Покажи мне путь домой

Смотря

в своё «завтра»

как будто в дверную щель,

она понимала,

что

щель с каждым днем

всё уже.

POV Юци

Каждое утро, проснувшись, Юци в первую очередь думала о том, что этот день может настать сегодня. Последний хороший день. Для незнающих о своей болезни или для таких, как она: у кого нет возможности получить квалифицированную помощь, путь всегда один. И он длиной в среднем десять, максимум, пятнадцать лет. От инкубационного периода до конечной станции — СПИД. Половину этого времени Юци уже израсходовала. Да и гарантий на то, что в ближайшее время не появится осложнений, вторичных заболеваний никто дать не мог. Поэтому, первым делом после тяжёлого и беспокойного сна, она машинально ощупывала лимфоузлы, разглядывала бледную, пока без признаков посторонних заболеваний, кожу. Проходилась пальцами по синеющим под тонкой кожей венам и гадала, сколько ещё есть в запасе. О том, что будет после, думать не хотелось. Как и об истоках этой болезни. Большинство, ели верить статистике, заражались через случайные связи или использованные иглы. Были и те, кому просто не посчастливилось. В обоих случаях вина лежит на самих пострадавших. Однако, была и небольшая категория людей, павших жертвами трагедий... Или других людей. Насмешка судьбы. Юци. За всю жизнь не принесшая никому вреда, умрёт через пару лет, потому что однажды не смогла себя защитить. Старая двухъярусная кровать негромко поскрипывала от монотонных движений. За окном нещадно лил дождь, сопровождаемый раскатами грома. Иногда эти звуки перебивали тихие всхлипывания и грубые, едва различимые, стоны. В полумраке ночи, в заполненной сопящими детьми спальне, разворачивалась воистину отвратительная картина: над хрупким телом ребёнка, ещё недавно находившемся в плену сна, возвышался почти взрослый парень. Со спущенными штанами, в недвусмысленной позе. Со зловещим остервенением он трахал шестилетку, посмевшую ударить его при всех. Идиотка пыталась вступиться за друга, ещё не зная, насколько высокую цену придётся заплатить. Кровь отпечаталась на белоснежной простыне, а сама малышка, с закрытыми от ужаса глазами и гримасой боли на лице, почти не подавала признаков жизни. Спустя почти десять минут пыток, ублюдок вальяжно встал на ноги, с удовольствием оглядывая последствия своей мести. Юци больше не плакала – то ли от страха, что всё повторится, то ли от шока. Закусив до крови губы, девочка тихонько всхлипывала, вцепившись руками в испачканную простынь. На белой ткани расплывались кроваво-красные и жёлтые пятна. — Ещё раз, сука, влезешь, куда тебя не просят, так легко не отделаешься, — застегнув ширинку, парень склонился к самому уху девочки. Он словно гордился своей работой, произнося предупреждение с таким воодушевлением. Затем спокойно прошагал к выходу и растворился в ночи. Юци не помнила, как дошла до туалета, чтобы хоть кое-как помыться. Не знала, пролила ли в тот вечер слёзы или была слишком шокирована для проявления эмоций. В память врезался один-единственный и, наверное, самый противоречивый и страшный момент её жизни. С соседней кровати, стоящей на расстоянии вытянутой руки, на неё неотрывно глядели два огромных испуганных глаза. Взгляд, пробирающий до костей, и заставляющий свернуться от стыда калачиком, принадлежал мальчику, спасённому ею утром. Мальчику, которого позже она признает как брата. ***

POV Автор

Чонгук, избитый, простывший и утомлённый, ни разу не шевельнулся за ночь. В то время как Юци то и дело ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть хоть на пару часов. И вот, когда сон едва подступил, в нескольких десятках метров раздались осторожные шаги. В абсолютной тишине спящего дома услышать их было нетрудно. Навязчивые воспоминания подбросили схожую картинку из детства, когда она, свернувшись калачиком от страха, с ужасом прислушивалась к ночным звукам, опасаясь услышать те самые. Осторожно приподнявшись, девушка бросила быстрый взгляд на мирно спящего Чонгука, а затем перевела взгляд на проём двери. Это мог быть как один из жителей заброшенного помещения, так и незваный гость. И тут неизвестно, кого стоило бы опасаться больше. Затаившись, Юци ждала. Тяжело дышала и неотрывно смотрела в темноту, пока нарушитель ночного спокойствия не прошагал по лестнице на следующий этаж. Отлегло, но уснуть этой ночью у девушки так и не вышло. К тому моменту, как заворочался Чонгук, Юци успела вспомнить названия всех городов, в которых она побывала и даже составить небольшой план того, как выбраться из сложившейся ситуации. — Скажи мне, что ты просто ранняя пташка, а не охраняла всю ночь мой сон, — едва различимым, осипшим голосом пробормотал Чон. — Не могла упустить возможность увидеть, как мило ты выглядишь, когда не строишь недовольное лицо, — парировала девушка, поворачивая голову. Хоть они и спали рядышком, до этого момента близость чужого тела почти не ощущалась. Сейчас же, с нескрываемым интересом во взгляде, парень наблюдал за ней, всё ещё периодически зевая после сна. В ответ на колкость, Чонгук улыбнулся. Слабо, но искренне. Яркий синяк под глазом и окрасившаяся в красный от удара склера глаза добавляла ему некоторого обаяния. Или Юци так только казалось. — Ладно, пора вставать. Бессонная ночь всегда выматывала, но показывать это было ни к чему. Неприятности не станут ждать, пока она отдохнёт, да и проблемы сами собой не решатся. — Даже не думай, — слабым от простуды голосом заявил Чонгук. Под удивлённый взгляд коснулся горячей рукой её волос и, легонько погладив по голове, прикрыл глаза. Кажется. Поддерживать разговор для него сейчас сродни участию в олимпийских играх. — Тебе нужен отдых, а я пока позабочусь о еде. Вопреки сопротивлениям Чона, девушка всё же попыталась встать. И тут же была остановлена. Приобняв рукой за талию, парень удержал Сон на месте, вынудив на некоторое время сдаться. — Тебе нужен отдых не меньше, чем мне. — Я в порядке. Нахмурившись, Чонгук приоткрыл один глаз и с нескрываемым недоверием уставился на собеседницу. — Я знаю, что чертовски много дел ждёт твоего вмешательства; знаю, что нам нельзя здесь надолго оставаться и нужно поскорее найти способ заработать, но, пожалуйста, не ври мне о том, что ты в порядке, когда это не так. Вспомнив, как рьяно парень вчера парень доказывал, что прекрасно себя чувствует с температурой под сорок, Юци не могла не улыбнуться. — Беру пример с тебя. — Это ты зря. Чон вновь приоткрыл один глаз, но, будучи не в силах бороться со слабостью, тут же его закрыл. Мимолётного взгляда хватило, чтобы сердце девушки болезненно сжалось. Она всё ещё корила себя за слабость и безвольность. Лучше было вовсе не переходить границу, потому что вернуться на ту сторону не так просто. Отказаться от Чонгука было так сложно, что ненадолго девушка задумалась над тем, чтобы и вовсе сбежать от него, только бы не сорваться вновь. А затем представила абсолютно разбитого парня, гадающего, что же с ним не так, и почему он не заслужил взаимности. Сердце ещё раз болезненно сжалось. — Если тебя грызут сожаления, что подпустила меня слишком близко, — на этих словах рука Чона немного вздрогнула и осторожно покинула тело девушки. Он не желал касаться её против воли. — Я не хотела давать тебе ложную надежду, — мгновенно перебила Юци. Как бы ей хотелось вместо этого дерьма сказать правду. — И не дала, — Чонгук открыл глаза и вперился внимательным взглядом в девичье лицо. Молчание продлилось несколько секунд, а после он всё же пояснил. — Не знаю причины, которая вынуждает тебя так рьяно меня избегать. Возможно, в твоём сердце есть некто другой или я недостаточно хорош — всё это неважно. Я не стану принуждать тебя. Всё останется прежним. На этих словах парень закашлялся, а Юци, с трудом, но поднялась с кровати. Взяла необходимые лекарства и вместе с водой передала их Чону. На мгновение его горячие от жара пальцы коснулись её ладоней. После приёма таблеток, парень вновь прикрыл глаза и, кажется, провалился в сон. Почувствовав ужасную усталость, девушка вернулась на нагретое местечко. Ночью они укрывались пледом, который Юци привезла с прошлого «места жительства». Сейчас же парень почти полностью раскрылся, пытаясь облегчить жар, а его подругу наоборот — знобило. — Однажды ты пожалеешь, что влюбился именно в меня. Совершенно искренне предположила девушка и подтянула колени к животу, привычно сворачиваясь в некое подобие клубочка. — Почту за честь, если ты разобьёшь мне сердце, — из последних сил борясь со сном, пробормотал Чон. И его искренность заставила Юци крепко зажмуриться. Она не помнила, кто в последний раз заставлял её плакать, и было ли это так же больно. ***

POV Автор

Джин лежал лицом к стене, обняв себя за плечи в попытке согреться. В таком холодном помещении он ночевал не в первый раз, просто сейчас рядом не было тела, которое прижималось бы к нему в попытке согреть собственным теплом. На коже расцветали синяки и засосы — доказательство его новой роли, а в желудке медленно переваривался скромный ужин. Можно было бы описать ещё пару мест, ощущения в которых были не слишком приятными и даже болезненными, но вспоминать о таком не хотелось. Ко всему прочему ситуацию ухудшала начинающаяся ломка. Впрочем, эта проблема долго не просуществует. Как выяснилось пару часов назад, тех, кто отрабатывает своё «заключение» в качестве шлюх, то и дело чем-нибудь заряжают. Меньше сопротивления — путь к довольным и щедрым клиентам. Вот и обещанные поставки, о которых говорил тот светловолосый паренёк. Имя его Джун не запомнил, но точно знал, что услышать придётся ещё не единожды. От усталости его веки слипались, а голова шла кругом. Где-то на периферии сознания мелькнула злость на Юци, бросившую его одного, но и она исчезла под весом пережитого за день. Уже за мгновение до того, как сон окончательно отключил сознание парня, перед глазами встала самая захватывающая и самая страшная картинка из прошлого. Охваченная ужасом девочка покорно лежит под весом подростка, борясь с удушьем от сжимающих её горло пальцев. А сам Джун, маленький и испуганный, наблюдает за этим с соседней койки. Тогда ему было дурно от одной картины подобной жестокости, сейчас, с каждой новой дозой, разрушающей все моральные границы и каждую клетку разума, становилось интересно. А какая Юци на вкус?