Святой Дух

/WITHIN TEMPTATION — Our Solemn Hour/ — Святой Дух, спаси нас в этот тёмный час, — слышал Кёнсу шёпот позади себя. — Святой Дух, безумие вокруг нас, Святой Дух. Святой Дух. Святой Дух… — повторял шёпотом Чунмён и перешёл на совсем неразборчивое бормотание. Кёнсу обернулся к нему, увидев прикрытые глаза и ладони, сложенные в молитвенном жесте. На это он лишь покачал головой и горько усмехнулся. Чунмён единственный во взводе, кто ещё не потерял веру. Немудрено. Когда каждый день видишь, как своры демонов убивают и пожирают твоих близких… Теряешь не только веру, но и рассудок. Чунмён закончил и открыл глаза. Их с Кёнсу взгляды пересеклись, и Чунмён недовольно нахмурился. Он не любил, когда на него пялились во время молебнов. Кёнсу это знал, но смотреть не перестал. На что тут еще смотреть, в этом окопе? На грязные лица военных? На разрушенные дома, что возвышались мрачными призраками неподалёку? Или на поле боя, устланное сотнями трупов после недавнего нападения? Кёнсу вздохнул и отвернулся, когда Чунмён уже намеревался сказать что-то нелестное. Кёнсу знал, что он Чунмёну совсем не нравился. Тот наверняка терпел его лишь потому, что Церковь назначила их в напарники. Чунмён — храмовник пятого класса. А Кёнсу… Кёнсу по сути своей должен быть по ту сторону баррикад, но по воле судьбы он оказался здесь. — Чунмён, командор вызывает вас к себе в совещательную, — сообщил подошедший рядовой. Все во взводе всегда обращались исключительно к Чунмёну, даже если сообщение предназначалось непосредственно Кёнсу. Он не знал, предрассудки ли, приказ ли, или же просто страх повелевал поведением этих людей. Однако Кёнсу их не винил. Терпеть демона под боком, когда с такими же и сражаешься, дело не из лёгких. Чунмён кивнул и махнул рукой, веля Кёнсу идти следом. Что он и сделал. Кёнсу — перебежчик. Предатель. Нечисть. Демон. Как его только не называли, да только в точку ни разу не попали. Он ушел из своего мира в этот раньше, чем началась война. И такой он был не один. Иной. Родившийся без жажды крови и убийства. Не видящий смысла в безосновательной жестокости. Чужой в родном мире. Попросту бракованный. Уходя из Делириума в Земли Святого Духа, Кёнсу даже не думал, что ему снова придётся столкнуться с прошлым. Ему, его братьям и сёстрам, с которыми он сумел сбежать, нравились эти земли. Они были мирными. В них можно было затеряться. Изучать древние науки, постигать вековые тайны без риска быть убитым за то, что сам не убил. Кто же знал, что Делириум вероломно прорвёт Завесу и вломится в этот мир? Чунмён остановился перед неаккуратно сбитой деревянной дверью и постучал по ней. Послышался окрик, который разрешал им войти. Чунмён открыл дверь и шагнул вперёд, Кёнсу зашел следом и прикрыл дверь. — Проходите и присаживайтесь, — проговорил командор Крон. Прожитые годы сединой легли на виски этого человека. Кёнсу всегда было любопытно, свидетелем скольких боёв был командор. Про то, что их было немало, свидетельствовал протез вместо левой руки. Кёнсу с Чунмёном заняли предложенные им места и замерли в ожидании того, ради чего их позвали. — Пришел приказ сверху. И он относится непосредственно к вам. Гриф секретности десятого уровня, потому ни одна живая душа не должна прознать настоящую цель вашего задания. — Вы боитесь, что информация попадёт к противнику, раз доверяете её только нам? — предположил Кёнсу. Некоторые демонические твари поглощали не плоть, а дух и сознание. Вся информация по ментальным каналам моментально попадала к правящим Столбам Делириума — самым могущественным из демонов. Человечество было уязвимо перед родным миром Кёнсу, потому сейчас нещадно проигрывало. — Ты прав, — ответил командор. Этот человек, помимо Чунмёна, был единственным, кто не игнорировал Кёнсу и говорил напрямую. — Так вот, в послании говорится, что жрецы Святого Ордена нашли способ, который, возможно, позволит закрыть брешь, — проговорил Крон тихо. Кёнсу услышал взволнованный выдох Чунмёна и мельком взглянул на него. Рот его был чуть приоткрыт, однако глаза скрывали светлые волосы. — В каких-то летописях нашлось описание древнего языческого ритуала и артефакта. Или что-то в этом роде. Подробностей в послании не было, ясно только то, что артефакт найден и готов быть запущенным. — Но всё далеко не так просто, раз понадобились мы, — предположил Чунмён. — Так и есть. Артефакт действует локально. А нужно, чтобы действие достигало прорехи. Однако жрецы усилили его действие и нашли способ передачи энергии. Это твой респит, — пояснил командор и указал пальцем на шею Чунмёна. Там висела округлая машина-концентратор. То, что связывало Кёнсу с храмовником на духовных уровнях. — Каким образом респит поможет? — удивился Чунмён и накрыл прибор рукой, чуть сжимая ладонь. — Он предназначен для передачи энергии Духа от тебя ко мне, — сказал Кёнсу. — Возможно, в этом ключ? — Да. Вся загвоздка в том, что энергия артефакта должна коснуться непосредственно разрыва. Но поскольку привозить сам артефакт очень рискованно, а коснуться Завесы без вреда для себя может… — Только демон, — закончил Кёнсу, перебив командора. Тот лишь кивнул. — То есть, нам нужно дойти до самого разрыва? Но там же кишит нечистью! Мы и шагу ступить не успеем, как нас прихлопнут, — удивился Чунмён. — Разведданные свидетельствуют, что силы врага у разрыва сейчас намного сократились. К тому же Церковь вместе с установками прислала вот это, — командор отклонился на стуле и открыл ящик стола. Он протянул ладонь и положил перед Кёнсу маленький узорчатый сосуд с кровью. Когда началось вторжение, они с братьями и сёстрами единогласно решили помочь человечеству. Вместе они пришли в Церковь, главный управленческий орган этого мира, и раскрыли себя. Конечно, их чуть не убили, долго держали под замком. Когда же всё окончательно прояснилось и они доказали свои намерения, Церковь назначила их в свои войска и прочие организации. Так создался элитный отряд Связанных. Их полные демонические силы связали заклятием. Взамен повязали каждого с доверенным человеком, от души которого демону разрешалось черпать силы в нужный час. А эта колбочка — разбив её, можно освободить демоническую суть Кёнсу. Если Церковь приняла такое решение, значит, всё совсем плохо. Их фронт и центральный ещё выдерживали, а вот западный, возможно, почти пал. — Что это? — проговорил Чунмён. — Я не знаю. Было сообщено, что Кёнсу поймёт, как с этим поступить. Почти никто не знал, что сущность Кёнсу связана и скрыта глубоко внутри. Пара витых рогов и черные глаза в нынешнем облике — лишь блеклый след истинной формы. Кёнсу взял флакон в руку и засунул к себе во внутренний карман. — Почему приказ пришёл именно нам? Мы ведь не самые сильные из Связанных, — поинтересовался Чунмён. — Судя по информации, которую мне изложили в приказе, условия ритуала сложные и ограничены по времени, а к прорехе ближе всего сейчас именно вы. К тому же ситуация у разрыва может измениться в любую минуту. — Ясно. Когда отправляемся? — задал вопрос Кёнсу. — Завтра утром. До брода через реку Юрг вас проводит наш отряд, после вы сами по себе. К бреши надо добраться до заката следующего дня. С последними лучами солнца будет запущен артефакт. В это время Кёнсу должен быть внутри разрыва. Энергия направится через респит в него, тем самым попадая в Завесу. — Это не навредит ему самому? — спросил Чунмён. Кёнсу внутренне дрогнул и повернулся к Чунмёну. Губы того были сжаты в тонкую полосу, глаз по-прежнему было не видать. Чунмён почти никогда не заботился о состоянии Кёнсу. Он не говорил с ним без надобности. У них были довольно прохладные отношения. Чунмён был человеком жёстким, церковной закалки. Никогда не подпускал ближе, держа Кёнсу на расстоянии. Порою, когда они встречались с другими Связанными, Кёнсу с завистью наблюдал, как люди доверяли своим напарникам-демонам. Как шутили с ними. Прикасались. Обнимали и даже больше. Последнее стало для него большим открытием. Когда Кёнсу повстречался на одиночном задании с Элаизой, его сестрой по крови и её напарником, те вели себя, как… Как человеческая пара. Элаиза улыбалась и смеялась. Она была красива и радостна, будто бы и не война кругом. Её напарник, Дейджус, смотрел на Элаизу странным взглядом. Пронзительным и мягким. А когда Кёнсу заходил к ним попрощаться, застал их за тем, что люди называли «поцелуй». В Делириуме нет подобного. И в мире людей Кёнсу редко наблюдал за таким, предпочитая изучать мир и естественные науки. Но тот случай взволновал его. Пробудил странные чувства и мысли. Ему стало любопытно, смогли бы они с Чунмёном когда-нибудь стать чуть ближе? Они прикрывали друг другу спины. Кёнсу имел право прикоснуться к душе Чунмёна для подпитки. Они обсуждали задания. На этом всё. Никаких лишних слов, улыбок и тем более поцелуев. Кёнсу это странным образом удручало, впервые за десятки лет жизни в этом мире он ощущал что-то отдалённо похожее на одиночество. — Понятно, — проговорил Чунмён и махнул рукой, задевая Кёнсу случайно. Этот жест отрезвил и воротил Кёнсу из раздумий. — Мы можем быть свободны? — спросил напарник у командора и кинул на Кёнсу нечитаемый взгляд. — Кёнсу да, а с тобой я хотел обсудить еще пару мелочей, — проговорил Крон. Кёнсу понятливо кивнул, поднялся и поклонился. Толстая коса, в которую были убраны его длинные волосы, упала наперёд. Кёнсу выпрямился и рукой вернул её за спину. Взглянув на Чунмёна еще раз, он развернулся и покинул помещение землянки, что служила командору жилищем. Он прошелся вдоль окопа, старясь не тревожить солдат. Они особенно нервничали, когда Кёнсу был без своего «хозяина». Неужели думали, что Чунмён в силах с ним совладать, в случае чего? Кёнсу прошёл в землянку, что служила казармами исключительно для них с храмовником. Спать с остальными солдатами ему не разрешалось. Кто-то из Делириума наверняка посчитал бы его положение унизительным и рабским. Но Кёнсу сам на это пошел и со всем был согласен. У любого из наложенных ограничений имелась своя причина, которая вытекала из человеческого страха. Люди в умении бояться очень искусны. Они совершают глупости или невероятные вещи на почве своих страхов. Это человеческая особенность, потому Кёнсу их не винил. Зайдя в тесное помещение, он нащупал рукой свечу на тумбе, сжал её фитиль пальцами и поджег. Присев на лежанку, достал флакон с кровью и осмотрел его. Будет ли означать возвращение его силы то, что их хрупкой связи с Чунмёном конец? Кёнсу больше не будет нужна подпитка. Он потеряет даже право прикосновения к душе Чунмёна? Кёнсу не хотел этого. Потому он положил флакон обратно и лёг на лежанку, предпочтя дать телу отдохнуть перед заданием. Перед тем как уснуть, он услышал скрип двери, что извещал его о возвращении Чунмёна. *** Утро наступило неожиданно быстро. Кёнсу проснулся с глубоким вдохом, выныривая из туманных сновидений. Осмотревшись по сторонам, он понял, что Чунмён уже поднялся. Его лежак пустовал и был аккуратно заправлен. Кёнсу сел и нащупал рукой сосуд. На месте. Жалко, что эта склянка ему не приснилась. Кёнсу очень не хотелось разрывать связь. Дверь скрипнула, и в землянку вошёл его напарник в полном походном облачении. — Почему не разбудил? — проговорил тихо Кёнсу. — Посчитал, что тебе понадобятся силы в этой миссии, ведь на тебе будет большая часть работы. Пусть сон не так существенен для тебя, но все же, — проговаривал Чунмён, складывая попутно что-то в рюкзак. — Когда отбываем? — спросил Кёнсу и встал с лежака. Он взмахом руки поправил затёртую простынь и покрывало, чтобы не тратить лишнего времени. Чунмён всегда заставлял его делать это руками и ругал за использование магии. Благо сейчас он стоял спиной и ничего не заметил. — Через час. Пройди к кастеляну, тебе выдадут вещи для похода. На кухне забери сухой паёк, а также позавтракай, они оставили порцию. Ещё не забудь проверить свою лошадь, а то эти новобранцы вечно с упряжью что-то чудят, — приказывал Чунмён. — Твой инструктаж ни к чему, я же не первый раз на задание отправляюсь, — спокойно ответил Кёнсу. Чунмён обычно не читал ему таких лекций. После слов Кёнсу движения Чунмёна стали дёргаными, он раздражён? Вдруг тот резко обернулся и ступил шаг навстречу. Кёнсу чуть не попятился от такого выпада. — Послушай меня. Эта миссия, возможно, самая важная за всю нашу службу. Если мы напортачим, то расплачиваться будет все человечество. И видит Святой Дух, я этого не допущу. Потому меньше разговоров, больше дела. Нам предстоит долгий путь. Сказав это, Чунмён слишком сильно дёрнул дверь на себя и быстро вышел. Кёнсу прикрыл глаза и вздохнул. Не самое радужное начало дня, даже в нынешних условиях. Чунмён нервничал, но мастерски это скрывал ото всех. Кроме Кёнсу, естественно. Несмотря на то, что они не близки, Кёнсу научился считывать эмоции человека довольно успешно. Нервничающий Чунмён — редкость. Обычно он сосредоточен и собран перед заданиями и на них. Даже если что-то случалось незапланированно. Сейчас же… Это было немного странно. — Ладно, к чему гадать, — пробормотал Кёнсу сам себе и пошёл готовиться к походу. *** Отряд военных церковников в полном обмундировании ждал отмашки, чтобы отбыть. Святые знаки на одежде свидетельствовали о том, что многих повысили накануне. Задание требовало определённого ранга доступа для выполнения, но лучшие солдаты сейчас сражались на западном фронте, и командованию пришлось идти на крайние меры. Бойцы это тоже понимали, ни тени радости на их лицах. Некоторые совсем юнцы. Справятся ли они? Несмотря на то, что Кёнсу побаивались, он привык ко всем этим людям. Потерять их будет жаль. Командор дал последние наставления, баррикады открыли, и отряд ринулся вперёд. Кёнсу пришпорил коня и помчался следом. Первые километры они преодолели спокойно и без стычек. Кёнсу вроде слышал, что ночные разведчики проложили им лучший из имеющихся маршрутов. Позже им встретились несколько групп мелких демонов. С теми расправились стрелки. На самом деле было удивительно, что на их фронте врагов значительно поубавилось. Наверное, боевые силы перебрасывали на запад. Однако Кёнсу уверен, за рекой их ждёт куда больше опасностей. Они скакали галопом по открытому полю уже довольно долго. Кёнсу принюхивался и чувствовал слабый запах воды, смешанный с вонью гниющего мяса. — Ты так и не сказал. — Чунмён, скакавший справа от Кёнсу, сократил расстояние, дабы поговорить. Его походную мантию развевало встречным ветром, а лицо было сокрыто за повязкой. Человеческий нюх был чувствителен к трупной вони, которая повисла над этими полями. — О чём ты? — спросил громко Кёнсу, перекрикивая топот копыт. — То, что дал тебе командор, — уточнил Чунмён и вильнул вправо, объезжая раскидистый куст. — Когда придёт время, ты сам поймёшь. Нахмуренные брови Чунмёна дали понять Кёнсу, что его ответ не оценили. — Послушай, мы столько времени провели бок о бок, но ты… Оглушающий рык не дал Чунмёну закончить. Окрики справа привлекли внимание Кёнсу. Он увидел, как вдалеке на их группу нёсся громадный солотар. Что вообще этот гигант здесь делал в одиночку?! Тварь ростом в пять метров на шести когтистых лапах с огромной пастью. Смерть от её зубов мучительна. Монстр явно их уже учуял, улизнуть не выйдет. — Святой Дух, как он подкрался незамеченным?! — выкрикнул кто-то из солдат. Кёнсу нахмурился. Предупреждать о врагах его обязанность, но трупный смрад скрыл запах твари, который был схож. Это его промашка, ему и исправлять. Он натянул поводья, останавливая скакуна, и спешился. Подобную тварь просто так не одолеть, но должно быть слабое место. Кёнсу на пробу запустил пару огненных шаров. Те пролетели расстояние до бегущего монстра, но, врезавшись в него, не дали результата. В этой форме Кёнсу беспомощен против такой громадины! Но использовать лимит силы Духа Чунмёна на это?! Тогда, возможно, не выйдет использовать Дух, когда он им понадобится намного больше. Аргх! Кёнсу так надеялся, что всё будет проще. Скорее чувствуя, чем зная, что Чунмён стоит позади, Кёнсу потянулся к силе Духа, давая знать, что нужна помощь. Солдаты наверняка приняли удобные позиции, ибо уже палили из ружей, отвлекая солотара на себя. Кёнсу обернулся к Чунмёну и посмотрел в его глаза, ментально пленяя его душу. Храмовник замер, как обычно, и через секунду засверкал чуть ярким желтым свечением. Оно концентрировалось в респите. Через пару секунд в Кёнсу ударил луч света, наполняя его силой. Тело начало изменяться, становясь выше, крупнее и сильнее. Острые когти росли, зубы заострялись. Последняя стадия — боль в лопатках, что предзнаменовала появление двух кожистых крыльев. Кёнсу скривился, когда они прорвались наружу. Чунмён перестал сиять и моргал глазами, приходя в себя. Кёнсу услышал обострившимся слухом, что тварь почти возле них. Он ринулся к дезориентированному Чунмёну и, схватив его в охапку, резко взлетел вверх. Жалкие сантиметры отделили их от пасти солотара, что попытался поймать добычу в прыжке. Поняв, что их ему не достать, ринулся к солдатам. Кёнсу резко опустился на землю, оставляя там напарника, и рывком устремился наперерез твари. Руки Кёнсу объяло пламенем, и из него появился огненный хлыст. Кёнсу замахнулся и опутал им одну ногу демона, тут же натягивая хлыст изо всех сил, и упёрся ногами в землю. Тварь пошатнулась, упала и по инерции прорыла пару метров мордой. Но эта фора позволила солдатам сменить позиции и на время уйти от опасности. Мимо Кёнсу пронёсся Чунмён, в руке которого сверкнула его катана. Благословлённая, она вредила демонам весомее пуль. Храмовник запрыгнул на спину солотара и занёс оружие, но тут тварь порвала огненные путы и перевернулась на спину. Кёнсу дёрнулся вперёд, перелетая через демона и с облегчением видя, что Чунмён успел отскочить. Кёнсу вновь вернул внимание к солотару. Тот явно не даст повалить себя еще раз подобным образом. Кёнсу взмахнул рукой, вырисовывая пламенный круг перед собой и выстреливая из него скоростными множественными снарядами по твари. Огонь ей почти не вредил. Только злил еще больше. Но Кёнсу лишь намеревался таким образом обнаружить слабую точку. Когда один из ударов пришёлся солотару по основанию шеи, он взревел и взбесился пуще прежнего. — Так не пойдёт… Кёнсу отлетел к Чунмёну, приземляясь рядом. — Цель — низ шеи, — чётко указал Кёнсу. — Забросишь меня на него? — выкрикнул Чунмён. Кёнсу подхватил храмовника на руки и взлетел. Тварь бесилась и нападала на солдат. — Нельзя дать ему убить всех! — выкрикнул Чунмён. — Чтоб его, — высказался Кёнсу и взмахнул крыльями, набирая скорость. — Он не даст нам подлететь ближе. Кёнсу наблюдал, как тварь бесновалась и прыгала на солдат, а те убегали и палили из оружия. — Так сделай что-нибудь! — злился Чунмён. Кёнсу зыркнул на храмовника, вздохнул, прикинул шансы и решился. Он резко вскинул руки, подкидывая Чунмёна высоко и слыша его вскрик. Затем пулей устремился к земле и со всей силы ударил по ней, направляя свою энергию вглубь. Почва затряслась и начала обваливаться. Кёнсу подлетел вновь и поймал Чунмёна, что был уже в паре метров от земли. Тварь заорала и начала проваливаться, так как обвал дошел до неё. — Сейчас! — крикнул он и подлетел к солотару, который отвлёкся и не мог найти устойчивую опору. Кёнсу отпустил напарника, и тот сразу же направил оружие. Удачно приземлившись и вонзая лезвие в нужное место, он повёл катаной в сторону, разрезая плоть твари. Из раны хлынула коричневая вязкая кровь. Обвал продолжался. Кёнсу протянул руку, и Чунмён обхватил её своей, второй выдернув оружие. Пары взмахов крыльев хватило, чтобы оказаться вне опасности. Кёнсу отлетел к краю, где земля уже не рушилась, и поставил храмовника, приземляясь потом и сам. Когда всё затихло, на дне провалины лежало бездыханное тело солотара и нескольких солдат. — Когда в следующий раз тебе придёт мысль запустить меня в воздух, то хотя бы предупреждай, — Чунмён кинул недовольный взгляд снизу вверх. Кёнсу чуть усмехнулся сам себе. Обычно Чунмён старался скрывать все эмоции за маской безразличия, но, видно, полёт с ветерком заставил её пропасть ненадолго. — Господин храмовник, разрешите доложить. Четверо погибли, три серьёзно ранены. Лошади разбежались, а с ними и наши припасы. Каковы будут указания? — спросил подошедший солдат у Чунмёна. Кёнсу ловил на себе боязливые взгляды, потому отступил на шаг назад, чтобы не накалять обстановку. Подобным обликом он редко пользовался на командных заданиях. Эти ребята еще не видели его таким. Но тут просто выбора не осталось. — Кёнсу, до реки далеко? Сможешь нас доставить туда по воздуху? — спросил Чунмён, не глядя на него. — Еще несколько километров, насколько я могу судить. Силы духа хватит еще на какое-то время. Должны успеть. — Новый приказ. Отыщите лошадей, те не могли убежать слишком далеко. Достаньте погибших из ямы и возвращайтесь в лагерь, мы сами продолжим путь. — Солотар кого-то ранил своими когтями? — встрял в разговор Кёнсу. Солдат дёрнулся от его погрубевшего голоса. — Да, одного. Кёнсу оторвал от остатков своей мантии кусок почище, поднял ладонь и разрезал внутреннюю сторону когтём до крови. Он сжал раненой рукой ткань несколько раз, пока та не промокла достаточно, и протянул её солдату. — Приложите к ране, это замедлит интоксикацию ядом. В лагере лекари помогут, но до него ему ещё надо дожить. Солдат посмотрел на Чунмёна, тот чуть кивнул. Лишь тогда церковник сделал шаг ближе и схватил тряпку, поспешно отступая назад. — Всё, исполняйте приказ, а нам пора, — проговорил Чунмён и развернулся наконец к Кёнсу. Тот без слов протянул здоровую руку и подхватил храмовника поперёк тела, взлетая. Развернувшись к нужной точке, он набрал максимальную скорость, чтобы успеть преодолеть как можно больше расстояния. — Наверное, странно спрашивать это спустя столько времени, но… — перекрикивал ветер Чунмён. — Почему вы нам помогаете? Почему ты помогаешь? — Ты вдруг захотел обсудить это в воздухе и поесть насекомых заодно? — ответил Кёнсу. — По ту сторону сделаем короткий привал, я чувствую запах твоей крови. — Поранился, когда падал с демона. Ничего серьёзного. — Все равно обработать надо. И немного отдохнуть. Вот тогда я отвечу. Сейчас лучше помолчать. / Lacuna Coil — Save Me/ Кёнсу прижимал к себе Чунмёна и стремительно сокращал расстояние до реки Юрг. Сильные потоки воздуха растрепали его косу, и теперь волосы хлестали его по спине и крыльям. Храмовник молчал. Видимо, внял совету и не желал отведать мелких мошек и мух, которых на этой высоте было полно. Кёнсу мог бы лететь и повыше, только Чунмёну выше будет некомфортно, к тому же терять время на подъём и спуск не лучшая идея. Он чувствовал, что силы Духа в нём иссякали. Хоть бы до того берега Юрг дотянуть. Река уже маячила серебристой лентой впереди. Она протекала через разрушенный городок, названия которого Кёнсу не помнил. Но это им на руку, будет укрытие для привала. Недалеко от воды Кёнсу начал снижаться. Он почти не махал крыльями, а лишь планировал на ветру, изо всех сил стараясь дотянуть до небольшого причала на том берегу. По маршруту они должны были пересечь Юрг вброд, но Кёнсу отклонился от него, дабы сократить путь. В этом месте было глубоко. — Ты как? Может, почерпни ещё? — всё-таки отозвался Чунмён. — Ты не восстановился, не хватало, чтобы сознание потерял. Я долечу, — выдавил из себя Кёнсу. Они пересекли большую часть водной глади. Причал был совсем рядом. Кёнсу кое-как сделал ещё взмах, и сила исчерпалась. Его усиленная форма осыпалась пеплом, как и крылья. Они летели по инерции вниз. Кёнсу быстро сгруппировался и оказался под Чунмёном, обхватив его покрепче. Они рухнули на деревянные доски. Те жалостливо скрипнули, но не проломились. Прокатившись пару метров, Кёнсу с напарником наконец остановились. Кёнсу охнул от боли и скривился. Чунмён быстро слез с него и присел рядом. Казалось, будто в его глазах была тень беспокойства, но, может, Кёнсу просто хотелось это видеть. — Цел? — голос человека ровный и тихий. — Вроде… — ответил Кёнсу так же тихо. Он поднялся, окутал себя новой мантией взамен разорванной и прогнул спину, разминаясь. Болезненные отголоски удара прошлись по телу, но Кёнсу был в порядке. — Надо разведать местность. — Нос говорит мне, что мы тут одни. — То же самое он тебе сказал перед тем, как напал солотар? — в голосе Чунмёна слышалось осуждение, и Кёнсу прикусил язык. Тут вони почти не было, лишь запах реки и тины. Демонов он бы сейчас почувствовал легко, но оправдываться и объяснять не стал. Они собрали разлетевшиеся по причалу остатки припасов и амуниции и пошли вдоль реки. Город был сильно повреждён атакой демонов. Возможно, его настигла эта участь одним из первых, так как брешь была относительно недалеко. Стены и крыши домов, одежда, посуда. Все было разбросано, разбито, сломано. Чунмён подобрал с земли обгорелую куклу и остановился, глядя на неё. Он закрыл глаза и выдохнул чуть слышно. Издалека город казался куда более сохранившимся. Но на деле — руина. И лишь цветы буйствовали на уцелевших клумбах и палисадниках, раскрашивая всю эту горькую картину в яркие цвета. Чунмён положил куклу на одном из таких, возле растущих там ромашек. Едва слышно проговорил молебен за упокой и двинулся дальше. Кёнсу глянул на чахнущий без воды цветок и чёрную от пепла куклу. Он провёл над ними рукой. Ромашку насытил жизненной силой. Кукла же стала чистой и опрятной. Сделав это, пошёл за Чунмёном. Кёнсу в этой форме был ограничен в силе и способностях, но хотя бы такую мелочь он сделать мог. Этот город, эти люди, чьи трупы растащили демоны и дикие звери… Они не заслуживали такой участи. Кёнсу был неповинен в их судьбе, но, несмотря на это, чувствовал скорбь и стыд. Осмотревшись, они нашли небольшой дом на окраине, который оказался почти целым. Окна выбиты да части крыши не хватало. Войдя внутрь, прошли на кухню, та оказалась самой нетронутой. Вся мебель в пыли. На столе была посуда со сгнившими и высохшими остатками еды. Чунмён сел на стул, подвинул тарелки в сторону и начал раскладывать медикаменты из рюкзака. — Тебе помочь? — спросил Кёнсу. — Не нужно, — ответ короткий и сухой. Кёнсу кивнул и хотел оставить его одного, дабы получше осмотреть периметр, но Чунмён остановил его, схватив за мантию. — Ты не ответил на мой вопрос. Кёнсу задумался, на какой именно, и вспомнил, что человек спрашивал в воздухе. Или он имел в виду вопрос про склянку с кровью? — Почему мы воюем на вашей стороне? — уточнил Кёнсу. Чунмён кивнул в ответ. — Мы же рассказывали, когда пришли в Церковь. Разве это не известно всем? Как же там?.. А! «Демоны, отринув тьму, приняли в себя свет Святого Духа и встали на его защиту. На защиту всех праведных. Они стали проводниками божественной воли и её дланью…» и так далее, и все тому подобное. — Я не просил повторять агитационные слова для успокоения простого люда. Я спросил истинную причину. Накануне я понял, что совершенно не подозреваю, за что могут бороться демоны против себе подобных, — говорил Чунмён, промывая попутно раны и царапины. Кёнсу сел на соседний стул. — Ты раньше этим не интересовался, что изменилось? — Не переводи разговор в другое русло. — Ладно. То, что мы сбежали из Делириума, ты знаешь, надеюсь? Чунмён кивнул в ответ. — В этом и кроется ответ. Если демоны завоюют ваш мир, нас вернут и накажут как беглецов и предателей. — Смертью? — Лучше уж умереть, — вздохнул Кёнсу. Чунмён оставил своё занятие и посмотрел на Кёнсу. — Что же для вас хуже смерти? — Насильное перерождение. Ты же знаешь, демоны стремятся убивать и воевать из-за жажды крови, с которой они рождаются. — Ты говоришь «они», будто… — Я не «они»? Потому что так и есть. Я, мои братья, сёстры — все мы родились без этой жажды. Да, мы выросли в тех условиях. Не видели ничего иного, кроме этого. Но с годами осознали, что насилие не приносит нам того же удовольствия, что остальным. Напротив, нам было неприятно убивать, даже дабы защитить себя. Чунмён слушал, не отрывая глаз от Кёнсу, и ему самому пришлось опустить взгляд. Чунмён смотрел слишком пристально. — Нам каким-то чудом удалось найти друг друга. Мы втайне собирались, делились мыслями и знаниями. Вместе пришли к выводу, что наш мир нам чужд. Благодаря Рейку, он самый старший из нас, удалось найти лазейку. Она позволяла сбежать в один из соседних миров, которые от Делириума были отрезаны. Выбор пал на ваш. — Хочешь сказать, миров множество? — Ты же не думал, что существуют только наши два? — спросил Кёнсу, подняв голову. — Это противоречит писанию, — нахмурился Чунмён. — Церковники сказали нам то же самое и поставили гриф секретности на все, что мы им поведали, — усмехнулся Кёнсу. — Вообще-то я не должен тебе это рассказывать, но раз ты сам спросил… — Постой. Просто закончи про причину, и всё. Без подробностей. — Ты боишься узнать что-то, что пошатнёт твою веру? Разве я сам не являюсь чем-то таким уже? Сказав это, Кёнсу застопорился. А ведь это правда! Чунмён так предан Церкви и писаниям. А Кёнсу как бельмо на глазу, каждодневное напоминание о том, что постулаты не всегда верны. Что учение в чём-то ошибалось. Потому-то Чунмён и был так холоден? Почему Кёнсу понял это только сейчас? — Я не боюсь утратить веру. Просто не хочу, чтобы потом были проблемы из-за того, что ты сболтнул лишнего. Мне хоть и положено знать больше, чем остальным, всё-таки я твой напарник, но мы не знаем, где те границы, которые пересекать не стоит. — Границы? — повторил ему Кёнсу. Он вспомнил Элаизу. Интересно, сколько границ пересекли они с Дейджусом? — Как знаешь. — Так что такое насильное перерождение? — М? Ах, это, — сказал Кёнсу, вернувшись из своих мыслей. — Незадолго до побега мы узнали, что наша тайна раскрыта. Столбы захотели нас поймать. Перекроить. Сделать настоящими демонами. Вселить в нас жажду крови. Сделать другими, не нами, нужными им убийцами. — Они бы это смогли? — Чунмён заметно напрягся. — О, поверь, они бы смогли не только это. — Если они так всесильны, как мы умудряемся ещё от них отбиваться? — удивился Чунмён, теряя маску безразличия. — Ты же просил без подробностей. — Кёнсу, — проговорил Чунмён и нахмурился. — Противоречишь сам себе. Хорошо, слушай. Во-первых, у вас есть мы и наши знания о слабостях и преимуществах демонов. Наша помощь прибавила вам шансов на выживание, — сказал Кёнсу. — Но это не всё. Если бы Столбы смотрели только на Земли Святого Духа, то человечество не продержалось бы так долго даже с нашей помощью. Но Делириум и его правители тщеславны. Они хотят больше. Как можно больше власти и чужих страданий. Да и, судя по всему, стратегия у них не из лучших. Демоны атакуют много миров. Они черпают силу из этого, из вечной войны. Но в то же время и тратят её на бесконечные бои. Это замкнутый круг. Другой жизни они не знают, не видят за жаждой крови. Кёнсу встал и отошёл к разбитому окну. Во дворе росла раскидистая ива. Ветер качал её длинные ветви, отвлекая Кёнсу от неприятных воспоминаний о былом. — Но не все миры были доступны, как я и говорил, многие отрезаны от Делириума. Как ваш был некогда. Завеса — мощнейший барьер, созданный кем-то, или это природное явление, я не знаю, но она защищает множество миров. Вот только Столбы, видимо, научились её прорывать там, где она истончилась… — К сути, Кёнсу. Его опять понесло в другую степь, и Чунмён его перебил. — Да, прости. Мы редко говорим с тобой так долго. Я забылся, — Кёнсу повернулся к напарнику, но в глаза посмотреть не осмелился. — Делириум не воюет с вами в полную силу, потому есть шанс на победу. — Я понял. Ваши правители — исчадия бездны, как и говорят писания. Кёнсу лишь снисходительно покачал головой на это заявление. Чунмён давно обработал раны и уже заканчивал собирать вещи. — А воюешь ты, чтобы спасти свою шкуру. Довольно эгоистичная причина, но тебе под стать, — сказал он это с едва уловимым разочарованием. Он встал и надел рюкзак на плечи. — Пошли, у нас долгий и сложный путь впереди. Чунмён вышел из комнаты. Кёнсу криво усмехнулся под нос. Да, он и не сомневался, что Чунмён так отреагирует. Сделает свои выводы, и дело с концом. Но правдивы ли они будут? Для Чунмёна, видимо, было важно лишь то, вписываются ли они в его взгляды. Кёнсу помотал головой, подхватил свою сумку с пола и вышел из дома быстрым шагом. *** Покинув город и свернув с дороги, они уже часа два как пересекали лесистую местность. Густые кроны деревьев были как нельзя кстати, так как над ними сейчас кружили стаи авваров. Крылатых ящероподобных демонов. Они патрулировали местность. И рушили планы Кёнсу и Чунмёна. Добраться до разрыва по воздуху никак не получится. По крайней мере, сейчас. Сила Духа в Чунмёне почти восстановилась, но в нынешних условиях это было не так полезно. — Если мы будем продвигаться в таком темпе, то не поспеем к завтрашнему закату, — проговорил Чунмён. — Будь мы на лошадях… — Их топот выдал бы нас. Но ты прав, если небо не будет свободным, мы можем и не успеть. Я могу, конечно, просто бежать с тобой на руках, но это тоже слишком шумно и привлечёт нежеланное внимание. — А что насчёт того, что прислали из командования? — Ты о чём? — не понял Кёнсу. — О том флаконе, — напомнил Чунмён, — ты же не забыл его? Чунмён обернулся и вопросительно посмотрел на Кёнсу. — Он со мной. Но я бы не хотел использовать его. — Почему? — Ты не поймёшь, — ответил Кёнсу и посмотрел под ноги, дабы переступить большие корни. — Тебе дали какой-то козырь, а ты его не используешь, потому что что? Ты не хочешь? — выразил своё недовольство Чунмён. — Ты не забыл, где ты находишься? Судя по голосу, он начинал сердиться. Кёнсу лишь вздохнул. Если он расскажет причину, Чунмён его не то что не поймёт, он посмеётся и прикажет немедленно разбить флакон. Ещё и обрадуется, что Кёнсу больше не будет висеть на его шее ярмом. — Этот флакон — крайняя мера. Мы ещё не в настолько отчаянном положении, — попытался увильнуть от честного ответа Кёнсу. — Да что случится-то, если ты его используешь? Мир встанет с ног на голову? — не унимался Чунмён. — Ты мог хотя бы рассказать, что будет. Мы напарники, если ты ещё не забыл. Кёнсу обошёл широкое дерево и зыркнул на Чунмёна. — Ты вспоминаешь об этом факте только тогда, когда тебе что-то нужно, — не выдержал Кёнсу. Чунмён нахмурился пуще прежнего и остановился, пиля Кёнсу взглядом. Только было Кёнсу хотел ещё что-то добавить, как волоски на его затылке встали дыбом. Он резко посмотрел в сторону, и его будто обдало ледяной водой. — Алатор… — прошептал Кёнсу и увидел на чужом лице зубатую ухмылку. — Чунмён, сила, сейчас же! — закричал Кёнсу и ринулся к человеку. Тот безоговорочно поддался. Несмотря на все их конфликты и недомолвки, когда Кёнсу тянулся к душе Чунмёна, та моментально отзывалась. Кёнсу на ходу подхватил Чунмёна и начал убегать. Трансформировавшись до конца, он учуял погоню за собой. Алатор прежде был его соратником. Они, можно сказать, выросли вместе. Но у того была огромная жажда крови. Потому Кёнсу знал его, знал, что не убежит так просто. Но он обязан оторваться, чтобы спрятать Чунмёна, который был без сознания. Кёнсу поглотил слишком много, но едва ли этого хватит, чтобы победить. Увидев огромное поваленное дерево, Кёнсу положил Чунмёна в укромном месте у корней. Наслал маскирующее заклинание и дёрнулся в другую сторону. Но путь ему преградили. — Кёнсу-у-у… Сколько лет… Какая встреча, — прошипел самодовольно Алатор. Его длинные седые волосы растрепались от погони, а лицо было перепачкано кровью. Он облизнулся и опёрся рукой о дерево, становясь в расслабленную позу. — Я едва узнал тебя в этой жалкой форме. Предательство тебе на пользу не пошло. Демон гоготнул и выпрямился. — Служишь людям, как жалкий цепной пёс. Какой позор на наш род. Но ничего, я приведу тебя в чувство! Рывок, и когти Алатора едва не задели шею Кёнсу, он успел отклониться. Резко обернувшись, со всей силы нанёс удар в спину противника рукой. Тот отлетел на несколько метров, но затормозил всеми конечностями о землю и ринулся обратно. Кёнсу выставил огненную стену, но Алатор тут же её развеял. В Кёнсу полетели острые, как бритва, колючки, от которых чудом удалось спастись. Позади Алатора показались его растения. Убийственная колючая лоза с ядом в иглах. Лучший приём его бывшего соратника. Если Алатор применил его так быстро, значит, церемониться с Кёнсу не собирался. Кёнсу бы и не выдержал долгой битвы. Всё это время он посылал волны силы от стоп в землю, призывая раскалённые недра наружу. Он истратил на это почти весь Дух. Только природа ему сейчас поможет. Победить Алатора ему не удастся никак, только задержать и убежать, заметая следы. Момент, и колючие стебли ринулись к Кёнсу, он напрягся всем телом, готовясь к уклонению, но тут земля затряслась. Алатор замешкался и промазал. Прямо у него под ногами почва разверзлась, но демон успел отскочить на другой край. Из трещины вырвалась раскалённая лава и полилась во все стороны. Деревья вспыхивали под силой огромной температуры, как спички. Кёнсу побежал к Чунмёну, подхватил его на руки и тут же устремился прочь, оставляя после себя разгорающееся пожарище. Алатор умел обращаться с огнём, но не в таких количествах. Его лоза была уязвима к огню, как и он сам. Именно это помогало Кёнсу побеждать его в тренировочных боях. Но ещё немного, и им с Чунмёном пришёл бы конец. Если такой сильный демон как Алатор здесь, значит, Столбы что-то заподозрили, если не узнали всё про их план. Скоро к разрыву начнут стекаться войска противника. Не может быть, чтобы эта встреча была простой случайностью. *** Чунмён проснулся и резко сел на спальном мешке, спешно оглядываясь. Кёнсу тут же подошёл и подал ему флягу. — Всё хорошо, попей. Тот чуть успокоился и жадно начал пить воду. Чунмён проспал до самой ночи. Кёнсу удавалось избегать крупных скоплений демонов. С мелкими он как-то справлялся, хотя с Чунмёном на спине это было не так просто. Кёнсу был удивлён, что в погоню не пустили все окольные силы. Он, конечно, маскировал свои следы, но… — Что это было? Где мы? — спросил Чунмён, оторвавшись от фляги. — Мы недалеко от разрыва. Мне хватило вобранных сил, чтобы добежать сюда. Я забрал слишком много. Ты отключился, сейчас около двенадцати ночи. — На нас кто-то напал? Я видел твоё переменившееся лицо за секунду до того, как ты побежал ко мне. — Да. И не просто кто-то. Один из главенствующих. Алатор. Часть моего прошлого. — Ты знал его? — К счастью, достаточно хорошо, чтобы придумать уловку и успеть унести ноги, — сказал Кёнсу и отошёл к костру. Накануне он выставил вокруг лагеря несколько маскирующих заклятий и защитных барьеров, чтобы хоть как-то отгородиться от снующих рядом врагов. Это не поможет против сильных демонов, но слабые хотя бы не будут доставать. — Он настолько силён? — Не самый слабый, отнюдь. — Ты уверен, что убежал? — Чунмён, мы на территории, где кишат демоны, я ни в чем не уверен. Я только могу удивляться тому, что Алатор единственная серьёзная угроза, что нам встретилась за это время. — Видимо, самое весёлое впереди. — Да уж… — проговорил шёпотом Кёнсу и поворошил поленья. Честно говоря, он валился с ног. Кёнсу потратил все силы Духа на побег, а свои кровные на сражения с встреченными врагами и защиту лагеря. Он не хотел думать о том, что их ждёт завтра. — Кёнсу, скажи, ты правда думаешь, что я не воспринимаю тебя как напарника? — задал вопрос Чунмён после минутного молчания. Кёнсу замер и перестал ковырять палкой в угольках. С чего такие вопросы пошли? Это не похоже на Чунмёна. — Почему ты вдруг спросил? — Не отвечай вопросом на вопрос, — сказал Чунмён и согнул одну ногу в колене, опираясь на неё. — Как бы сказать… Я думаю, ты просто не видишь во мне того, кому можно довериться. Впрочем, не то чтобы я не понимал причин, — проговорил Кёнсу, глядя в огонь. — Если бы я не доверял, думаешь, пошёл бы на это задание только с тобой? — возразил Чунмён. — Это не пример. Был приказ, выбора тебе не давали. — Но если бы давали, я бы все равно выбрал тебя, — сказал Чунмён уверенно. Кёнсу покосился на него, выражая своё удивление. — Не смотри на меня так. Ты сильный воин и ни разу не давал в себе усомниться, никто бы не справился из отряда лучше, чем ты. А-а-а. Всё дело просто в силе Кёнсу. Он уж было подумал невесть что. — Ясно, — хмыкнул он и отвернулся. — Я сказал что-то не так? От тебя недовольством на километр разит, — проговорил Чунмён, чем-то шурша. — Да нет. Всё так, как я думал. Я в твоих глазах просто некое диковинное оружие, которое может подсобить в трудных сражениях. — Ты перекрутил мои слова. — Давай начистоту, — резко повернулся Кёнсу к Чунмёну, — раз тебя неожиданно потянуло на откровенные разговоры. Я тебе неприятен. Меня тебе навязали. Ты не видишь во мне ни равного, ни достойного твоего доверия. Потому и напарники из нас так себе, как бы прискорбно это ни было. — Хочешь сказать, это только моя вина? — поднял брови Чунмён и отложил печенье, которое собирался есть. — Сам-то постоянно недоговариваешь, сам себе на уме. Смотришь на меня своими чёрными глазищами, будто выискиваешь что-то. Говоришь, что ты для меня оружие? А я-то кто? Просто источник силы! Магический перекус. Который иногда машет мечом. Разве не так? — Это ты совсем… — попытался возразить Кёнсу. — Да. Я не горел желанием иметь с тобой такую связь. Не хотел давать прикасаться к моей душе такому, как ты. Я вырос на преданиях о том, что нельзя поддаваться тёмной силе. Кёнсу прикрыл глаза и стиснул зубы. Этот их разговор до добра не доведёт. — Я ведь понятия не имел, как ты себя поведёшь. Может, ты бы сожрал меня на следующий день. Но Кёнсу, это было три года назад! Неужели ты думаешь, что за это время все осталось по-прежнему? — проговорил Чунмён. — Повода думать иначе у меня как-то не возникало, — тихо ответил Кёнсу. — Да, возможно, соратник из меня не самый лучший. Я не часто озвучиваю свои мысли. Не показываю, что на душе. Но мы столько времени бок о бок сражались, прикрывали спину, спасали друг другу жизни. У нормальных людей это само по себе подразумевает доверие, Кёнсу, — сказал Чунмён. Он встал и пересел к костру. — Ты упускаешь то, что я не человек. Я не понимаю всех ваших порядков до конца. Всё, что ты сейчас сказал — для меня открытие. — Я, если честно, не думал, что нам нужно про такое говорить. Да и случая особого не представлялось, — сказал Чунмён. — В чем же причина того, что сейчас поднял эту тему? — спросил Кёнсу то, что его беспокоило. — Ты весь день задавал мне необычные вопросы. — Просто я не знаю, что нас ждёт впереди. Это задание чрезвычайно сложное и опасное. Отчаянное, надо признать. Возможно, это наша последняя возможность — вот так поговорить… Кёнсу рассматривал Чунмёна в мерцающем свете костра. Его взгляд был будто потухшим. Слова сквозили какой-то безысходностью. — Ты и вправду считаешь меня своим напарником? — спросил Кёнсу, желая в этом увериться. — Да. Самым надёжным из тех, с кем мне приходилось когда-либо работать. Кёнсу вздохнул и чуть улыбнулся сам себе. — Знаешь, тогда днём я не всё сказал. — Ты о чём конкретно? — не понял Чунмён. — О причине, по которой я сражаюсь. Да, естественно, я не хочу стать тем, кто без раздумий свернёт тебе шею в плену кровавой жажды. Но причина не только в этом, — произнёс Кёнсу и погасил пальцем искорку, что отскочила от костра. — Мы с братьями и сёстрами вполне могли уйти из Земель Святого Духа куда-нибудь ещё. Лазейки есть всегда. Но ваш мир стал для нас пристанищем, которое мы так искали. Тут мы обрели покой. Нашли своё место. И мы воюем, потому что хотим спасти его точно так же, как и вы, — проговорил Кёнсу и повернулся к Чунмёну. Тот внимательно смотрел в ответ. — Я воюю за этот мир, Чунмён. Сражаюсь за всех людей, которые меня боятся, презирают или ненавидят. Я не бездушный монстр, который трясётся лишь за свою шкуру. Я просто хочу защитить свой дом. Кёнсу закончил со своим монологом, вздохнул и поднялся. Он подошёл к своему спальному мешку и присел на него. Почему он так разоткровенничался перед своим напарником? Весь их предыдущий разговор, конечно, располагал к этому. Однако Кёнсу почти никому не говорил, что считал Земли Святого Духа своим домом. Да и ещё тот факт, что Чунмён сделал свои выводы про мнимые эгоистичные мотивы Кёнсу… Не хотелось, чтобы Чунмён так думал. Особенно теперь, когда он прямо сказал, что Кёнсу ценен как напарник. Что Чунмён давно не считает его просто монстром. Наверное, Кёнсу захотелось, чтобы его поняли. Полностью опустившись на подстилку, Кёнсу прилёг и положил руки под голову. — Сегодня действительно день откровений какой-то, — наконец подал голос Чунмён. — Честно, я не ожидал, что твои причины на самом деле столь серьёзны. Это необычно. — Что именно? Что у меня может быть дом? — усмехнулся Кёнсу. — Или что я хочу его спасти? — Всё сразу, наверное. Как ты не понимаешь людей до конца, так и я тебя порой совсем не понимаю. — Раз так, давай договоримся. В том случае, если у нас получиться выполнить миссию, то мы будем чаще вот так говорить. Чтобы лучше друг друга понять. — Я согласен. Но что, если мы не справимся… Как ты сам думаешь, нам удастся задуманное? — спросил Чунмён. — Я не знаю, но склоняюсь к худшему. — Твой оптимизм радует, — усмехнулся Чунмён. Кёнсу посмотрел на него и успел поймать тень улыбки на его губах. Разы, когда Чунмён улыбался при нём, Кёнсу мог пересчитать по пальцам. — Ты засыпай и отдохни, а я подежурю. Я уже выспался на сутки вперёд. — Ты уверен? — спросил Кёнсу. — Нам нужна твоя сила. А сейчас ты вымотан. Конечно, я уверен, — ответил Чунмён. Он подтянул к себе бумажную упаковку с пайком и принялся что-то жевать. Кёнсу лёг на бок и прикрыл глаза. — Ах да, огонь магический, дополнительные дрова ему не нужны. Не выходи за пределы круга, который я начертил, — сонно пробормотал Кёнсу. — Хорошо, — послышался ответ Чунмёна. Кёнсу почти погрузился в дрёму, когда услышал, что его зовут. — Эй, ты уже уснул? — Почти, — промямлил Кёнсу и открыл глаза. — Слушай… Когда всё закончится, что ты сделаешь первым делом? — Для начала надо было бы зачистить остатки демонов… — ответил Кёнсу и зевнул. — Нет, после, когда воевать бы не нужно было. — Не знаю. Проведал братьев и сестёр. Проверил бы, цел ли мой домик. — У тебя даже есть домик? — судя по голосу, Чунмён был искренне удивлён. — Ты думал, я в пещере всё это время жил в вашем мире, что ли? Чунмён лишь пожал плечами. — Я жил в регионе Офира, в живописной горной долине. Недалеко была деревенька, в которой меня считали знахарем. Ходили ко мне за зельями и лекарствами. — Ты помогал им? — Да. Травознавчество — одна из наук, которой я интересовался. Приготовить снадобье от какой-нибудь чесотки для меня плёвое дело. Те люди были добры ко мне, потому я старался платить тем же. — Никогда бы не подумал… — Ты бы скорее подумал, что я ем щенят на завтрак, не так ли? — проговорил Кёнсу, чуть улыбаясь. — Ха-ха, — с иронией ответил Чунмён. Кёнсу больше ничего не говорил, всё больше проваливаясь в дрёму. Перед тем как уснуть, краем уха услышал вновь заговорившего Чунмёна. — Знаешь, я бы хотел посмотреть на твой дом, Кёнсу. Когда-нибудь. Ответить или удивиться таким словам Кёнсу не смог, голос напарника маревом растворился во сне. /WITHIN TEMPTATION — See Who I Am/ Кёнсу с Чунмёном лежали на укрытом кустарниками холме и с ужасом смотрели на долину перед брешью. Там буквально кишело самыми разными демонами. Вдалеке был видна и сама дыра в Завесе. Выглядела она так, будто кто-то разорвал воздух, как кусок ткани. Кривые края огромной прорехи качались на ветрах другого мира, а из Делириума сочился жуткий грязно-фиолетовый туман. Примерно раз в пять минут он рассеивался, выпуская из дыры новые порции разношёрстной нечисти. Большая её часть тут же направлялась в сторону, где солнце уже клонилось к закату. Но периметр постоянно патрулировали своры демонов самых разных рангов. — Я, конечно, знал, что будет сложно, но на такое точно не рассчитывал. — Чунмён был в шоке и даже не пытался этого скрыть. После ночного привала они выдвинулись к цели. То и дело им приходилось отбиваться от стай демонов, чтобы пройти дальше. Им удавалось справляться своими силами и не прибегать к энергии Духа. Оба знали, что эта сила им ещё понадобится. Добравшись же до места, Кёнсу понял, что одной силы Духа ему ни за что не хватит. Сквозь всех этих врагов он никак не пробьётся. — Что будем делать? Назначенный час близок. Может, в нужный момент просто подлетим, и ты сразу войдёшь в разрыв? — предложил Чунмён. — Если нас не успеют разодрать в клочья летающие демоны, то собьют с земли. Я вижу нескольких гульдонов. — Это те, что плюются кислотными снарядами? Кёнсу утвердительно кивнул в ответ. — О Святой Дух, что же делать?! — в чувствах прошептал Чунмён. — Командование вообще думало, на какую погибель нас отправляло?! — Может быть, они не предполагали масштаб всего? — Их разведка не могла сплоховать, — сказал уверенно Чунмён. — Если так, то ситуация резко изменилась… Смотри, как часто прибывают новые демоны. Наверняка Столбы почувствовали запах победы на западном фронте и усиливают штурм. — Возможно. Только всё это пустые слова, нам от них никакого толку! Кёнсу впервые видел Чунмёна настолько не в себе. Как зверь, загнанный в клетку. Преданность родине и Святому Духу, желание спасти всех толкали его вперёд, но здравый смысл не давал сделать и шагу. Человек был на перепутье. Всегда уверенный, знавший выход из любой ситуации, сейчас он не знал, что делать, и это его убивало. Кёнсу не мог смотреть на то, как его напарник мучился. Кёнсу знал, понимал, что сейчас всё зависело от него самого. Он должен принять решение. Разбить флакон и вернуть свою сущность. Порвать с духовной связью и силой Чунмёна. Сказать легче, чем сделать, но выбора, очевидно, никакого. Солнце всё ниже. — Чунмён, я… — начал Кёнсу и полез во внутренний карман, дабы достать склянку. — Берегись! — выкрикнул вдруг Чунмён, и Кёнсу тут же оказался скован по ногам и рукам жгучей лозой. — Алатор… — прошипел Кёнсу и дёрнулся, тут же получая новые порции обжигающей боли. — Кто это тут у нас? — с притворной улыбкой подошёл демон к Чунмёну, и Кёнсу вновь заелозил, пытаясь освободиться. — Беглый демон и его жалкий прихвостень… Кёнсу, неужели ты думал, что я вас не догоню? — Тронешь меня или Кёнсу, и я пообрубаю тебе руки! — воинственно крикнул Чунмён и резко достал катану из ножен. — Какой смелый человечек, — гоготнул утробно Алатор, — тем веселее будет с тобой поиграть. На этих словах он схватил рукой острие и с лёгкостью переломил его напополам. Чунмёна это обескуражило, и его глаза округлились от шока. Оружие, что верой и правдой прослужило ему всю войну, что было частью самого Чунмёна, так легко сломалось в руках какого-то демона. Видимо, храмовника это потрясло. Кёнсу так сжимали растения, что он даже не мог окрикнуть Чунмёна, чтобы привести его в чувства. Не то что сотворить хоть какое-то заклинание. Лишь беспомощно наблюдал, как Алатор схватил человека за обе руки и поднял над землёй. Чунмён стиснул зубы, но даже не пискнул. Ударил нога о ногу и высвободил спрятанное в сапоге лезвие. Махнул свободной конечностью, но смог только поцарапать противника. Демон лишь хищно скалился, казалось, трепыхания человека его очень забавляли. — Достаточно, — рыкнул Алатор. Из его руки поползли тонкие лозы по Чунмёну, обездвиживая и того. Они начали двигаться. Алатор перемещал свои растения с Кёнсу в плену, а Чунмёна тащил самостоятельно. Спустившись в долину, направился к разрыву мимо отвратительной толпы кричащих, рычащих и визжащих созданий. Они ликовали, понял Кёнсу. Так они добрались почти до самой бреши. Вблизи та оказалась ещё больше, чем думал Кёнсу. Он посмотрел на закат и взвыл. Они у цели, но теперь это не имело никакого смысла. — Уже предвкушаю, как буду медленно пускать тебе кровь, пока ты не начнёшь умолять убить тебя, — проговорил Алатор брыкающемуся Чунмёну. — Не-е. Смей… — почти неслышно выдавил из себя Кёнсу. — О, я посмею, ещё как! А тебя, мой друг, ждут наши правители, потому ты не умрёшь, не переживай. Что же до твоего дружка, — Алатор оскалился в кровожадной улыбке и посмотрел на трепыхающегося в его лапищах Чунмёна. Когда Кёнсу подумал о том, что этот ирод может сделать с человеком, его захлестнуло сильной волной ярости и страха. Даже собственная судьба померкла на фоне этого и совсем не волновала Кёнсу. Сейчас или никогда. Кёнсу сосредоточился и изо всех сил потянулся рукой к сосуду, до которого не успел добраться, прежде чем его пленили. От движения тело нещадно жгло, кожу разрывало о шипы, все мышцы были на пределе. Когда Кёнсу уже почти отчаялся, его пальцы достигли цели. Ещё секунда, и он смог обхватить колбу полностью. Заклинание целостности сосуда развеялось под натиском его руки. Стекло, вновь став хрупким, треснуло и рассыпалось. Кёнсу ощутил, как мощный поток его собственной силы ринулся по венам. Пута разорвались, и Кёнсу начал стремительно расти и изменяться, становясь самим собой. Три пары рогов увенчали голову. Клыки удлинились и заострились, как и когти на руках. Ноги поросли коричневой шерстью, а вместо стоп образовались копыта. Длинный раздвоенный хвост за спиной вспыхнул огнём. Когда это закончилось, он издал такой громкий рык, который был слышен наверняка даже в Делириуме. Кёнсу ринулся к растерянному Алатору, что сейчас был меньше его в три раза. Удлинил когти и отрубил противнику руку, в которой находился Чунмён. Демон взвыл, но не успел опомниться, как Кёнсу ногой со всей силы отправил его в полёт к ближайшей своре демонов. Пока тот очухивался, Кёнсу наклонился и аккуратно освободил напарника. Чунмён шокировано оглядел его с ног до головы, не в силах сказать и слова. — Чунмён, — от огрубевшего голоса Кёнсу человек дёрнулся, — солнце ещё не село, все может получиться. Будь готов. Чунмён скосил взгляд за Кёнсу и резко указал туда рукой, невнятно вскрикивая. Обернувшись, Кёнсу с трудом успел схватить руками острые лозы и сжечь их, не дав навредить себе и Чунмёну. — Оставайся за мной! — приказал он человеку. Впереди был Алатор, который принял полную свою форму и почти восстановил утраченную конечность. Даже если Кёнсу попадёт в разрыв, этот демон не даст ничего сделать, к тому же было огромное количество прочей нечисти. — Ты поплатишься! — взревел Алатор и ринулся к нему. Кёнсу прикинул шансы и решился. Он сложил руки, образуя полушарие, и вызвал концентрированный огонь. Алатор бежал впереди, а следом прочие демоны. Кёнсу не двинулся и на метр, заканчивая заклинание. Когда время пришло, он резко развёл руки в стороны, и от него пошла мощнейшая волна огня во все стороны. Чунмёна она не задела, Кёнсу защитил его. Алатор в момент сообразил, что к чему, и обернулся в шар из самых крепких лоз. Кёнсу и не сомневался в том, что бывший соратник помнил тактику против такого приёма. Но вот прочие враги в радиусе тридцати метров превратились в пепел. Огонь куполом отрезал их от окружающих. Долго он не продержится, но, возможно, они успеют завершить свою миссию. — Чунмён, сейчас! — прокричал Кёнсу и, получив в ответ согласный кивок, подхватил человека и побежал к разрыву. Кёнсу ощущал тепло Чунмёна и его дрожь своими руками. Он казался сейчас таким хрупким созданием, но Кёнсу знал, какая сила Духа кроется в этом человеке. Добежав до разрыва впритык, он поставил Чунмёна на землю, и тот отбежал в сторону. Их нагнал Алатор. Кёнсу развернулся, откурочил от земли огромный булыжник и сбил им противника с ног. Создал огненную сеть и накинул её на Алатора, пленяя. Тот впал в ярость и жажду крови, что было на руку Кёнсу. Сейчас враг не мог трезво оценить атаки и найти из них быстрый выход. Прежде из-за этого он часто проигрывал в поединках. Уверившись, что сеть продержится, Кёнсу развернулся к Чунмёну. Тот внимательно смотрел на Кёнсу, сжимая рукой респит. — Теперь ты видишь, кто я такой… — сказал Кёнсу негромко, чтобы не пугать. — Я… Я даже не… — В том флаконе была запечатана почти вся моя сила и суть. Церковь приказала сделать это со всеми, чтобы иметь над нами власть, на случай, если мы вдруг бы предали вас. Прости, надо было рассказать тебе и использовать его раньше, — Кёнсу действительно сожалел. — Почему же не использовал? Кёнсу грустно вздохнул и взмахнул пылающим хвостом. — Я не хотел терять нашу с тобой связь… Чунмён приоткрыл рот в удивлении и моргнул несколько раз. — Что? — В этой форме мне не нужна подпитка силой Духа. Однако право касаться твоей души — это единственное, что связывало нас по-настоящему. Я очень не хотел это терять. — Это… — выдохнул Чунмён. — Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?! — Мы не знаем, что будет, когда я войду в разрыв, возможно, это мой последний шанс. Стоило сказать раньше, но я не решился. — Да ты! — выкрикнул Чунмён и ступил ближе. Но закончить фразу не успел, Кёнсу поднялся и подскочил к Алатору. Взял сеть в руки и потащил барахтающегося в ней демона за собой в прореху. Туман коснулся его и одарил жаром его родины. Было странное чувство, будто бы из Кёнсу вытекала сила. Дышать стало трудно. Он крепче сжал сеть с брыкающимся в ней Алатором и посмотрел на Чунмёна верху вниз. Тот стал прямо напротив Кёнсу. За туманом его фигура расплывалась и искажалась. Кёнсу увидел, как огненный купол исчез. Краешек солнца прятался за холмами, даря землям свои последние лучи. Только бы все удалось. Тут же в Чунмёна с неба ударил столб света, а от него в Кёнсу и разрыв. Свет обжигал с такой силой, что Кёнсу с трудом устоял на ногах. Он огляделся и увидел, как туман занимается синим пламенем. Дыра в Завесе начала полыхать, а вместе с ней и Кёнсу. Послышался душераздирающий рёв Алатора. Тот сгорал в этом огне, как головка спички. Кёнсу стиснул зубы и упал на колени. Было так больно, как не было никогда. Горело не только его тело, но и сама душа, вся его сущность билась в агонии, как Алатор рядом. Кажется, это был конец. Его конец. Кёнсу лишь надеялся, что прореха закроется и Чунмён выживет. Это все, о чём Кёнсу сейчас просил. От Алатора остались угольки. Тот был намного уязвимее к огню. Однако сейчас даже Кёнсу задыхался и погибал. Собрав последние силы, взглянул на Чунмёна. Тот также был на коленях. Что-то кричал и мотал головой. Кёнсу обессилел окончательно. Его истинная форма испарилась, и он упал оземь, но все ещё видел Чунмёна. Тот вскочил, будто сдёрнул что-то с шеи и кинул это на землю. Больше было не вытерпеть. Кёнсу закрыл глаза, и его объяла тьма.