Привет. Пока. Здравствуй.

Просыпался Брок тяжело, хоть у него ничего и не болело, но адская слабость мешала открыть глаза, оглядеться. По тихому гудению кондиционера, писку какого-то прибора он понял, что, скорее всего, находится в больнице, и очень дорогой при этом, потому что в воздухе летал только приятный аромат какой-то цветочной отдушки, без резкой стерильности. То, что рядом есть кто-то, он понял почти сразу. — Прости, — сипло выдавил из себя Брок, облизал пересохшие губы, но глаз открывать при этом не спешил. Не хотелось видеть брезгливости на лице брата, жалости в глазах. Он бы ещё и уши заткнул, чтобы не слышать ничего о том, что им хорошо было бы разъехаться и как-то постараться особенно не встречаться. Слишком страшное вырвалось тогда из Брока под влиянием алкоголя, и Лео стал свидетелем и участником того, чего не должен был. Как теперь это всё загнать обратно? Стереть брату память? Пока Брок знал только один действенный способ, но он был поистине ужасен. — Ты идиот, — тихо с улыбкой сказал Лео и забрался к Броку в кровать, аккуратно устроившись рядом, обнял, пристроив голову на кусочке подушки. Сейчас Брок не мог его оттолкнуть, и, если попытается позже, это будет местью, маленькой сладкой местью. Единственным, что останется в воспоминаниях. — На, пей, — извернувшись, Лео дотянулся до стакана с трубочкой и сунул ее конец в губы Брока, хотя хотелось облизать их самому, еще раз коснуться, так хорошо было в первый раз, и плевать, что Брок пытался сделать больно — еще непонятно кому: Лео было сладко. — Зачем ты сбежал? — Потому что идиот, тут ты полностью прав, братишка, — скривился Брок, выхлебал воды, облизал-таки губы, нашёл на ощупь ладонь Лео, сжал её крепко, почти до боли. — Прости. Хотелось соврать про то, что всему виной алкоголь и такое никогда не повторится, но сейчас, может всему виной были препараты или удары по голове, но язык отказывался подчиняться мозгу, прилип к нёбу. — Не прощу, — тихо сказал Лео, выдерживая почти театральную паузу. — За то, что молчал, за то, что сбежал от меня на пять лет, за каждый свой седой волосок и минуту ревности, когда видел, знал, что ты с кем-то, но не со мной. Я люблю тебя, Брок. Люблю, и больше не отпущу тебя. Брок на мгновение задохнулся, переживая приступ удушливой боли, самой страшной, что когда-то испытывал, страшнее даже той злой чёрной ревности, что затопила с головой, лишив рассудка, заставив сначала следить, а потом и вовсе — напасть на брата. Но потом он, прокрутив слова Лео в голове, замер, повернул голову в его сторону и открыв глаза неверяще уставился. — Лео, ты… ты понимаешь, что говоришь? Или это я чего-то не так понял? Чёрт, в голове ваты больше чем мозгов. — Это твое нормальное состояние, — усмехнулся Лео, погладил Брока по голове, пригладив торчащие в разные стороны волосы. — Чего тебе непонятно? На самом деле сейчас Лео шел ва-банк. Он не представлял себе окончание этого разговора, не знал, что будет дальше, если он ошибся, и Брок ему откажет, если ничего не получится. Не знал, куда придется бежать и где прятаться, но не попробовать не мог, потому что это мог быть их единственный шанс быть вместе. По-настоящему вместе. — Господи, я тебя чуть не изнасиловал, понимаешь? Приревновал и… чёрт, — Брок снова откинулся на подушку. — Столько лет затыкал себе рот, смотрел куда угодно, только не на тебя, и сейчас. Лео, я урод, не могу так больше. Прости, братик, вообще не понимаю ничерта уже. Всё по пизде чуть не пустил, но я так люблю тебя. — Изнасилование — это когда кто-то против, — заметил Лео. — Я против не был. — Что за ересь ты несёшь, Лео? — рыкнул Брок. — Я твой брат и хочу тебя себе! Да я Роджерса пристрелить хотел лишь за то, что тебе было плохо, хотя сам влез между вами. Ненавидел его и радовался, что теперь ты хоть на время только мой. А потом… чёрт… Брок прижал ладони к лицу, зашипел от боли. Лео убрал руки брата от лица, сам взял его лицо в свои ладони и легко коснулся губами губ. Кажется, словами не получалось, придется доносить до Брока все наглядно, как он больше всего любил. — Я люблю тебя, Брок. Я хочу тебя себе. А Стив… — Лео отвел взгляд, но решился, все для себя решил. — Если ты захочешь, то не будет никакого Стива. Только ты и я. Но и тебя я никому не отдам. — Лео, — потрясённо выдохнул Брок, несмотря на занывшие рёбра, обнял, прижал к себе, уткнулся носом в шею, не понимая, что происходит. Только недавно он мечтал поймать пулю в висок, лишь бы это всё наконец закончилось, лишь бы не наблюдать за тем, как у него уводят разом обоих самых близких людей, а сейчас Брок боялся банально сдохнуть от радости, не пережить это утро, этот день… да он вообще не понимал, где он и сколько сейчас времени, только то, что Лео — вот он, рядом и любит. — Лежи спокойно, — строго потребовал Лео. — Врач прописал покой и сон. А еще жрачку. Так что я сейчас принесу тебе поесть, а потом ты будешь спать. Проснешься — я буду рядом. Обещаю. — К чёрту жрачку, — буркнул Брок, и не думая разжимать объятий. Он всё ещё боялся, что этот разговор ему приснился, примерещился, и он сейчас проснётся на полу хрен знает где, чтобы вспомнить, что натворил, и попробовать так нарваться на кулак Лоунса, чтобы теперь сдохнуть с гарантией. — Полежи со мной немного ещё. Лео устроился рядом, тоже обнимая брата, прижался к нему так, чтобы тому не было больно, и прикрыл глаза. Нужно было прожить полжизни, устроиться на одну из самых опасных работ, несколько раз на двоих чуть не помереть, чтобы наконец-то открыться друг другу. Гораздо проще было рассказать Броку, что Лео, оказывается, предпочитает мужиков. Да о многом брату было рассказать легко, так чего же они так долго ждали, чтобы признаться, что любят друг друга? Гребаные условности общества. Осталось понять, как все объяснить Стиву, которого не хотелось оставлять, отчаянно не хотелось, но он пообещал Броку, а обещанное он привык выполнять от и до. Но Лео был уверен, что Стив поймет, сможет понять. Оставался Баки, у которого вообще не понятно было, что в голове, да и захочет ли Брок отпустить его? Лео решил, что не станет заставлять Брока отказываться от Баки, если тот не захочет. Да, с братом хотелось засыпать и просыпаться, делать все то, о чем мечтал годами, но только не неволить. Они и так живут вместе, он переживет Баки, как-нибудь переживет. Полежать им подольше не дал явившийся для осмотра врач. Он не стал ничего говорить, а лишнему Рамлоу в постели Брока лишь нахмурился и согнал Лео обратно на диван, напомнив о том, что его брат пока что является пациентом клиники Тони Старка, Брок аж присвистнул, не представляя, как оплатить счета. Под потолком загудел какой-то аппарат, яркими лучами прошивая тело Брока насквозь. Приятный механический голос монотонно бубнил про какие-то нано-боты в крови и связках, о восстановлении мышечного скелета на девяносто пять процентов и о нехватке жидкости в организме пациента. — Вы всё поняли, мистер Рамлоу? Постарайтесь не вставать без нужды, воздержитесь сегодня от посещения душа и пейте побольше жидкости. — Охуеть, — протянул Брок, наблюдая за тем, как потолочные панели вновь встали на место, словно там и не было той шайтан-машины, что сканировала его. — Что-то я даже боюсь узнать, чем обязан чести здесь отлёживаться. — Я теперь тоже… — ничуть не меньше брата охуел Лео, наплевав на врача, и снова вернулся к Броку в кровать. — Знаешь, палату Стив заказывал. Я вот теперь думаю, надо одну почку продать, или еще печень и легкое, чтобы расплатиться? Но почему-то была уверенность, что с них не попросят ни цента. Лео поцеловал брата в колючую щеку, устроился так, чтобы Броку было удобнее, и прикрыл глаза, выдыхая. Наконец-то вместе. Рядом. Близко-близко. Брок скосил взгляд. Мда, с Роджерсом им было что обсудить, и дело касалось не только оплаты отдельной палаты в самой крутой клинике Штатов, если не мира. Расстраивать Лео и заставлять его делать какой-либо выбор. Брок ещё помнил, с каким лицом брат тогда выскользнул из кабинета Стива, как весь светился довольством, пока не заметил его. И снова всё портить? Вот уж нет. Но поговорить стоило. — Раз ты не хочешь жрать, то пить и спать, — сказал Лео, поглаживая Брока, вспоминая их посиделки на диване. Теперь можно было гладить открыто, а не украдкой, целовать, говорить то, что столько лет носил глубоко внутри себя. И срать Лео хотел на всех остальных, пусть думают, что хотят. Могут даже судачить за спинами, если очень хочется и не страшно получить в морду. Впервые Брок слушался безукоризненно. Выпил полтора стакана воды и сдвинувшись так, чтобы и у Лео было достаточно места, попробовал уснуть. Голова все ещё кружилась, в теле ощущалась противная слабость, но, скорее всего, в обычной палате простого госпиталя он бы сейчас выл от боли, ожидая медсестру с новой порцией обезболивающего. Ему не раз приходилось попадать в замес, выбираться на одном лишь упрямстве, а потому Брок знал, что и с какой силой должно у него болеть. — Как вы меня вытащили? — тихо произнес Брок. — Ну, как тебе сказать, — вздохнул Лео. — Я охуел от происходящего и позвонил Стиву. Насколько я понял, Баки готов был ехать вытаскивать тебя вообще один, так что мы, прикинув хрен к носу взяли и поехали куда-то. Боюсь, после этой поездки придется менять машину. Так, в совершенно несерьезном ключе, Лео в общих чертах описал Броку, как они дошли до жизни такой. — Я правильно понимаю, что у них на твоего Баки есть управа? — спросил Лео, когда закончил рассказ. Брок едва удержался от того, чтобы выругаться в голос. Зимний как был бессмертным мудаком, таким и остался, отросшая человечность, по всей видимости, мозгов не прибавила. — Есть, — сквозь зубы прошипел Брок. — Рвешь ради него жопу, вытаскиваешь из дерьма, а он обратно радостно и с песней. Вот дебил. И нисколько не радовало то, что он нужен Барнсу, ведь что за радость быть нужным, если Зимнего опять могут ввести в строй только потому, что он может попасться на глаза каком-нибудь прошаренному технику. — Надеюсь, Роджерс отговорит его лезть в пекло. — Если повезет, он еще никуда не лезет. Давай я позвоню? — предложил Лео, очень забеспокоившись. Брок вроде бы ничего не объяснил, но Лео чувствовал, что присутствие Баки на операции может ее провалить. Но Роджерс, словно нарочно, не брал трубку, хоть аппарат и был в сети. Дёргаться лишний раз Брок не стал, все равно отсюда, из больницы, он мало что мог сделать, а надумывать что-то там себе было не самым лучшим вариантом. Всё же полковник Роджерс не просто так занимал эту должность. Не выпустит он своего Баки в поле, даже если для этого потребуется его связать. — Давай вечера дождёмся и ещё один раз позвоним? — Давай, — согласился Лео, но он все равно волновался. За исход операции, за Стива и за чертового Баки, дорогого его брату. — Ты козёл, Брок. Пять ёбаных лет, и до этого еще хрен знает сколько. А если бы ты не вернулся из своего двойного пиздеца? Если бы я тебя потерял и не узнал бы самого важного в жизни? — Козёл, — подтвердил Брок и усмехнулся. — Видишь, я даже не спорю. Трудно спорить, когда ты прав во всем. Но я боялся тебя потерять. Ты-то сам почему молчал? Не по той же причине разве? — Брок перевернулся на спину, аккуратно, чтобы не потревожить ребра. — Геям сейчас проще, но влюблённых в собственных братьев это не касается. Не к психологу же идти? — Козёл, — грустно сказал Лео. — И ты козёл, и я козёл. Проебали столько времени, когда могли бы быть вместе. Ты переберешься ко мне в спальню. Я к своей привык, а ты в своей пять лет не был, поэтому моя спальня. Лео хотелось планировать их жизнь вместе, мечтать, чтобы не волноваться о том, где сейчас Стив, что делает, не думать о том, что он счастливо валяется рядом с любимым человеком, а другой любимый человек воюет где-то, неизвестно где. — А Роджерс, Лео? — наконец нашёл в себе яйца спросить Брок. Хотеть для брата лучшего для Брока было чем-то сродни вечного стремления. Он мог забыть о себе, о мире вокруг, думая только о Лео, ну и потом о Зимнем. Но теперь у Зимнего был Роджерс, новая старая опора, Зимний снова стал Баки, и о нем заботиться теперь нет нужды. — А как же Баки, Брок? — вернул вопрос Лео. — Баки — неразлучник Роджерса, и ты — козёл, братишка, — фыркнул Брок. — Но подъёб засчитан. Не знаю я, веришь? — Если Баки тебя любит, ты его отпустишь? — все же спросил Лео, хотя на вопрос Брока так и не ответил. Не знал он, что отвечать. — Сложный вопрос. Ты сможешь делить меня с Баки? Блядь, как же звучит похабно. — Брок протяжно застонал, прижал к себе брата. — Но ты с темы-то не съезжай. Я хоть и контуженный, но не тупой. — Ты не контуженный, ты отбитый на всю голову, — усмехнулся Лео, обнимая брата. — Я всю жизнь делил тебя с кем-нибудь, Брок. Готов ли я делить тебя с Баки… И да, и нет. Не знаю. Мне хотелось убить каждого, кто был с тобой рядом. А скольких я изысканно отвадил... Наверное, если ты не захочешь его отпускать, я ничего не смогу с этим сделать. Я хочу, чтобы ты был счастлив. И если придется тебя с кем-то делить, я… готов. — Лео, та же история с Роджерсом? Только честно. Мы столько лет врали друг другу, давай побудем честными. Что у тебя к нему? — Еще полгода назад, узнав, что ты меня любишь и хочешь быть вместе, я бы бросил все и вся, — вздохнул Лео. Говорить было тяжело, но Брок был прав, они слишком долго врали друг другу, чтобы врать и сейчас. И не только друг другу, но и самим себе. — Забрал бы тебя в какую-нибудь глушь, чтобы ни на минуту не выпускать из виду. А сейчас… Я бы не хотел терять Стива. Брок погладил Лео по руке, дотянулся, сам коснулся губ лёгким поцелуем и почти сразу отстранился, помня о том, что они все же в больнице и не дело это нарушать регламент и смущать персонал. — Давай будем решать проблемы по мере их поступления, — предложил Брок и зевнул. — Спи, братишка, — Лео погладил Брока по голове, аккуратно прижал голову к груди и со вздохом отпустил. — Ты не против, если я останусь с тобой? Брока не хотелось выпускать из объятий, даже на метр отойти было словно больно где-то в груди. И как он представляет себе делить его с Баки, Лео не знал. — Я люблю тебя, — тихо-тихо сказал он. — Я буду против, если ты уйдёшь, — проваливаясь в сон, ответил Брок. Сейчас ему было хорошо, не думалось о том, как их с Лео отношения могут воспринять Стив и Баки, не хотелось думать. Обществу ещё очень далеко было до принятия чужих границ и того, что человек не обязан соответствовать ничьим представлениям о правильности и морали, а Стив и Баки как раз и были представителями этого общества. Брок сложно мог себе представить чистенького, до зубного скрежета правильного Роджерса наблюдающего как он целует, например, Лео или тискает Баки за задницу. Хотя чего врать, он сам же взбесился совсем недавно. Как же всё это было сложно. Хоть коммуну организовывай и пропагандируй свободную любовь. Брок уснул, а Лео продолжал гладить и гладить его по плечу, по волосам, прижимать к себе, словно снова мог потерять, успел за это время написать Стиву несколько сообщений, но потом и сам провалился в сон. Рядом с Броком было тепло и почти спокойно, он надеялся, что его скоро выпишут, и можно будет на какое-то время окопаться дома, смотреть дурацкие фильмы, жрать всякую дрянь и быть только вдвоем. Недельку и Стив, и Баки могли подождать. Им с Броком нужно было самим разобраться сначала в них двоих.