My human

Гермиона до боли закусывает губу. Хочется кричать. Кричать до ужаса и до срыва голоса. Но она подавляет это желание. каждый раз она умирает. Том смотрит с нежностью. Умиляется её улыбке. слишком натянутой улыбке. Сколько они уже знакомы? Наверное, месяца четыре. Точнее, так считает Том. Он и не догадывается, что Гермиона уже давно… …давно одержима Его запах. Его голос. Его тело. Его взгляд. Его… Он… — Ты ведь не бросишь меня, да? — смотрит с надеждой. — О чём ты? — Том негодует. — Что за странные вопросы?! Вы для меня теперь… важнее всего, — мужчина кладёт руку на всё ещё плоский живот Грейнджер. — Кажется, уже через пару недель можно будет узнать пол ребёнка, — она мелко вздрагивает, — что такое? Не хочешь? — Просто… просто… — мозг лихорадочно начинает думать, перебирая всевозможные варианты. — Понимаю, ты боишься, — он всё ещё не убирает руку с живота, смотрит заворожённо. Смотрит. Смотрит. Смотрит. — моя душа больна тобою, Томми… — так, между строк. — Отец бросил маму. Оставил одну. И хотя он открыл мне много возможностей, мы никогда не были близки с ним. Но своему ребёнку я хочу дать всё. Не только денежные блага, но и любовь. Заботу. Внимание. Хочу быть с вами всегда. Пока могу. Гермиона подавляет всхлип. Нет. Нельзя, чтобы Том увидел. — Но я не стану настаивать. Пойдём в больницу, если сама этого захочешь. Почему? Почему он так добр, мил… это разрывает сердце Гермионы. — Я… мне нужно…

***

Гермиона закрывается в ванной. Оседает на пол, в ладонях скрывая лицо. Дрянь. Какая же она всё-таки дрянь. Мерзкая, мерзкая… Нет, она не заслужила его. Том слишком хороший. Гермиона бьёт кулаком по кафелю. На мгновение мозг переключается на сигнал боли, но всё равно… она не перестаёт думать о происходящем. Они познакомились четыре месяца назад. До этого работали в одной компании почти год, однако Том не замечал Гермиону. Она же, кажется, влюбилась. Вот так… Риддл ведь идеальный. Красивый, милый, успешный. Только весь в работе. А Гермиона всегда добивалась своего. И в один вечер, когда подвернулся случай познакомиться по всем правилам, девушка воспользовалась шансом. Мужчина, он был старше её почти на пять лет, перебрал лишнего. А утром обнаружил себя в квартире коллеги. Между ними ничего не было, но Гермиона сумела убедить его в обратном. А через две недели сообщила, что ждёт ребёнка. А Том порядочный, не смог бросить беременную. Поначалу всё было вроде бы прекрасно. Риддл заботился о ней, подарки дарил, всё делал. И свадьбу планировали сыграть. Гермиона с силой сжала кольцо в руках. Но, быть может, окажись Риддл подонком, готовым на всё, лишь бы избавиться от нерадивой невесты, она чувствовала бы себя совершенно иначе. Но Том был хорошим. Слишком хорошим. — у меня никогда не было нормальной семьи. отец бросил мать, она умерла рано. а меня он никогда не любил. вы всё для меня. ты и наш будущий малыш. — Боже, как же я это ненавижу! Никакого малыша нет и не будет. На что она рассчитывала? Глупая. Мерзкая. Ей от самой себя противно. Запах лжи впитался в тело. Гермиона не добилась ничего. Только презирать себя стала. И что теперь делать? Том верит ей. Наверное, хочет верить. А окружающие? Когда они обо всём догадаются? Или… — Всё в порядке? — слышится по ту сторону. Гермиона вскакивает со своего места, включая воду. Выдавливает тихое конечно, а потом, поняв, что Том ушёл, вновь опускается вниз. Её душа больна им. И, кажется, это неизлечимо. Внутри неё идёт битва. Одна часть хочет всё рассказать, признаться. Вторая глушит голос совести, не желая расставаться с тем, кто сердцу всего дороже. И кто же победит вопрос не из лёгких.