекоча её. Его горячее дыхание опаляет кожу, а шаловливая ручка проскальзывает под футболку, выводя на моей коже какой-то рисунок, посылая импульсы ничем не скрытого желания по всему телу. Нужно обернуться и увидеть его, поймать взгляд горящих карих глаз и понимать, что всё это не плод моего воображения, не ещё один сон с его участием. — А что ты хочешь? — томно произношу, зная, что провоцирую его. Не сдерживаясь он разворачивает меня к себе лицом, отходит на несколько шагов назад, осматривая меня и только тогда я обращаю внимание на то, в каком виде он сейчас находится передо мной. Влажные волосы, игривый взгляд цвета темного шоколада, шкодливая кривоватая улыбка на пухлых губах только доказывала, что все мои заигрывания попадают в цель и будут иметь последствия. Взглядом скольжу все ниже, выпирающие ключицы (ещё одна моя маленькая слабость), голый торс с маленькими капельками воды, стекающими по его телу, а на бедрах обернуто полотенце (точно знаю, что под этим дурацким полотенцем ничего нет). Великолепный вид. И всё это греческое великолепие стояло и смотрело на меня, взглядом предлагая продолжить то, что мы начали. — Мммм, какие варианты ты можешь предложить? — можно ли запретить этот голос на международном уровне? Я же уже превращаюсь в желе, а он ещё даже ничего не сделал. И вообще стоит на небольшом расстоянии от меня, пока я от волнения и предвкушения начинаю дрыгать травмированной ногой, и чтобы чем-то занять свои руки, решила распустить волосы. — Есть несколько вариантов: блинчики — он делает шаг вперед, захватывая в нежный плен своих рук мою ножку и пристально рассматривая то, как я пытаюсь распутать волосы, которые запутались в резинке — могу сделать бутерброды — ещё шаг, его рука почти невесомо касается моей ступни, ноги, обводя пальцем опухшую область, немного щекоча и медленно поднимается наверх. Чертовы волосы, которые так и не могу распутать, а он всё больше своим приближением, своими касаниями только отвлекает моё внимание от этого занятия — сварить тебе кофе — наконец-то у меня это получилось, я стащила эту резинку с волос и надела ее на руку. Его рука, пальцы оказались на моей коленке рисуя что-то неведомое мне, посылая миллионы импульсов сквозь наши тела. — Ммм, как много вариантов — подходит ближе, одна рука поднимается выше, а вторая легла на мою талию, притягивая к себе. Моя способность ясно мыслить давно помахала мне ручкой и приказала долго жить. Не то чтобы я была совсем уж против такого. — И что же ты выбираешь? — игриво спрашиваю, облизывая губы. Замечаю, как темнеет его взгляд, как в этих омутах разгорается желание и темные угольки вместо зрачков наблюдают за моими действиями. — Тебя — сердце успело ударить только два раза перед тем, как наши губы соприкоснулись. Он целует мягко, медленно, это убило бы во мне любое возражение, если бы оно только захотело бы появиться в моей голове. Тело плавится под его руками, растекаясь топленным воском и тут же застывая, принимая идеальную форму для объятий Юнги, для его длинных пальцев, поднимающихся то выше по спине, то спускающихся обратно на мою талию. Я хватаюсь за его шею, как за спасательный круг ибо стул перестал быть для моего тела надежной опорой и мне нужно было ухватиться за что-то более стабильное. И это был именно он. Всегда он. — Меня не было в меню на сегодня — полу шутливо шепчу ему на ушко, пропуская пальцы сквозь его мягкие волосы притягивая к себе ещё ближе для поцелуя, полностью противореча тому, что говорила раньше. Его губы сладкие, мягкие так легко поддаются моему напору. но потом он перехватывает инициативу. Мне кажется, что я не могу оторваться от его губ со вкусом мятной зубной пасты, от его прикосновений, заставляющих гореть мою кожу под его пальцами. — Это особенное меню, для особенного дня — в перерывах между поцелуями шепчет он. Мы целуемся страстно, беззастенчиво, нетерпеливо и пусть весь мир подождет, пока мы наслаждаемся друг другом. Его рука оказалась под моей футболкой, нежно касаясь оголенной кожи и фактически заставляя выгибаться ему на встречу умоляя о большем. — Да? И в честь чего у нас особенный день? — если немного развеять этот розовый туман над своим разумом, то найдется несколько поводов. Кажется, что он приручил меня, моё тело своей нежностью и любовью, и я даже не заметила всего этого. — Потому что… — этот тягучий, томный, хрипловатый голос уже доводит меня до края — ты стала окончательно моей — резко приподнимая меня с моего стула, что я рефлекторно обхватила руками его за шею, а ногами талию, случайно задевая ногой полотенце. Оно не выдержало такого пренебрежения к себе, упав. Упс… На мгновение взглянув на его лицо, увидела только многообещающую и пошловатую улыбку. Я могла почувствовать, увидеть его возбуждение, особенно теперь, когда полотенце этого больше не скрывает. Даже странно, что не было никаких неловкостей с утра, никакой неуверенности, словно так должно было быть всегда. — Я…- он прокладывает дорожку поцелуев вдоль моей шеи, ненадолго остановившись у ключицы, чуть-чуть прикусывая это место, вызвав стон удовольствия из моих уст — не думаю, что могла бы быть с кем-то другим, Юнги-я. — Мне приятно это слышать, чаги-я — шепчет, перенося меня с кухни в сторону спальни. Его руки в этот момент чуть сжимали и поглаживали мои нижние "девяносто", пропуская небольшие заряды тока через свои изумительные пальцы.       Рухнув на кровать, он навис надо мной, пристально что-то рассматривая на моей шее, довольно улыбаясь. Он медленно приближался к моему лицу, но Юнг решил сделать всё за него, проснувшись и втиснувшись между нами. Забравшись всем телом на меня, поставив свои маленькие лапки на мои ребра, тяжело дыша и высунув язык, а также виляя хвостиком прямо в лицо Юнги, похоже щекоча его.       Чтобы избежать дальнейшей щекотки, Юнги рухнул рядом со мной, накрывшись небольшой частью одеяла, тихонько смеясь. — Черт, Юнг… ты умеешь сбить весь настрой — в перерывах между смехом, шепчет Юнги. Вызывая приступы хихиканья уже у меня. Продолжения нашего утра похоже сегодня не будет. — Просто помни, что он был твоим подарком, оппа — ехидно отвечаю, когда получается выровнять дыхание и не смеяться с обиженной моськи своего парня. Сейчас он выглядит ещё больше ребенком, которого лишили сладкого на завтрак. Разве это утро/день может быть ещё более прекрасным, чем то, что есть сейчас? Щенок наконец-то слез с меня, но лег рядом, пристально следя за каждым движением Юнги. — Помню — произносит, поворачиваясь на бок и притягивая меня ближе к себе — и даже знаю, что ты без ума от него, также как и я от тебя — ну почему его признания всегда заставляют меня краснеть перед ним? Я должна ему ответить, сказать, что он для меня всё, но как только я пыталась это произнести, слова словно в горле застревали. — Ты же знаешь, что я к тебе чувствую, правда? — неуверенно произношу, глядя на него. — Знаю, моя маленькая девочка — он хотел сказать что-то ещё, но тут зазвонил его телефон. Найдя свой телефон на тумбочке. посмотрел на экран и сказал: — Ван звонит, я просил его нас разбудить. — Отвечай уже, пока он сюда не пришел… — переворачиваюсь на живот, кладя свою голову ему на грудь, вслушиваясь в его ровное сердцебиение, и пальцами провожу по открытому участку пресса. Чувствую, как напрягаются мышцы из-за моих прикосновений. Одна его рука поглаживает мою спину вдоль позвоночника под футболкой, а второй он держит телефон, отвечая на звонок. — Доброе утро, голубки — громкий и совершенно счастливый голос Вана немного раздражает. — Доброе — хором отвечаем мы, кончиками пальцев поглаживая друг друга и вырисовывая незамысловатые фигуры. В этих прикосновениях было всё: нежность, забота, ласка и любовь. — Надеюсь, вы уже встали и я могу безопасно войти в квартиру, чтобы погулять с собакой? — всё это было сказано таким издевательски-пошловатым тоном, что даже сейчас хотелось его стукнуть. — Можешь, оппа и…- немного держа многозначительную паузу — принеси запасные боксеры — произношу, хихикая в плечо Юнги. А уж выражение лица Юнги в этот момент просто непередаваемо. Возмущение и смущение так прекрасно отражаются на его лице, что становится ещё смешнее. — А… что… в смысле? Зачем? — кажется Ван потерял дар речи от моей просьбы. Вот же, какая я вредная сегодня. Один возмущен и смущен, другой не знает что сказать. — Оппа, не будь маленьким мальчиком. Такое бывает… ну ты знаешь, страсть и всё такое… - интересно, через сколько Ван поймет, что я издеваюсь над ним? Юнги уже перестал возмущенно на меня смотреть, скорее также пытается сдержать смех, представляя выражения лица Вана. — Черт, Юнги-хен, я же шутил! — его голос становится на пару октав выше. Чувствую, что такими темпами он прибежит к нам в квартиру через три минуты. — Она издевается над тобой, а ты веришь — не скрывая смех, отвечает Юнги — скорее всего, таким образом она мстит тебе… И всё-таки принеси мне новые боксеры — похоже, что играть на нервах моего брата наша отличительная черта. — Хен, а что случилось с твоими? — всё ещё немного негодуя произносит Ван. — Пришли в негодность? — вопросительно шепчет Юнги смотря на меня, всё ещё продолжая издеваться над Ваном, после моего кивка, он повторил тоже самое, но более уверенно и передал мне телефон. — Каким образом? — обреченно и уже смирившись, что он никогда не узнает, что стало с боксерами Юнги и эта тайна умрет вместе с нами — Ладно, я не уверен, что хочу знать. Всё принесу… Вы только там будьте готовы к моему приходу, хорошо? Буду минут через тридцать, удобно? — Хорошо, оппа… А теперь, как хороший братик сбрось вызов и дай нам ещё немного побыть одним — шепчу в трубку, пытаясь сдержать стон, готовый вырваться из моих уст, когда Юнги задел эрогенную зону возле поясницы. Кожа там была особенно чувствительной, особенно в последнее время. — Как хороший братик, я должен был быть там ещё вчера и не оставлять его с тобой наедине, так что цени меня, сестренка — смеясь бросает трубку. Вот же, засранец.       Юнг, мелкий пакостник, спрыгнул с кровати и теперь пристально наблюдает за солнечным зайчиком на полу. Как только, я закончила разговор и убрала телефон на тумбочку, Юнги перевернул меня так, что спиной я оказалась на простынях, а он навис надо мной на пару секунд, одной рукой касаясь щеки, убрал непокорный локон, наклонился ближе и коснулся своими губами моих, нежно целуя.       Поцелуй был нежный, неторопливый, ласковый, чувственный и передавал всю ту палитру чувств, которую один из нас не мог признать вслух. Если бы сейчас произошел конец света, не думаю, что мы бы его заметили. Его правая рука так спокойно и легко исследовала всё под моей футболкой, поднимаясь к груди, задевая затвердевший сосок, зажимая его между своими пальцами и потягивая на себя. — На тебе слишком много одежды, нужно срочно это исправить — произносит он, стягивая с меня этот ненужный предмет одежды и выбрасывая его куда-то в сторону, продолжая целовать. Он ловил мои стоны своими губами, словно у нас одно дыхание на двоих, один кислород и одна жизнь. Мои руки гладили его плечи, спину, переходя на торс и опускаясь ниже, только мизинчиком задевая его возбужденное достоинство, вызывая у него гортанный глубокий стон. — Если ты продолжишь, то плевать мне будет на то, в каком виде нас застанет мой брат — в перерывах между поцелуями произнесла. Его рука от груди плавными движениями переместилась к кромке трусиков, дразня и заставляя пылать все места, где он касался меня. Я готова была умолять о большем, потому что если он не закончит то, что делает сейчас, я сама его изнасилую. — Мне уже плевать…- произнес, продолжая сводить с ума меня своими касаниями, проводя указательным пальцем по низу живота, потихоньку стягивая трусики, опускаясь ниже, задевая тугой комочек нервов, и почувствовав, насколько я уже готова принять его. — Черт, возьми ты уже меня, Юнги — хочется кричать, умолять, молить, чтоб он наконец-то вошел в меня, подарил разрядку, закончил мои мучения, позволив окончательно потеряться в этих ощущениях. — Не так быстро, дорогая — наклонился ближе, я чувствую как кончик его члена касается моего входа, что готова уже сама перехватить инициативу и вставить его в себя. Я не могу ждать, не могу терпеть. Он мне нужен. Сейчас. Эта была пытка для него, для меня, но он всё ещё мучил нас обоих, пытаясь мне за что-то отомстить. — Юнги… пожалуйста…- умоляю, приподнимая бедра ему навстречу, ногами обхватывая его талию, для более удобного взаимодействия наших тел. Он переплел наши пальцы и прижал мою руку к подушке над головой. Коснулся своим лбом моего и вошел резким толчком. — Юнги…- стону на выдохе. Мне так мало его, так мало, что я хотела бы чтобы всё это длилось вечность.       Дав мне минутку привыкнуть к новым ощущениям, к тому, что он оказался во мне и исполнил мою просьбу. Пока я привыкала, он целовал, ласкал и шептал какие-то глупости на мое ухо, полностью теряясь в ощущениях. Затем, медленно, размеренно он стал двигаться, постепенно наращивая темп. Мои руки и ноги стали жить отдельной от разума жизнью, исследуя его, лаская. Каждым своим касаниям вызывая из его уст гортанные стоны, полные удовольствия. Мне нравилась его реакция, нравилось то, как он реагирует на каждое моё действие, прикосновение. Так и хотелось кричать: «Продлись мгновенье — ты прекрасно» — Черт, Дженни… Я уже так близко — отчаянно прохрипел он. Я слышала, как его дыхание становилось более прерывистым, наши стоны всё громче, как напрягаются мои стенки вокруг него. Близко, слишком близко. Еще чуть-чуть. Пара движений, толчков, несколько слов доводящих меня до края и я не выдерживаю… — Юнги..... — Дженни — следом за мной повторяет он, рухнув рядом, прикрывая нас одеялом.       Мы пытались восстановить дыхание, делать вдохи более глубокими и, возможно, мы могли бы попытаться привести себя в порядок до того, как войдет Ван… Но думаю, что мне и Юнги было уже плевать. Наши тела были расслаблены до такой степени, что я уже не была уверена, что мои ноги не будут дрожать, если я сделаю попытку встать и пройтись. На сто процентов уверена, что стоит Юнги увидеть дело рук (и не только рук) своих, как будет ходить с гордой и счастливой улыбкой словно кот, объевшийся сметаны. — Если каждое наше утро будет такое, то не думаю, что смогу быть далеко от тебя — боже, какие же милости он сейчас говорит. Он точно тот Юнги, которого я знаю? — Не могу обещать, что каждое утро будет такое… Ты же знаешь, насколько не предсказуемая наша жизнь и мы не знаем, что будет дальше, но мы можем постараться сделать это реальностью — я бы хотела этого. Насколько наша совместная жизнь может быть возможна? И смогла бы я жить с кем-то на одной территории, после полугода жизни одной? Временно жить с кем-то в одной квартире, ещё могла бы… А вот если попытаться съехаться? Конечно, он ничего такого не предлагает… Я просто много додумываю, мне не стоит этого делать. Повернувшись друг к другу лицом ласково улыбаясь, он обнял меня, прижимая ближе к себе и молчал, пальцами вырисовывая на моей спине какие-то завитушки. Всё что нужно уже было сказано.       Тишина между нами была такой уютной. Нам и не нужно было произносить какие-то слова. Юнги знал меня, наверно, даже лучше, чем я могла бы представить. Всё было ясно… Рано или поздно, мы решим все вопросы и, может быть, заживем счастливо. Мне хочется верить, что именно он будет моим счастьем на долгое время, если не навсегда. Как бы ванильно и банально это не звучало, но где-то в глубине моей девчачьей души живет эта розовая фантазия и мечта. — Эй, надеюсь вы там одетые или хотя бы прикрытые. Я не хочу стирать себе память и моё лицо мне всё ещё немного дорого в том же виде, что и всегда — слышим крик Вана из коридора. Кажется, у него всё-таки есть инстинкт самосохранения, раз он задержался. — Не думаю, что если ты войдешь в спальню, то останешься целым — на мгновение посмотрев в глаза Юнги, и понимая насколько же я права в этой фразе. Юнги тот ещё собственник, но мне это нравится — Я сейчас оденусь и выйду к тебе, иди на кухню — кричу ему в ответ, слыша как он проходит туда, куда я его направила. — Ты же понимаешь, что как только ты к нему выйдешь, он поймет, чем мы тут занимались? — спрашивает Юнги, разрывая объятья и давая мне возможность встать, и хоть как-то одеться. Всё повторяется - на дрожащих ногах, голая хожу по комнате, но в этот раз он не спит, а наблюдает с гордой улыбкой за моими действиями. Вот же, паршивец. Подняв с пола футболку, которую опять так беспринципно скинули на пол, нашла в шкафу нижнее белье, новую футболку и домашние лосины. Быстренько оделась, кое-как пригладив волосы, чмокнула в щечку спокойно лежащего уже с закрытыми глазами Юнги. — А есть смысл скрывать? Все мы взрослые люди, а это естественный этап наших отношений и он знает это — произношу уже на выходе из комнаты. Зайдя на кухню, вижу прелестную картину. Ван сидит за барной стойкой, попивает кофе, кушает блинчики и смотрит какое-то видео на ютубе. Он даже заварил мне чай, а Юнги кофе. Мило и заботливо с его стороны. Вот как он это делает? В одно мгновение я хочу его ударить, а в другое крепко обнять. — Вещи для Юнги в пакете на диване. Я решил, что ему может понадобиться кроме нижнего белья, ещё и сменная одежда — не отрываясь от монитора говорит Ван. — Спасибо — нашла на диване черный пакет и отнесла его в спальню. Юнги спокойно развалился на кровати, положив руку за голову и что-то читал в телефоне. Если я могу делать предположения, то это был чат. Уж слишком пакостливо он улыбался. Вероятно, он уже и какой-то план мести придумал для оппы. — Не хотела бы тебя отвлекать, но если мы хотим выйти сегодня из квартиры, то тебе стоит одеться и присоединиться к нам на кухне — произношу, когда он поднял свои удивительные глаза на меня. — Понял, скоро буду. Замечательно выглядишь, кстати — опять на лице шкодливая улыбка при взгляде на меня. И почему я ещё в зеркало не посмотрела? Нужно исправить этот момент. Пока он одевался, я прошла в ванну и посмотрелась в зеркало.       Вроде всё было нормально. Немного растрепанная, но с счастливой улыбкой. Взгляд влюбленной дурочки даже не скрыть, могу и не пытаться. Но присмотревшись повнимательнее, увидела на шее небольшой засос. Черт! Юнги, чертов собственник. Теперь понятна эта его довольная улыбка, когда он смотрел на меня. Прибить бы его за такое «клеймо», но мне даже сказать нечего. Чего я ещё могла ожидать от него? И, если откинуть эмоции на задний план, то мне нравится такая его «властность» и то, что мне нужно будет какое-то время ходить либо с шарфиком на шее, либо в кофтах с высоким воротником, либо идти в магазин за тональным кремом, чтоб скрыть его художества. Всё это является небольшим минусом, который не перекрывает все плюсы. Привожу себя в более менее приличный вид, расчесываю волосы, укладывая их так, чтобы скрыть засос. Были бы мы наедине, даже не парилась бы над этим, а так придется прятать. — Дорогой Юнги, за свои прекрасные художества на моей шее, тебе придется либо купить мне шарфик, либо тональный крем, ибо у меня нет ни того, ни другого — произношу, выходя из ванны смотря на него. — Без проблем, раз такова цена моего художества — озорная улыбка на его лице прям как неоновая вывеска сообщает мне о том, что такое будет повторяться ещё много раз. Не то, чтобы я была совсем уж против.       Он уже успел одеться, черные джинсы, белая футболка и ждал меня. Не хотел идти один на встречу оппе? Боялся его что ли? Или просто хотел провести со мной больше времени, поэтому и ждал? Не знаю почему, но мне нравится то, как проходит наш день. Была бы более радостной, если бы мы могли видеться чаще, но я понимаю… Его работа — это его жизнь и без неё он не сможет, а я хочу видеть его всегда счастливым, довольным, примерно таким как сейчас.       Взяв меня за руку, переплетая пальцы, мы вышли на кухню, где Ван перестал смотреть видео на ютубе и повернулся на шум наших шагов. Оглядев нас с ног до головы, кивнул каким-то своим мыслям и указал за стол. Почему я сейчас чувствую себя школьницей, которую хотят отчитать родители за двойку по математике? В воздухе висела какая-то неловкость между Ваном и нами. — Ешьте, дети мои — примиряя на себя роль «родителя» произносит Ван. — Конечно, папочка — не сговариваясь шутливо отвечаем мы с Юнги. Неловкость осталась позади. Всего лишь одна глупая фраза и всё возвращается на круги своя. Мы сели с Юнги на одной сторону, Ван напротив. Всё ещё не отпуская подальше от себя, он обнимает меня за талию, делая первый глоток из своей кружки. — Эй, никакой я вам не папочка — наигранно возмущенно говорит Ван — максимум дядюшка, но это только в будущем — смотря на руку Юнги, всё ещё обнимающую меня. Почему-то мысли о том, что у меня могут быть совместные дети с Юнги, заставляют меня краснеть. Смогу ли я вообще иметь детей, после всех своих болезней? Ещё тогда, когда я попала в больницу, проходила обследования, в том числе и гинеколога, было сказано, что моя беременность может стать чудом. — Оппа — издеваясь — неужто так хочется услышать топот маленьких ножек в твоей квартире? — Хочется, но не только своих, но и твоих — эта дурацкая ухмылка на его лице начинает раздражать — ты же знаешь, как мы любим детей. — Знаю, но какая из меня мать? — не хочу быть копией своей мамы, не хочу даже думать о том, что этого может и не быть. Разве всё это не глупо? Бояться того, что могу «залететь», при том, что мы с Юнги даже не предохранялись, но всё же где-то в глубине души надеяться на такое будущее с ним. — Нормальная, добрая и заботливая, а самое главное-любящая. Ты не видишь себя ясно — отвечает оппа, а Юнги крепче прижимает меня к себе. Я практически могу почувствовать как в воздухе витает напряжение, от того, что он поговорит со мной об этом и докажет правоту слов Вана. — Хорошо, поверю тебе на слово — задумчиво произношу глядя в пространство перед собой, не замечая как эти двое переглядываются между собой. Только щелчок пальцев Юнги перед моим лицом, отвлекли меня от мыслей, поэтому и задала первый пришедший мне в голову вопрос — Какие планы на сегодня? — Лично у меня — никаких, а есть варианты? — отвечает Ван, вопросительно смотря на меня. — Никаких до самого вечера — и чем мне теперь заниматься до смены на работе? — Мне нужно будет поехать в компанию, там есть несколько неоконченных дел. Не хочешь составить мне компанию, чаги-я? — поворачиваясь ко мне всем корпусом, и смотря прямо в глаза, произнес Юнги. Кажется, он нашел мне занятие на оставшийся день до начала работы, и я совсем не против такого исхода, может и остальные бантаны подтянутся. Пусть мы и общаемся с ними в чате, но видеть их вживую, слышать их исцеляющие душу голоса будет прекрасно проведенным днем. И даже, если я не увижу остальных парней, то провести день, наблюдая как работает Юнги, будет также прекрасно. — Хмммм, провести с тобой день в компании или сидеть дома одной, какой же выбор у меня есть? — накручивая локон волос на палец произношу, якобы задумавшись. Чувствую, как рука Юнги немного напряглась, пока он слушал мои размышления. Неужели он всё ещё боялся, что я откажусь? Вот дурачок. Решив, что хватит его мурыжить, отвечаю — Конечно, я поеду с тобой. — Отлично — приближаясь ко мне ближе шепчет он, касаясь подушечкой пальца под глазом, что-то убирая оттуда. Его горячее дыхание опаляет моё лицо полностью окутывая своим ароматом, слишком близко, чтобы я попыталась остаться в здравом уме. На секунду я даже забыла о том, где мы находимся и о том, что здесь мы были не одни — у тебя ресничка выпала, я её убрал. — Спасибо, Юнги-я — благодарю в миг севшим голосом, завороженная его действиями. — Ребята, но хоть не при мне, пожалуйста — ноет Ван, возвращая нас в реальность. Я покраснела, судорожно пытаясь сделать максимально невинный вид, хотя и могла бы привыкнуть к тому, как ему нравится меня смущать в такие моменты — тем более, что я то ещё одинок, сестричка. — Прости, оппа. Мы постараемся держать себя в руках, когда ты рядом, но это так сложно — хнычу, словно маленькая девочка, желая того, чтобы брат всё понял и не сильно обижался на меня. — Я понимаю, но так смешно смотреть на тебя, когда ты судорожно пытаешься сделать вид, словно ты ничего не делала — он ещё и смеется, вот же засранец. — Ван, не надо с ней так строго — многообещающе начал Юнги, я уже ждала какого-то красивого завершения фразы, но он как всегда решил меня удивить — она же просто не может устоять перед моей красотой… Правда, милая? — смотря на оппу произносит он, поэтому не видит, но чувствует легкий шлепок по своей загребущей руке лежащей на моей талии. — Ты проводишь слишком много времени с Джином-оппой, дорогой мой — ворчу на него, но отчасти он сказал правду — А ты оппа… — стараюсь выглядеть как можно более угрожающе, размахивая перед ним своим маленьким кулачком — будешь много болтать, получишь по своему красивому личику от меня — выслушивая мою маленькую речь, эти двое только старались подавить улыбку — И вообще, не бесите меня, я пошла собираться. Встаю со своего места, стараясь не обращать внимание на их тихие хихиканья. Вот же оболтусы, но всё же любимые. Теперь мне нужно решить в чем ехать в BigHit, стараясь сделать так, чтобы никто не понял о моем присутствии там. Сложная задачка, но я же справлюсь?