Вдвойне завязано на крови

      Такое чувство, будто кто-то сверху поставил жизнь на быструю перемотку. Слишком много событий произошло за несколько последних дней. И Рей срочно нужна была кнопка «стоп», чтобы переварить происходящее.       Она смотрела на Энакина, безнаказанно любуясь высокой статной фигурой с широкими плечами и длинными стройными ногами. Его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой скуки, на губах застыла ухмылка, обращённая сразу ко всем и никому, но аура олицетворяла собой, как минимум, врата в преисподнюю.       В нём было что-то поразительное. Некоторые, возможно, не посчитали бы его традиционно красивым, но многие, тем не менее, включая её саму, сочли бы его до крайности привлекательным. Какая-то часть Рей почти хотела прикоснуться к его коже, чтобы убедиться, такая ли она гладкая, какой кажется. Смотря на его спокойное лицо, она чувствовала себя до одури храброй, но и умиротворённой одновременно. Какое странное ощущение…       Но внезапно она поёжилась, по спине стёк вниз стылый холодок, как от навязчивого взгляда кого-то невидимого.       «Это всего лишь глупые мысли, никто на меня не смотрит», — твердила Рей себе, но разве можно так легко отбросить навязчивые мысли?       В особняке девушке не нравилось. Определенно. Хотя бы потому, что в этом странном месте былослишком темно — все окна были задрапированы тяжёлыми и плотными шторами. Тут не бывало солнца. Никогда. От этого ей было не по себе. Очень страшно жить, не видя дневного света.       К тому же Рей постоянно боялась чего-то неуловимо эфемерного. И того, конечно, что больше никогда не увидит солнечного света. Но это была не единственная пугающая деталь. По каким-то причинам ей не разрешали покидать особняк. Да и комнату, в общем-то, тоже. Как бы Рей не старалась уговорить своих надзирателей, они не поддавались.       Кроме того, большинство из них с ней даже не разговаривали. Оби-Ван и Граф делали вид будто её и не существует вовсе. Просто игнорировали присутствие ещё одного живого существа.       Они вроде бы были членами одной семьи, но будто бы и отвергали всё это… Рей совершенно не понимала их всех.       Об особняке ходили пугающие слухи и жители города боялись даже проходить по одной с ним стороне улицы. А приближаться к вампирам вообще и не смели, ведь людская молва гласила, что в доме этом пропадают все, случайно зашедшие туда. Что ж, оно и к лучшему. Только Рей не разделяла этих убеждений. Впрочем, её мнения никто не спрашивал.       Наверное, трудно представить, что все это только цветочки. Но факт остается фактом. День не таил в себе никаких опасностей. Вроде бы.       Самое страшное начинало происходить ночью. Особняк будто бы оживал. Днем особо никого и не видно, а вот ночью… Рей даже представить себе не могла, что тут так много жильцов. С наступлением ночи сразу же становилось душно. И слишком шумно. Кажется, здесь все перевернуто. День и ночь сменились местами. От этого на душе возникает какое-то странное чувство. Тут, вообще, всё очень необычное, и Рей уверена, что это неспроста. Здесь определённо происходит что-то неладное. В этом нет сомнений.       Девушка пыталась заснуть, но звуки за стеной были слишком громкие. Кто-то будто бы дрался, раздавались крики. Через несколько минут мучений Рей уже было собралась выйти из своей комнаты и посмотреть, что происходит. Но не успела. Энакин подловил её и уговорил сопроводить обратно.       Все было хорошо; даже отлично, пока провожая её, на лестнице, не случился совершенно глупый инцидент: Рей, стоящая на половину пролёта выше просто обернулась на Энакина, собираясь что-то сказать, но слова пропали так внезапно, что она даже удивилась на секунду. Совершенно обычное движение, заставившее её каштановые волосы пойти такой восхитительный волной; в глазах отразился свет, придавая им какую-то невыносимое и почти лукавое сияние, будто бы в них поселились море, выпустившее сотни мелких бликов и брызг; а слабое движение правой ноги вперед и вверх на ступеньку освободило левую лодыжку цвета слоновой кости…       В то мгновение она была отчаянно, безумно красива.       А дальше он повёл себя вдвойне, если не втройне глупо: вместо того, чтобы продолжить вести с ней интересные беседы, говорить и наслаждаться разговором он… вдруг превратился в бессловесную овцу. Блея что то невразумительное и поминутно лишь усиливая неловкость между ними. Такого с ним не было со времен Падме…       Сказать что ему было стыдно за всё происходящее — ничего не сказать.       Особенно невразумительным с его стороны получилось их прощание: проводив её до двери комнаты, он просто вновь проблеял какие-то совершенно дурацкие слова; она поцеловала его в щеку, он заалел, как закат в системе, где не менее двух солнц, и просто убежал. Нет, ну куда такое годится?       А ещё более ему стало стыдно при осознании: в разведку с ним нельзя, и артист из него настолько отвратительный, что Оби-Вану было бы стыдно, наткнись он на эту нелицеприятную картину, а Мол в его голове лишь засмеял его неловкость.       Поэтому, уже после этого озарения он был совершенно не удивлён их с Рей разговору, что произошёл по утру:       — И что мне скажет наш как будто бы влюблённый волк, который будто бы уже прирученный и больше не хищник?       — Ну, а что тут можно сказать? — отпираться было бесполезно; он, конечно же, хотел звучать саркастично, ну или хотя бы немного язвительно; но получилось совершенно безнадёжно, но хоть пожатие плечами получилось более или менее нейтральным.       Вопросы раз за разом проносились в сознании Рей, однако разум никак не мог логически их обработать. Несмотря на своё волшебное происхождение, она жила в мире науки и техники, а потому всё, что не вкладывалось в её пускай и искажённую, но всё же рациональную картину мира, так или иначе, заводило девушку в тупик. Бытие в особняке, где обитала вроде как семейка вампиров заставляло её поминутно выпадать в осадок. К тому же она так и не поняла до сих пор, кто из них всех кому приходится. Кто с кем спит, кто кому родитель и какое значение они вкладывают в этот термин?       К тому же они все вели себя словно недосягаемые идолы: немногословные и мало заинтересованные в окружающих. Она старалась, действительно пыталась, однако простого знания и принятия существования магии и всего к ней предлагающегося оказалось недостаточно, для полноценного осознания творящегося вокруг девушки сумбурного хаоса…       И Рей тем временем, закружив Энакина своими лёгкими движениями, в танцевальных движениях довела его до входной двери особняка и собиралась уже было выскочить за неё, готовая нестись сломя голову — куда угодно, лишь бы подальше от этого богом забытого особняка с живущими в нём вампирами.       — Девчонка пойдёт с нами, — заявил черноволосый вампир с поразительно красивыми насыщенно-синими глазами, внезапно появившийся в дверях, преграждая Рей путь к вожделенной свободе, вальяжно опираясь на косяк.       — У девчонки имя есть. И зовут её Рей, — Энакин загородил её своей спиной, за его широкими плечами она была как за каменной стеной.       — Плевать, — огрызнулся тот, фыркая. — Пойдёт сама или мы потащим. Император Сидиус уже ждет её, а заставлять его ожидать нельзя.       Оби-Ван, как всегда неслышно подкрался сзади, заставив Рей вздрогнуть, ведь она в отличии от Энакина не привыкла к таким внезапным перемещениям вампиров:       — Ксанатос, ну надо же, какая встреча…       — Кто он такой, Оби-Ван?       — О, Ксанатос — всего-лишь пародия на одного из нас. И та самая причина, по которой Квай-Гон принял решение покинуть сообщество вампиров.       — Кстати, где он? — Ксанатос, явно не дослушав Оби-Вана, принялся озираться и высматривать не появится ли личность, о которой вёлся разговор за спиной Кеноби. — Он уничтожил всё, что я любил, включая меня самого… Где же он? Так горю желанием рассказать ему, как я сумел переродиться. Стал сильнее, мудрее. Как я превзошёл его!       — Ты как всегда опоздал, Ксанатос, — лениво сообщил ему Оби-Ван, неопределённо махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Помню, ты был против подчинения любым законам и презирал всякие правила. Неужели Сидиус сумел укротить тебя и посадить на свой поводок?       Не зная как ответить на столь явную ядовитую провокацию, Ксанатос лишь зарычал и сильнее привалился к невидимому барьеру, преграждающему вход в дом любым не приглашенным в помещение хозяином дома вампирам.       — Может не стоит раздражать его? — шепнул на ухо Оби-Вану Энакин. — От него так и несёт агрессией…       — Он намного слабее, нам ничего не грозит, а поиздеваться всегда приятно, — Оби-Ван наградил Энакина одной из самых очаровательных своих улыбок и мигом забыл о незваном госте, выбивая из его груди очередное раздражённое рычание и шипение.       Рей смотрела, как эти двое тепло улыбнулись друг другу, и ей стало неловко. Такое же чувство смутного неудобства возникало у неё при виде целующихся на людях парочек. Эти двое даже не прикасались друг к другу, но происходивший между ними обмен взглядами казался намного интимней, чем даже можно было вообразить .       А затем Ксанатос махнул рукой, подзывая ещё двоих других, что прибыли вместе с ним. По душу одной хрупкой девушки заявились трое кровососов — Сидиус явно не остановится ни перед чем, чтобы заполучить Рей. В чём же такая её ценность?       — А эти кто? — недовольно прокомментировал появление новых лиц Энакин.       — Я не всех вампиров в мире знаю, Эни. — Оби-Ван по-братски положил ладонь на его плечо, но слова вылетевшие изо рта, несли в себе нечто намного большее и Рей никак не могла определиться с тем, что происходит между ними.       — Мои сыновья: Брук Чан и, — Ксанатос положил руки на плечи двоих появившихся: первый производил впечатление сдержанности и был на вид молодым человеком со снежно-голубыми глазами и настолько белыми волосами, что свет от ламп отражался на них радужными бликами; а второй удивительно похожим на говорящего, который подтолкнул его вперед, представляя стоящим в дверях. — И Гранта Омега — вдвойне мой сын.       — Ты дождался, когда вырос твой ребёнок и обратил его? — Оби-Ван презрительно фыркнул: — Говорил же, что он -пародия на вампира. В нём собралось всё самое худшее, что только можно вообразить в таких, как мы.       — Заткнись, — Ксанатос готов был рычать и сорваться, но что-то всё же его остановило. Может, страх перед Сидиусом был сильнее его уязвлённого себялюбия? — Девчонка отправляется с ним. Безотлагательно и без пререканий. На остальных нам плевать.       Оби-Ван и Энакин переглянулись и первый в мгновение ока исчез из поля зрения, а затем почти так же вернулся.       — Что ж, пора отправляться.

***

      Когда Оби-Ван влетел в комнату, где вели свою непринужденную беседу, недавние гости особняка, он узрел прелестную картину: Калеб или как его теперь называли Кэнан лежал головой на коленях своей поразительно храброй смертной избранницы. При этом Гера. поглаживая его по волосам одной ладонью, пальцы другой переплела с Эзрой, который нежно улыбался им.       — Мы отправляемся на встречу неизбежному, — объявил им Оби-Ван. — Но у меня есть дело и для вас.       Кеноби протянул два тома в чёрной обложке Гере и Эзре, а затем руку давнишнему протеже, предлагая ему испить своей крови. От чего тот никак не смог отказаться.       Закончив практически ритуальное кровопитие, отдавшееся волнами возбуждения по чреслам людей, наблюдавших за действом, он приложил ладонь к своей груди и беспредельно благодарно прошептал:       — Благослови кровь.       — Благослови кровь, — отозвался Оби-Ван и погладил шатена по щеке. — Если что-то произойдёт с нами. то ты узнаешь самым первым. — Затем он обернулся к Гере и Эзре и прежде, чем исчезнуть, дал им наказ: — А вы пока что изучите Книгу Лилит.       — Книга Лилит? Что-то вроде Библии?       — Может ты слишком привередлива? — сказал Кэнан Гере, легонько фыркнув, но нежно улыбнувшись при этом.       — Может я и должна такой быть? Так что скажешь?       — Да, можно сказать, что это библия вампиров, но мы убедились на собственном опыте, что всё сказанное в ней чистейшая правда.

***

      Всю дорогу в затонированном автомобиле Энакин, Оби-Ван и Рей провели с плотными чёрными мешками на головах. Они действительно были пленниками. Но глупо было лишать их зрения, когда остальные органы чувств работали на пределе.       — Всегда такой твёрдый, — фыркнул Гранта Омега. сдергивая мешок с головы Энакина и подталкивая в лифт, который повёз их всех вниз — на подземный этаж неизвестного здания. — Все те, кто уверен в своей правоте, пугают меня.       — А ты не перетруждайся, а то мозги ещё вскипят, — не остался в долгу Энакин, ухватив Рей за руку и быстро жарко поцеловав её.       «Что это?» — хотела спросить девушка, почувствовав, что Энакин передал ей что-то в поцелуе, сравнимое по размерам и вкусом с гранатовым зёрнышком. Но он лишь покачал головой, проведя ладонью по своему горлу, жестом убеждая её сглотнуть, а затем указал на своё ухо.       Её страх был вполне ожидаем. И она дрожала всё время, пока двери лифта не раскрылись… А затем будто мигом взяла себя в руки.       Под ногами был тёмно-коричневый паркет с горизонтальным рисунком, никак не сочетающимся с бетонными стенами и полом в помещении. Огромная дизайнерская люстра портила и без того убогую картину. Искусственный приглушенный свет обычно ассоциируется с интимной обстановкой, но здесь складывалось ощущение, что хозяину попросту не хватало денег на нормальную люстру. Хотя это было абсолютно не так. Стены выкрашены в багровый, давящий на психику, цвет. И повсюду стоял застоявшийся аромат сладкой крови.       Интерьер являл собой памятник барокко: обилие витиеватых украшений и старомодные ниши. Словом, всё выдержано в освященных веками традициях. Но это всё абсолютно не сочеталось, ещё сильнее давя на психику гостей.       Мужчина ждал их, претенциозно раскинув руки в радостном и приглашающем жесте. Тяжелые веки на его удивительно бледном лице дрогнули, прикрыв водянистые голубые глаза. Рыжеватые волосы, давно утратившие блеск молодости были зачёсаны назад, но оставляя длинные тонкие пряди за низко посаженными ушами.       Вышитая мантия с угловым вырезом и двойным воротником и старомодный лоскутный плащ не скрывали его самые выдающиеся черты внешности — выступающую нижнюю челюсть и раздвоенный подбородок.       — Как долго я ждал твоего возвращения домой, — он заговорил и его слова вызвали невольную дрожь во всех. кто его слышал. — Я не искал твоей смерти, ты нужна мне здесь. Моя императрица Палпатин. Мы станем править всем миром вместе! Ты взойдёшь на трон по праву своего рождения и станешь править по праву нашей крови!       Рей содрогнулась от его слов. Такого вот она ну никак не могла ожидать! Но одновременно с этим в её голове раздался успокаивающий голос Энакина. По странному, но в данный момент очень приятному стечению обстоятельств, она начала слышать его мысли. И, да, это вселяло надежду.       «Рей, никогда не бойся своей природы. Ты фея — сам свет во плоти и это великолепно. Гордись тем, кем ты являешься».       «Но я очень боюсь…»       «Чего же?»       «В данный момент — саму себя…»       «То, что ты его потомок не делает тебя подобной ему. Я вижу твою стойкость и дух. И ты сильнее, чем кажется».