Вдвойне завязано на крови

Пока они ехали навстречу неизбежному — к Сидиусу и последней самой важной схватке в их жизнях, Мол в голове Энакина делился с юношей всей доступной ему информацией. Поначалу Молу казалось, что его создатель всегда был и будет частью его жизни — неумолимый, упрямый, безжалостный. С тех пор как Мол научился ходить, дисциплина стала его путеводным маяком, сначала так наставляла его мать, а затем и создатель… Сидиус ковал из слабого хныкающего мужчины с разумом младенца, каким он прибыл к нему, совершенного воина, вылепливая его разум словно из податливого материала. Мол был готов умереть за него, без вопросов и промедления. Цели Сидиуса стали целями его подопечного. И они вместе собирались достигнуть этих целей, неважно какой ценой. Все существование Мола состояло из тренировок, упражнений и инструкций. Всё, чему он подвергался, было для того, чтобы стать лучшим из возможных инструментов в руках создателя. Но он умел не только сражаться. Обучение Сидиуса было направлено гораздо глубже. Мол учился скрытности, уверткам, интригам. Тому, что сделало его таким, какой он сейчас, и что несло в себе тайную и великую мощь. «Гнев — живое существо. Покорми его — и он вырастет.» Именно в этом заключалось всё обучение Сидиуса и теперь он пожалеет, что так хорошо наставлял Мола!

***

По обе стороны огромного гулкого пространства выстроились два ряда длинных колон, как деревья в лесу. Они были высечены из полированного зелёного камня, пронизанного блестящими серебряными прожилками. Высокий потолок, выкрашенный в густой сине-чёрный цвет, усеивали плеяды сияющих звёзд; контуры которых были намечены золотыми линиями. От самых дверей начинался глубокий бассейн, наполненный темной водой — гладкая, абсолютно не пропускающая света поверхность. Ещё один сумрачный зал под ногами и точно так же, как надводный, давящий на психику. — Мешок на голову — это было уж чересчур театрально, — заявил Энакин, без тени страха смотря прямо в лицо древнейшему вампиру. — О, мой милый маленький дружочек, сладкий новый избранный, — хищно улыбнулся тот и манерно взмахнул руками, а затем издал кудахчущий смешок. «Он часто называет всех подряд друзьями, но на самом деле, если он обращается к тебе, как равному то это лишь затем, чтобы еще раз подчеркнуть что вы не равны» — прошипел Мол. — Все эти пророчества лишь древние небылицы, — фыркнул Сидиус и вновь обратился к Рей. — Мою родину — Рискую Империю с незапамятных времён раздирали на части междоусобицы. Некогда это была единая нация, управляемая императором, чьи законы опирались на могучую армию и преданную администрацию. Но с течением времени она растворилась в бурлящем котле мелких княжеств, республик, городов-государств, крошечных поместий, и теперь мало кто признаёт над собой хоть кого-то правителя, если он в настоящую минуту не держит меч у него над головой. Границы между сбором налогов и разбоем, между справедливой войной и кровавым побоищем, между обоснованными притязаниями и фантазией распылись и исчезли! Пол был украшен изумительно сложной мозаикой, длинный стол, к которому Сидиус подвёл Рей, инкрустированный спиралями темного дерева и светлыми кусочками слоновой кости, отполирован до блеска. Рей провела кончиками пальцев по роскошному предмету мебели… — И ты собираешься объединить все народы под своим правлением? — поразился Оби-Ван. — Демократия — правление недоучек, а настоящая власть сохраняется лишь в крови. В нашей с Рей крови! Поэтому я уничтожил всех демократически настроенных слабаков из Вампирской Власти. Подумать только, они собирались консолидацию провозгласить и влиться в людской мир! Как будто не мы — высшее звено эволюции! Народ думает, что хочет свободы, но на самом деле ему нужен порядок! — Внешняя уродливость Сидиуса не считалась какой-то новизной, как и его размеренный, слегка высокомерный голос., но теперь он внушал искреннее отвращение. — И ты — тот, кто принесёт этот порядок? — Мы, — он так быстро схватил Рей за руку, что она даже забыла вздрогнуть от неожиданности. — Я уже хозяин в ночи, а твоей силой, — он прижался своими сухими губами к ладони девушки. — Мы станет править и при свете дня. Всё окажется в наших руках, моя дорогая суженая. — Нет никаких «мы», когда дело доходит до власти, — холодно сказал Оби-Ван. Словно сопротивляясь услышанному, Сидиус сжал зубы в ярости и приблизился к юнцу, сверля его взглядом. Но даже им не было суждено одержать верх в этой схватке, потому что нет врага беспощаднее и стократ неутомимого, чем сама смерть, которую олицетворял древнейший вампир. Врага, которого убить невозможно, помня о собственной смертности. — Какая ещё суженая? — почти что взвизгнула Рей. — Мы помолвлены, — Сидиус указал на тот самый пергамент. — Один из твоих предком пообещал мне своего первого потомка с кровью феи. Я ждал тебя целых четыре сотни лет! В глазах Рей всё ещё были невинность и удивление, хотя она ни в коем случае не была мягкой. Она была худая от долгих лет борьбы за выживание, что вела в Розуэлле. Но даже Энакин увидел при первой же встрече, когда она неосознанно привлекла его внимание, что в ней есть какой-то таинственный нерастраченный потенциал. И она определенно была хорошенькой. Может быть, кто-то назвал её даже красивой. Сидиус положил её пальцы на старый пергамент и взглянув в выцветшие письмена, убедилась, что то, что сейчас говорит — правда. — Дикость какая-то! — Моя милая, в те годы договорные браки были в порядке вещей… — показное равнодушие Сидиуса ни капли не дрогнуло. — Ладно, каждый должен иметь возможность в случае необходимости вносить свои коррективы. Как бы тщательно ни разрабатывались планы, нельзя предвидеть всё. — Его взгляд вдруг устре­мился в неведомую даль. — Вселенная вокруг нас пребывает в бесконечных изменениях, дружочек. Только что было светло, а вот мы уже во тьме, и каждому приходится са­мому искать выход. Если бы действительно можно было предвидеть события — если бы у каждого был дар такой невообразимой силы, — тогда, возможно, будущее можно было направить по тому или иному пути. Но пока что мы всего лишь бредём в темноте на ощупь в поисках истины… — Нет! «Рей, послушай: не позволяй гордыне отвлечь тебя». — Это не гордыня, а гнев! Мы зацикливаемся на чем-то и болезненно снова и снова обращаемся мыслями к какой-нибудь мелочи, забывая обо всём остальном… Страх и паника начинает руководить всеми действиями. — Тогда… — Сидиус вновь ухватил руку Рей и положил её на ряд ножей, лежащих чуть дальше на столе. — Возьми любой из клинков и срази меня. Ты же хочешь этого! Мы сольёмся и Великая империя под нашим управлением возродится! Воспылай ненавистью и срази меня. После этого ты вознесёшься! Убьёшь меня и твоя душа впитает мой дух. Моя Императрица, мы восстанем под твоим правлением более могущественными чем когда либо прежде… «Нет! Это ритуал, который он украл у моей матери! Сидиус собирается захватить себе молодое тело с могуществом самого солнца. Тогда он станет воистину непобедимым!» Рей вздрогнула, услышав отчаянный крик Мола. А Энакин уже был готов, ведь он давно настраивался на эту схватку, и подхватив Рей под локоть, утянул её от Сидиуса. Она слышала его мысли и понимала, что то, что он нашептывает про себя — это заклятие — их самая последняя надежда. — Той ненависти, что тебе нужна, во мне не будет, — спокойно ответила Сидиусу Рей, дождавшись лёгкого кивка от Энакина. — Пустышка! Вся в своих жалких родителей! — он яростно зашипел и взмахнул руками, отойдя чуть в сторону, но никакой агрессии от девчонки и двух, по сравнению с ним, молодых вампиров не чувствовал. Это заставляло нервничать… у них явно был какой-то неясный ему план. Сидиус ненавидел это, как и всех ведьм. Точно! Блядское колдовство… — Мои родители — герои, ведь они не дали тебе добраться до меня! Энакин принадлежал тьме. Рей принадлежала свету. А баланс — это когда того и другого поровну. Именно это они сейчас и воплощали собой и были сильнее вместе, чем когда-либо стали бы порознь. — Коль встали вместе против меня, так и умрёте вместе! — яростно взвизгнул Сидиус. Но они не были одни. Все ведьмы, феи и вампиры, сгубленные по воле Сидиуса, встали плечом к плечу с теми, кто призвал их сейчас. Высокая девушка с оливкового оттенка кожей подошла к Энакину. — Жаль, мы не успели познакомиться, — Асока мягко улыбнулась, показав острые клыки и искрящийся солнечный свет на своих ладонях, а затем подмигнула Оби-Вану. Она успела в своей жизни испытать и страх, и восторг. А сейчас её будоражила смесь непонятных чувств в этом странном предвкушении предстоящего боя. И судьба явно знает, как иронично ухмыляться, даруя ей такое испытание уже после смерти. — Сейчас мы узнаем, что же хуже: потеряться во тьме или боль, которую приносит свет? — с холодной яростью произнесла Асока. — Мы получаем новый шанс благодаря своим выборам. И каждый наш выбор это новое начало, — кивнула женщина со стоящими дыбом короткими белыми волосами. Энакин знал её по воспоминаниям Мола — Комари Воса. — Скажите, Калебу, что я всегда любила его и мне жаль за всё… Ещё одна загубленная Сидиусом душа, среди сонма таких же, что набрасывались на самозванного Императора Всея Мира и рвали его тело и остатки души, терзая остатки его сущности. — Как же так? — вскинул костлявые руки, неприятно пораженный Сириус, на лице его застыло выражение изумленного замешательства. — Падение великих никогда не имеет простых объяснений, — назидательно произнёс Оби-Ван, самым своим противным лекторским тоном. — Славе и успеху сопутствуют ошибки и позор. А там, где они пересекаются, неизбежно закипает зависть. Ревность и гордыня шаг за шагом приводит к сварам. Когда возникает угроза правителю или его авторитету, он должен действовать быстро и не оставлять в себе места для сожалений… Но Сидиус уже не расслышал окончания, свалившись грудой испаряющейся крови и дымящихся ошметков плоти. Всё закончилось удивительно быстро, но главное, что финал наступил и обошелся малой кровью. _ Окончательная смерть — это благословение, горный пик с которого можно увидеть всю свою жизнь от начала до самого конца. Она освобождает. И некоторые заслуживают только забвение, — поставила точку в этой истории Асока.

***

— А куда подевалась Вентресс? — спросил Энакин у Оби-Вана, когда они, счастливые после победы, уже подходили к особняку. — Забрала свою тысячу париков и сбежала. У неё удивительная способность предчувствовать, когда запахнет жаренным. — Парики — это тысячи разных возможностей предстать другой… — Да, но невозможно стать другим человеком. Можно стать лучше, хуже или каким-то вариантом самого себя., но ты — это всё равно ты. От себя не убежишь и не скроешься ни под каким париком. Рей чувствовала себя так странно хорошо, но и немножко виновато: сегодня у неё было легче и радостнее на душе. Её вдруг посетило чувство, будто всё в конце концов образуется и закончится хорошо. — Я не могу прочесть мысли вампиров, поэтому рядом с вами мне спокойно. — Хочешь остаться с нами? — нежно улыбнулся Энакин и погладил её по щеке, но романтики в этом жесте не было ни капли, лишь родственное тепло. — От хорошего быстро устаёшь. Но, нет, радости много никогда не бывает. Рано или поздно, чем бы вы ни владели, всё возвращается к вам домой. Может быть поэтому Господь сперва делает нас детьми и ставит к земле поближе, ибо знает: вам предстоит много падать и истекать кровью, прежде чем вы выучите этот простой урок. Возле дверей особняка стоял высокий и взъерошенный Кловис (неприятное напоминание Энакину о былом). Увидев своего старого знакомого, он подтолкнул к нему детскую коляску с двумя младенцами в ней. — Мне нужна была Падме, а не её ублюдки. Заберите этих дьявольских детей! Они всё время орут, если их разделить, а когда находятся вместе, то все вещи летают вокруг них! — Кловис, беги отсюда и никогда не возвращайся, — шикнул на него Энакин. — А если увижу тебя вновь, то заставлю забыть не только имя Падме, но и своё собственное! Затем Энакин обернулся к Рей, которая зачарованно смотрела на двух младенцев, протягивающих к ней ручки. — Рей, справишься с ещё парочкой Скайуокеров? — Конечно, — улыбнулась она. — Но только можно мне эту фамилию тоже? — Добро пожаловать в семью, Рей Скайуокер, — Оби-Ван нежно положил ладонь ей на плечо и мягко улыбнулся малышам. И все они без страхов и упрёков рука об руку шагнули в неизведанное будущее. Оно несло им радужные надежды, ведь в мире не осталось существ, могущественнее их, но при этом власть их не развратила. Пока что, а если что и случится, то они есть друг у друга, чтобы выступать маяками в этом мрачном мире.