Смертельная тайна

Зима. Именно это время года окутывало занесенный ночной тьмой один из портовых городов Японии. Сильнейший мороз пронзал как ножом каждого, кто имел смелость выйти на улицу. А снежинки нежно падали с неба на землю и скоро создали белое одеяло, накрывавшее крыши, дороги и деревья, что только недавно сбросили со своих ветвей листву. В одну из таких ночей, как и всю неделю, Накахара сидел и работал за компьютером, а конкретно, писал отчет. Скорые проверки не давали парню передохнуть. Несколько бессонных ночей, что были проведены перед экраном, давали о себе знать, хоть Чуя и пытался это скрывать так, как только мог. - Чууя… - раздался приятный для ушей рыжего мафиози голос в районе двух часов ночи – ты снова сидишь за своим компьютером, пойдем уже спать. Осаму никогда не был счастлив, когда рыжик работал на износ, а такое происходило два раза в год и оба перед полугодовыми проверками. - ты иди, я подойду через минуту… - на автомате ответил Накахара. Сколько раз шатен слышал эту лживую фразу. Сначала он даже ждал, ждал до последнего и терпел, держа глаза открытыми через силу, но каждый раз после этого просыпался и видел, что сторона кровати, на которой обычно спал Чуя, даже не тронута, а сам Накахара был уже на работе. Но за внушительное количество времени, что они провели вместе, Дазай привык, что Накахара скрывает все, что касается его физического состояния. Бывало, придет рыжик после ночного дежурства с улыбкой и вечной фразой: “Со мной все в порядке”, а сам в этот момент, говоря это сквозь зубы, скрывает под плащом окровавленную руку. Конечно, шатену это совершенно не нравилось, но ничего поделать он не мог. Он не редко просил Чую остановиться и прекратить лгать и скрывать свою боль, но ответ всегда был одинаковым: “Я делаю это только ради тебя, Дазай”, а за тем неизменная улыбка, которая служила маской для Накахары. - хорошо… - улыбнулся шатен и, вернувшись в комнату, заплакал, после засыпая и зная, что и в эту ночь рыжик не придет. Но ночь уходила, нехотя отдавая все привилегии рассвету, и также уходили все отрицательные эмоции. Солнце еще не начало вставать, а Накахара уже собирался на работу, желая, чтобы все это побыстрее закончилось и он снова смог, как раньше, просто лечь рядом с шатеном и поспать, обнимая его и чувствуя тепло рук, запах, нежное дыхание, медленно распростроняющееся по рыжим волосам. И все это должно случиться скоро, если не будет никаких ошибок и, зная это, Накахара работал без отдыха, во вред себе, но убеждая себя, что это все ради Дазая. Как говориться «Вспомнишь его – вот и оно». Осаму уже стоял в дверном проходе, потирая сжатой в кулак ладонью заспанные глазки. Даже в такой ситуации Чуя, хоть и не видел, но чувствовал на себе неодобрительный взгляд со стороны шатена. - уже уходишь… - спокойно спросил Осаму, стоявшего к нему спиной рыжика. Раньше, конечно, были какие-то попытки остановить его грустным взглядом или обидой в голосе, но в итоге шатен понял, что смысла в этом нет. Иногда даже казалось, что работа для этого голубоглазого парня была важнее, чем сам шатен. – ты хотябы поел – отстранив от глаз ладонь, закончил Осаму - зачем ты спрашиваешь, сам же знаешь ответ на этот вопрос – тихо и почему-то грустно вопросом на вопрос ответил Чуя. – на работе поем – быстро вернув на лицо привычную улыбку, Накахара повернулся лицом к шатену - ты снова делаешь это, снова улыбаешься, зная, что я вижу какова ситуация на самом деле – опустив голову произнес Дазай - я знаю, что ты этого не любишь… - положив руку на плече парня начал Чуя – но мы ведь это обсуждали, помнишь… - я знаю, знаю… но невыносимо смотреть на то, как ты улыбаешься и знать, насколько все плохо – шатен кричал, надеясь, что рыжик услышит его хотя бы сейчас, ведь надежда, как все знают, умирает последней - прости… - через несколько секунд гробовой тишины прорвался тихий голос Чуи – я опаздываю… Убрав руку с плеча и вернув на лицо улыбку, что на секунду ускользнула, когда Осаму произнес последнюю фразу, Чуя обулся и, кинув взгляд на шатена, закрыл дверь. «Я знаю, что ты об этом думаешь, Дазай, но я не могу ничего сделать сейчас. Если это повториться я не смогу себе этого простить…». О чем именно думал тогда Чуя знали только он и сам Осаму. Ноги эспера начали быстро спускаться по лестнице с семнадцатого этажа. Накахара знал, что совершает огромную ошибку, оставляя шатена одного в таком состоянии, но также понимал, что если даст слабину сейчас, Осаму начнет пользоваться этим каждый раз, когда что-то будет ему не по душе.