Восемнадцать признаний

      В обманчивом тумане собственного сознания Андрей не видит ничего, кроме соседа по комнате. До банальности жутко тот занимает главенствующую позицию в любых раздумиях. Первое впечатление давно забылось, как инструкция от пятилетней микроволновки, и он смотрит на него исключительно по-новому. Смотрит так, как месяца два назад и не взглянул бы. Ещё и поморщился бы для полноты картины.       Бессонные ночи сливаются в одну целую, становясь на место последней недели из его более-менее осознанной жизни. Время превращается в песок, сыплющийся, пускай и по песчинкам, но необратимо. Грёбаные четыре месяца с этим мудозвоном, столько нервов и забитых болтов на что-либо кроме Косухина.       Поясницу от сгорбившейся сидячей позы ломит, и он садится на кровати ровнее, не в силах уснуть в очередной раз. На дешёвой койке напротив сопит тот, кого хочется ненавидеть всей душой, но, скрипя сердцем, не выходит. И вряд ли вообще когда-либо выйдет. Нет, он не сошёл с ума. Он влюбился и не собирается это отрицать, не дурак. Хотя, по сути, одно и то же. Хер знает, когда это началось, он как-то неожиданно один раз об этом подумал, потом второй, и понеслась по наклонной. Голова, как известно, у влюблённых обычно плохо соображает, но колени не трясутся, и из рук ничего не падает, как описывают это все девчонки. Ну, по крайней мере, из рук у Андрея и так всегда всё валилось, да и колени подкашивались тоже без всяких там Ярославов — Андрей упрямо в это верит.       Он лишь глазами мелькает в полутьме и тихонько, насколько позволяют скрипучие половицы, пробирается к взгромождённому на тумбе мини-бару. Выуживает недоеденный утром бутерброд и жадно кусает, даже не заботясь о всё ещё распахнутом холодильнике. Студенческая жизнь горой давит сверху на остальные проблемы, и нервы уже совсем не поддаются, рвутся и прощаются, что говорится, по-английски. И вот, ни здравствуйте, ни до свидания.       Раньше Андрей бы просто шутя плюнул на всё и подался в искатели приключений на одно место. Например, в блогеры какие-нибудь, хотя и трудно его таковым представить. Ярик вон, что пускает слюни сейчас в свете луны, заинтересован подобной тематикой и в будущем хочет тоже попробовать себя в этом направлении. Даже Мистиком-Тридцать-Один назвался, ведя свой игровой инстаграм — единственное, до чего дотянулись его загребущие ручки. Шавель тогда назвался Лаггером, от неохоты палить имя на аккаунте соседа. Мистик проводит трансляции, иногда даже с Андреем, где они вдвоём рубятся в какие-то игрушки на дешёвой приставке. Смотрит, от силы, человек одиннадцать.       Что ж, несмотря на давние мечтания, парень стоит посреди общажной комнаты в трусах, нервно жуёт несчастный бутерброд и думает, что всё могло выйти совсем по-другому. Он действительно мог бы пробиться в свет, но какие-то черти потянули его сюда, в этот клоповник. Одного чёрта Андрей уже знает. Вон он, свернулся клубочком, сердцеед, и не подозревает о злых, наблюдающих за ним ночами глазах. Злых только на какую-то долю, ведь чувства так перемешались, образовывая собой коктейль из эмоций, что он и сам не знает как выглядит его взгляд сейчас, и какое название к нему клеится лучше всего. Досада? Любовь? Ненависть? Влечение? Или, быть может, презрение? Нет, ничего не подходит. Здесь что-то такое, к чему не относится ничего. Что-то индивидуальное.       Еда трагично и теперь официально подошла к концу. Настало время запасаться дошираками за соседские деньги, и, желательно, новой порцией терпения. Теперь придётся без еды справляться со стрессом. Это ужасает каждую секунду всё сильнее.       Шавель смотрит на оставшуюся пустую тарелку на полке и некоторое время тупит, пока не достаёт её, чтобы Ярик завтра не ругался на лишнюю посуду в мини-баре, но та прикладывается к дереву тумбочки слишком отчётливо, и Ярик перестаёт сопеть, пугающе затихая. Андрей выпучил глаза, оборачиваясь и ожидая вопроса от соседа, но его не последовало. Он снова мерно задышал, как-то устало вздохнул во сне. Булки можно было разжать. Не разбудил. Вот и славно.

***

      На сегодня намечается только третья пара, ибо один из преподов решил слечь посреди декабря. Конечно же Андрей решает пропустить бесполезный учебный день и лучше поспать лишние часики или позалипать на ютуб, чем действительно занимается целый день. Ну, почти.       Не то чтобы Андрей прямо прогульщик, просто так сложилось, что сейчас хотелось лишь лежать и обдумывать жизнь.       Жизнь не обдумывается.       Обдумывается Ярослав со своими вечными двойными смыслами, длинными пальцами, зачёсывающими и без того всегда топорщащуюся чёлку, да лазурными глазами. Обдумывается его улыбка, резкий взгляд, сопровождающийся хохотом и нелепыми шутками. Косухин не такой, как все. Он позовёт, и Андрей пойдёт. Он обнимет, и Андрей обнимет тоже. Он прикажет пасть, и Андрей непременно падёт ничком, лишь бы Ярик не отвернулся. Это больше, чем влюблённость, это почти зависимость и потребность в человеке. Грёбаный наркотик, из-за которого Шавель весь льнёт к парню, чего раньше и представить бы себе не смог.       Он ворочается на косо заправленной кровати и разглядывает на экране телефона ленту ВКонтакте, утопая на самом деле вовсе не в мелькающих под пальцем постах. В виски давит, тянет в животе, и Андрей сдаётся. Он, наверно, уже давно проиграл эту войну. В домашних растянутых штанах тесно, губы прикусывает в последней отчаянной попытке перевести мысли в другое русло, но всё никак не выходит. Перед глазами отчётливо мелькает образ соседа по комнате, при чём в таких видах, о которых ему остаётся только мечтать: вот он, податливый, липнущий к Андрею расплавленный металл, горячими поцелуями оставляет ожоги на линии челюсти и кадыке, кусается, царапается, как нетерпеливый голодный кот.       Андрей проводит рукой по животу, слегка смахивает футболку вверх, оголяя пупок, мажет языком по пересохшим губам и наконец ныряет под резинку штанов. Он без белья, недавно из душа, поэтому сразу касается влажной головки, растирает большим пальцем смазку, немного нажимает на уретру и рвано выдыхает, жмурится. Продолжает представлять: Ярослав толкается бёдрами ближе, потирается стояком через ткань о его живот, и так стонет, что Андрей отдалённо думает о том, срывается ли он на стоны на самом деле? А были ли поводы? Косухин жмётся к нему, ластится, теряет всего себя по площади соседских коленей, Андрей его тоже теряет, он растекается весь и вновь приобретает форму. Он пластилин, который в детстве ради любопытства прижимаешь к горящей лампочке, и он в ответ плавится, оставляет на тонком стекле вязкую кляксу.       Телефон на груди отчего-то слишком резко вибрирует, и Шавель испуганно отходит от мира мечтаний, возвращаясь в суровую реальность. Едва не роняет гаджет, пока пытается его разблокировать одной рукой, вторая по прежнему в штанах. На экране голубые глаза и та самая торчащая чёлка! Абонент по имени Мисс Мист усердно не прекращает вызов, и Андрею ничего не остаётся делать, как взять.       — Алло, не спишь? — Почти сразу выдвигает вопрос абонент, от чьего голоса стояк только твердеет. Парень мысленно благодарит снизошедшую к нему судьбу за такое подношение.       — Нет. — Андрей отвечает максимально скомкано и быстро, чтобы не казаться подозрительным, и продолжает ласкать член, снова прикрывая глаза. Голос Ярика — как раз то, чего ему так не хватало. На фоне что-то шелестит, а потом бухает.       — Отлично. Я в магаз заехал, буду вечером, но это… — он тормозит, будто вслушиваясь, от чего Андрей млеет и кожей чувствует эту его улыбку, — тебе что нибудь взять? Есть крекеры-рыбки, твои любимые.       Андрей ведёт рукой по всей длине и тихо вздыхает, качает головой, запоздало понимая, что этого жеста Ярик видеть не мог.       — Нет… у меня… закончились деньги. — Он подтягивается по кровати выше, чтобы голова возвысилась на подушке. Головка протирается о ткань. Каждое движение приближает его к пропасти. Рву с дикими пираниями, которые сожрут плоть и оставят скелет со всеми его тайнами. От мысли, что сосед может об этом узнать, зубы впиваются в нижнюю губу с напором. Ни звука больше, иначе крах, говорит он себе.       — Да я возьму тебе, чё тут, копейки. — Снова шелест упаковки и отчётливый стук колёс тележки о промежутки между плитками. — Так, я хотел обсудить субботнюю трансляцию, но тебе походу совсем не до этого. — О, Андрей знает этот тон. Тягучий тон, с ноткой усмешки и намёка. Только вот к чему это он его применяет сейчас?       — Что?.. — Голос предательски срывается на полустон-полувсхлип, и ему хочется зафейспалмить себя табуреткой за проёб.       — Нравится? — С тем же тоном зачем-то отвечает вопросом на вопрос друг, и Андрей чувствует, как от страха немеет тело. Рука непоколебимо и бессовестно движется, словно вообще живёт своей собственной жизнью. Совестно здесь только её обладателю.       — Да что н-нравится, Яр? — Андрей продолжает череду вопросов, хотя ответы сам уже знает давно. Подтягивает ноги к себе, желая превратиться в маленького шкодливого котёнка и спрятаться под кровать, чтобы хозяин не тыкал носом в ошибки.       — Мой голос. — Финальный удар по самообладанию. Шавель тихонечко скулит и немного запрокидывает голову, упирается макушкой в подушку и почти не дышит. Вот оно, счастье. — Нравится?       Парень ничего не отвечает, его пробивает оргазмом, от которого он способен сейчас только пыхтеть и открывать-закрывать рот как рыба, выброшенная на берег. Так хорошо и одновременно плохо ему до этого момента ещё не было никогда. В голову бьёт осознание, что спалился и опозорился он по полной. Осталось надеяться только на то, что Ярик войдёт в положение. А он войдёт, правда Андрей теперь не знает куда именно, в положение или жить в другую комнату?       — Нравится, — самодовольно уверяет сосед, по голосу усмехаясь так, что чуть ли не лопается ебало. — Ладно, Лаггер, буду вечером, не скучай.       — Сука-а, — тянет парень, когда Мисс Мист бросает трубку. Он смотрит в потолок и через пару секунд улыбается. — Вот это я проебался, а-а-а…       Больше всего Андрея потрясло то, с какой реакцией Ярослав подошёл к дрочке на свой голос. Что теперь будет и готовить ли мазь от ушибов, которой, кстати, у него нет, он не знает, и думать страшно. Если мыслить логически, то скорее всего сосед должен от него съехать или хотя бы избегать, чего он ни в коем случае не хочет. А если даже такое произойдёт, то Шавель сойдёт с ума окончательно. У него итак уже едет крышечка. Когда же судьба станет к нему благосклонна…