Красный галстук

На телефон приходит уведомление, разрезая тишину противным громким пиликаньем. Чонгук слегка дёргается от неожиданности и достаёт телефон из кармана, отвлекаясь от самого интересного момента в фильме про железного человека. Пак Хеншик опубликовал новую запись: «Спасибо за весёлый выходной…» Закусывая губу и игнорируя недовольное нытье со стороны хенов, которые поставили фильм на паузу, дабы не перематывать назад, когда младшенький насмотрится в телефон, Чонгук жмёт два раза на иконку уведомления и ждёт, когда погрузиться фото. На фотографии он видит весь состав хваранов, ещё двух незнакомых ему людей и Богома, которые сидят небольшим полукругом за столом. В центре он замечает Тэхена. Тот широко улыбается, как и все, прикладывая указательный и средний палец к лицу в виде буквы V и смотрит своими слегка пьяными глазами в объектив. Чонгук сканирует руку Богома, которая (не) хорошо расположилась на плечах у Тэхена, затем его взгляд зацепляется за руку самого Кима, которая обнимает рядом сидящего Хеншика. В груди неприятно щиплет. Он знает, что это всего лишь друзья и Тэхену с ними весело, что ему полезно развеяться, ведь в последнее время старший был немного вялым на репетициях, знает, что Тэхен ни за что не станет изменять и что любит Чонгука. Но он ничего не может поделать с этим чувством внутри, от которого хочется куда нибудь убежать, чтобы оно больше не трогало его и не делало больно. Это уже пятая фотография за месяц, где Тэхен веселится в кругу своих «других» друзей, оставляя Чонгука одного на весь свободный вечер или же практически на ночь, когда у них выходной на следующий день. А сам Чонгук проводит свое свободное время в кругу хенов, за просмотром фильма или прогулкой по городу, или же самопроизвольной репетицией в маленькой студии в их квартире с Тэхеном. Взглянув в последний раз на красивое и любимое лицо, Чонгук откладывает телефон, резко выдыхая воздух через нос, а в следующее мгновение слышит, как входная дверь громко хлопает и задерживает дыхание. Сердце начинает быстро биться. — Наверное Тэхен приехал, — сообщает Намджун, вставая с дивана и направляясь в прихожую встречать «гостя». — Чонгука, за тобой приехали, — пищит Хосок, лохматя волосы на затылке. — Ну вооот, опять не досмотрели. Да сколько можно? — Чимин скидывает со своих колен ноги Юнги и идёт за Намджуном. Сокджин уже тихо храпит в потолок, расположившись рядом с местом, где ранее сидел Намджун, Юнги тянется за пультом выключая фильм, а Хосок уже трепет Чоновы волосы и поднимается на второй этаж по пути крича, что собрался в душ и спать. А Чонгук остался сидеть на полу, пялясь в потухший экран телевизора. Хочется накричать на Кима, возможно побить, рассказать, как его, Чонгука, жутко бесят эти фотографии, что его хен в который раз меняет совместные выходные с Чоном на выходные с хваранами и что самое ужасное с Богомом. Но при этом обнять, вдохнуть древесный запах, подаренных Чонгуком духов, и уснуть в обнимку. Гук слишком слаб перед этим ужасным (ужасно?) любимым человеком. Но чаша с внутренней обидой перевешивает и он тихим голосом спрашивает у Юнги, глядя на хена глазами кота из шрека. — Юнги-хен, можно я у вас посплю? Тот странно оглядел лицо младшего и все понял, уверенно кивнув, раз Хосок остаётся, почему Чонгуку нельзя? И это вовсе не потому что Юнги увидел с каким лицом младший разглядывал фотографию в своём телефоне, ну, и саму фотку разумеется, Мин узрел тоже. Ох, все эти розовые сопли так ему знакомы. Чимин ему покоя не давал в свое время, и вообще не «давал». А это, извините меня, стресс для взрослого мужчины. Юнги заметил, что Тэхён кажется слегка увлёкся, так что ему не составит труда заправить ещё одну кровать в гостевой комнате, что собственно он и ушёл делать, поднимаясь наверх. Чонгук поднимается с пола и идёт на кухню, откуда слышны громкие голоса и смех. Любимый хриплый расслабленный смех, от которого иногда ноги подкашиваются. Он незаметно становится за спинами хенов и слушает бурные рассказы «своего» хена, наблюдая за изящными жестами и милой мимикой. Тэхён говорит, как было весело, как они убегали от фанатов, как Богом облил тэхенову белую рубашку ужасно холодным коктейлем, как этот же Богом обтирал грудь Кима салфетками. Удивительно, что никто не услышал скрип чоновых зубов. Чонгук упускает тот момент когда, все начинают расходиться и собираться по домам, а именно, как Намджун с Сокджином обуваются и покидают квартиру юнминов. После Чимин с широкой улыбкой расправляет куртку Чонгука и встаёт перед ним, тот чешет висок мизинцем и неловко смотрит на Чимина, пытаясь игнорировать, как тёплая рука ложится на спину. — Эм, Юнги-хён разрешил мне переночевать у вас, я сильно устал и нет сил добираться до дома, — выдает он, умоляющими глазами глядя на Пака. — Чонгуки, машина уже внизу, ты можешь поспать пока мы едем, — раздаётся голос совсем рядом, что Чон чувствует на своей щеке горячее дыхание, с лёгкой ноткой чего-то алкогольного, но не смеет поворачиваться, ведь снова утонет. — Оставайтесь оба, — Чимин истерично смеётся и вешает куртку обратно. — Я не могу, завтра рано утром у меня запись, — Тэхен без стеснения утыкается носом в шею младшего и глубоко вздыхает, еле чмокая тёплую кожу. После того случая в гримерке они больше не стесняются хенов и могут спокойно показывать свои чувства перед ребятами, но сейчас Тэхен делал это прямо перед носом Чимина, и от того щеки Чонгука покрылись милым румянцем. Чон дёргается и вырывается из объятий, дабы не поддаться искушению. — Тогда езжай домой хен, увидимся утром, — Чон улыбается наконец-то глядя в тёмные глаза. Он ловит нахмуренный взгляд, а после чувствует лёгкий поцелуй на губах. А потом: — Хорошо, родной. Спокойной ночи, я позвоню, как доберусь. Тэхен чмокает его в горячую щеку и уходит, салютуя Чимину «пока-пока» и закрывает за собой дверь с той стороны. Чонгуку очень хочется побежать за ним, прыгнуть на плечи и отправиться домой, но чёртова чаша с обидой все ещё тяжелее. — Вы поругались? — спрашивает Чимин, когда они вместе поднимаются на второй этаж. — Нет, все хорошо, просто устал, я же говорил. Чимин неоднозначно мычит и уходит в свою спальню к Юнги. Чонгук плюхается на кровать, лицом в подушку и думает, думает, думает. А что ему ещё делать? Ночь без Тэхена - это бессонная ночь. Он уже и не вспомнит когда в последний раз спал без него. А когда через полчаса ему звонит хен, то не берет трубку. «Я уже сплю.» — проносится у него в голове, как оправдание, но после ещё три с лишним часа ворочается с бока на бок жалея о том, что не поехал домой.

***

Чонгук нашёл выход. Вернее он нашёл способ в ответку позлить хена, хотя тот, наверняка даже и не подозревает о злом Чонгуке. Слово «месть» Чон не хотел применять в данной ситуации. Однако. Чонгук использует мемберов для этого, что является запрещенным действием в их с Тэхеном отношениях. Они говорили об этом уже не один раз, что если хочется поиграться с чувствами, то не стоит прибегать к остальным участникам группы, ведь это, в первую очередь, эгоистично по отношению к ним самим. Но Чонгук оправдывает себя тем, что это всего лишь совместное времяпровождение и, что Тэхен в какой-то степени заслужил мучения, если конечно, тот испытывает таковые. В чем Гук не уверен. Старший абсолютно спокойно наблюдает за всеми попытками Чонгука вызвать хоть капельку ревности используя его же лучшего друга. Чимин же немного нервничает. Он до сих пор помнит, как Тэхён не говорил с ним почти целых три месяца, когда те двое серьёзно поссорились, а Чон нашёл в Чимине некое утешение. Но это далеко в прошлом. Об этом никто не вспоминает, так как в то время было трудно всем, потому что видеть убитого Чонгука и измученного Тэхена было слишком больно. Сейчас же, Чонгук не считает, что он переходит границы, как это делал старший. Так что всю неделю спокойно обнимает Чимина за шею во время съемки Run BTS, спокойно липнет к нему на репетициях, пару раз пристаёт к Хосоку и Сокджину, и ещё три ночи остаётся ночевать у юнминов. С Тэхеном старается контактировать разве что на совместных ужинах, дома перед сном (ну, это скорее необходимость), и в меру на съёмках и репетициях. Старший, если и озадачен таким поведением младшего, то очень хорошо это скрывает. А сам Чонгук хочет на стену лезть. Ведь безумно скучает. Ему ужасно не хватает Тэхена, простого присутствия рядом, хотя тот больше не встречался с хваранами, после того раза, когда Чон не поехал с ним домой. И вроде бы, к чему тут гордость, когда можно просто быть рядом? Чонгук и сам не рад, что все это затеял, но не останавливаться же на достигнутом. К тому же на сегодняшнюю репетицию Тэхен прибыл с полным отсутствием настроения. Чон не знает, что произошло, ведь ночевал опять у Чимина с Юнги и поэтому продолжает свою игру, чувствуя, что заветная победа очень близко. Но чья? Ребята начали просматривать снятые эпизоды из хореографии, и выделяли косячные моменты, а Чонгук уселся вплотную к Чимину на диванчике. И вот оно! Свершилось! Чонгук бросает мимолетный взгляд на Тэхена, который уселся на большое двухместное кресло, нарочито оставляя место для Чонгука (но младший впихнул свою задницу и всего себя в мизерное расстояние между Паком и Хосоком), и зацепляется за хмурый строгий взгляд хена. Сердечко пускается носиться из груди в горло, из горла в желудок, а потом обратно в грудь. И так несколько раз. Его щеки мгновенно вспыхивают красным, а ладошки потеют. Ему стыдно? Ему очень стыдно. В груди медленно, но верно скапливается клубок сожаления, и нехорошего предчувствия. Он тут же начинает жалеть обо всем, чем занимался эту неделю. Когда хен не замечал, или же не хотел замечать, то Чон не задумывался, что будет делать дальше. Он опускает взгляд на свои сплетенные пальцы, а в следующий момент его неожиданно тянут на себя, и он оказывается прижат к груди Чимина, а тот начинает щекотать чоновы бока. Чего это он? — Чонгук опять не выспался наверное, вот и пропускает все мимо ушей, — цокает Юнги и перематывает видео, тыча пальцем на небольшую ошибку в танце. — Если не можешь спать один, почему надо мучить себя одиночеством? — ворчит Мин себе под нос, но слышали его абсолютно все. Тэхен вдруг хлопает ладонями по кожаной обивке, резко встаёт и отправляется вон, громко хлопая дверью. А с ним что? Чонгук не при делах, он вообще ничего не делал, он совершенно не знает и не понимает, почему все смотрят конкретно на него, причём такими укоризненными взглядами. Он поджимает губы и хлопает глазами, разглядывая момент на экране, поставленный на паузу. — Чонгук! — подаёт голос Намджун, от чего тот вздрагивает, а старший продолжает, — Что происходит? — Да! И сколько можно клеиться к Чимину? — Юнги тычет пальцем в лицо Гука, забавно шепелявя, — Тэхен может и переборщил с весёлыми вечерами, но это не повод так с ним поступать! — То есть это моя вина? — взрывается Чон, вытягивая губы. — Нет, Чонгуки, но вам пора поговорить о ваших отношениях. Тэхен уже успел нажаловаться каждому из нас, так что завязывай, — заключает Джин. — Если ты хотел вызвать ревность в нем, то у тебя это прекрасно получилось, — Намджун ухмыляется и встаёт с дивана, — На сегодня все, можем собираться по домам. Свет не вырубайте, у Тэхена репетиция на песню. Поникший макнэ опускает плечи и грустно вздыхает. И почему опять он виноват? Начал то не он, а хен. Гук лишь продолжил. С такими доводами можно, конечно, и в детский сад отправиться, но Чонгук, кажется не против. Но делать остаётся нечего, он трясёт головой и поднимается, догоняя ребят, но когда он открывает дверь, то упирается грудью в другую ужасно знакомую грудь. Чонгук расширяет глаза от страха и задерживает дыхание. Тэхен делает уверенный шаг вперёд, толкая грудью младшего обратно внутрь и закрывает дверь. — Хен, я… — Чонгук слегка пятиться назад, оставляя приличное расстояние между ними. — Ты что? — Ким делает шаг ближе, обхватывая талию младшего и плотно прижимает к себе. Идиотская попытка Чонгука отойти подальше чудесным образом провалена, он сейчас расплавится, так же быстро, как тает сахарная вата во рту. Сердце бьётся ещё быстрее, когда Тэхён кладёт вторую руку на щеку, поглаживая холодным пальцем скулу. Младший пристально следит за розовым кончиком тэхенова языка, который облизывает губы, и ему становится жарко. Чиорт. — Я… В следующий миг он чувствует тёплые влажные губы на своих и блаженно прикрывает глаза наслаждаясь долгожданным поцелуем. О близости с хеном он начал мечтать ещё после недели, когда Ким «загулял». Ведь после изматывающих тренировок и выступлений не оставалось сил даже на ужин, а в те вечера, когда Тэхен приходил поздно вечером, младший уже спал. А так как Чон был в тайне обижен, то и сам не шёл на контакт ради простых объятий ночью. Что уж говорить про настоящую близость. О да, это их лишь четвертый поцелуй за месяц с хвостиком. Остальные три были сухими, вскользь, лишь лёгкий чмок. Поэтому Чонгук отпускает сейчас обиду и отвечает на поцелуй со всей отдачей, но хен не спешит углублять поцелуй, чего так сильно хочется, а лишь дразнит и мнет чоновы губы в свое удовольствие, в то время как сам Чонгук пытается просунуть язык в чужой рот, но все тщетно. Ким кусает нижнюю губу и чмокает в щеку, от чего на ней остаётся мокрый след, и это приятно холодит горячую кожу. Ким вглядывается в чоновы глаза и прекрасно видит, как тот соскучился. Он и сам до безумия истосковался по теплу, губам и телу парня напротив, но ему было интересно, как далеко тот зайдёт, играя в свои игры. Штош. Далеко Гук не зашёл. Далеко зашёл Ким. Вернее собирается. Сейчас в голове Тэхена очень много противоположностей. Ему, ой как хочется отыметь мелкого прямо тут, долго и мучительно издеваться над ним, не давая кончить с первого раза, но ему, ой как хочется и проучить Чона за глупости в голове, не позволяя столь желанной близости, которую хотят оба. Ким решает убить двух зайцев (хо-хо, или кроликов) одним выстрелом и с особой жадностью вгрызается в губы младшего, пуская, наконец, в ход язык, щекоча небо, ведь это очень нравится Чону. Чонгук стонет в поцелуй, возбуждение приливает большой волной в низ живота, и он отчаянно обнимает старшего за спину, цепляясь руками за широкую кофту. Чужая рука с талии Чона плавно перемещается на правую ягодицу и сжимает её, заставляя младшего плотно прижаться пахом к чужому так, что Тэхен не может не почувствовать возбуждение Гука, которое специально вызвал. Чонгук краснеет. Его раскрыли. В частности — проблему в штанишках, а то что он это ващета специально хена злил, никогда никому не скажет. Он же не знает, что хен с самого начала все понял. Пусть лучше не знает. Тэхен в последний раз сжимает упругую задницу, довольный результатом и разрывает поцелуй, горячо шепча в губы: — Сегодня ночуешь дома, и только попробуй удрать. Ким полностью отстраняется, наблюдая, как младший пытается собраться и придти в себя, что плохо получается. Взгляд поплыл, щеки красные и наверняка ужасно горячие, истерзанные алые губы влажно блестят, колени едва заметно дрожат, а в районе паха отчётливо виден бугорок. Ким Тэхен собой доволен, даже очень, но при виде такого Чонгука, сдерживать себя просто нереально. Ким открывает дверь, облокачиваясь на неё локтем, осматривает младшего ещё раз, сохраняя образ в памяти, и закусывает губу, какой же он чертовски красивый и сексуальный сейчас. Чонгук вяло шагает вперёд, опустив голову вниз, и натягивая кофту ниже, что бы хотя бы частично скрыть недоразумение.

***

Чонгук доехал до квартиры вместе с хенами, которые его любезно подвезли (их машина с Тэхеном осталась в компании, чтобы Ким вечером доехал без проблем) и остались в гостях до самого вечера, разбавляя одиночество младшего. После репетиции танца на песню у Кима должны быть курсы французского, который старший начал учить еще пару месяцев назад. После курсов — встреча с продюсером по поводу песни для новой дорамы, а затем Ким должен ехать домой. У Чонгука есть от силы пять часов на то, чтобы подготовиться к вечеру, как физически, так и морально, но на всё про всё у него остаётся лишь полтора часа, остальные три с половиной он просидел с парнями за весёлыми разговорами и забавной программой. Первым делом, когда Чонгук закрывает за ребятами дверь, он несётся в спальню включает увлажнитель воздуха, и меняет голубое постельное белье на белоснежное. После относит Ентана в одну из гостевых комнат с миской сухого корма и закрывает её, что бы это пушистое чудо не смущало младшего. Затем бежит в душ и отмывает каждый дюйм своего потного и грязного тела, ну и избавляется от ненужных волосиков, предварительно сделав клизму. Когда он выходит из душевой, то времени остаётся ещё много, для того что бы он смог подготовить свою задницу, но он слишком долго стоит перед открытым шкафом и тупо пялиться на полку с нижним бельём, и не знает какие боксеры ему надеть по случаю праздника. Вдруг хлопает входная дверь. Чона бросает в холод, а затем в жар, когда из прихожей слышит протяжное: — Чонгууууки! А Чонгуки полностью голый, мокрый и ещё тепленький после водных процедур, стоит как вкопанный посреди спальни и слушает приближающиеся шаги. Три. Два. Один. Дверь в комнату распахивается. Тэхен так и застывает в проходе, держась за дверную ручку, чтобы не упасть. Он внимательно разглядывает голое тело и не может пошевелиться. Да, именно об этом он мечтал весь чёртов день. Было бы чудесно если бы младший встречал его в таком виде каждый вечер. Тэхен бросает взгляд на мокрые волосы и следит за капелькой воды, стекающий по рельефной груди и ниже к лобку, который идеально выбрит, а аккуратный член миленько свисает. Ким громко сглатывает и отмирает, подходя ближе, прикрывая дверь. Не разрывая зрительного контакта, Тэхен кладёт холодную ладонь на торс, ощущая нежную слегка влажную кожу под пальцами, ведёт выше и с силой давит, так что Чонгук невольно подается назад и испуганно вздыхает, когда прохладная зеркальная дверь шкафа-купе соприкасается с кожей. Его член сам по себе дёргается, в тот момент, когда старший прислоняется вплотную, а в нос даёт древесный запах одеколона и шампуня с ментолом. Тэхен перемещает руку на шею, едва сжимая ее и приближается к губам младшего, продолжая смотреть в большие чёрные глаза, а второй рукой оглаживает ягодицу, но не сжимает и не спешит целовать. «Поцелуй, ну же…» — молит Чон про себя, — «Сожми уже…». Сердце бешено стучит, член все больше и больше наливается кровью, становится жарко. Чонгук ждал этого весь вечер, день, месяц черт возьми. Ким касается своими губами чужих губ и рвано шепчет: — Я в душ… И уходит, закрывая дверь душевой. Младший громко выдыхает, осознавая, что не дышал и хлопает глазами оглядывая пустую спальню.

***

Когда старший выходит, то Чонгук сидит посередине кровати в позе лотоса, рассматривая стену перед собой прижав подушку к паху. Член даже не думал падать, пока Ким был в душе каких-то жалких шесть минут. Все эти шесть минут Чонгук думал лишь о голом теле под струями воды, длинных пальцах и крепкой шее, которую он вскоре сможет поцеловать. Естественно, что его желание не угасло, а лишь возросло. Узкие тэхёновы бедра обернуты в чёрное махровое полотенце, капли на карамельной коже слегка блестят из-за вечерних солнечных лучей, которые едва проникают в комнату, на шее висит цепочка из розового золота, подаренная Чонгуком, тёмные от воды волосы зачесаны назад. Ким бесшумно шагает по белому мягкому ковролину, бросая на парня в кровати наглый и бесстыжий взгляд, вздернув брови и ухмыляюсь одним уголком губ. До Чона доносится запах шоколада, когда старший проходит мимо кровати и выходит из комнаты, возвращаясь уже с приторно-розовым пакетом, а в другой руке отдаленно знакомый красный галстук. Гук сглатывает густую слюну и отодвигается назад, выпрямляя ноги, в надежде убежать от этого пронизывающего взгляда. Кидая пакет на край кровати, Ким хмыкает и хватает младшего за лодыжки, резко дергая на себя, и тот скользит по мягкой простыни вниз. — Тэхен… — шепчет Чонгук, голос наполнен страхом и волнением, ни капли не помогает успокоить разбушевавшееся вновь сердце. Его бедра тут же седлают, откидывая ненужную никому подушку, а запястья связывают красным шелком. Сердце делает кульбит за кульбитом, когда его руки властно задирают вверх и привязывают к крупным завитушкам на изголовье. Гук дёргает руками пару раз, проверяя насколько все серьёзно (то есть насколько сильно Тэхён его привязал). Всё очень серьёзно. Оглаживая все еще холодными ладонями молочные бока младшего, Тэхен раздвигает коленом чужие ноги, удобно устраиваясь между, надавливает на местечко рядом с тазовой косточкой, а после легонько царапает. Не отводя пристального взгляда от того, как младший выгнулся от прикосновения к эрогенному месту, медленно приближается губами к красной головке. Чужой член сразу же дёргается на встречу, и Ким одним плавным и ровным движением берет в рот глубоко и мокро, слыша, как младший звонко стонет, натягивая галстук. Ким двигается пару раз, утыкаясь носом в лобок и отстраняется, слезая с кровати и снимая с бёдер полотенце, открывая Гуку вид на свою эрекцию. Чонгук потеряно и слегка мутно на него смотрит и отрывисто дышит, сгибая ноги в коленях. В следующий миг Тэхен становится коленом на кровать, и снова раздвигает сведенные вместе ноги, нависая сверху над извивающимся телом. Он все так же пронзительно смотрит в чёрные глаза и ищет объяснения или причины. — Насытился моей ревностью? Краснея, Чонгук отворачивается в изгиб локтя и молчит. Часто дышит через нос, а когда Ким смыкает ладонь на чужом возбуждении — заламывает брови и поджимает губы. Тэхен кусает открытую шею и начинает с упоением водить ладонью, наслаждаясь тем, как Чонгук вздрагивает и начинает сам толкаться в кулак, но старший быстро останавливается. Он целует младшего в линию подбородка, вновь садится, доставая из пакета смазку и колечко, размером с большую пробку. — Гуки, малыш, ты же помнишь, что это? Тот мажет взглядом по колечку в руках старшего и проклинает тот момент, когда решил поиграть с чувствами Тэхена. — Хен, нет, пожалуйста… Но хен не намерен слушаться, с ним игрались целую неделю, а он собирается поиграться лишь одну ночь. Тэхен улыбается безумной улыбкой и надевает холодное металлическое кольцо на твёрдый член, следом опускаясь на него ртом. Чонгук хнычет и стонет одновременно, толкаясь навстречу и ощущая, что он черт возьми кончил бы через три гребаные секунды, если бы не колечко. Теперь ему остаётся лишь молиться, чтобы ему дали кончить этой ночью. Тэхен явно соскучился. Отстраняясь и хватая пузырёк, Тэхен выдавливает смазку на пальцы, ощущая сладкий запах банана. Он обильно смазывает сжимающуюся розовую дырочку, обводя её круговыми движениями, изредка надавливая, но не проникая внутрь. Чонгук громко дышит, открыто глядя старшему в глаза, всем своим видом показывая, что он готов к играм хена. Тэхен вводит первый палец на одну фалангу и едва двигает им, младший даже не морщится от малого дискомфорта и сам пытается насадиться глубже, самоуверенно глядя в глаза Кима, тот усмехается и вставляет палец до упора. Гук запрокидывает голову утопая ею в подушках, дыхание сбивается ещё больше, но он не издаёт ни звука, он в курсе, как действуют его стоны на хена. Старший двигает пальцем внимательно наблюдая за тем, как парень пытается сдерживать себя и снова ухмыляется, а после неожиданно вводит сразу два, абсолютно точно нажимая пару раз на простату. Чонгук кусает себя за предплечье и выгибается до хруста, по-прежнему не издав ни звука. — Хорошо держишься, Гуки. Чон на миг расслабляется и вслушивается в голос, принимая похвалу, и в следующий миг теряет контроль, когда колом стоящий член вновь оказывается в горячем рту и протяжно мычит, чувствуя головкой стенку чужого горла, а пальцы внутри продолжают массировать комочек нервов. Оргазм приливает новой волной, голова едва заметно кружится, потолок плывёт, а тело будто парит. — Хен… Звучит жалобно и хрипло — Тэхену нравится, он поднимает взгляд не выпуская член изо рта, встречая до безумия разгоряченный и возбужденный взгляд Чонгука. — Хен, пожалуйста… — шепчет Чон, тихонько хныкая. Ким втягивает щеки и пошло причмокивая выпускает плоть изо рта, член с глухим шлепком падает на подтянутый живот. — Мы только начали, — говорит он, раздвигая пальцы на манер ножниц и наслаждаясь хныканьем младшего, — Ты не кончишь так просто, Гуки. Тэхен хочет довести младшего до края, что бы тот изливался слезами от того, насколько ему хорошо и плохо одновременно, что бы умолял о том, что бы старший дал ему кончить, что бы Гуку больше никогда в голову не пришло вызывать ревность, используя его лучшего друга. Сегодня Ким перейдёт границы. Тэхён не может оторвать глаз от красных щёк, обкусанных губ и лёгкой испарине на чужом красивом лице. Он достаёт пальцы из растянутой дырочки и смотрит, как та сжимается, а после широким мазком языка проводит по промежности, вызывая громкий стон из уст младшего и заставляя того метаться по кровати, но Ким крепко вцепился в его бедра и удерживает Чонгука на месте, пытаясь различить отрывки фраз. — Тэ… Аах, нет… Не на… — старший погружает язык внутрь, слегка двигая круговыми движениями. — Мммм, хватит… Хватит! Ким хрипло смеётся отрываясь от дела для того, чтобы ответить с улыбкой на губах. — Что такое, Чонгуки? Ты стесняешься? — как будто издевается. Хотя стоп, он и так издевается. — Это слишком… — сглатывая и тяжело дыша мямлит тот. — Слишком хорошо для тебя? — заканчивает старший за Чона и возвращается к начатому, проталкивая вместе с языком два пальца. Чонгук кричит и стонет, брыкается сильнее прежнего, слегка сжимая голову между своих ног, но в ту же секунду его ноги разводят, сильно сжимая бедра, и он больше не сопротивляется, получая безумное удовольствие, сжимая руками холодный металл над головой и натягивая шелковый галстук до треска ткани. Ким прекращает сладкую пытку, и вглядывается в лицо младшего: щеки горят красным, губы мокрые и искусанные, в темных глазах скапливается влага. Тэхен сходит с ума — Чонгук прекрасен. Но ему мало этого. Старший тянется к пакету и достает игрушку, сразу подставляя ее ко входу. Ухмылка сама по себе появляется на его губах, когда младший дергается и пытается сфокусировать свой взгляд на лице хена, а тот уже медленно погружает игрушку внутрь, нащупывая второй рукой небольшой пульт с кнопками. Нависая над Чонгуком, Тэхен чмокает его в щеку, линию челюсти, подбородок, а после впивается в губы, нажимая первую кнопку. Младшего подбрасывает, он стонет в поцелуй, прикусывая тому губы, и отчаянно пытается сделать вдох, уворачиваясь от настойчивого хена. Ким отрывается и начинает расцеловывать шею, иногда прикусывая, ведет ладонью по груди, животу и обхватывает оба члена, начиная медленно водить ладонью, упиваясь звонкими стонами младшего. — Нравится? М, Чонгуки, тебе хорошо? — горячо шепчет Тэхен, прикусывая мочку уха, и получая в ответ очередной громкий стон. Чонгуку очень хорошо, но становится плохо тогда, когда старший увеличивает скорость вибраций, и игрушка соприкасается с простатой, ежесекундно массируя ее. Возбуждение становится болезненным, а желание кончить — одержимым, и это животное желание получить разрядку срывает Чонгуку мозги. Он выгибается с криком и натягивает галстук до критичного состояния, и в следующую секунду оба слышат, как рвется шелк. В этот момент к младшему приходит облегчение, а сердечко Тэхена срывается в пятки, когда видит на лице напротив обезумевшую улыбку, и как тот выпутывается из оков. Ким отбрасывает пульт, пытается схватить запястья и удержать младшего хоть еще немного, но Чонгук всегда был сильнее его. Здравомыслие и понятие ситуации настигает Кима, когда Чонгук делает резкий рывок и меняет их местами, умудряясь сдерживать жалкие попытки хена снова перетянуть контроль ситуации на себя. — Чонгук, ты… Ты же не… — сбивчиво и с тонкой ноткой паники лепечет Ким, когда видит, как младший смазывает пальцы смазкой. Обхватив худое колено, Чонгук закидывает ногу к себе на плечо, нависая над хеном, упираясь рукой в матрас, и проталкивая палец. — Чонгук… Чертова игрушка до сих пор вибрирует, а противное кольцо не дает кончить. Как в бреду, младший наскоро растягивает Тэхена двумя пальцами — этого должно хватить, для того, что он задумал. Он водит пару раз влажной рукой по чужому возбуждению, кусая губы и снимает кольцо, облегченно выдыхая. — Черт… — сдается Ким и закрывает глаза, он глубоко и часто дышит, пытаясь совладать со страхом с примесью азарта и интереса, но все летит к чертям, когда он чувствует у своего входа что-то твердое и теплое, но определенно не член Чонгука. В следующий миг Тэхен с ужасом смотрит на пульт в руках младшего, и как тот надевает на его собственный член колечко. — Чонгук, что ты… — но договорить он не успевает, младший нажимает на последнюю кнопку и опускает колено, седлая чужие бедра. Тэхен громко хрипло стонет и выгибается, вцепляясь ногтями в бедра Чонгука, оставляя следы на молочной коже, ведет руками выше и снова сильно давит на местечко рядом тазобедренной косточкой, ловя очередной фетиш на то, как Гук прогибается в спине, а после подставляется под член и начинает сам опускаться жутко медленно, боясь кончить раньше, чем опустится полностью, но весь его план проваливается, когда чужие руки сжимают бока, и Тэхен сам входит до упора совершая первые резкие толчки, не давая привыкнуть. Они стонут в унисон — громко, хрипло, срывая голосовые связки и полностью отдаваясь чувствам. Чонгука прошибает крупной дрожью, когда теплая головка попадает по распухшему комку нервов, глаза становятся влажными, застилая глаза мутной слезной пеленой. Он поднимает голову к верху, сжимая руки хена до побеления костяшек, белый потолок с редкими наклейками подсвеченных фиолетовых звездочек, кажется сплошным расплывчатым пятном. Продолжая глубоко входить, задевая простату и отчетливо видит крупные слезы на щеках Чонгука, он резко притягивает его к себе за шею, цепляясь за отросшие волосы на затылке и сжимает их в кулак, прижимает рукой к себе поперек спины и переворачивается вместе с ним, ускоряясь, а в следующую секунду слышит всхлип и непонятное мычание, ощущает сильный укус в шею и горячее жидкое тепло, разлившееся между животами. Но Ким не останавливается, лишь сбавляя скорость, толчки остаются глубокими и точными, а слез в глазах Чонгука становится больше, и он начинает откровенно плакать от, наконец, настигнувшего его удовольствия. Младшего прошибает второй волной дрожи, и его настигает второй сумасшедший оргазм, и он сорвано стонет в ухо Кима, расцарапывая тому спину. Тэхен целует соленые от слез щеки, соленые от пота губы, достает руку из-под головы младшего и снимает кольцо, о котором забыл, выходя полностью и сразу же входя обратно. Чонгук обмякает под Кимом, продолжая тихо хрипеть сорванными голосовыми связками вздрагивать при каждом толчке, а старший покрывает поцелуями мокрую шею и, когда игрушка внутри неожиданно достает до простаты, то вгрызается в нежную кожу, оставляя багровый след. Ким совершает завершающие сильные толчки и обильно изливается внутрь Чонгука. Несколько минуты они пытаются отдышаться, а когда вибрация в заднице начинает приносить дискомфорт, Ким не выдерживает и нащупывает пульт выключая и доставая игрушку, после плюхаясь рядом с Чонгуком на подушку. — Мы сумасшедшие, — шепчет Чон, поворачивая голову и разглядывая профиль Тэхена. Тот тоже поворачивает голову, заглядывает в уставшие счастливые глаза, видит ленивую улыбку и сам широко и счастливо улыбается. — Нам обязательно нужно в душ… — изрекает Тэхен и собирается встать с кровати, но его вдруг валят обратно, ложась сверху, — Чонгуки, ты липкий! Слезь с меня, живо! Чонгук лишь злобно посмеивается и ерзает, размазывая собственное семя по животам друг друга, но в конце концов, он понимает, что душ им действительно необходим и превозмогая жуткую усталость, все же сползает с хена, и они плетутся в душ, где намыливают друг друга с макушки до пят, а после не доходят до спальни и валяться на большой диван в гостиной, захватив из шкафа запасные подушки и теплое одеяло, припасенные как раз для таких случаев, и как только они ощущают тепло друг друга сразу проваливаются в сон, все еще счастливо улыбаясь.