Опасная связь
15 июня 2020 г., 20:06
Уже второй час подряд пролюбовавшись бессмысленной стеной, Анна перевернулась на другой бок, повернувшись лицом к спящей на соседней кровати когтевранке. Впрочем, даже если бы девчонка не спала, вряд ли она стала хоть чуть более полезной. Она всё равно не знала ничего о мучающих Анну вопросах и не смогла бы помочь ей ни одним из своих советов. Впрочем, Анне как-то и не хотелось посвящать кого-либо в свои дела.
Анна не могла и даже не пробовала пытаться уснуть. Её сегодняшний визит к мужчине из Леса так взбудоражил её, что она не могла перестать думать ни о чём, кроме того, что же, в конце концов, она сделала не так, и как это можно исправить. Ведь если бы он просто открыл ей, принял принесённую еду, пообщался с ней совсем немного, не выходя за рамки повседневной вежливости и немного рассказал о себе, как сделал бы любой обычный человек, то Анна бы не мучалась, задаваясь вопросами, и, возможно, больше никогда бы не отправилась в Лес снова. Всё-таки это место совсем не нравилось Анне, ей там было как-то… неуютно.
Почему же он жил в Лесу? Чем он вообще там занимался, проводя целые дни не в обществе себе подобных, а деля территорию вместе с мифическими существами, хоть и не способными причинить ему физический вред, но всё равно отчаянно желающих это сделать.
Анна была единственной, кто знал о нём, о том месте, где он жил. К хижине её спасителя вёл довольно непрямой путь, а дорожки были не только не протоптаны, но и все поросли высокими кустами и зарослями. Выйти к хижине не зная пути можно было только случайно, например, сильно и надолго заплутав, и, уже совсем отчаявшись, выбрать самое нелогичное и сложное из всех направлений. Но, как правило, заблудившиеся в Запретном Лесу люди оставались более разумными и пытались следовать логике, в итоге, либо становясь растерзанными на намокшей от их собственной крови траве, либо пропавшими бесследно, попавшись на одну из многочисленных и хитроумных лесных ловушек. Анна же не стала повторять чужих ошибок и проводить расчётов по вычислению той самой дорожки, что выведет её обратно к замку, доверившись лишь собственной неплохо развитой интуиции. Следование интуиции было одним из самых развитых талантов Анны.
Кровать снова нагрелась и стала казаться ей горячей. Анна перевернулась обратно на левый бок, вновь уставившись на тонкие трещинки на стене. Анна подумала о том, что прямо сейчас её спаситель спал совсем не в такой мягкой, удобной постели. Пусть девушка и не могла уснуть, тем не менее её кровать располагала к отдыху, а тот соломенный настил, что был в его комнате… Анна забеспокоилась. Теперь, после того, как она наведалась к нему во второй раз, она точно знала, что у него была хорошая, вкусная еда (осталось только собрать её с пола), но когда волшебница вспоминала пару грязных, самых старых одеял, брошенных на низкие доски, как всё внутри нее сжималось от жалости к этому человеку. Он спас её, и, пусть даже это не далось ему с большим трудом, но он мог пройти мимо нее стороной. Мог, но не прошел и помог ей, а значит, он был хорошим! А то, как он вёл себя с ней потом, не имело значения. Анна помнила лишь его лучший поступок.
Анна заставила себя закрыть глаза. Ей было необходимо заснуть. Раз уж завтра она снова решила прогулять уроки, то должна проснуться со свежей головой. Утром к ней должны были прийти новые, правильные идеи, нужно только подготовиться к ним и хоть как-то отдохнуть.
***
В узкой каморке было слишком мало места. Швабра с грохотом упала на пол, когда Анна уже в третий раз задела её плечом. Вновь испугавшись громкого звука, девушка закрыла голову руками. Это правда она время от времени наведывалась в Запретный Лес? Иногда ей и самой в это не верилось. Анна с раздражением откинула от себя очередную коробку с хозяйственной утварью. Несмотря на габаритные размеры замка, каморка Хогвартса была совсем маленькой, но набита самым разнообразным хламом до самого потолка. Анне было нужно постельное белье. Оно точно было здесь, где же ещё могли храниться вещи, отложенные запас, просто на всякий случай? Надув щеки, Анна шумно выдохнула, переводя дыхание всего на пару секунд. Ей нужно было найти эту коробку быстро, прежде чем её здесь найдет старый, злорадствующий завхоз и прогонит, оставив ни с чем, перед этим заставив навести здесь порядок и расставить всё обратно по своим местам. Ладони Анны елозили по пыльным крышкам и доскам и уже полностью были измазаны в приставучей домашней пыли, лежащей на всех ожиданных и неожиданных местах. Мантия девушки была также выпачкана, но чтобы успеть сделать всё, что ей надо, и уйти отсюда незамеченной, она не обращала на это внимания. Вдруг её ищущие, лазающие по верхним полкам руки нащупали мягкие ткани, плотно набитые наполнителем. Девушка взволнованно потянула тяжёлую коробку за створку, с глухим ударом опрокинув её на пол. Одеяла были самые разные: шерстяные, пуховые и волокнистые. Они все были очень старыми, но абсолютно каждое было толстым, уютным и таким мягким, что в него тут же хотелось зарыться лицом. Останавливало лишь то, что они были не такими уж чистыми и требовали доброкачественной стирки. Анна принялась рассматривать их. Ей нужно было отобрать пару самых тёплых, и она придирчиво оценивала каждое.***
Анна чувствовала усталость в ногах, и у неё болела спина. Всё же она не привыкла так много ходить пешком, да ещё и тащить на своих плечах три толстых одеяла, еле вместившихся в уменьшительный ранец. В этот раз она уже не искала хижину, а шла к ней, уверенная в том, что помнит дорогу. Хижина казалась такой заброшенной и одинокой, что у Анны сжалось сердце: неужели ему не одиноко, не скучно здесь совсем одному? Юркнув внутрь, Анна быстро спустилась вниз, сняла ранец с плеч, поставила его перед железной дверью, задержала дыхание, набрав воздуха в грудь, постучала в дверь длинной дробью ударов и… скорее пустилась бежать, не дожидаясь, когда ей откроют. Если бы он снова увидел её, то наверняка решил, что она просто смеется над ним. Ещё в прошлый раз он чётко разъяснил, что не хочет видеть девушку, и очередное её появление мог расценить уже как издевательство. Анна понимала, что со стороны это и правда могло выглядеть так, но если бы не она, мужчина бы так и спал на холодной постели. Как когтевранка могла оставить его? Даже теперь, когда она принесла ему одеяла, это было почти все из того что он имел. Девушка возвращалась в замок по ночному Лесу, надеясь, что усталость скажется на ней сегодня, и она беспробудно проспит до самого утра.***
Её ежедневный путь до хижины, туда и обратно, стал какой-то навязчивой идеей. Весь день Анна жила с мыслью о том, как отправится вечером в Лес, и с нетерпением ждала этого момента. Корзинка была снова набита до отказа. Девушка вновь несла своему спасителю еду, хотя он вряд ли успел съесть то, что она собрала ему в прошлый раз, всего за пару дней. Было бы более логично наведаться к нему чуть позже, но Анна совсем не хотела ждать. Она беспокоилась о незнакомце, в то время как вместо этого ей было бы лучше уже всерьёз задуматься о своих оценках и учебной успеваемости. Увидев хижину, у Анны сразу прибавилось сил. Она ускорилась, забыв про свою усталость, забежала за деревянную дверь, спустилась и оказалась у второй, железной двери. Поставив корзинку на землю, Анна так и осталась стоять, глядя в темноту. Когтевранка сделала всё, что хотела и уже должна была возвращаться назад, но ей не хотелось уходить. Её больше не удовлетворяло то, что она просто приходила к дому этого человека. Ей снова хотелось к нему постучать, но даже если бы она последовала своему желанию, то что бы это дало ей? Только то, что он бы грубо выгнал её снова? И чем лучше бы это было для неё? Дверь открылась неожиданно, быстро и широко. Анну обдало волной страха. Её лицо осветилось огарочком свечи. Она хотела, но не была готова его увидеть, и вот он уже стоит перед ней, и у девушки не было слов, чтобы объяснить ему причины их очередной, так нелепо случившейся встрече. — Опять ты? Как же я от тебя устал! — в этот раз мужчина совсем не удивился, увидев её. Сегодня он выглядел каким-то измотанным. — И что ты сюда носишься? Оробев, Анна опустила глаза вниз, показывая ими на корзинку. — Я же сказал, что мне ничего не нужно! Не нужно сюда приходить! Анна торопливо пыталась подобрать у себя в голове те сочетания слов, которые бы смогли её выручить. — Зайди! Бесцеремонно схватив её за запястье, мужчина втащил Анну в комнату. Не ожидав этого, Анна не успела переступить ногами и пнула корзинку, перевернув всю провизию. Спаситель ослабил хватку, позволив Анне высвободить руку. — Рассказывай! Зачем приходишь?! Какая у тебя причина, чтобы возвращаться сюда каждый день?! Учти, я сразу увижу, если солжешь! Сегодня он был более сдержанным, но требовал от Анны объяснений. А она и сама уже не была уверена в том, что просто хотела сказать ему своё спасибо, как казалось ей раньше. — Я хотела отблагодарить тебя. А потом увидела что ты ешь, где спишь и как живёшь, и решила помочь… Я знаю, что ты не хотел этого. — Ты уже давно поняла, что я не жду тебя в гости! Ну пришла ты сюда раз, ну два!.. Но это уже вошло у тебя в привычку! Ты топчешь сюда дороги каждый божий день! Это уже похоже на… «На издевательство», мысленно дополнила его слова Анна. — На то, что тебе здесь что-то нужно! Вот только пока никак не пойму что… А хотя пойму! Он вдруг резко подался к Анне, хищно поведя носом, будто что-то учуял. — На то, что тебе хочется взрослого мужчину! Фраза была закончена громко и отчётливо, но Анне всё равно решила, что ей послышалось, ведь это было последним, что она ожидала. Да что там, она вообще не ожидала ничего подобного. Зажав её у стены, мужчина наклонился к её шее. Его лицо было совсем близко, а густая щетина заколола кожу Анны, но она была слишком удивлена, чтобы остановить его и сделать хоть что-то. Раньше она никогда не попадала в такие ситуации, поэтому сейчас не могла адаптироваться так быстро. Его рука настойчивым гладящим движением скользнула вниз по животу Анны, после чего забралась ниже, под полы мантии, и почти сразу обратно наверх. Его пальцы без труда отыскали тонкую батистовую ткань белья, и мужчина, опустив ненужные церемонии, забрался под неё, наконец-то захотев узнать эту настойчивую девушку чуть получше. — Нет! — немного испуганно воскликнула Анна, не сделав ничего, чтобы остановить его. — Нет? — переспросил он. — Это так ты отказываешь мне? Мужчина опустил полы её мантии и сделал полшага назад, уже отступая, но вдруг резко повернулся обратно, уверенно взглянув Анне прямо в глаза, и с лёгкой усмешкой приблизился вновь, прижав ее к стене своим телом ещё сильней. Щеки Анны вспыхнули и загорелись от прилившей к ним крови. Его настойчивая рука блуждала, раздвигая пальцами ее складки, и вдруг девушка начала испытывать к нему ответное желание. Но почему её тело так реагировало? Ей хотелось придвинуться к нему ещё ближе, и, хотя девушка никак этого не показывала, от него не укрылось то, какой она стала влажной. Это только усилило его похоть, и ласки мужчины стали более грубыми и нетерпеливыми. Схватив её за плечо, он толкнул девушку, усадив на стол. Свет от свечи упал прямо на его лицо, и Анна увидела каким разгоряченным он был, как намокли его прилипшие ко лбу волосы. Когтевранка горела от стыда из-за того, что они делали сейчас в его хижине, но раздвинула ноги пошире, чтобы он смог коснуться её везде где захочет. Мужчина навалился на неё. Анна почувствовала, как он упёрся в неё своей отвердевшей плотью. И тут природа взяла верх над ними обоими. Мужчина держался слишком долго и, истосковавшись по обычным житейским удовольствиям, почти что одичал в одиночестве. В какой-то миг, услышав отклик от тела Анны, ему совершенно сорвало крышу. Издав звериный рык, он стянул с себя рубаху, и, подвинув Анну к себе за бедра, тесно прижался к ней, опрокинув её на спину. Анна упала на стол, видя перед собой лишь чёрный потолок. Мужчина распоясал её мантию, полы которой чёрной скатертью расстелились по столу. Он увидел её белье, белое и простое, такое, какое и должно было быть у девочки-ученицы. Такое он и ожидал увидеть, раздевая её. Восхищенный худенькой фигурой, он с треском сорвал с неё белье, немного надорвав по швам. Он собирался войти в Анну также бесцеремонно, как и она каждый день входила в его дом, но не для того чтобы отомстить, а потому что и вправду сильно её хотел. Развязав и спустив к коленям свои штаны, мужчина вошёл в её влажное, разгорячённое влагалище, но Анна вдруг резко вздрогнула, пытаясь отстранить его от себя. Насильно удержав её, он не позволил ей встать и заставил её перетерпеть боль и немного привыкнуть к его члену, а потом с измученным стоном вошёл ещё глубже, прижав к столу её вырывающиеся кисти рук. Когда дрожь в её теле поутихла, а дыхание вновь стало спокойным, он стал быстро входить в неё и двигаться, сотрясая свой шаткий стол. Анна лежала на этом столе, и вся комната запрыгала и заходила перед ней ходуном. Свеча норовила упасть и опалить девушке волосы, но ей было всё равно на то что это могло случиться. Ей было интересно познать новое, и она пыталась в разобраться в своих ощущениях, просто слушая своё тело, пока разгоряченный мужчина стонал на ней, удовлетворяя себя. Он стал красным, разгорячённым и зажимал свои губы с каждым толчком. Анна была рада тому, что он захотел воспользоваться её телом, и иногда её влагалище непроизвольно сжималось, принося ему особое наслаждение. Толкнувшись в ней ещё раз с особой силой, в завершении едва не опрокинув стол, мужчина громко застонал, немного напугав не ожидавшую этого Анну. Внутри неё все стало мокрым от его излившегося семени, и он медленно отстранился, всё ещё не сводя взгляда с её обнаженного тела. Какое-то время они молчали, будто им было нечего друг другу сказать. — Сейчас не самое лучшее время отправляться назад. Я не хочу, чтобы кто-то видел тебя выходящей из Леса. Побудешь здесь ещё несколько часов. В замок вернёшься под утро. Анна не сразу поверила, что он предложит ей побыть у него.***
Анна понимала, что терпение профессоров не безгранично, поэтому сегодня она была на всех их уроках. Её последний, весьма удачный визит в хижину прибавил ей сил и желания учиться, но, также как и всё тайное всегда становится явным, она понимала, что все ученики, некоторые преподаватели и, конечно же, Дамблдор, уже понимали, что в её жизни происходило что-то, о чём она предпочитала не рассказывать никому, и пока они не решались вмешиваться, желая узнать в чём же заключалась причина происходящих с ней перемен. Она снова бежала через Лес. После того, что произошло с ними прошлой ночью, он по-прежнему не давал ей никаких надежд, но лёд, стоявший между ними плотной стеной, наконец-то треснул и начал медленно таять. Корзинки в замке закончились, поэтому сегодня у Анны на плечах весело подскакивал самый обычный ранец, в который она поместила несколько кусков особенно вкусного, поданного им на ужин яблочного пирога и кое-что ещё, что также могло порадовать мужчину. — Барти, это я! Не злись, пожалуйста, но я снова пришла! — постучала она, спустившись вниз. И Барти открыл. Он выглядел заспанным и, приведя себя в порядок, пригладив волосы одним движением, ответил девушке неодобрительным вздохом, но всё же сделал жест рукой, позволяя ей войти. Анна тут же оказалась внутри. Барти и правда спал перед её приходом, и она разбудила его. В прошлый раз она пришла к нему вечером и продержалась почти до утра, поэтому это было неудивительно. Удивительно было кое-что другое, и Анна даже поднесла руки ко рту, взволновавшись от увиденного. На его кровати лежали новые одеяла, те самые, которые она принесла ему из Хогвартса. Ещё прошлой ночью они представляли собой скомканную кучу, валяясь на полу, а сегодня уже были расстелены, слегка помяты и ещё не потеряли тепло, нагретое его телом. Решив сделать вид, что не заметила этого, Анна быстро отвернулась. Весь путь её отношений с этим гордым мужчиной вёл по хрупкому насту. Одна ошибка — и назад уже ничего не вернуть. — Я принесла тебе немного пирога. Знаю, ты говорил, что тебе не нужно… Но он такой вкусный! — Я имел ввиду, что это тебе не нужно вообще приходить сюда! Анна понурила голову. Похоже, она уже оступилась. Её неверный шаг влево стал первым на намеченной ею дорожке. — Но ты здесь, и это уже невозможно изменить! Проходи! Девушка просияла. Она достала из рюкзака несколько пакетов с уложенными в них кусочками яблочного пирога и большое блюдце. Жаль, что нельзя было заварить чай, пара дымящихся чашечек бы сейчас отлично вписалась в обстановку и добавила уюту в атмосферу. — Это ещё что? — спросил её Барти, когда она достала небольшую коробочку, поставив её под свет свечи. — Шахматы. Я подумала, мы могли бы сыграть… Хотя бы партию… Пожалуйста. Мне хочется тебя научить. — Научить? — фыркнул мужчина. — С чего ты взяла, что я не умею играть в шахматы? — Правда умеешь? — искренне удивилась девушка. — Ну, играл пару раз. — Хорошо, — кивнула Анна и, открыв складную доску, принялась расставлять по клеткам магнитные фигуры. — Раз уж мне сидеть здесь почти что до утра, чтобы вернуться незамеченной, я подумала о том, что будет неплохо сыграть партеечку. — Вот как! Зато когда идёшь сюда, не особо думаешь об осторожности. Тебя, вообще-то, итак уже могли заметить. Это было абсолютно точное замечание, которое Анна пропустила мимо ушей. Барти перевернул одну из пустых корзинок, которую Анна принесла ему ранее, и сел напротив девушки, сделав первый ход. Несколько ходов они просто молчали. — Слон не так ходит, — поправила его Анна, заставив Барти вернуть фигуру на место. Всё же кое-что о игре в шахматы Барти уже подзабыл. Анна «съела» у мужчины уже несколько пешек. Не могла же она поддаваться ему вечно! Девушка видела, как Барти краснел и нервничал, тянулся к фигурам, а потом сомневался и опускал руку, собираясь подумать ещё. — Если выиграю я, то ты скажешь, почему живёшь здесь совсем один, — сделала ставку Анна. Она впервые решила открыто спросить его об этом. — Человек сам выбирает, где он хочет жить, в этом нет ничего странного. Каждый сам решает, что для него лучше, — философски ответил Барти. Анна уже выигрывала эту партию, и он не был дураком, чтобы соглашаться на её условия. «Да, конечно, ничего странного. Но только не тогда, когда ты живёшь в самой глуши Запретного Леса в дружелюбной компании самых диких, вооруженных когтями и зубами тварей», — подумала про себя Анна, просчитывая ходы соперника — «И вообще, мог бы тогда и ответить, раз, как говоришь, "в этом ничего такого"». Её мысли были так логичны, но вместо этого она сказала: — Ладно, тогда, раз не хочешь отвечать, если я выиграю, ты всё же попробуешь пирог. Он и правда вкусный! Барти закатил глаза. Несмотря на скромное обличие, какой же всё-таки настойчивой она была!***
Весь пол был усыпан крошками песочного пирога. Барти проигрывал уже четвёртую партию, дело близилось к утру. — Да нет же! Он никак не мог быть маглом! Он знал слишком много для обычного человека! Откуда обычный магл мог в таких детальных подробностях знать правила проведения обряда переноса души и суметь выполнить его правильно, без единой ошибки выполнив все этапы? — Анна уже битый час доказывала ему ту недосказанность слов автора, о которой она догадалась, читая более внимательно, с таким жаром, что ей и на самом деле стало жарко. — Как это не мог? Чтобы продать свою душу, не требуется родиться магом или случайно найти волшебную палочку, прогуливаясь по дороге! Маглы! Именно маглы так глупы и наивны, что «дьяволу» легко удается смутить их! Эти простачки начинают думать, что они особенные, раз «дьявол» выбрал именно их, в то время как ему то и нужно всего лишь найти кого-нибудь поглупее, чтобы скорее заключить свою выгодную только ему сделку. Не говоря уже о том, что это никакой и не дьявол вовсе, а обычный тёмный маг, решивший провести чистку населения с помощью проведения обряда! — Барти ударял по столу ладонями после завершения каждого аргумента. — Но в книге ясно было сказано, что обряд был нужен и самому Фаусту тоже! Он хотел отдать дьяволу свою душу и кровь! — Это он так думал, что обряд нужен и ему! Потому что дьявол обещал ему Познание! Как ты не понимаешь этого, Анна, ведь он бы всё равно ничего не получил! В словах Барти определённо была логика. Но ведь Анна пыталась донести до него то, что было на самом деле, а он упорно этого не слышал. — Фауст был магом и алхимиком! Это указано в тексте самим Гёте! — привела Анна свой заключительный, как ей казалось, нерушимый аргумент. — Ну и что! — Барти равнодушно пожал плечами. Ей всё равно не удалось пошатнуть его веру в свою правоту. — Я скорее поверю, что волшебником был сам Гёте, чем то, что он наделил хоть какими-то магическими способностями своего выдуманного персонажа! Ну скажи, разве настоящий волшебник вёл бы себя так? Судя по его поведению и мотивам, складывается впечатление, что все его знания о магии были неверны! Барти поставил ферзя в угол доски. — Шах! — объявил мужчина. Что? Анна наконец перевела внимание на доску. Её король был под угрозой, а она и не заметила этого. — О! И, кажется, мат! Даже так? Кхм… Барти и сам не ожидал, что поставит случайный мат, но Анне уже не было никакого дела до партии. — Волшебники совершали ещё и не такие глупости! Игроки вновь вернулись к разгорячённому спору.***
Барти сидел на кровати и, раскачиваясь, тяготился длительностью ожидания. Этим вечером он собирался выйти на охоту. Девчонка постоянно приносила ему корзинки с продовольствием, поэтому сегодня у него не было нужды добывать себе еду, но жизнь в Лесу научила его запасливости и предусмотрительности. Именно так, живя несколькими днями вперёд, мужчина мог быть за себя спокоен. Мужчина держал наготове наточенный нож, но отправляться убивать бурых оленей, — а он мог употреблять только их мясо в пищу, — прямо сейчас он не мог. Уже был вечер и, так как часов у него не было и он не знал точно, когда это случалось, но скоро должна была прийти девчонка. Она приходила к нему каждый день, и Барти долгое время не мог понять, почему. Сначала он посчитал, что она следит за ним, и это было бы вполне логичным объяснением всех её визитов. Но такую наивность, которую он видел на её лице, подделать было просто невозможно. Она точно не могла ничего скрывать и быть с ним хитрой. И потом, следить за ним? Никто никогда бы не доверил такое задание юной, неподготовленной к таким серьезным заданиям особе. Конечно, он уже не раз говорил ей, что не хочет её здесь видеть, и мог бы просто уйти по своим делам вместо того, чтобы торчать тут, как привязанному. Но он чувствовал, что это было бы невежественно и бестактно по отношению к девушке. И с каких пор его начала беспокоить его грубость и чувства других людей? Он просто сидел и ждал её.***
— Что ты там опять принесла? — сощурился Барти на зашедшую, — и снова без стука, какая наглость! — девушку, чьи руки были так сложены под мантией, будто она что-то скрывала под её полами. Человеку его положения ну просто пристало быть подозрительным. — Тебе понравится, поверь! — Анна извлекла перед ним небольшую стопку книг. — Здесь есть «Мефистофель», а ещё «Благие знамения». Это мои любимые! Авторы этих книг известны как маглы, но я думаю, они тоже были волшебниками. Они просто не могли ничего не знать о нашем мире. И хотя всё, что сейчас маглам известно о волшебстве, произошло ввиду утечки информации, но Манну и Пратчетту было известно о магии слишком много. Например, когда Брайн говорит об уничтожении Земли, нет никаких сомнений… — Я могу прочитать об этом и сам! — перебил Барти, вырвав книгу из её рук, когда она начала листать страницы в поисках той самой реплики. — Хорошо. Заряженность и запал Анны тут же упали вниз. Барти захотелось схватиться за собственную голову. И почему он был таким вредным? Они же уже нормально общались друг с другом, так зачем же он время то времени вел себя с ней то грубо, то резко только потому, что он — это он? Ведь ему даже не хотелось вести себя так. И это не происходило неосознанно, он понимал что собирается обидеть её, и всё равно делал это. Только в чём же была ее вина? Ведь он даже не был против прочитать эти книги. — Зачем ты так? — спросила Анна. — Что? — на этот раз Барти и вправду не расслышал. Возможно, Анна просто говорила тихо. — Я не всегда понимаю… Я думаю, ты будешь рад, а ты снова злишься. — Ничего я не злюсь, — Барти даже немного смутился. Грубить уже совсем не хотелось. — Правда нет? — Анна слегка просияла, но потом снова заговорила со смущением. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я оставила тебя. Но я больше ни с кем не могу говорить о литературе. И я не знаю никого, кто бы также хорошо разбирался в гербологии. Барти внимательно слушал и смотрел на её порозовевшее, зардевшееся стыдливым румянцем лицо, на опущенные загнутые ресницы. — Я интересен тебе только поэтому? — уточнил Барти, с некоторым волнением ожидая ответа. — Мне интересно не только это. Ты, вообще, вызываешь так много вопросов. Но не отвечаешь ни на один. Я каждый день вижу тебя вновь и вновь, именно поэтому желание узнать о тебе больше становится ещё сильнее, — ответила девушка, рассматривая пол, и не осмеливаясь поднять глаза. Барти протянул руку и двумя пальцами приподнял её подбородок. Если бы она была чуть выше ростом, то их лица оказались точно на одном уровне. Анна покорно стояла, пока он делал свои два шага. Он встал к ней вплотную, и его шея оказалась прямо напротив, вблизи её опасной доступности. Девушка видела, как сквозь тонкую кожу отчаянно стучит напряжённая жилка. — Что обо мне интересует тебя больше всего? Какой вопрос? — спросил он. В его голосе чувствовалось вожделение. В голове Анны всё отчаянно закрутилось. Ей было интересно о нём так много. Барти схватил девушку за ворот мантии и потянул на себя, оказывая сексуальное давление. Тут Анна не выдержала. Не выдержали они оба. Анна обхватила Барти руками, впившись губами в его шею так страстно, будто захотела поймать ртом эту бьющуюся жилку, пока она не ушла вниз, под кожу, не желая стать словленной. Барти наклонил голову, отдавшись поцелую и, тут же став заложником ответной страсти, стал звериными рывками снимать мантию с девушки, будто злясь на всё то ненужное, что покрывало её прекрасное тело, которым он отчаянно хотел овладеть. Барти постанывал, наслаждаясь саднящей болью, которые приносили ему ласки и покусывания Анны. Он с силой сжимал её бёдра, имея странное желание оставить на них синяки как память о своих руках. Они не могли и не желали останавливаться. Когда одежда спала к ногам, обнажив их тела, Барти, продолжавший до жалобных стонов сжимать бёдра девушки, упал на кровать, повалив её вместе с собой. Резко и грубо избавив Анну от белья невинного молочного цвета, он впился ей в губы, сжал мягкую грудь. Рука девушки скользнула ему между ног. — У нас с тобой преступная связь. Если меня поймают, я подвергнусь поцелую дементора. А ты в Азкабан сядешь, — он вновь начал целовать губы девушки. Анна не поверила своим ушам. Он сказал ей что-то очень важное. Она хотела отстраниться и узнать, что он имел ввиду, но мужчина не позволил ей этого сделать, и, судя по тому, что его член стал совсем как каменный, мысль о том, что они пресекали черту, возбудила его ещё сильнее. И хотя Анна понимала, что ей нужно поговорить с ним об этом, она не могла остановить его, заставляя ждать, тем более когда также сильно его хотела. Анна обхватила мужчину ногами, сильнее прижав его к себе, и Барти вошёл в неё, резким толчком скользнув по влажному лону. Анна издала стон, и Барти провел рукой по изгибу её спины. Он начал двигаться в ней, заставляя стонать, а кровать скрипеть. Девушку удивляли открывающиеся ей ощущения. Раньше они не были ей знакомы, ведь Барти был её первым мужчиной, и это был всего лишь второй раз, когда она занималась с ним любовью. Барти ускорялся всё сильнее, и вскоре стал совсем красный. Он покусывал, посасывал ее шею, заставляя вскрикивать, и заводился от этого ещё сильнее. Его толчки становились похожими на агрессивные, и Анна уже не могла лежать на кровати спокойно. Её влагалище стало непроизвольно сокращаться, и Анна удивленно охнула, не понимая, что с ней происходит, а потом, издав вымученный и долгий стон, задрожала на кровати. Пальцы Барти несколько раз сжались, он застонал в ответ, и, уже не сдерживая себя, излился глубоко в неё, все ещё продолжая делать короткие позывные толчки. Когда все закончилось, он лег рядом, и Анна, позволив ему перевести пару минут, повернулась к нему, наклонившись губами к его уху. Барти перебирал ее волнистые волосы между своих пальцев, и Анна начала тихонько шептать, рассказывая ему о своей семье, друзьях и школе, о той спокойной, но иногда нелепой жизни, которой она всегда жила. Барти не перебивал и слушал, его глаза были открыты, пока Анна с интересом шептала ему, желая, чтобы мужчина узнал о ней больше. Ее повествование было неторопливым, и прошло немало времени, пока она не осмелилась решиться еще один раз разузнать ответы на те вопросы, что у нее накопились, что он вызывал своим существованием. Особенно важно ей было узнать, что он имел ввиду, сказав те слова, когда целовал ее, но Барти опередил девушку, заговорив с ней первым. — Если хочешь узнать, кто я такой и почему здесь живу, достань мне маховик времени. Это не такая уж редкость, а у старухи Макгонагалл полно всяких волшебных штук. Если проявишь сообразительность, это не составит для тебя особого труда. «Я должна достать ему маховик,» — пронеслось в голове Анны, — «И я сделаю так как он говорит». После этого она решила больше не расспрашивать его ни о чем. Если он был готов рассказать ей обо всём сразу после того, как получит эту волшебную штуку, она достанет ему её. А пока потерпит ещё немного.
