Святой Дух

/WITHIN TEMPTATION — Frozen (single vesion)/ Кёнсу пришёл в себя и с трудом открыл глаза. Первое, что он увидел, был белый высокий потолок. Затем пришло чувство полного бессилия. Он даже тела своего почти не ощущал. Скосив взгляд, увидел сидящую рядом Элаизу. Она что-то внимательно читала в старом фолианте, потому никак не отреагировала. Кёнсу попытался приподняться, но понял, что самостоятельно ему этого не сделать. Он осмотрел себя, насколько позволял угол обзора, и увидел, что тело было накрыто простынёй. Руки же перебинтованы полностью. Что же с ним стало? Последнее, что Кёнсу помнил — это пламя и кричащий что-то Чунмён. Судя по окружению, он в Столичном Военном госпитале. Однажды тут лечили Чунмёна. — Эла… — попытался он позвать сестру, но смог выговорить только первый слог. Горло саднило. Элаиза дёрнулась и тут же подскочила к нему, роняя книгу. — Ты очнулся! Мы уже не знали, что и думать! — голос сестры был громким и очень беспокойным. — Что, — Кёнсу говорил медленно и с трудом, — произошло? Элаиза нахмурилась и прикрыла глаза. Она подняла упавший фолиант и пододвинула стул к кровати Кёнсу. — Случилось то, что не должно было. Но об этом позже. Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — спросила она и взяла с тумбы странный инструмент с цветными стёклами. Она соединяла их и смотрела на Кёнсу. — Боли нет. Но чувство, будто бы из меня вынули всю магию и силу. Я даже руку поднять не могу. — Не удивительно. Это все из-за пламени. Оно использовало твою силу и самого тебя, дабы гореть и сжигать разрыв. — Кстати… Мы закрыли его? Где Чунмён, он в порядке? Как я вообще попал сюда? — Твой напарник жив и цел. Врачи его давно подлатали, его раны были не столь серьёзны. В отличие от твоих, — Элаиза вздохнула и прикрыла глаза. — Скажи мне, чем вы думали, когда полезли в это пекло одни-одинёхоньки? — Это же было задание. — В бездну все эти задания, когда они не несут в себе здравого смысла! — выкрикнула Элаиза и хлопнула ладонью по тумбе. Кёнсу внутренне вздрогнул, его сестра сердилась редко, но когда это происходило, лучше было не вставать у неё на пути. — Прости, — сказала она и заправила волосы за свои острые уши. — Ты, наверное, не понимаешь, почему я сержусь, но в этом нет твоей вины. Я в ярости из-за Церкви и того, что она сделала. Но про это позже. Сейчас надо сменить повязки и провести сеанс восстановления. — Ты не ответила на все мои вопросы. — Потом! — Элаиза сверкнула красными глазами, давая понять, что разговор отложен безоговорочно. — Я схожу за Рейком, а ты лежи и не двигайся. Элаиза развернулась и вышла из помещения. Палата у Кёнсу была одиночная, небольшая. В общую к солдатам его явно никто бы не положил. Кровать, тумба, столик, шкаф, два стула. Старые посеревшие занавески на окнах. Кёнсу ещё раз попробовал приподняться, но потерпел неудачу. Единственное, что узнал Кёнсу от сестры — это то, что тот синий огонь сжёг всю его силу и очень повредил тело. Кёнсу тогда думал, что погибнет. Так бы и случилось, но что-то этому помешало. Чунмён что-то сделал? Пока Кёнсу терзался раздумьями, дверь отворилась, и в неё вошли Элаиза и Рейк, их старший брат и, можно сказать, наставник. Рейк прежде достиг больших вершин в изучении медицины. Как демонической, так и человеческой. Только в Делириуме врачи ни к чему. — Как ты, Кёнсу? — пробасил Рейк, подойдя ближе. — Бывало и лучше. — Это точно. Впервые мне пришлось так попотеть. Тебя доставили сюда почти что обугленным трупом, — проговорил брат Кёнсу и стал раскладывать свои инструменты на столике. — Элаиза, — обратился Рейк к сестре, — сходи к Этериусу, я договорился о получении кое-каких материалов, их должны были доставить ему. Мне они понадобятся, а я совсем забыл. Элаиза кивнула и тихо вышла. — Пока её нет, мы можем поговорить. Она наверняка тебе толком ничего не сказала, так? — произнёс Рейк и сел на стул. — Да… — Наверное, она до сих пор себя винит. Дело в том, что в каком-то смысле это из-за неё ты так пострадал. — Как это? — прохрипел Кёнсу. — Начнём по порядку. Во-первых, вам с напарником удалось закрыть разрыв. Вроде как… — Вроде? — не понял Кёнсу. — Чунмён, когда увидел, что ты умираешь у него на глазах, разбил свой респит и прервал ритуал. Из-за этого непонятно, запечаталась ли Завеса окончательно. — Что? — неверяще прошептал Кёнсу. Поступив так, Чунмён не выполнил приказ, а этого никогда не случалось. — Если бы не этот человек, мы бы сейчас не говорили. Он прервал ритуал, тем самым не дав тебе окончательно сгореть. Тащил тебя за собой до самого вашего укрепления. При этом был сам не в лучшей форме, ещё и умудрялся отбиваться от дезориентированных демонов. Кёнсу не верил своим ушам. — После того, как связь с Делириумом пропала, вся нечисть стала предоставлена сама себе. Ранее они нутром чувствовали крепкую руку Столбов и их приказы, а после восстановления Завесы все разбежались кто куда. Нападали на всех, в том числе и друг на друга. Пусть и без цели, но они всё ещё угроза для Земель Святого Духа, и сейчас все силы брошены на зачистку. — Почему Чунмён так поступил? — Этого он нам не сказал. Но чему ты удивляешься? — Всему. Что он выбрал моё спасение, а не завершение миссии. Тащил меня, хотя я мог быть давно мёртв. Это поражает… — Не знаю, что тебя удивляет. Когда вас с ним доставили сюда, он поставил на уши всю больницу с требованием спасти тебя любыми способами. Кёнсу сглотнул и представил себе всё это. Накануне закрытия Завесы они хоть и прояснили с Чунмёном некоторые вещи, но, всё что он сделал — просто слишком. Кёнсу не верилось. — Где Чунмён сейчас? — спросил Кёнсу. — Этого я не знаю. Он давно не заглядывал. Хотя первую неделю не отлипал от нас, всё время выспрашивая о твоём состоянии. Как только твоя жизнь перестала быть под угрозой, он выписался и пропал. Кёнсу поджал губы и посмотрел в сторону. Что же с Чунмёном? — Так о чём я говорил? Ах да. Пока вы сражались на передовых, а я с Этериусом ставил на ноги раненых здесь. Элаиза и Дейджус исследовали древние манускрипты и писания про Завесу. Это они нашли и расшифровали все про ритуал, который вы с Чунмёном и совершили. Выяснили, где найти артефакт и как активировать. И поведали про своё открытие Церкви. Те схватились за эту возможность, как за последнюю соломинку. Дела на западном фронте были все плачевнее. Потому не побрезговали даже языческими знаниями. Элаиза сама разработала способ передачи энергии артефакта через респит. Вот только в последний момент выяснилось, что тот, кто встанет в Завесу — погибнет. Сгорит в Праведном Пламени. Потому что ритуал требовал времени, а пробыть столько в этом пекле… — Рейк вздохнул и сложил руки на коленях. — В итоге Элаиза с Дейджусом убедили Церковь не применять этот способ. Взамен пообещали предоставить план по доставке артефакта к бреши. Вот только у церковного правления были свои планы. Они послали вам тайный приказ и отправили на смерть. Кёнсу слушал, и у него в голове не укладывалось всё услышанное. Церковь поступила так подло, не рассказав им о риске. Чунмён, интересно, как воспринял этот обман? — Ладно, про остальное поговорим чуть позже, сейчас надо поставить тебя на ноги, — заключил Рейк и поднялся, вновь принявшись копаться в своих замысловатых инструментах. *** — Так, а теперь попробуй создать огненный шар, — попросила Элаиза, смотря на Кёнсу сквозь цветные стёкла. Они в компании Рейка и Дейджуса находились на больничном дворе, чтобы провести какие-то тесты. С тех пор, как Кёнсу очнулся, прошла примерно неделя. Его тело восстановилось, а вот с магией были некоторые проблемы. Он не мог принять ни одну из своих форм, потому находился в человекоподобной постоянно. У него даже рога уменьшились. Кёнсу попытался сделать, что просили, но вышел какой-то пшик, а не огонь. Он раздосадовано вздохнул и сел на лужайку. За всю неделю Чунмён не появлялся. Кёнсу не то чтобы очень надеялся, но всё-таки. В итоге он начал беспокоиться, всё ли хорошо с самим Чунмёном? — Так, кажется, я поняла. Потоки твоей магии будто блокированы, вот только чем? Тело в полном порядке, и магия должна была вернуться, — раздумывала Элаиза вслух. — А откуда вы черпаете свою магию? У неё есть источник? — спросил Дейджус и приобнял Элаизу за талию. Кёнсу отвёл взгляд. Они даже не скрывались. Неужели Дейджусу было всё равно, что думали про его связь с Элаизой окружающие? Он, конечно, не церковник, а учёный, но всё же. — Источник мы сами. Как ваши человеческие тела вырабатывают тепло, например, так наши вырабатывают магию. — Тогда странно, может, Рейк ему вырабатывалку не восстановил? — усмехнулся Дейджус. Элаиза закатила глаза. Рейк скосил свой взгляд на человека и нахмурился. Их старший брат не любил шуточки про своё мастерство. — За что такой болван на мою голову, — проговорила Элаиза беззлобно. Кёнсу улыбнулся, когда человек начал шуточно возмущаться. Так странно. Неужели с людьми можно так запросто сосуществовать? Дружить, шутить и прочее… — Рейк! — послышался голос издалека. От входа в больницу к ним быстро шагал человек в белом халате. Это был напарник Рейка — Этериус. Умелый врач, хоть и довольно молодой. Рейк сам его выбрал для связи, и человек согласился. — Там привезли новых раненых, и ты мне нужен! Сложные случаи. Демоны как озверели после восстановления Завесы, — проговорил запыхавшийся Этериус. — Не мудрено, они легко впадают в безумие и жажду крови без приказов Столбов. Ладно. Кёнсу, на сегодня всё, отдыхай, — проговорил Рейк. — Кстати, среди раненых я видел вашего напарника, господин Кёнсу, — сообщил Этериус. — Что?! — Кёнсу подорвался на ноги. — Как это?! Он что, был на заданиях? — Не могу знать. Но раны у него несерьёзные, он, скорее, сопровождал остальных вояк. Кёнсу заволновался. Значит, Чунмён не просто его игнорировал, а боролся с остатками демонов всё это время? Но почему один? Хотя… Их связи же конец. Они теперь даже не напарники. — Ты идёшь? — спросил Рейк и вопросительно взглянул на Кёнсу. — Куда? — Ну… — Я пойду посижу в беседку, пока люди не гуляют. Надоело мариноваться в палате, — отрезал Кёнсу и пошёл к белоснежной постройке, окутанной розовыми кустами. Он присел на лаву и перебросил через плечо свои отросшие заново волосы. Если Чунмён о нём уже не думает, а продолжает жить своей жизнью, то и Кёнсу следует поступить так же. Главное, с магией разобраться, а остальное… — Ах, как бесит! — выругался Кёнсу и подскочил с места. Он зашагал по беседке туда-сюда и попытался разложить по полочкам рой из мыслей в своей голове. Нет! Он не может не думать о Чунмёне! Он хочет спросить его о многом! Но почему же он боялся встречи с ним? — Вижу, ты уже поправился? — послышалось со спины, и Кёнсу замер на месте. Голос Чунмёна послал странные разряды по телу, и Кёнсу начало чуть заметно потряхивать. Скрипнула половица — Чунмён поднялся в беседку и остановился позади Кёнсу. — Недурно тут. Человек пах кровью и собой. Кёнсу даже не думал, что ему понравится вновь чувствовать эту смесь. — Так и будешь стоять или всё же развернёшься ко мне хоть ради приличия? Кёнсу сжал кулаки и медленно повернулся. Всё тот же, только на лице свежий шрам. Забинтована правая рука. Светлые волосы стали чуть длиннее и были в полном беспорядке. Вот только… Глаза. В них больше не было прежнего холода и отстранённости, с которыми смотрел на него Чунмён раньше. Кёнсу сглотнул, это было слишком необычно. — Ну, здравствуй, что ли, — проговорил Чунмён и широко улыбнулся. Ему, Кёнсу, улыбнулся! — Здравствуй, — выдавил из себя Кёнсу и опустил взгляд. Чунмён уселся на лаве и принял расслабленную позу. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Кёнсу сел напротив. Все вопросы разом выветрились из головы. — Как ты? — спросил Чунмён, не открывая глаз. — Нормально. — Да? А Дейджус сказал, что у тебя не выходит колдовать. — Это немного другое. Чунмён открыл глаза и пристально посмотрел на Кёнсу. Он не отводил взгляда и пялился так добрую минуту. — Тебе рассказали, что произошло? — Только в общих чертах… — Ты хочешь что-то уточнить? — спросил Чунмён и наклонился вперёд. — Да… Нет. Я не знаю, — вздохнул Кёнсу. — Ещё до твоего прихода я точно знал, что хотел спросить, но сейчас почему-то в голову ничего не приходит. Просто расскажи, как всё было. И чем ты был занят всё это время? — У меня не так много времени. — А… Тогда. Не буду тебя задерживать, — проговорил Кёнсу, пытаясь скрыть своё огорчение. — Мне срочно нужно встретиться кое с кем. — Ладно. — Ты пойдёшь со мной. — Хоро… Что?! — не понял Кёнсу. — Ты же физически поправился, так? Сможешь сопроводить меня? — Ну, наверное, — Кёнсу совершенно не понимал, что происходит. — Тогда тебе надо переодеть больничную одежду на что-нибудь приличнее. Встретимся тут через полчаса. На этих словах Чунмён поднялся и вышел из беседки, скрываясь за розовыми кустами. Кёнсу же пытался сообразить, что это вообще сейчас было? *** Как и договорились, они встретились через время у беседки. Кёнсу одолжил костюм у Этериуса, а также убедил Элаизу не ходить с ними, хотя та настаивала. Кёнсу с Чунмёном вышли из ворот больницы и пошли к месту, где обычно стояли извозчики. — Куда мы направляемся? — Увидишь, — коротко ответил Чунмён. Он шёл чуть впереди. Встречные прохожие косились на них и обходили Кёнсу по дуге. Почему-то сейчас он чувствовал себя неловко. После пробуждения он в принципе часто ощущал нехарактерные для себя эмоции. Без магии он был немного не в себе. — С ним не поеду, мил сударь, — услышал Кёнсу. Пока размышлял, они дошли до извозчиков. — И на каком же это основании? — стальная нотка в голосе Чунмёна значила, что он недоволен. Мужчина с кнутом в руке посмотрел на Чунмёна как на форменного идиота. — Потому что я не имею дел с нечистью, я праведный человек, сударь! Чунмён собирался ещё что-то сказать, но Кёнсу положил ему руку на плечо, дабы остановить. — Пойдём спросим других, — спокойно сказал Кёнсу. Чунмён утвердительно кивнул. Они отошли от чрезмерно набожного мужчины. — Как ты спокойно это терпишь? — проговорил тихо Чунмён с долей раздражения. — Раньше тебе было всё равно, почему теперь такая реакция? — спросил Кёнсу без всякого подтекста, но Чунмён почему-то опустил взгляд. — Я понимаю этих людей. Их родные гибнут каждый день на войне против таких, как я. Немудрено, что они не хотят иметь со мной дел. — Но ты не те, против кого мы сражаемся. Ты ведь за нас! — Для них это не играет никакой роли, — вздохнул Кёнсу. — Это крайне несправедливо. — И всё же, я тебя не узнаю, — произнёс Кёнсу, глядя на Чунмёна. Не только его взгляд, его слова и отношение к Кёнсу более не те, что прежде. Это было неожиданно. Но странным образом волновало. Кёнсу был рад таким переменам, вот только причину всё ещё хотелось знать. В итоге они нашли человека, чья меркантильность превысила страх и предрассудки. За двойную плату их с Чунмёном согласились довезти. Кёнсу забрался в карету, пока Чунмён платил половину вперёд и давал указания извозчику. Кёнсу было интересно, куда и зачем они едут. Почему Чунмёну понадобилось его присутствие? Человек забрался внутрь и сел рядом. Они тронулись с места. Кёнсу отодвинул ткань шторки и посмотрел на улицу. Они едут в центр города? — Куда мы? — спросил Кёнсу. Карету трясло на брусчатке. Кёнсу не очень любил такой вид транспорта. Эх, а были бы они с Чунмёном всё ещё связаны, Кёнсу доставил бы их на своих крыльях без всяких проблем. Ему очень нравилась та форма, основанная на силе Духа. Если он вернёт свою магию, то обязательно попробует её повторить. — Ты всё увидишь, прояви терпение, — ответил Чунмён. Кёнсу решил не спорить, несмотря на всё своё желание. — Как ситуация на фронте? Как наш отряд? — спросил Кёнсу то, что волновало не меньше. — Фронта как такового и нет. Все бои идут теперь вразброс. Демоны без организации — та ещё задачка. Непредсказуемы. Но без подкрепления со стороны Делириума наши дела всё же пошли в гору. Отряд направили на очистку от демонов. Многие пострадали. Собственно, с ранеными я и приехал в госпиталь. — Ты вернулся только из-за раненых? Чунмён усмехнулся и повернулся к Кёнсу. — Нет, у меня была важная встреча в столице. И чего Кёнсу это спросил? Лишь выдал сам себя. Он скрестил руки на груди и отвернулся к окну, рассматривая мелькающие дома. — С тобой, Кёнсу. Я беспокоился, поправился ли ты. Но я не мог оставить ребят там, в окопах, без помощи. Потому уехал, как только уверился в том, что ты выживешь. — Я всё ещё не могу понять, почему ты?.. — хотел всё же спросить Кёнсу о причине своего спасения Чунмёном. — Подожди. Отложи этот разговор. Я помню наш договор и не увиливаю. Отвечу на все вопросы. Но позже. Перед этим ты должен увидеть и услышать кое-что, — попросил Чунмён. — Хорошо. Я подожду. И спасибо, что не дал мне погибнуть. Я это очень ценю, — всё-таки решился сказать Кёнсу, пусть и довольно тихо. Кёнсу увидел в полупрозрачном отражении в окне, что Чунмён безмолвно улыбнулся. Когда они выехали на главную площадь столицы, Кёнсу удивился, а когда остановились у Кафедрального Собора, то и вовсе растерялся. Кафедральный Собор — это не место для прогулок и встреч. Это руководящий орган всей страны, что Чунмён там забыл? Они вышли из кареты, и Чунмён расплатился с извозчиком, отдав доплату. Все идущие мимо по делам люди тут же уставились на них. Вернее, на Кёнсу. Чунмён подтолкнул его в спину, веля идти к входу. Теперь сомнений не осталось, они приехали именно в Собор. Высокое здание с балюстрадами, лепниной и статуями возвышалось надсмотрщиком над всей округой. Строение было величавым, но от него Кёнсу было не по себе. Пройдя вверх по ступеням, они с Чунмёном были уже у самой двери. Человек ускорил шаг и вышел чуть вперёд, войдя в Собор первым. Кёнсу ступил шаг к входу, но тут ему путь преградили копья стражников. — Как это понимать? Перед вами компаньон храмовника пятого ранга! Как вы смеете его не впускать? — голос Чунмёна был ровным, но грозным. Стража переглянулась. — Приказ его Высокопреосвященства! Ни один нечестивый не должен переступить порог Собора! — молвил один из служивых. Это начало походить на какой-то фарс. Тут проходили все тайные собрания с их участием. Теперь же сюда путь заказан? — Приказ, значит? Это мы ещё посмотрим. Чунмён молниеносно достал катану из-под полы своего плаща и разрубил копья прямо над руками стражников. Те замерли от шока. — Свалите всё на храмовника Ким Чунмёна, — велел он караульным, а сам втащил Кёнсу за руку в Собор. — Мне начинает это надоедать, — прошипел он, таща Кёнсу следом. Кёнсу усмехнулся себе под нос, отчего-то ему стало весело. Да уж, этот день полон сюрпризов. Им ещё пару раз пытались преградить путь, но аргументы Чунмёна брали верх. Так они добрались до помещения, где жил и правил страной Посланник Святого Духа Верховный Патриарх Иефим. У двери уже стояло несколько рядов стражи и клирики. — Господин храмовник, чем можем вам помочь? — проговорил стриженый мужчина. — Я к Патриарху, — сухо отрезал Чунмён. — Боюсь, его Высокопреосвященство сейчас очень занят… — Когда я прихожу сюда, он постоянно оказывается занят, и так уже который раз за последнее время. Не находите, что это уже слишком? — Идёт война, каждая минута его Высокопреосвященства занята государственными делами, — пролебезил второй клирик. — Передайте правителю, что я покалечу его доблестную стражу и снесу эту прекрасную дверь с петель, если он меня не примет сейчас же, — проговорил настойчиво Чунмён. Клирики переглянулись, кивнули друг другу, и один из них посеменил в боковую дверь, ведущую в покои Иефима. Кёнсу чувствовал напряжение, повисшее в воздухе. Он удивлялся, как Чунмён фриволен по отношению к своему Патриарху. Насколько Кёнсу знал, такое было непростительно в этих стенах. Что-то странное творилось. Клирик вернулся и дал указание страже разойтись. Он отвесил Чунмёну чуть заметный поклон и указал рукой на большую дверь. — Вы можете пройти. Но, боюсь, вашему спутнику придётся остаться здесь. — Да вы… — Не нужно, — прервал Кёнсу Чунмёна. — Я подожду здесь. — Но это важно, ты должен хотя бы слышать наш разговор, — прошептал Чунмён, обернувшись к нему. — Дверь не такая уж и толстая, мой слух уже при мне, если это важно, я буду слушать, — ответил Кёнсу. Чунмён кивнул и сжал его плечо. Затем развернулся и пошёл вперёд, исчезая за узорной дверью. Стражники тут же выстроили обратный порядок, преграждая путь Кёнсу. Он лишь усмехнулся, отошёл чуть в сторону, прикрыл глаза и настроил свой чуткий слух на знакомый голос Чунмёна. — Долго вы собирались прятаться от меня в этих четырёх стенах? — голос Чунмёна был разочарованным и злым. — Как ты себя ведёшь в святых палатах, ты забыл своё место? — проговорили гулким хриплым голосом в ответ. Кёнсу слышал его прежде на церемониях. — Хватит указывать мне на моё место! Мне надоело жить по вашей указке, отец! Отец?! Чунмён сын Патриарха?! Но Кёнсу изучал правительственный устрой Земель Святого Духа! Власть наследовалась по святому рангу! Все, кто был в правящей верхушке, принимали постриг и не могли иметь детей! Вернее, не имели права, дабы заботиться о своей стране и её жителях, как о собственных детях. — Не употребляй это слово, ты же знаешь, что… — Что я ваша роковая ошибка? Да, я это помню, прекрасно! Только скажите вот что, я вам настолько мозолю глаза, что вы решили послать меня на самоубийство? — Не неси чепухи. Я знал, что ты выживешь. — Знали, как же. Вы отправили нас с Кёнсу на это задание не потому что мы были якобы ближе. Вы знали, что Праведное Пламя сожжёт любого, кто будет в Завесе. Знали, что для закрытия разрыва требуется время. Кёнсу же, будучи демоном огня, возможно, единственный, кому было под силу вытерпеть так долго! Вы готовы были с лёгкостью пожертвовать союзником, который сражался за нас, не щадя себя! Правитель недовольно прокряхтел. — Это невысокая цена за победу в войне. Тысячи людей полегли в ней. Жизнь одного монстра ничего не стоит. К тому же, разве ты сам не мечтал от него избавиться? Я ведь помню, как ты просил заменить тебя кем-нибудь и не вносить в отряд Связанных. Думал, что ты поблагодаришь меня за избавление. А ты мало того, что прервал ритуал, так ещё и смеешь меня в чём-то обвинять. Твоё счастье, что брешь запечаталась прежде, чем ты совершил эту глупость. Кёнсу ахнул. Они обманули не только его, но и Чунмёна тоже! Того, кто был им так предан всё это время… Он ради своей страны пошёл даже на связь с Кёнсу, хотя так этого не хотел, и так ему отплатили? — Я был молод, слеп и глуп. Взращённый вами на святых писаниях и постулатах, даже не подозревал, какой мир на самом деле. Жестокий, холодный, где ты против судьбы сражаешься напропалую, а положиться можешь лишь на того, кто всегда рядом и готов подставить плечо. — Я так понимаю, ты привязался к этому демону? — Вы так говорите, будто бы он животное какое-то, — обозлился Чунмён ещё сильнее. — Достаточно об этом. Я не пойму одного — твоей цели визита. — Посмотреть в ваши лживые глаза. — Да как ты смеешь?! — прогромыхал Патриарх так громко, что слышно было даже без чуткого слуха Кёнсу. — Я ещё и не то посмею. Как думаете, что скажет народ, узнав, что сам Патриарх нарушает писания? Что после принятия Святого Поста вы нагуляли себе отпрыска? — Да что на тебя нашло, Чунмён? — голос Патриарха был обеспокоенным, но Кёнсу сомневался, что тот переживал о своём сыне. — Прозрение. Понимание. Принятие. Вам тоже не помешало бы однажды через них пройти, отец. Кёнсу мучился, сгорая, а я мог лишь смотреть и вспоминать наши с ним беседы накануне… О его хижине в горах, о том, что он считает наш мир домом. О его сражениях и борьбе за нас, о жертве, которую приносил… Вы знали, что наши союзные демоны могли просто уйти в другой мир? Но вместо того, чтобы убегать, они пришли к нам, вытерпели все проверки и издевательства ради того, чтобы поделиться знаниями и защитить Земли Святого Духа. Без них человечество бы давно пало. Но люди до сих пор не знают, кому обязаны своей жизнью! Обходят их на улицах и отказываются довезти в повозке! — Чунмён охрип от того, с какими эмоциями говорил всё это. Кёнсу стоял, слушал и боялся пошевелиться. Подрагивал от волнения и чуть дышал. Услышать подобное от Чунмёна — что-то невероятное. Причём не украдкой. Чунмён хотел, чтобы Кёнсу знал. — Даже закрытие завесы вы приписали Чуду Святого Духа! Это немыслимо! — Народ бы не поверил, что демон был готов собой пожертвовать, возникли бы непонимания и волнения… — А чья в этом вина, скажите на милость?! Церковь сама никогда не признавала их заслуги. Тот, кто должен вести народ, направлять на путь истинный — пудрит им всем мозги! — Не забывайся, щенок! — выругался правитель, и Кёнсу услышал звук пощёчины. Он дёрнулся к двери, но замер, понимая, что ничего не сможет сделать. — Даже так? — голос Чунмёна был огорчённым и каким-то обессиленным. — Говори сейчас же, что ты хочешь, и выметайся! — Иефим потерял терпение. — Признайте демонов, служащих в наших рядах, героями. Сделайте их Посланцами Святого Духа, ещё кем-то, придумайте любые красивые слова на свой вкус, но покажите народу, что их следует как минимум уважать. — Это всё? — Нет. Я хочу, чтобы вы вновь назначили меня и Кёнсу в ряды Связанных. Кёнсу растерял всю концентрацию от этих слов и проморгался, приходя в себя. Он в неверии уставился на узорчатую дверь, пытаясь всё осознать. Услышанное казалось выдумкой его разума. Пока он приходил в себя, дверь отворилась и появился Чунмён. — Вы обещали, — проговорил он, обернувшись через плечо. Затем вышел и закрыл дверь. Стражники разошлись, пропуская Чунмёна к Кёнсу. Человек подошёл к нему и остановился в полушаге. Правая щека того была покрасневшей. — Слушал? Кёнсу только и смог, что утвердительно кивнуть. — Теперь ты тоже знаешь меня настоящего, — Чунмён мягко улыбнулся. — Однако я хотел, чтобы он сказал все свои оправдания, глядя тебе в глаза, но вышло как-то так, что, впрочем, тоже сойдёт. Ты ведь… Не против быть со мной компаньонами вновь? Просто там, перед разрывом, ты говорил, что жалеешь. Я даже не думал, что ты так ценишь нашу связь. Я хочу её вернуть. Однако я не спросил твоего мнения сейчас. Возможно, ты передумал. — Нет, конечно, я не против, — Кёнсу чуть улыбнулся. — Я рад это слышать, — Чунмён отразил его улыбку. — Ты явно хочешь обсудить услышанное, но лучше прежде доставить тебя обратно в госпиталь, пока Элаиза не примчалась сюда в поисках тебя. — Она может, — тихо рассмеялся Кёнсу. Они развернулись и пошли к ступенькам, дабы покинуть это место. — Когда подготовят ритуал, нам сообщат, а пока можно передохнуть. Я тут недавно обнаружил чудный ресторанчик, где подают мясо на углях. Пальчики оближешь. Нам стоит там побывать, — беспечно говорил Чунмён и шагал вперёд. Кёнсу шёл рядом, всё ещё не веря, что это происходило на самом деле. /Delain — The Hurricane/ Они с Чунмёном в тот день сидели до заката в беседке и много о чём говорили. О том, что Чунмён свято верил Церкви, потому не подпускал Кёнсу ближе к себе, чем нужно было для дела. Со временем понял, что Кёнсу не бездушный монстр, но по привычке держался на расстоянии. Во время той миссии, понимая, что всё, возможно, закончится плачевно, решил задать вопросы, на которые не решался прежде. В тот день Кёнсу открылся ему с иной стороны. А когда горел, Чунмён понял, что не готов вот так потерять того, кто столько времени прикрывал ему спину и был рядом. Когда пробивался сквозь демонов со сломанным оружием, таща обугленное тело Кёнсу, решил с того момента слушать свой разум и сердце, а не жить, следуя чьим-то указаниям. Позже он услышал от Элаизы все подробности — что их миссии вообще не должно было быть. Разузнал, кто отдал приказ, и сложил два и два. Долго расследовал подробности и не мог поверить в то, что узнал, но новые факты лишь доказывали его подозрения. В итоге Патриарх даже не отпирался, как сам Кёнсу уже слышал. Чунмён в тот вечер был очень грустным, хоть и пытался скрыть это за напускной весёлостью и не свойственной ему разговорчивостью. Кёнсу не знал, каково это, когда предаёт родной отец, но если бы кто-то из его братьев или сестёр так поступил, ему бы было больно. С того дня Чунмён постоянно приходил к нему, помогал с тренировками, разговаривал, веселил. Надоедал Элаизе и Рейку расспросами. Вёл себя по отношению к Кёнсу как кто-то действительно близкий. Вскорости Кёнсу выписали, или, точнее сказать, выпнули из больницы, поскольку ему там было больше нечего делать, а места нужны для других раненых. Дейджус благородно разрешил ему остаться в его доме, где они жили на данный момент с Элаизой. Они вдвоём штудировали книги, чтобы найти, как помочь Кёнсу с его магией. Кёнсу с Чунмёном так и не рассказали остальным о своём походе в Собор. Но когда пришло известие о готовом ритуале, решились поведать некоторые детали. Элаиза, Дейджус и Рейк сидели на веранде, слушая рассказ Кёнсу и Чунмёна. — В общем, сегодня вечером… — начал Кёнсу. — Я уговорил руководство организовать нам повторное посвящение. — Как? Это не рядовое событие! Без дозволения Патриарха такое не одобряют! — удивилась Элаиза и промахнулась чаем мимо чашки. — У меня есть свои связи, — проговорил Чунмён, и они с Кёнсу переглянулись. — И вы всё это время молчали?! — подскочил Рейк с места. — Это серьёзная вещь, в нынешнем состоянии Кёнсу непонятно, какие будут последствия! — Успокойся, брат, все будет нормально. Ритуал не требует от меня никакой магии, всё ведь сделают жрецы. Но если я смогу использовать силу Духа Чунмёна вновь, то мы поможем противостоять остаткам армий Делириума. — Тебе так не терпится вновь сражаться за тех, кто на смерть тебя послал? — нахмурилась Элаиза. — Меня же не народ посылал, а страдает именно он, — вздохнул Кёнсу. — Я читал в газете, что своры нечисти добрались даже до Офира. Я хочу защитить деревню, возле которой жил прежде. Если она ещё цела. — А я помогу ему в этом. Не переживайте, Кёнсу не будет один, — проговорил уверенно Чунмён. — Хорошо, но я буду присутствовать во время посвящения, на всякий случай, — сказал Рейк. — Я договорюсь об этом, — кивнул Чунмён. — Когда же эта война уже закончится, — вздохнула Элаиза и посмотрела куда-то в сторону. Да, Кёнсу сам не раз задавался этим вопросом. Когда они уже смогут вздохнуть спокойно? *** Тёмные коридоры Святого Ордена освещались лишь тусклыми факелами. Кёнсу и Чунмён были облачены в мантии и шли за привратником. Рейк шагал за ними на расстоянии. Кёнсу почему-то волновался. Хотя не в первый раз это делал. Тогда это ощущалось как нужда. Сейчас было иначе. Они вошли в круглое помещение, где уже были начерчены на полу замысловатые символы. Они источали чуть видимый свет. Кёнсу сел на своё место, Чунмён на своё. Они откинули капюшоны назад и посмотрели друг другу в глаза. Жрец надел на Чунмёна новый респит, который выглядел немного иначе, чем предыдущий. — Как мы и говорили, удалось улучшить прошлую модель. Эта должна собирать и передавать больше энергии. Но мы её ещё не испытывали. Господин Чунмён, вы уверены, что стоит использовать этот образец? — Я уверен, продолжайте. Жрец отошёл к остальным. Кёнсу поднял бровь и вопросительно посмотрел на Чунмёна. Тот чуть заметно усмехнулся. — Да, я не сказал, знал, что откажешься. Не переживай, на тебе это никак не отразится, если с ним будет что-то не так. Но если он исправен, у тебя будет больше силы, я решил ухватиться за этот шанс. — Не нужно рисковать собой, — возразил Кёнсу. — Говори эти слова себе почаще, тогда и посмотрим, — вновь усмехнулся Чунмён, но тут же взял себя в руки, поскольку к ним направились все жрецы. Один из них нарисовал у Кёнсу на лбу что-то. Также узоры нанесли на рога и грудь. Чунмёна раскрашивали точно так же. Линии были похожи на потоки энергии, может, именно их они и олицетворяли? Большинство жрецов встали по кругу и начали монотонно петь какой-то молебен. В круге остались лишь двое. Они выводили что-то руками по воздуху, мельтеша перед Кёнсу и Чунмёном. Каждый раз, когда Кёнсу видел серьёзный взгляд Чунмёна меж мелькающих фигур жрецов, его бросало в жар. В прошлый раз Чунмён на него почти не смотрел. Им дали выпить горький напиток. Он огнём прошёлся по горлу Кёнсу. От выпитого спёрло дыхание. Молитва достигла высоких нот. Символы на коже Чунмёна засветились. Он начал сиять, как прежде при передаче энергии, вот только в разы ярче. Кёнсу даже пришлось чуть зажмуриться. Ещё секунда, и полоска света от респита ударила в грудь Кёнсу. Потоки силы хлынули в него так, что он даже не смог выдохнуть. Вдруг в голове пронеслись воспоминания того, как он сгорал живьём. Вскрикнув, он воспламенился по-настоящему. Жрецы отскочили, переполошились, подбежал Рейк, но Кёнсу утихомирил их жестом руки. — Это мой огонь, спокойно… — прохрипел он. Он вдохнул и выдохнул на пробу. Поднялся на ноги и начал изменять свою форму, поддаваясь зову. Вырос выше, чем бывало ранее, благо потолок позволял. Ощутил, как растут рога и ещё она пара позади имеющейся. Клыки заострились, как и когти на руках и ногах. Тело по-прежнему пылало, но потом огонь перебрался на спину, оставляя у Кёнсу на поясе клочки обгоревшей мантии. Кожу обожгло в четырёх местах, и Кёнсу ощутил растущие крылья. Теперь не одна пара, а две. Вторая поменьше, но Кёнсу был уверен, что та улучшит его мобильность и скорость в полёте. Пламя разошлось по крыльям, переставая жечь. Лишь отдавалось приятным теплом и не гасло. — Вот, как-то так… — сказал гулким голосом Кёнсу. — Получилось! — подскочил Чунмён и подошёл ближе. — Эта форма отличается от прошлой. — Возможно, из-за нового респита. Я действительно поглотил намного больше твоей силы, чем прежде. — Господин демон, не могли бы вы вернуться в прежнюю форму? Сволоки над нами из дерева, а ваши крылья… — проговорил монотонно один из жрецов. — Да, сейчас… — Кёнсу настроился и вернулся в своё человекоподобное тело. — Благодарствую. Раз все прошло удачно, вы можете идти, но держите меня в курсе обо всех неполадках или улучшениях, этот респит ещё нуждается в изучении, — сообщил жрец и отошёл в сторону, давая проход Рейку и Чунмёну. — Это было необычно… Кёнсу, я ведь правильно ощутил? Там была не только сила Духа, но и твоя магия, — заключил Рейк. — Да, казалось, будто они смешались. — Это плохо? Или хорошо? Ты вернул магию? — насторожился Чунмён, скидывая свою мантию и надевая на Кёнсу, который стоял почти голый после перевоплощения. Раньше он мог сразу наколдовать одеяние. Сейчас же… — Нет, я все ещё не могу колдовать просто так. То есть во мне сейчас сила Духа, но свою собственную магию я не чувствую, как прежде. — Это стоит обсудить с Элаизой. Но сейчас пойдёмте отсюда наконец. *** После того как они показали новое перевоплощение Кёнсу перед Элаизой, и она провела кучу тестов, ею была выдвинута теория. — Возможно, во время закрытия разрыва, когда Чунмён разбил респит и прервал вашу связь, твоя собственная магия так глубоко спряталась в тебе, дабы избежать Праведного Пламени, что буквально заблокировалась. Но привычный поток силы Чунмёна смог вернуть её. То, что она смешалась с Духом, очень любопытный факт. Ранее эти силы никогда не взаимодействовали у нас внутри, — проговаривала Элаиза, расхаживая перед Кёнсу и Чунмёном. — С другой стороны, твоя сущность вновь при тебе, а наши до сих пор у Церкви. Это тоже могло повлиять. — Странно, что они не потребовали от Кёнсу сделать это вновь. Вынуть душу и посадить в склянку, — проговорил Чунмён. — У него нет магии, может, посчитали это ненужным, — предположил Дейджус, который сидел в стороне и жевал сэндвич. Пока они на заднем дворе его дома разбирались с силами Кёнсу, этот человек устроил себе пикник со зрелищами. Пара Элаизы была непробиваема… — Вполне. Но теперь мы знаем, что две силы умеют работать вместе и делать нас ещё сильней. Но всё это требует изучения, — ответила сестра Кёнсу и присела рядом с Дейджусом, забирая у того последний сэндвич. — Боюсь, на это нет времени, завтра мы с Чунмёном отбываем с новым отрядом в Офир, — проговорил Кёнсу. — Так быстро? — всполошилась Элаиза. — Медлить нет смысла. — Значит, это ваш последний спокойный вечер на долгое время? — протянула сестра Кёнсу. Она зыркнула на Дейджуса. — Точно, я совсем забыла! У нас же эксперимент простаивает! — воскликнула она и подскочила на ноги. — Пойдём! — сказала она и начала тащить за собой своего человека. — Какой такой эксперимент, я… — не смог договорить Дейджус, так как у него во рту оказались остатки сэндвича. — Вы отдыхайте, а мы пошли! — проговорила она и скрылась в доме со своей парой. — Забавные они, — посмеивался Чунмён. — По Элаизе так сразу и не скажешь, что она не человек. Разве что уши с глазами выдают. — Она единственная из нас жила в столице. Переняла многие ваши обычаи и привычки. Ранее она отлично маскировалась под человека, сейчас же ей по нраву нынешняя форма. — А ты умеешь перевоплощаться в человека? — Ну да, я же должен был как-то общаться с жителями той деревни. Только это энергозатратно и бессмысленно сейчас. Про нас ведь все знают. — Да мне просто любопытно было… — вздохнул Чунмён. — Возможно, когда-то и покажу. Хотя она немногим отличается от того, какой я сейчас. Просто нет рогов, и глаза человеческие. — М-м-м… — протянул задумчиво человек и затих. Кёнсу повернулся к нему и увидел, что тот смотрел на облака. — Ты не устал? Все-таки потратил силу Духа…. — На удивление нет. Видимо, новый респит действительно во многом лучше прошлого. А ты как? — Я отвык чувствовать в себе твой Дух, но это приятно. — Как это ощущается? — Не знаю. Как сгусток тепла в груди? Что-то такое… Он находится около сердца и согревает. — Хм. У людей бывает нечто похожее, — проговорил тихо Чунмён. — Правда? — Когда они не одиноки, их сердца согревает любовь. Будь то родительская любовь, братская… Или истинная, которую чувствуют к кому-то конкретному. Как у Элаизы с Дейджусом. — Думаешь, они любят друг друга? — удивился Кёнсу. Чунмён посмотрел на него и рассмеялся. — Ну ты даёшь, а что, по-твоему? Они просто так по углам зажимаются? Для поддержания командного духа? — И ты… Не против подобного? Ну… Человек и демон? — Да мне какое дело, это их жизни. Счастливы и ладно. Я больше не верю слепо назиданиям церкви в том, что такое хорошо, а что плохо, если ты об этом. А сам-то что думаешь на этот счёт? — поинтересовался Чунмён и сел, сложив руки на ноги. — Я не знаю… Ваше понятие любви я не успел изучить. — А что, было с кем? — усмехнулся Чунмён. — Я про теорию! — возмутился Кёнсу, чем вызвал повторный хохот Чунмёна. — Я даже не подозревал, что тебя так забавно дразнить… — ухахатывался он. Кёнсу закатил глаза и вздохнул. Он уже начинал скучать по собранному Чунмёну. — А если серьёзно, такую вещь как любовь в теории невозможно постичь. Это надо прочувствовать, чтобы понять. — Как только, так сразу! — кинул в ответ Кёнсу и поднялся с лавочки. Их разговор перетёк в странное русло, и Кёнсу стало как-то не по себе. Он вспомнил, как в прошлом думал о поцелуях с Чунмёном, и от этого закашлялся. Кто же мог знать, что на деле все намного сложнее и непонятнее. — Ладно, уже поздно. Я пойду к себе собирать вещи. Встретимся на рассвете, я зайду за тобой, — проговорил подошедший Чунмён. Кёнсу согласно закивал. — Не засиживайся и отдохни как следует. До завтра! — кинул Чунмён и пошёл к выходу со двора. — До завтра, — ответил Кёнсу и потопал в дом. Собирать ему особо нечего. Но надо попросить у Дейджуса ещё одежды. Ему теперь что, голым на задания ходить, чтобы не рвать её каждый раз? Идиотизм какой-то. Надо с этим что-то придумать будет. А сейчас сборы и спать. Путь до Офира неблизкий, а в нынешних условиях добраться туда будет ещё сложнее. /ONE OK ROCK — Fight the night/ Колонна военных неспешно продвигалась дорогой на север. С утра шёл занудный мелкий дождь. И без того сложный путь стал ещё более выматывающим. Грунтовая дорога неприятно чавкала влагой под копытами лошадей и пехоты. Колёса повозок оставляли глубокие полоски следов в грязи. Походные плащи намокли и стали тяжелее. Кёнсу кутался в меховую накидку, что накануне всучила ему Элаиза. Раньше ему не требовались тёплые вещи, но из-за спящей магии он впервые ощутил, насколько неприятен может быть холод. Его лошадь была спокойная и мерно шла вперёд, почти не нуждаясь в указаниях. Она часто встряхивала головой, скидывая лишнюю влагу. Этот дождь даже животным поднадоел. — О чём задумался? — услышал голос Чунмёна Кёнсу слева от себя. Волосы человека прилипли к вискам и лбу, из-за чего Чунмён выглядел забавно. — О том, что ещё час под этим дождём, и я не выдержу, полезу в память искать заклинания улучшения погоды. — Ого! Каждый раз удивляюсь, сколько знаний и умений ты в себе ещё скрываешь. Если можешь разогнать тучи, чего сразу это не сделал? — спросил Чунмён и повёл лошадь в сторону, обминая большую лужу. — Менять погоду — это не мешки ворочать. Это договор с природой. Требует много сил, даже моих собственных, боюсь представить, сколько Духа на это бы понадобилось. Возможно, исчерпал бы тебя до потери сознания. А вдруг нападение? Не стоит так рисковать из-за какого-то дождя, — поведал Кёнсу и стер с носа особо крупную каплю. — Но, проклятье, соблазн очень велик. — Понимаю, — усмехнулся Чунмён. — Через сколько часов будет привал? — поинтересовался Кёнсу. — Думаю, до вечера остановок не будет, потому часа через три. Возможно, два, так как все промокли. Зависит от командора. — Какой человек этот командор Вильямс? Ты его знал раньше? — Я с ним почти не знаком, но слышал, что он умный человек и стратег, — проговорил задумчиво Чунмён. — Почему спрашиваешь? — Когда нас представляли, он на меня даже не посмотрел. Обычно люди пялятся. С разными эмоциями. Проигнорировали меня впервые. — Он был занят, потому знакомство вышло скомканным. — Возможно, — сказал Кёнсу. Он посмотрел направо, где вдалеке чуть виднелся силуэт Фирских гор. Два дня назад они пересекли границу региона Офира. До главного населённого пункта этих земель оставалось примерно полтора дня пути. Прекрасный город у подножья горы Фиры. Офир — буквально «около Фиры». Дома из камня, мощёные улицы, развитая инфраструктура и культура. По крайней мере, таким Кёнсу запомнил этот город ещё до войны. Каким же он был сейчас? Фронт до него не дошёл, возможно, всё не так плохо. — Кёнсу, — позвал Чунмён, — от Офира до твоей деревни сколько галопом? — Чуть больше дня пути, но так ты загонишь лошадей. Я всё же настаиваю на перелёте. Так напрямую будет быстрее. — Это опасно. Тут много небольших военно-церковных отрядов. Не все осведомлены о нашем прибытии. Завидев в небе демона, начнут пальбу. — Заклинания сокрытия? Хотя мы не знаем возможности нового респита, возможно, ты прав, не стоит рисковать, — заключил Кёнсу. На пути колонны по проторённому пути встречались лишь одиночные враги или небольшие стаи. Люди с оружием легко их отстреливали самостоятельно. В их тандеме не было нужды. Испытать респит не представилось возможности. — Предлагаю компромисс. В городе взять самых быстрых и выносливых лошадей, добраться до дальних укреплений на них. Оставить животных там и самим полететь дальше. — Хорошая идея, чем дальше от Офира, тем местность более непроходимая, проедем лошадями, пока будет хорошая дорога, а там посмотрим, — одобрил Кёнсу и кивнул. Чунмён довольно улыбнулся и пришпорил коня, уходя вперёд. Видимо, разузнать, почему там стало так шумно. Всё ещё было непривычно, что Чунмён теперь принимал решения, часто советуясь с Кёнсу. Раньше он только по крайней нужде спрашивал его мнение. Возможно, стоило попытаться отбросить это «раньше», но Кёнсу пока что не мог. Привыкнуть к переменчивой человеческой натуре Кёнсу всегда было сложно, потому он и жил как отшельник. Та же Элаиза в этом плане намного расторопнее. Однако Кёнсу постарается, так как видит и чувствует, что Чунмён искренен в своём отношении. — Кёнсу! — выкрикнул Чунмён, быстро скача обратно. — Прилетел связной сокол, неподалёку есть укрепление небольшого отряда, и они в западне. Командор решал, кого отправить на подмогу, и я предложил нас. Мы доберёмся к ним намного быстрее на твоих крыльях, чем отряд на лошадях. — А как же пальба по небу? — Ближайшие укрепления знают про нас. Просто соколиная связь не работает на дальних расстояниях, а телеграф сюда только ведут. — Какая у них там проблема? — спросил Кёнсу, скидывая тяжёлую накидку. — Для нас несерьёзная. Но командор ещё не одобрил моё предложение. — Слезай с коня, — сказал Кёнсу и сам сделал, как велел Чунмёну. — Приказа не было… — Будет. В чём я уверен, так это в том, что командор лучше будет рисковать демоном и одним храмовником, чем целым отрядом своих же людей. Чунмён неодобрительно мотнул головой и спешился. Он взял за вожжи своего коня и лошадь Кёнсу, отведя животных на попечение группе, идущей впереди. Они с Чунмёном плелись в самом конце. Якобы прикрывали тыл, но на деле чтоб не волновать остальных. — Я готов, — сообщил Чунмён, закрепив на поясе оружие. Кёнсу кинул Чунмёну свою накидку, и тот ловко её поймал. Будет хоть чем прикрыться после боя, а то раздеваться полностью сейчас неуместно. Кёнсу посмотрел в глаза Чунмёну, и тот засветился. Луч начал наполнять Кёнсу силой. Он изменился в этот раз намного быстрее. Тело мгновенно согрелось, и он ощутил потоки своей магии, что хлынула навстречу Духу и смешалась с ним. Кёнсу присел напротив напарника, мысленно усмехаясь его изучающему взгляду. — Не привык ещё к такому размерчику. Да длина твоей руки почти как я в высоту! — воскликнул он. — Кстати, может, тебе удобнее будет лететь сидя у меня на плечах? Разрешаю даже держаться за волосы или рога. Так и руки у меня будут свободны. — А твои крылья меня не поджарят? — насторожился Чунмён. — Нет, потрогай… — предложил Кёнсу и протянул одно крыло Чунмёну. Тот осторожно коснулся и удивлённо распахнул глаза. — Не жжёт. Греет. Невероятно, — проговорил Чунмён отрывчато. — Ладно, давай пока нагоним командора, — сказал Кёнсу и без предупреждения подобрал Чунмёна с земли, слыша его краткий вскрик. Взмахнув крыльями, Кёнсу чуть поднялся над землёй и полетел вперёд. Пролетая над колонной, слышал вскрики военных и ржание перепуганных лошадей. Добравшись до начала, он приземлился и поставил Чунмёна. Тот поправил одежду и кинул Кёнсу его меховой плащ. Пока храмовник пошёл говорить с командором, Кёнсу обвязал одежду вокруг запястья и наслал небольшое укрепляющее заклинание, чтобы та не потерялась и не порвалась в ходе сражений. — Ты был прав, командор дал добро. Нам на северо-запад, километров пятьдесят. Кёнсу оглянулся и определил расстояние. Наклонился и помог Чунмёну забраться к себе на плечи. Встал и ощутил руки человека в волосах. — Тебе бы постричься, знаешь, — сказал Чунмён, ёрзая и ища удобное положение. — Ещё чего! — рыкнул Кёнсу, взмахнул крыльями и резко набрал высоту. В полёте он ощутил свою улучшенную манёвренность. Набирать нужную скорость стало проще. Если бы не Чунмён, Кёнсу бы поэкспериментировал, но это со временем. Сейчас он ускорялся в нужном им направлении. Под ними проносились зелёные холмы и редкие каменистые выступы. — Забавно, капли испаряются на подлёте к тебе, — поведал Чунмён прямо на ухо. Кёнсу даже не придал значения тому, что больше не мок. Удобно. Достигнув высокой скалы, он приземлился, уцепившись за камни, и осмотрелся. Где-то здесь должен уже был виднеться лагерь. — Вон там, на десять часов, — подсказал храмовник. Кёнсу нашёл глазами нетипичное для гор сооружение, прислушался, и до него донеслись глухие звуки выстрелов. Он тут же ринулся в ту сторону. На подлёте понял, что люди загнали себя в безвыходное положение. Ущелье с высокими каменными стенами было защищённым местом для лагеря, но отступать было некуда. Возможно, у них и были планы отхода, но не сработали. Большая группа рашири прорывалась в лагерь, отвратительно вереща. Мелкие твари, ничего не стоят поодиночке, но вместе в такой группе весьма опасны. Пули их замедляют, но чтобы убить, надо всадить не один десяток. Отрубить голову — лучшее средство. Вояки это знали, так как внутри периметра валялись обезглавленные трупы. Они хорошо оборонялись, но долго бы не продержались. Проблема была и в том, что эти твари родственны Кёнсу огненной стихией, и его главная сила тут не поможет. — Рашири, бездна их побери. Командор говорил о мелких тварях, но не конкретизировал, — проговорил с досадой Чунмён. — Я снижаюсь, надо оценить обстановку внутри укрепления. Кёнсу опустился в узкую расщелину и приземлился посреди пустой площадки. К нему тут же выбежали несколько солдат с ружьями. — Отставить! — громко выкрикнули со стороны. — Это подмога! Высокий темноволосый, судя по форме, храмовник подоспел к ним. — Арой! — воскликнул Чунмён и завозился, пытаясь побыстрее слезть. Кёнсу вздохнул и ссадил его с себя рукой. — Как я рад тебя видеть! Особенно сейчас! Люди обнялись. Кёнсу нахмурился. — Так это твой новый напарник? — спросил незнакомый Кёнсу храмовник. — Да, его зовут Кёнсу. Кёнсу, это Арой, мы с ним вместе учились в семинарии и были напарниками, — представил их Чунмён. По нему было видно, как он рад этой встрече. — Серьёзный союзник, наверное, стоит с двадцаток таких, как я. — Не льстите себе, — чуть слышно буркнул Кёнсу и тут же постыдился своих слов. Чего он вообще? — Поговорим потом, докладывай обстановку, — Чунмён наконец включил свою серьёзность. — Двадцать боеспособных и десяток раненых бойцов. Боеприпасы на исходе, как и медикаменты. Мы торчим тут уже дня три, отправляя соколов. Те возвращались ни с чем, и только сегодня пришёл ответ от вас. Наши силы на пределе, — отчитался Арой. — У вас есть план? Чунмён со вторым храмовником посмотрели на Кёнсу. Кёнсу посмотрел на укрепления. — Я мог бы с лёгкостью отрезать нас от тварей и сделать путь отхода. Но такую толпу нельзя оставлять в живых. Я удивлён, что они действуют так слажено. — Думаешь, вожак неподалёку? — предположил Чунмён и Кёнсу согласно кивнул. — Вожак? — не понял Арой. — Демон посильнее той же стихии. Руководит ими ментально, как Столбы армией, — пояснил Чунмён. — У меня есть идея, как быстро и безопасно расправиться с ними. Но не уверен, смогу ли я это сделать. — О чём ты? — Искать вожака в этих лесах — бесполезная трата времени. Он может быть довольно далеко. Но чтобы уничтожить такую ораву нашими силами, их надо или разрознить, или… — Ты что, хочешь стать их вожаком? — удивился Чунмён, правильно поняв намерения Кёнсу. — Это довольно дико для меня. Я свои ментальные каналы блокировал давным-давно, чтобы избавиться от зова Столбов. Но я могу их открыть, так как Завеса цела, и попытаться взять рашири под свой контроль. Но практики у меня в этом совершенно никакой. Если я и смогу, то долго не удержу, — заключил Кёнсу. — Нам долго и не нужно, лишь бы успеть им бошки посшибать, — кивнул Арой. Он отошёл к подчинённым, дабы рассказать им о задумке. — Думаешь, справишься? — осторожно спросил Чунмён. — Постараюсь. Но проблема в том, — вздохнул Кёнсу и прикрыл глаза. — Каждую смерть подчинённого я буду ощущать на себе. — Что? — встревоженно выдал Чунмён и коснулся его предплечья. — Может, пересмотрим план? Я не хочу, чтобы ты вытерпел столько боли. — Это не больнее, чем гореть заживо, — криво усмехнулся Кёнсу. Чунмён лишь поджал губы и погладил его своей ладонью. Прикосновения дивным образом прогоняли тревогу за предстоящее. — Но из-за боли я могу потерять концентрацию, и это уже опасно. Твари станут сами по себе. — Я могу как-то помочь? Может, возьми больше силы Духа? — предложил человек. — Нет, предыдущего насыщения вполне хватает. Лучше помоги остальным. Ты быстро и умело управляешься с катаной, а скорость сейчас решающий фактор. Чунмён кивнул в согласии. Кёнсу поднялся, и они вместе подошли к укреплению, что отгораживало их от беснующихся тварей. Кёнсу был выше укрепления. Увидев его, рашири на минуту прекратили свои атаки и оскалились. Видимо, вожак почуял его и почувствовал угрозу. Умный вожак. Возможно даже, разумная особь. — По моей команде покиньте укрепления и отрубите всем головы как можно скорее. — Выйти к ним? Это точно сработает? — недоверчиво переспросил один из военных церковников. Его сомнения вызвали согласные пересуды среди остальных. — Предпочитаете сидеть здесь и ждать, пока они сломают ваши хлипкие баррикады? — рыкнул Кёнсу. Тот отряд, где они служили прежде, хоть и опасался Кёнсу, но все бойцы беспрекословно исполняли их с Чунмёном приказы в бою и не ставили планы под сомнения. — Демон прав, нужно рискнуть, — провозгласил Арой. — Мы покажем этим рашири силу Святого Духа! Остальные откликнулись согласными возгласами. Кёнсу скрипнул зубами. Пара пафосных слов их вдохновила больше, чем здравый смысл. И у Кёнсу было имя, ему не нравилось, когда, зная его, люди продолжали звать его просто «демон». Арой, очевидно, его не боялся, потому причины пренебрежения Кёнсу не понял. — Ты готов? — спросил Чунмён. — Да. Кёнсу отбросил в сторону своё раздражение и прочие ненужные мысли. Закрыл глаза, глубоко вдохнул и начал один за другим высвобождать ментальные каналы. Гомон голосов и шелеста ворвался в голову назойливым шумом. Когда он утих, Кёнсу открыл глаза и посмотрел в толпу рашири. Один за другим он увидел сердца тварей, что бились в едином ритме. Заметил призрачные ниточки, что тянулись от каждого монстра куда-то ввысь и терялись из виду. Кёнсу протянул руку и прочитал про себя заклятие. Из его ладони устремились блёклые нити к ближайшей своре нечисти. Те оскалились и попятились. Но остановились, сделав пару шагов. Рашири перестали слушать приказы нынешнего вожака и приценивались к потенциально новому. Сила в Делириуме решала многое. Если ты слаб — служи сильнейшему. Когда первая нить достигла твари, та перестала скалиться и смиренно села на землю. Так же, одна за другой, поступали и все остальные. Повиновение волной пронеслось по сборищу рашири, и уже каждая тварь была связана с Кёнсу. Держать всех под контролем было очень трудно. Не выпускать из мыслей каждую особь. Кёнсу поразился, как Столбы руководят таким образом целыми армиями. — Сейчас! — гаркнул Кёнсу. Бойцы тут же ринулись на ту сторону с холодным оружием в руках. Ощутив первую смерть, Кёнсу стиснул зубы. Он слышал в голове отчаянный последний визг. Ему даже стало жаль этих созданий. Если бы не жажда крови, они бы стали, возможно, обычными хищниками. Жили, как животные в этом мире. В балансе и гармонии. Но вместо этого они существовали лишь для убийства. Никто из тварей не двигался и на сантиметр, покорно принимая свой исход, как было приказано. Чувствовать боль со временем стало привычнее. Кёнсу пообещал, что будет помнить её до конца дней. Помнить о тех, кто доверился и подчинился ему. Лишь так он почтит их жертву. Чувствуют ли Столбы боль от каждой смерти их воинов? Если и да, то, скорее всего, просто упиваются этим, получая извращённое удовольствие. Когда добили последних, Кёнсу рухнул на колени, и его усиленная форма рассыпалась пеплом. Он пытался отдышаться и прийти в себя. Он не ожидал, что это действие оставит на нём неизгладимый след. Он считал всех демонов Делириума врагами. Всех. Потому что они были угрозой для его дома. Ни разу в этом не сомневался. До этого часа. Пережив смерти тех, кто был связан с ним, понял, что у многих созданий просто нет иного выхода, кроме как сражаться. Они пленники. Кровавой жажды и Столбов. У них нет своей воли и права выбора. У разумных, таких, как Кёнсу, или рангами пониже, есть сознание, они могут сделать выбор, но всегда делают его в пользу жестокости. Их так взрастили. Подгоняемые жаждой, иной правды они не видят. Кёнсу надо было о многом подумать. В итоге они помогли собрать лагерь и сопроводили весь отряд к месту, где встала на привал их колонна. Командор кратко выразил им с Чунмёном почтение за помощь в спасении соратников. Отряд Ароя горячо благодарил Чунмёна, даже Кёнсу удостоился нескольких кивков и тихих «спасибо». Чунмён застрял у костра на пару с Ароем, Кёнсу предпочёл уйти в их с Чунмёном палатку. Он достал вещи из своего рюкзака и оделся, так как после превращения расхаживал в одной меховой накидке. Сев на спальный мешок, он уставился на огонёк, что мерцал в керосиновой лампе. Кёнсу прогнал через себя воспоминания о смертях рашири и тяжело вздохнул. Откуда вообще в демонах жажда убивать? Почему он, его братья и сёстры её лишены? Была ли она всегда, или когда-то в их мире была своя мирная жизнь? Это казалось сказкой на фоне действительности. Как бы там ни было, эта тайна слишком древняя даже для Кёнсу. Правду могут не знать даже сами Столбы. Возможно, Кёнсу всё просто выдумал на фоне произошедшего, и не было у Делириума иной судьбы. Если бы Кёнсу был сильней. Умел бы лучше управлять ментальными каналами, мог бы обзавестись сильной группой союзных подчинённых… Хотя никто такую идею бы не принял в позитивном ключе, даже Чунмён. Люди не понимал мир Кёнсу и не знали его. Для них демоны — враги и жгучая напасть на их мир. Их участь лишь смерть. Кёнсу потёр рука об руку и улёгся на спальный мешок. Так и уснул, гоняя в голове мысли из пустого в порожнее.