My human

— У-у-у, так ты и не выросла. Бедняжка. Жаль ведь. Правда? — обращается Том к кузену, но смотрит ужасно нагло именно на Гермиону. Последняя сжимает руки в кулаки, готовая в любой момент дать подлецу сдачи. Знает ведь, что её больная тема. Точнее, стала таковой. Потому что череда издёвок, которая окружающим отчего-то казалась беззлобной, поселила в душу Грейнджер смуту. Она правда считала себя в достаточной мере привлекательной, но Риддл действовал «слишком». Она даже была не в силах подобрать слова, способные описать всё, что девушка чувствует к этому человеку. — Вы точно из одной из семьи? — Гарри лишь пожал плечами, не обижаясь. Да и толку? Гермиону злить себе дороже. Поттер на такое не пойдёт. А вот Марволо, пожалуй, страх совершенно растерял. Потому что злить ту-у-которой-мозг-впереди-планеты-всей это уже больше на самоубийство походит. Но Гермиона терпит. Дальше взбучки не заходит. Только даже её терпению однажды придёт конец. А Гарри как-то не хочется «собирать» кузена по кусочкам. В прямом или переносном смысле… вот тут нужно хорошенько подумать.

***

— Хорошенький он, да? — Лучший, — тихо шепчет Гермиона, едва сумев скрыть мечтательное выражение лица. — Интересно, а у Гарри есть ещё такие вот красавцы-кузены? чего, мать тв… Грейнджер изумлённо посмотрела на подругу. Миртл ответила тем же. Собственно, что не так она сказала? — Уоррен, да я тебя.! Ты что это, о Томе? — А что? — недоверчиво покосилась, понимая, что от подруги можно ожидать всего. — Ты о ком? А-а-а, кажется, догадываюсь, — девушка хихикнула, за что получила лёгкий удар по руке. — Мы же преподаватели. На нас студенты смотрят, — Миртл скривилась. Конечно, смотрят. Да половина из них спят сном спящей красавицы. Прямо на уроках. А уж за завтраком им до старших и дела нет. — И всё же, — продолжила Грейнджер, вернувшись к лицезрению профессора травологии, — он прекрасен. Правда ведь? — Мне Том больше нравится. Честно, — в душе почему-то стало спокойнее. Гермиона та ещё ревнивица. Хватает того, что студентки довольно часто бросают на профессора многозначительные взгляды. Антонин Долохов только её. Пусть пока и не знает об этом. Наверное.

***

— Он хочет испортить мне жизнь.! — неутешительно заявила Гермиона, плюхнувшись в плетёное кресло. Пожалуй, лишь вещи, сделанные руками миссис Уизли, могли подарить ей столь необходимый душевный покой. — Том опять что-то натворил? — догодалась Джинни. Ей и имени называть нужды не было. И без того понятно. — Назвал меня крохой. Ты представляешь? Крохой, чёрт бы побрал. Стыд пробрал до самых костей, стоило вспомнить удивлённые лица студентов, когда они это услышали. Риддл крикнул ей из коридора. Знал ведь, что у неё пара. Вот же.! — Какая ещё кроха, м? — Не коротышка же, — Уизли хотела успокоить? Не вышло. — Только попробуй подать ему идею! — угрожающе проговорила Грейнджер. Джинни подняла руки в примирительном жесте. Собственно, не её дело. Ну, они с Гарри пытались этих двоих свести в качестве друзей, но как-то наоборот вышло. Гермиона видная, уверенная в себе. Комплексов никогда особо не было. Но с появлением в их жизни череды «маленькая», «надо бы тебе подрасти» и «тебе даже пиво не продадут» всё будто изменилось. Грейнджер… боялась? Отчасти, пожалуй. Не такой уж и маленькой она была. Джинни лишь немногим выше. Но Гарри ей на это никогда и не намекал. А намекнул бы, то… ну, одной женатой парой меньше. Ничего такого, правда? — Ладно тебе, а?! Он же ещё глупый. — Глупый? Согласна. Мозгов мало, хотя и считается самым умным выпускником, — зло выплюнула. — Вот что странно. Ему же предложили стажировку в министерстве. Чего ж его в школу понесло, м? — пусть Джинни и догадывалась о возможной причине, озвучить вслух не решилась. Грейнджер в неё тогда точно сглаз кинет. — Ну? — Наверное, хочет учить детей. — Испортить, если уж прямо говорить. — Не будь к нему слишком строгой. Он же ещё совсем… — Ему двадцать один. Взрослый. Просто вы с Гарри всё ему позволяете. Если бы его родители… — Гермиона! — воскликнула Джинни. Слова «были живы, они бы расстроились» с уст так и не слетели. — Том, — рыжеволосая приветливо улыбнулась. Судя по реакции, юноша ничего так и не услышал. Оно и к лучшему. — Сейчас поставлю чайник. Стоило Джинни скрыться на кухне, Том сел на её место, прямо напротив Грейнджер. Та недовольно фыркнула. Молчала, дабы лишнего не сказать. Гарри потом не простит. Брат его отца погиб вместе с женой много лет назад, водитель машины не справился с управлением. Тогда в семью Поттер и пришёл маленький Том Риддл, которому оставили фамилию матери. Как память. Мальчишка в новой семье быстро прижился, стать с родными одним целым. Потом, когда Джинни и Гарри поженились, а Поттеры-старшие отправились на покой в деревню с красочными видами, Том остался с кузеном. Благо, парнишка был умный. Проблем не доставлял, напротив, стал гордостью. Ему пророчили блестящее будущее. И всё бы хорошо, только… этот мальчишка любил вывести Гермиону из себя. Со всеми хорошие отношения, а с ней… когда-то Грейнджер он казался милым. — Опять наказываешь, да? Не разговариваешь, — грустно вздохнул. Его это задело? Что ж, отличная практика, значит. Может, тогда отстанет. — Я правда не думал, что тебя это заденет. Кроха. Это же совсем не… это мило, нет? Мило? Да он издевается! — Я правда не хочу, чтобы ты считала меня… врагом. — Враг? Да ты просто идиот! — сказала резко и неожиданно. Слишком резко. Слишком неожиданно. Том даже, кажется, растерялся. как мило. Только пошёл он к чёрту! далеко и надолго. Гермиона недовольство чаще взглядом выражает, словами — куда реже. Но Том, кажется, с каждым днём становится всё более невыносимым. — Скажи, ты это специально, да? Сперва покоя не давал, будучи студентом, — первый год в качестве преподавателя закончился катастрофой. Девушка старалась быть милой и приветливой. Но учащиеся, видимо, приняли это за слабость. И, будто сами того не осознавая, шли на поводу у Риддла. А тот, получая какое-то особенное удовольствие, видя в её взгляде обиду и негодование, продолжал. Все эти шуточки, лишние воспоминания былых дней. Да и много чего ещё. С тех пор Грейнджер не позволяла окружающим переходить дистанцию, выстроила стену. Дружеские беседы сошли на нет. Доверие к людям осыпалось пеплом. По вине Тома Гермиону не считали за равную. маленькая. глупенькая. Сама же девушка, от природы наделённая упорством, с подобным не смирилась. И вот сейчас, когда ей только-только удалось заработать признание коллег, вновь появился Марволо. пошло-поехало. — Ты меня не любишь, да? Гермиона нервно улыбнулась. Конечно, Том всегда пользовался этим приёмом а-ля «я такой милый, а ты злая… б-я-я--я». Только вот он уже не ребёнок, а Гермиона стала намного умнее. И все эти хитрости сразу замечает. — Иди к чёрту! — прежде она бы обязательно ответила «да», позволяя Тому обнять себя. Но сейчас… сейчас всё иначе. Риддл не может и дальше так спокойно рушить заведённый уклад.

***

Видеть Риддла в школе, а не пределах дома четы Поттер-Уизли, всё ещё непривычно. Впрочем, сам юноша так явно не считает. Он всё ещё позволял себе вольности. Но, кажется, странным это было лишь для самой Грейнджер. — Он милый, — повторила Миртл. — Ты уже говорила это. Трижды, — раздражённо заметила экс-гриффиндорка, когда вечером они сидят в кабинете зельеварения. — В любом случае, он определённо заслуживает большего. — То есть? — Н-у-у, — протянула Уоррен, кивнув каким-то своим мыслям, — Том старательный парень. Вот мне дали практиканта… — и понеслось. Внутреннее «я» завопило. Гермиона бы очень хотела остановить подругу, только та ранимая. Обидеть не хочется. Приходится выслушать всё. Вот же.! — Он даже зелья варить толком не умеет. Глупый какой.! «Но ты хотя бы можешь его наказать…» — думает про себя. По крайней мере, пока она точно не может тронуть Тома.

***

Том застаёт Гермиону в кабинете. На столе лежит стопка пергамента. Точно, сегодня ведь как раз был день сдачи эссе. Риддл приболел и, отпросившись, почти весь день провёл в постели. Благо, лекарства мадам Помфри действительно быстро помогли. И уже сейчас, избавившись от явных признаков болезни, юноша пришёл… собственно, а ради чего? Пожалуй, на этот вопрос он и сам толком не дал бы ответ. Да. Это его работа. Но… Гермиона не доверяет ему проверку домашних заданий. Видимо, опасается. не доверяет. А ведь Том совсем этого не хотел. Правда. Ведь, собственно, он не лгал, говоря, что очень любит Гермиону. Они ведь уже много лет знакомы. Поначалу это была лишь привязанность. Как к сестре. Со временем Риддл осознал, что это нечто большее. Такое, с чем совладать всё труднее. Конечно, наблюдать, как множество других студентов смотрят на его Ми… невыносимо? Именно так. Но девушка его, конечно, не поймёт. Или он поможет ей понять. Ведь именно ради неё Том, стоило узнать о возможности практики в школе, принял это решение. Ради того, чтобы быть рядом. Помогать, поддерживать. Гермиона может не замечать этого, но Риддл бдительно следит, оберегает. Стоит рядом, не позволяя никому покой нарушить. И пускай она злится, его во всём винит, но иные беды стороной обходят. Но, опять же, признаться в этом юноша не спешит. — Что хотел? — спросила, чиркая пером, выделяя ошибки или противоречивые моменты. — Милостивый Мерлин, разве так тяжело запомнить эти заклинания? — поджимает губы, на лбу морщинка появляется. Но Том, признаться честно, всё в ней любит. Нет такого человека, который мог бы затмить свет этих карих глаз. Таких, что в душу сразу запали. И всё в ней идеально. Для Тома — точно. — Да я тут… после Рождества, возможно, я уйду на практику в министерство. Ну, мне предложили, — сказав это, Том медленно приблизился к учительскому столу. — Замечательно. Слышала, твой куратор друг министра. Уверена, Фадж не захочет потерять такой ценный кадр, — так или иначе, а Том не зря славился своими способностями. Умный, хитрый, ещё и поддержкой. Такому только в министерство и надо. да просто Гермиона устала. — Мне честно непонятно, почему ты захотел пойти именно в школу. Тебе уже пророчат место в… Гермиона сказала что-то ещё, но Том не слушал. На какой-то крохотный момент появилось желание признаться. Но оно испарилось, стоило вспомнить их разговор в прошлом. Тогда девушка назвала его наивным юнцом, который ничего не смыслит в жизни. Пусть и прошло достаточно времени, пожалуй, своего мнения она не изменила. Да и Грейнджер, наверное, уже обо всём забыла. — Но я хочу остаться в школе. Знаю, что ты можешь повлиять на это. Пожаловаться, например. И тогда… — И зачем, позволь узнать, ты хочешь остаться? — отложив рабочие принадлежности, девушка скрестила руки на уровне груди. — Тебе ведь нравится профессор травологии?! А мне зельеварения, — выпалил, кажется, со скоростью света. Гермиона и сама, наверное, удивилась. Но, видимо, обмана не заподозрила. Свела густые брови к переносице, буравя собеседника тяжёлым взглядом. — Я в чём-то ошибся? Разве тебе не… — Молчал бы, а! — недовольно цокнув, девушка тряхнула головой. Откуда он знает? Неужели… Миртл рассказала? Нет, точно не она. — Это так очевидно? — Твоя симпатия?! Вполне, — вообще-то, Гермиона умело сдерживала эмоции. Но Том знал её слишком хорошо, чтобы игнорировать очевидное. Взгляды, которые украдкой девушка бросала на коллегу… это чересчур. Намного больше. На грани невозможного. Риддл лишь надеялся, что чувства Гермионы однажды пройдут. Она, если сейчас и влюблена, позабудет, оставит Долохова в прошлом, откроет сердце новому. — Я помогу тебе. Антонин станет твоим. Хочешь? — думал ли Том, что Гермиона откажется? Ведь это, если подумать, шаг отчаянный. Довериться, позволить тайнам покинуть тёмные чертоги. — Ну? — Взамен? — Сказал — мне нравится… профессор зельеварения. — Миртл? Угораздило же… в мою подругу. Ты ведь шутишь, да?! — ответ, увы, Гермиону удовлетворить не смог. Знала бы она, что всё куда хуже. намного хуже. — Поможем друг другу. И, если всё получится, не станешь мешать мне остаться здесь, — немного подумав, Грейнджер кивнула. В конце концов, ей Том ещё два месяца терпеть. Так хоть с пользой. — Отлично, маленькая мисс, — старое прозвище сорвалось с губ случайно. — Риддл! — Профессор Грейнджер… — добавил, не лишив себя удовольствия издевательски ухмыльнуться. Раз. Два. Три. Игра началась.