Смертельная тайна

Ничто не вечно...

Тихий шепот разносился в оглушающей тишине, что готова свести с ума любого. Готовая заставить хвататься и выдирать из головы волосы, заполняя комнату душераздирающим криком - сделать все, лишь бы никогда не возвращаться, никогда большее не слышать ее. Одиночество, депрессия, самообвинения, - знакомые слова? Уверена, что с ними сталкивался каждый, и не важно, чувствовали ли вы их на себе или видели в ком-то другом. В любом случае они не означают ничего, кроме невыносимой боли. "Что такое одиночество?" - спросит один, а другой ему тут же ответит, что одиночество - это дичайший страх, когда ты внезапно осознаешь, что твой друг тебе и не друг вовсе, а лишь прохожий, что люди, которым ты доверял - предатели, что все прохожие, все, кого ты встречаешь в течении дня - враги, готовые сдать кого угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Одиночество - это осознание, что тебе некому выговориться, некому поплакать в плече, не с кем просто поговорить по душам. Ты не сможешь быть с собой не с кем, и ты просто зарываешься в этой тьме, утопая, и ожидая, что кто-то все таки подаст тебе руку и вытащит, но этого не происходит, и ты медленно умираешь. "А депрессия, это что такое" - а познавший ее, вяло улыбнувшись тебе ответит, что это ничто иное, как тьма, которая возникает в тебе в одно мгновение и разгорается годами. Ты можешь жить с ней несколько лет и даже не подозревать, но вскоре замечаешь, что вещи, которые приносили тебе радость, уже не так важны для тебя. Что занятия, которым ты уделял все свое свободное время, уже имеют не такое важное значение в твоей жизни. И ты просто сидишь и смотришь за бегущими по холодному стеклу каплями дождя или остановишь на секунду взгляд на точке на потолке и пролежишь так несколько часов, даже не заметив. Она сжигает тебя изнутри, убивая все: чувства, эмоции, желание стремиться к чему-то и вообще жить. "Ну, и напоследок - что такое самообвинение?" - животный страх, невыносимая боль, страдания. Самообвинение - это чувство безысходности, ненависти к самому себе, когда ты винишь себя во всех проблемах мироздания. Когда ты не видишь другого выхода, кроме как обвинить себя в чем-то. И ты не можешь это контролировать или с этим смириться, не можешь принять себя, отвергнуть все мешающие жит мысли: обвинил себя, и живешь с этим, не обвинил - чувствуешь за это вину и в итоге сдаешься, причиняя себе душевную боль. Что объединяет все эти чувства?.. - много чего, и список этот будет очень длинным, но главное - боль: нестерпимая, дикая, невыносимая. Боль, которая убьет на месте, даже не обратив внимания на твои мольбы о пощаде - которая возьмет револьвер и выстрелит не жмурясь и даже не моргнув, когда ты издашь последний крик. Солнце ленится, не желая вставать из-за горизонта, будто нашептывая, чтобы ему дали поспать еще хоть минуту. Даже привычные утренние песнопения птиц еще не были слышны, хотя обычно они заливались в песне еще до восхода солнца. Небо пасмурное, хмурое, грустное: начинает срываться дождь, оставаясь прозрачными каплями на холодном стекле, ударяясь о него с какой-то необъяснимой силой, будто желая разбить. Чуя все еще был погружен в сон - иногда вздрагивал, ворочался, сжимался в клубочек, словно котенок, сжимая при этом руку шатена, но не просыпался. Бывало, даже тихо постанывал,тогда Дазай погладит его по огненной голове, а тот сразу успакоится и заурчит, подобно тому же котенку. В отличии от видевшего сны мафиози, у Дазая, который этой ночью почти не спал, настроение было ужасное, такое же серое и хмурое, как небо за окном. Он просто не мог заснуть: переживал, наблюдал за состоянием рыжего, что спал на его плече, иногда соскальзывая на подушку. Сейчас же, он просто лежал на спине, поглаживая рыжие волосы и чуть красными глазами смотрел в потолок, задержав взгляд на одной точке. Осаму погрузился в свои мысли, не обращая внимания ни на погоду, ни на непривычную тишину за окном. Коньячного цвета глаза, приобретя красный от отсутствия сна оттенок, словно горели, когда Дазай предпринимал бесполезные попытки потереть их или, даже, зажмурить. - Дазай... - раздался тихий, сонный голос, выводя шатена из транса - сколько времени... - не знаю, часов шесть... Можешь еще поспать - прошептал в ответ шатен, переведя взгляд в омуты голубых глаз - да я, вообщем-то, выспался - потерев все еще немного сонные глазки, ответил Чуя - мне из Мафии не звонили? - вроде бы нет... - призадумавшись, ответил шатен - хотя со вчерашнего дня два пропущенных от Коё. Ты как себя чувствуешь?.. - сделав серьезный вид, спросил он - нормально - четко, но лживо, ответил Накахара, натягивая вялую улыбку Все тело болело: руки и ноги ломило, словно их кто-то выкручивал или рвал на живую, голова болела и кружилась так, что хотелось выть, костяшки, что Дазай перевязал, пока рыжий спал, отзывались пульсирующей болью, что будто пронизывала все тело. Кажется, что если рыжик просто встанет на ноги, то сразу упадет обратно, не сумев стерпеть эти мучения, а у него все "нормально". Самое главное, что сам Накахара понимал, что предпринимать попытки пойти, к примеру, на работу, да или же просто встать, не имеет никакого смысла: во-первых - Дазай ни за что не пустит, во-вторых - он просто ни на что не способен в таком состоянии. Это мысль начала съедать Чую, вгрызаясь в разум все сильнее с каждой секундой. - ты врешь мне, Чуя, снова врешь... - сев на край кровати, грустно произнес Осаму, на что в ответ ему было молчание Накахара не желал спорить на эту тему, по крайней мере, прямо сейчас. Он отвернулся, стискивая зубы, от шатена, переводя взгляд в окно, за которым с каждой минутой становилось все более хмуро и пасмурно. Худое, бледное тело пронзила ноющая боль; кисти рук в миг превратились в кулаки, вгрызаясь недлинными ногтями в ладонь, раздирая до крови, чтобы хоть как-то притупить боль. На светлых ресницах блестели появляющиеся слезы. Чуя лежал тихо, не давая себе права даже пискнуть, ведь Осаму окажется прав, снова, хотя это стало понятно уже давно. Ох... Этот идиот всегда был прав и никогда не ошибался, что до скрипа зубов бесило рыжего, но все быстро менялось, когда он вдыхал терпкий, манящий запах шатена, когда смотрел в коньячные глаза, утопая в них, когда обнимал, тая в нежных руках - ненавидел любя. Осаму сидел на краю кровати, не сводя взгляд с рыжего, что повернулся к нему спиной. Атмосфера накалялась. В комнате витало явно ощутимое напряжение, которое, слава Богу, нарушил звонок на дазаевский телефон. Шумно выдохнув, шатен встал, уходя в соседнюю комнату и прикрывая за собой дверь. В ту же секунду, после того, как шатен закрыл дверь – Накахара прямо зашипел от пронзившей его пол минуты назад боли. - у Куникиды что-то срочное - произнес Осаму, присаживаясь обратно, на край кровати - надо ехать - тяжело вздохнув, закончил он - вперед - тихо и, будто, безразлично, отозвался Накахара - я не хочу оставлять тебя одного - прикоснувшись к чуть подергивающейся спине - не бойся, не сбегу - вздрогнув, но пытаясь натянуть улыбку специально для глаз Дазая Прозвучал звонок в дверь - странно, кто бы это мог быть, да еще и так рано? Дазай на несколько секунд "потерялся" в раздумьях: стоит ли вообще открывать дверь; Накахара же, казалось, не замечал совсем никаких звуков, и лишь чарующий голос шатена, что звучал в тишине, подсознательно выводя Чую к свету, словно маяк, не давая ему заблудиться в непроглядной темноте. Но сомнения отступили, когда, через несколько минут, раздалось три приглушенных стука в дверь. Осаму подскочил с кровати и подошел к двери, ведущей к выходу из квартиры. - а, Ацуши - удивленно, но с улыбкой, протянул шатен, увидев коллегу, которого явно пригнал Доппо - сегодня ты рано, шести еще нет - Куникида-сан отправил меня, чтобы вы точно пришли сегодня - протороторил Ацуши, глядя в кажущиеся спокойными, коньячные глаза - дело действительно очень серьезное, все агентство уже на ногах - ну, раз уж так... - с той же непринужденной улыбкой, ответил шатен, отходя от двери и возвращаясь в комнату, где лежал Чуя Накахара лежал в той же позе, казалось, даже не шевельнулся с тех пор, как Осаму ушел, хотя, прошло всего минут пять, поэтому Дазая это не сильно это смутило. Глаза прикрыты, лицо чуть нахмурено, словно Чуя сейчас спал и видел страшный сон; он лежал, сжимая в кулаке серую, точнее цвета пепла простынь. - Чуя, за мной уже пришли, значит что-то действительно серьезное - тоскливо промурлыкал на ушко рыжеволосого шатен - я же сказал, что не сбегу - проговорил в ответ мафиози - иди... - голос был уставший и, словно неживой. Это взволновало шатена, но вида тот не подал - хорошо, вернусь через пару часов - улыбнувшись и, встав с кровати и подходя к шкафу с одеждой, начал одеваться - у вас же рабочий день до пяти вечера - раздался откуда-то негромкий голосок Накаджимы - я не живу по правилам Ацуши - не отрываясь от дела, ответил шатен - особенно, если они созданы Куникидой - чуть тише закончил парень По истечению десяти минут Осаму был готов к выходу... Помните, что все что нас убивает... Думаете - "делает нас сильнее?" - возможно, но я так не думаю, и уж точно никогда так не скажу. То, что нас убивает - не делает нас сильнее, не закаляет характер, не подкрепляет силу воли и не подпитывает жажду жизни... Если что-то вас убивает - значит убивает, значит сжигает изнутри, значит въедается в мозг. Самое главное - не держать все в себе, но я и не советую выговариваться тем, кому вы не доверяете. Если есть человек, с которым вы чувствуете себя хорошо, с которым вы можете быть самим собой, то это отлично, но если таких людей нет - ищите другие пути: выкладывайте мысли на бумагу, пишите, рисуйте, просто старайтесь искать другие способы вырваться из этих пут. Многие этого не знают и, не в силах больше бороться, помогают проблемам выедать себя, оставаясь в стороне, смирившись с ними...