Привет. Пока. Здравствуй.

С базы Стив все же уехал намного раньше чем мог бы. Им с Баки о многом нужно было поговорить, выяснить, и оттягивать этот момент он не считал нужным. Перед смертью, как известно, не надышишься. Но настроение при всём этом у Стива все равно было отменным, и все благодаря Лео, его рукам, запаху, стуку сердца. Стив сам не знал, как научился ловить кайф от таких простых вещей, как нахождение человека рядом, и ему хотелось всем этим поделиться с Баки. Может и он поймёт, примет. Ну а вдруг. Хотя было ещё совсем не ясно, что из воспоминаний осталось в его голове, и есть ли там хоть какие-то чувства. Уж что-что, а навязываться Стив никогда бы не стал. Скорее, отошёл бы в сторону, давая Баки возможность на спокойную счастливую жизнь, с кем бы тот ни захотел ее связать. По дороге к дому Стив не удержался и заехал в кондитерскую, купил целую коробку пирожных с заварным не очень сладким кремом, похожим на тот, что делала миссис Барнс по самым большим праздникам. Зимний сидел дома почти спокойный, он даже стянул свой тактический костюм и снова натянул штаны и футболку Стива, которые одолжил у него еще в первый день. Ему нравилась мягкость ткани, хотя своей одежды у него теперь было вдоволь. А еще у него были мягкие пушистые тапки в виде огромных звериных лап. Ярко-голубые с темно-синими когтями. Ему они так нравились, что он готов был в них спать. Он вообще заметил, что ему не все равно, во что он одет, предпочитая может и не совсем уж броские, но все равно светлые цвета. Голубой, светло-серый, бежевый. Но таких вещей было мало, больше было черных и темно-серых, обычных, незаметных. Но дома Зимний ходил только в светлом и пушистых тапках. А потому, что ходил он тихо, Стив иной раз совершенно не слышал, что тот оказывался рядом. Услышав шаги за дверью, Зимний выбрался из своего гнезда на диване и пошел открывать, и распахнул дверь ровно в тот момент, когда Стив собирался вставить ключ в замок. — Привет, — улыбнулся ему Зимний. — Ты действительно рано. — Успел все сделать, да и разве стоит тратить хороший вечер на отчеты? — искренне ответил Стив, вручил Баки коробку со сладостями, которую едва-едва довёз на мотоцикле. — Давай перекусим и пойдём гулять? Там, может, заглянем в какой-нибудь ресторанчик? Теперь еда всегда водилась в его доме. Холодильник был полон всего, но Стив заметил, что Баки и тогда, и сейчас питал особую слабость к десертам и мясным нарезкам, напрочь игнорируя сыр, ел любые фрукты, кроме яблок, но яблочный сок или пироги уплетал самыми первыми. — Да, хорошо, — Зимний взял коробку с пирожными, и Стив мог заметить его вожделенный взгляд, упавший на лакомство. — Я сейчас переоденусь, и пойдем. Ну, кофе, и пойдем. Зимний полдня думал, что сказать Стиву, как объяснить, что он должен знать, где того носит каждую минуту. А еще лучше вообще постоянно быть вместе с ним. От этой мысли было приятно. Зимнему нравилось общество Стива, оно было привычным, правильным. Но нужных слов он не нашел. Ткнув в кнопку на кофеварке, Зимний поставил две чашки и отвернулся, доставая тарелки для пирожных. Он достаточно очеловечился, чтобы быть способным пользоваться кухней, легко разобрался в технике путем научного тыка, не спрашивая Стива, и теперь мог даже что-то приготовить себе. Но что-то совсем простое. А вообще, интернет был великим изобретением, и из него Зимний много всего узнал. На кухню Стив вышел уже приняв душ и переодевшись. Настроение снова скакнуло к точке максимума, для этого, оказывается, требовалась только тёплая улыбка и жадный взгляд на коробку с пирожными, словно Баки ее рентгеном просветил и уже в курсе, что там лежит. — Напомни мне заказать побольше молока, — попросил Стив, разглядывая содержимое холодильника. Как же было хорошо. Дом наконец-то стал именно домом, местом, куда хотелось возвращаться, куда тянулась душа, просилось сердце, где был его Баки. — У тебя очень хорошо получаются фотографии, а я до сих пор не лажу с фронтальной камерой, — признался Стив, лишь бы не молчать, говорить о чем угодно. — Ты хоть знаешь, что это такое? — хохотнул Зимний, эмоции давались все лучше, по крайней мере, моментные их проявления. — Твой кофе. Зимний поставил перед Стивом чашку с черным кофе и ложкой сахара, себе, как обычно, налил здоровенную кружку и даже швахнул туда не только сливок, но еще и мороженого, найденного на задворках морозилки. Пирожные тоже были разложены по тарелкам. — Надо не трясти руками и выбирать лучший ракурс. А вообще, я тебе потом видяшку покажу, там рассказывают, как это делать, — сказал Зимний. Он думал начать разговор прямо сейчас, чтобы на прогулке поговорить о чем-нибудь менее важном, но решил не портить Стиву настроение. Ему пришло расписание завтрашних мероприятий, и Зимний подумал, что хотел бы еще один выходной, а потом решил, что проще закончить дела побыстрее и можно будет позвонить командиру. Спросить, как у него дела. Даже прислать дурацкое фото в пушистых тапках. Но сейчас был только Стив, но Зимний не сказал бы, что его это не радовало. Он начинал проникаться этим человеком. — Мне только обучающего видео про селфи не хватало для интересной жизни, да? — улыбнулся Стив, не выдержав, коснулся ладони Баки, погладил едва-едва, почти невесомо и тут же отстранился, занявшись размешиванием сахара в чашке. Кофе был идеально крепким и горьким, пирожные не слишком сладкими, а Баки таким родным и тёплым, что Стив решил никуда не торопиться. Успеют они ещё нагуляться. Зимний понял, что сначала не обратил внимания, а сейчас чувствовал, что на Стиве, когда тот пришел, был чужой запах. Запах того самого Лео, и это странно кольнуло непонятным пока чувством. Он с минуту подумал, лопая мороженое, которое не спешило таять в и так не слишком горячем кофе, и спросил. — Ты был с Лео? Ложечка в руке Стива дрогнула, слишком громко задев стенку чашки. — Был, — не стал юлить Стив, да и какой смысл, он же сам принял решение обо всем поговорить с Баки, если такая возможность представится, или он найдёт подходящие слова. — Сегодня днём. — Правильно, — не задумываясь, сказал Зимний, хотя сердце снова кольнуло. Думал-то он иначе. Вот только сам рвался к командиру и понимал, что Стив не его собственность, может быть с кем хочет. — Дашь мне телефон этого Лео. Сейчас Зимний думал о безопасности Стива, и если для этого было надо знать хотя бы номер телефона Лео, его нужно получить. — Зачем? — нахмурился Стив. — Баки, зачем тебе номер Лео? — Ты с ним общаешься, — логично сказал Зимний. — Ты бываешь с ним, или будешь бывать в дальнейшем. Если я не смогу дозвониться до тебя, как сегодня, я смогу позвонить ему и спросить, все ли с тобой в порядке. Или не дозвониться и до него, логично предположив, что вы проводите время вместе. Или я просто буду везде ходить с тобой, чтобы не было как сегодня. Зимнему казалось все логичным и правильным. Стив — его задание. Сам Стив говорит, что он — его друг. А, так или иначе, Зимний должен держать Стива в поле зрения, чтобы предотвратить нападение на него, или похищение, или еще хрен знает то, что со Стивом может произойти. — Господи, Бак, — застонал Стив, обхватил голову руками. — Да что со мной сделается? Ладно, я дам тебе номер Лео. Только не сейчас, так что пей свой кофе и пойдём погуляем. Эта рациональность Баки ставила Стива в тупик, как и слова про какое-то задание. Понятно, что, скорее всего, это Брок в тот день наплёл Зимнему, чтобы тот остался со Стивом и от этого делалось больно. Не хотелось верить, что Баки рядом только из-за приказа и не уходит только потому, что ждёт новых распоряжений. — Я обещаю ему не звонить без крайней необходимости, — заверил Зимний Стива. С кофе Зимний слопал ровно половину пирожных, остальные логично оставив Стиву, хотя видел, что тот не фанат сладкого. — Мне не нужно говорить о Лео, да? — решил уточнить Зимний, потому что чувствовал, что разговоры о нем Стиву отчего-то были неприятны. Хотя сам он с удовольствием бы рассказал, какой командир был заботливый и хороший. Позволял шоколад, мыться в душе на десять минут дольше, а еще помогал ему мыться и приятно гладил. Но о командире он не говорил, потому что это был их с командиром секрет. — Можешь говорить о чем или о ком хочешь, — тепло улыбнулся Стив, стараясь запрятать грусть как можно дальше. — Я отвечу на любые твои вопросы. Абсолютно любые. Стиву и самому было что рассказать Баки. О том, как чуть сам не умер, потеряв его, как оплакивал, не имея возможности даже напиться. Как искал способ умереть полезнее, чем просто пустить себе пулю в висок. «Ведь без сердца не живут, Бак!». О том, как он любил и продолжает любить. О Лео, о чувствах к нему, обо всем. — Хорошо, — серьезно сказал Зимний, — я буду это иметь ввиду. Ты будешь пирожные? Они очень вкусные. Зимний задумался, о чем хочет спросить Стива, прикидывал план вопросов, но чувствовал, что тот полетит к чертям, потому что Стив был просто невозможным человеком. И это надо было учитывать. Пирожные были очень вкусными и кончились до обидного быстро, хотя чего удивляться если Стив по многолетней, выработавшейся ещё в детстве привычке большую часть скормил Баки. — Давай я посуду закину в посудомойку, а ты переоденешься? Или так пойдёшь? — Стив с улыбкой покосился на мягкие тапки. Как же он тогда обрадовался увидев их в заказе из интернет-магазина. Ведь “боевая единица”, как называл себя Баки через раз, никогда бы такого не купила себе. — Пушистики для дома, — сказал Зимний, которому очень понравилось слово, да и тапкам оно очень подходило. — Я быстро. То, что Стив предложил ему пойти в таком виде, несколько обескуражило Зимнего. Нет, это было бы очень удобно и приятно, но тапки были слишком тонкие, да и, если надо, в них было бы не очень удобно ни драться, ни лазать. Да и штаны с футболкой совершенно не защищали. Ну и рука, конечно же, была открыта взглядам всем и каждого. Обычная одежда тоже не защищала, но Зимний все же предпочитал не выделяться из толпы, особенно так сильно. Переоделся он действительно быстро. Даже очень. Да что там было делов: впрыгнуть в джинсы, футболку можно оставить и домашнюю, она была чистая, носки, кеды, которые Зимнему нравились больше тяжелых ботинок, да ветровка. — Я готов, — отчитался Зимний, запихивая в карман джинсов старкфон. — Класс, — Стив показал ему оттопыренный вверх большой палец. — Давай выйдем и просто пойдём без особого направления? — спросил он, натягивая кепку, опустил козырёк пониже. Сейчас было слишком светло, чтобы можно было ходить неузнанным по улицам. Стива всегда изумляло то, что он был кому-то интересен, хотя он вообще не понимал странного желания людей знать что-то о жизни хоть кого-то, кроме самих себя. Зачем вся эта светская хроника, рассказы об изменах, употреблении наркотиков и покупке новых кроссовок по астрономической цене. Зимний тоже натянул кепку, но не на нос, как Стив, а просто, чтобы не светить мордой перед камерами. Маскировка никогда не мешала, хоть и такая примитивная. Выйдя из дома, они неспешно пошли рядом. На улице было хорошо, может быть слишком тепло для апреля, но Зимнего все устраивало. Квартал, а то и два прошли в тишине, Зимний думал о том, что и как спрашивать, а потом внезапно даже для самого себя взял Стива за руку и переплел их пальцы, да и внимание на это обратил не сразу, просто так казалось как-то правильнее, что ли. Да и приятно это было, держать в ладони теплую руку Стива. Словно они ходили так всегда. Сердце Стива пропустило удар и понеслось вскачь с бешенной скоростью. Такое поведение Баки нельзя было объяснить простым заданием, да и Стив устал всему на свете искать объяснение. Надоело. К тому же разве не он сам говорил, что готов принять любой поворот событий? Сжав ладонь Баки сильнее, Стив улыбнулся. — Хочешь молочный коктейль? — Хочу, но позже, — кивнул Зимний. — Стив… Расскажи мне, что происходит. Я сижу у тебя в квартире, ты возишь меня говорить и не очень с разными учеными людьми, опекаешь меня, хотя не нуждаюсь в опеке. Это я должен охранять тебя. И это ведет ко второму вопросу: кто ты и чем занимаешься? Нет, конечно, Зимний составил определенное мнение о Стиве. Тот был или военный или бывший военный, судя по выправке и отдельным моментам, но отсутствие формы говорило за второй вариант. Он работал на высокой должности, имел высокопоставленных и очень странных друзей с большими деньгами, хотя сам жил более чем скромно. А словосочетание Капитан Америка Зимнему почему-то ничего не говорило. — Это сложно, — вздохнул Стив, поискал глазами хоть какую-нибудь скамейку. Почему-то на ногах эту информацию выдавать не хотелось. Когда же они сели, Стив вынул своё водительское удостоверение и протянул Баки. — Мы с тобой родились очень давно… Мимо проходили куда-то вечно спешащие люди, по небу безмятежно плыли облака, а Стив говорил-говорил-говорил, решив на этот раз не отделываться общими фразами, не утаивать ничего, хоть и было безумно сложно рассказывать Баки о Баки, об их любви, неправильной, запретной и в то же время помогавшей обоим держаться на плаву. Рассказал о том, как потерял Баки, как сам самоубился и проснулся в этом времени, не человеком, а символом войны и отчего-то всего светлого и правильного, хотя сам правильным отродясь не был. Рассказал о работе, о том, кем он был и что мог. Не забыл упомянуть и то, из-за чего Баки приставили именно к нему. — Рамлоу… не было задания, он тебя спрятал у меня, зная, что помогу и вытащу, чего бы мне это не стоило. Стив погладил ладонь Баки. Зимний слушал и теперь понимал, откуда сны. Многое вставало на свои места, особенно действия, обращенные к Стиву. Простые, но, в тоже время, непонятные, странные. Неопределенная нежность, всплывающая в самые странные моменты, желание быть рядом, защитить. Теперь он это мог, теперь Зимний мог все то, что не мог Баки, вот только Баки не было. Баки — вот кого не мог дать Стиву Зимний. И не представлял, можно ли заново полюбить того, кого вытерли из памяти, вытравили, как паразита. Зимний хотел вспомнить, хотел снова ощутить что-то большее, чем смутные непонятные чувства, захотел стать если не самим собой, то человеком, а не боевой единицей, ведь он когда-то был им. Был живым, настоящим, а не возведенным в абсолют убийцей, по сути — противопоставлением того, что олицетворял Стив. Словно две стороны одной медали, всегда вместе, но неспособные даже посмотреть друг на друга. — Значит, командир мне соврал, — горько сказал Зимний. Не хотелось думать, что он больше не желает видеть его. И если Стив был смутным воспоминанием, а чувства к нему чем-то непонятным, хотя и хотелось быть с ним рядом, то Брок, командир, был из плоти и крови, был рядом тогда, когда Зимнему это было нужно. — Он бросил меня? — спросил Зимний. Да, было множество других вопросов, но эти почему-то сейчас показались самыми главными, потому что они относились к сейчас, а не к когда-то там давно, почти век назад. Сейчас Зимнему хотелось выяснить про командира. А то, что Стив не был его заданием… Это могло быть даже хорошо. — Не бросил, Бак, и не соврал, он… — Стив замялся. — Он жизнь тебе свободную от Гидры попытался подарить, прикрыл собой, чтобы у тебя был шанс на выбор, кем стать дальше и как жить. Кто бы знал, насколько Стиву хотелось солгать, быстро выдумать историю о том, как Рамлоу посмеялся, бросил на произвол судьбы, просто избавился от ненужного балласта, но не смог, язык не повернулся сказать такое, сделать больно человеку, которого любишь. Лучше перетерпеть, дать Баки тот самый выбор, что пытался подарить Брок, хоть и страшно снова потерять. — Знаешь, — Стив поднял взгляд в небо, не выпуская при этом руки Баки из своей. — Он правильно поступил, честно, хоть тебе, скорее всего, так и не кажется. И его можно уважать за это решение. Бак, а что между вами было? Расскажешь? Не сказать, что Стив так уж горел желанием это всё услышать, скорее наоборот, он до сих пор помнил взгляд Брока, когда тот уходил из его квартиры, оставив Баки, как говорил, сбиваясь, мотая головой и начиная сначала, какие чувства раздирали его изнутри. Но услышать был должен, чтобы понять, есть ли у него хотя бы малейший шанс на взаимность. — Работа, — пожал плечами Зимний, или уже не совсем Зимний, но еще не Баки, а кто-то другой? — Командир, он просто позволял всякое, что мне нравилось. Шоколад, теплый душ. Спать рядом на миссиях. Плед. И не делал больно. А гладил и иногда фотографировал. С ним можно было расслабиться. Зимний перебирал воспоминания о Броке, такие теплые, мягкие, они казались уютно-домашними, если бы не антураж, если бы не кресло, не обнуления. — С ним можно было вспоминать, но воспоминания были плохие, — добавил Зимний. — Он мне дорог, Стив. И я хочу его увидеть, чтобы он мне в глаза посмотрел и сказал, что было между нами. — Давай ты сначала ему позвонишь? — предложил Стив, снова стиснул ладонь Баки в своей руке, поднес к губам и коснулся мимолетно. — Я дам тебе его номер, ты позвонишь, и вы договоритесь о встрече. Идёт? Когда-то в детстве мама говорила Стиву, что любовь — это в первую очередь жертвенность ради другого. Когда забываешь о себе и все отдаёшь любимому человеку. Будь то сердце или душа. А в их с Баки случае — свобода. Свобода выбора, принятия. Свобода быть с тем, к кому лежит сердце. — Только давай ещё немного побудем только вдвоём? Хотя бы немного? — Я позвоню ему завтра, — решил Зимний. Конечно, позвонить хотелось, но спешить с этим не стоило, командир никуда не денется, и надо было уложить в голове новую информацию, просчитать варианты, чтобы не было плохо от того, что случится дальше. А что плохо быть могло, Зимний почему-то верил. Но это все завтра, а сегодня Стив. И Зимний решил рассказать ему о своих снах, невнятных видениях, которые грезились ему каждую ночь, в которых, кажется, они были вместе. Рассказать, что руки сами хотят касаться, и что ему самому это тоже кажется правильным. Дать надежду, потому что сам Зимний хотел надеяться, что у него есть близкий человек. Стив слушал, затаив дыхание, боясь упустить хоть слово, смотрел в глаза Баки, гладил его ладони не делая различия между живой и металлической, сжимал его пальцы. И внутри, там, где заполошно билось сердце, становилось тепло и хорошо, разгорался почти угасший огонёк надежды, заново воспламеняя. — Бак, я всегда буду рядом, — подавшись вперёд, прошептал Стив, не решаясь все же поцеловать. — Пока ты сам захочешь этого. В какой угодно роли. — Стив, я пока не знаю, в какой роли я в этой жизни буду дальше, — вздохнул Зимний, уже сомневаясь в том, кто он теперь. — Но обещаю, что я не исчезну. Они сидели в каком-то парке, совсем небольшом, мимо проходили люди, кто-то косился на них, особенно на их руки, но никто в здравом уме не решался что-то сказать двум здоровым мужикам. — Вот теперь я хочу шоколадный коктейль, — улыбнулся Зимний. — Купишь мне? — А себе клубничный, — выдохнул Стив. Пусть лучше все будет так. Пусть Баки решает, разбирается, а Стив последует за ним, как и всегда следовал, хотя в хрониках почему-то говорили обратное. Стив Роджерс всегда шёл за Баки Барнсом, и это не способно ничто изменить. Пока стоял на кассе, Стив набрал Лео, хотел услышать его, рассказать про разговор с Баки, про его интерес к Броку, но любовник отговорился неважным самочувствием и желанием лечь пораньше. — Я ещё пончиков купил, — с улыбкой произнес Стив, поставив на маленький круглый столик одноразовые тарелки с пончиками, посыпанными ванильное пудрой, и два больших пинтовых стакана. — Вкусняшка, — обрадовался Зимний, впиваясь зубами в пончик. Сладкий до одури, и от этого еще более вкусный. Слопав и бескультурно облизав пальцы, Зимний принялся за свой коктейль. И если пончик он слопал моментально, уляпавшись в пудре, то коктейль пил медленно. — Знаешь, моя первая жратва после разморозки была вся безвкусная, — сказал Зимний, вытерев губы салфеткой. — А командир, он сказал, что жрать это нельзя, и в них что-то добавили. Появился вкус шоколада, клубники и ванили. А потом он принес мне шоколадку. Маленькую такую. И тогда мне показалось, что кто-то уже так делал, кто-то до него приносил мне шоколад, когда его не было. Совсем не было. Колись, где ты находил шоколад в условиях войны и тотальной изоляции нашей группы от всех остальных? Стив смущенно потёр переносицу. — Пользовался своим положением любимчика среди дамочек. Один пущенный слух о том, что капитан Роджерс падок на сладкое, — и шоколад почти всегда появлялся в моем пайке. — он накрыл ладонь Баки своей. — А ты хитер, — улыбнулся Зимний. — Хитрый Стив Роджерс… Зимний негромко рассмеялся, потому что подобная мысль вызывала у него противоречивые чувства. И поймал себя на том, что помнит. Нет, не все, но вот такие забавные мелочи, как шоколад. Что Стив всегда был прямым, как шпала, и это постоянно впутывало его во всевозможные приключения, отчего-то заканчивавшиеся мордобоем. И еще массу пока непонятых, не разгаданных мелких воспоминаний, которые стали всплывать в его голове. — Пошли отсюда, — предложил Зимний, — допить можно и по дороге. — Просто я хотел сделать приятное тебе, Бак, — чуть смущенно признался Стив. Он тогда сам не знал, кто в первый раз ляпнул про сладости для Капитана Америки, сам он просто воспользовался моментом, раз уж отказаться все равно не вышло. Но он смущался каждый раз, действительно смущался, когда находил в пайке либо небольшую шоколадку, либо парочку конфет. Солнце потихоньку клонилось к закату. Стив снова шёл рядом с Баки, держал его за руку. — Наверное, Бак, я не рассказал тебе о главном, о Лео, — со вздохом начал он. — Вы любовники, — ответил Зимний, или уже пора было называть себя Баки? Но он пока не решался, хотя из уст Стива это звучало отчего-то даже привычно. — Ты думал, что я умер, у тебя началась другая жизнь. Я еще не вспомнил и сотой доли того, что было, поэтому… Не бросай того, кто у тебя есть, ради призрачной надежды, Стив. А потом все как-нибудь решится. — Отношения — вещь очень сложная. Они мне никогда не давались. Ни тогда, когда меня ветром можно было сдуть, ни сейчас, — сознался Стив. — Я очень люблю вас обоих и не хочу больно делать никому, но прекрасно понимаю, что так не бывает. — Он замолчал ненадолго и, подумав, добавил. — Ты должен об этом знать, о Лео, о нас с Лео. Неправильно скрывать такое. — Ну вот теперь я знаю, — просто ответил все-таки Баки, хотя еще и не совсем, — и мне тоже есть над чем подумать. Давай просто погуляем, Стив? Не хочу сидеть дома. А подумать было о чем. У Стива был Лео, Баки стремился к Броку, проснется ли былая любовь? Так или иначе, сейчас об этом думать было рано, очень рано. А если проснется, Баки обязательно что-нибудь придумает. Как-то же он отважился поцеловать Стива, и тут отважится на поступок. Но иногда поступок — не разрушать чужое счастье. Вечер потихоньку приближался к полуночи. Стив радовался времени, проводимому с Баки, возможности его касаться, чувствовать себя снова безгранично влюблённым. — Не знаю, вспомнишь ты или нет, но однажды, когда мы катались на колесе обозрения, — с улыбкой начал Стив, — и меня не тошнило, я набрался храбрости и крикнул в голос о том, что люблю тебя. Правда, потом пришлось оправдываться, какую это Бекки я имею в виду. — Не помню, — качнул головой Баки и рассмеялся. Ему было легко, казалось, Стив излечивал его от беспамятства, от бытия боевой единицей, от всего того, что с ним было, просто своим присутствием. Просто быть рядом со Стивом уже было лекарством. А может быть, просто маховик памяти раскрутился достаточно, чтобы вернуть Баки утраченную личность. Телефонная трель раздалась совсем неожиданно, когда Стив был уже почти готов коснуться губами щеки Баки. — Стив! — срывающимся голосом прокричал в трубку Лео. — Мне нужна помощь! Брока похитили!