Смертельная тайна

- Куникида! – крикнул в трубку шатен - ты решил проверить все ли со мной хорошо, да? – с издевкой, весело протянул Осаму - да мне плевать – спокойно ответил блондин - я звоню узнать, где твой отчет за ноябрь того года по наркообороту в Йокогаме - спроси у Ацуши – нагло ответил шатен - он занимается документами за прошедшие пол года. Не мог бы ты перезвонить позже, я немного занят – на полном серьезе сказал шатен, кинув взгляд в сторону комнаты, где спал рыжик - кстати об этом – будто не услышав слов шатена, снова завелся Куникида - ты отправил заявку на получение оружия в Мафию, когда я попросил – конечно, Осаму увидеть этого не мог, но почувствовал довольно четко, что Доппо вопросительно изогнул одну бровь - а вот это было обидно – надув губки и сделав голос обиженной девочки, протянул Дазай - за кого ты меня принимаешь, а? - за сумасшедшего разгильдяя и самого конченого идиота в Японии, Дазай! – не выдержав выкрикнул детектив - отправил или нет – чуть успокоившись переспросил он - конечно отправил, кажется… - Осаму на секунду затих, вспоминая, но очень быстро пришел в себя - да, точно отправил – весело и уверенно закончил он - Дазай, если эти документы не придут вовремя – я тебя убью – уже потирая глаза, один из которых начинал подрагивать на нервной почве, стараясь делать спокойный голос, произнес Доппо - проверки нас загубят, понимаешь ты это или нет? - да-да-да, загубят, понимаю – уже не слушая напарника и не сводя взгляда с комнаты, где спал Чуя, говорил Осаму – ладно, мне пора, пока! – весело и быстро закончил он и, не дав больше слов детективу, бросил трубку Шатена окутало какое-то непонятное чувство тревожности и, даже, скрытого страха… Осаму поставил телефон на беззвучный и, предусмотрительно оставив гаджет на кухне, вернулся в комнату. Он открыл дверь и улыбнулся. “Вот оно в чем дело…” – тихо посмеявшись произнес Дазай. Все проблема заключалась в том, что Чуя, пока спал, скинул с себя одеяло, которое, в последствии, улетело на пол. Проще говоря – Осаму чувствовал, что рыжик замерз, поэтому и начал нервничать. - глупый Чу… - усмехнувшись прошептал шатен, с улыбкой окидывая взглядом худое тело, продрогшее насквозь за те пару минут, что Дазай говорил по телефону – сам же говорил, что замерз Шатен, снова укрыв Накахару теплым и мягким одеялом, лег рядом, на сей раз желая удостовериться, что рыжик не скинет его вновь. Он нежно обнял парня со спины за талию, прижимая к себе. Но Чуя, сразу же разрывая объятия шатена, повернулся к нему лицом и, словно по волшебству, его нос снова уткнулся в такую же любимую, привычную, горячую шею. Вскоре, придаваясь этой нежности и теплу, начал засыпать и сам Осаму. Он медленно погружался в сон, такой сладкий и манящий, с надеждой, что он, как и многие другие, будет посвящен Чуе. Что главным его героем будет рыжий паренек, такой счастливый, бегающий вокруг него и шепчущий что-то нежное и приятное для ушей шатена. Да, именно таким шатен видел рыжика во снах: милым и робким. Днем для него он был грозным мафиози, а ночью – капризным ребенком, который поставил авторитет родителей под сомнение, возвышая для себя лишь одного человека и им, к сожалению для Осаму, оказался босс Портовой Мафии - Мори Огай. Но то, каким послушным, покорным и нежным был этот хулиган в теплых, истерзанных давними шрамами руках, знал только он, обладатель этих рук – Дазай. Каждый миг, каждое движение запоминалось навсегда. Невозможно было забыть тот день, когда рыжий бес показал себя – себя настоящего. Когда он одновременно сокрушал на шатена нежность и страсть, отторжение и желание, ненависть и любовь – когда все эти чувства, противоположные друг другу, сливались в первом танце, таком страстном и желанным, который был известен только им двоим… Несмотря на то, что времени было час дня – Осаму заснул. За окном продолжал капать хмурый дождь, давая насладиться всеми прелестями этой мрачной и неприятной погоды, которая не отпускала из плена Йокогаму с самого утра. Черные тучи, казалось, и не думали покидать город, который, в большинстве других, даже самых холодных дней, был залит солнцем. Птицы, которые голосили сутки напролет, затихли, казалось, навсегда. Обычно, даже в самый поздний час ночи, могла залепетать какая-нибудь потерянная птаха прямо в окно, за стеклом которого спали парни. Вся природа, будто бы, замерла на месте, а время остановилось, оставляя читателя в этой серой мгле, окутанной мерзким дождем и туманом. Но все в этом мире имеет свойство заканчиваться, как хорошее, так и плохое – вот и эта мерзкая погода закончилась, правда конец ей настал только к утру, когда рыжика разбудили шорохи, доносящиеся из соседней комнаты. Не обнаружив рядом с собой шатена, Чуя нехотя встал с кровати и, закутавшись в одеялко, вышел из комнаты