Восемнадцать признаний

      Загоняться по всяким мелочам Андрей не умел, поэтому быстро отошёл от произошедшего и постарался переключить внимание на видеоигру, она ведь здорово отвлекает и заставляет сосредоточиться на том, что происходит в ней, а не в реальности. Всё же, все те, кто говорит, что компьютер — зло, не правы. Когда пятничный вечер без дел начал превращаться во что-то скучное, майнкрафт и ютуб на фоне спасали как могли. Хотелось есть, но из еды остался только батон, который, кстати, Андрей уже с чаем погрыз. В воскресенье мама обещала перевести на покушать, но до этого дня ещё предстоит дожить.       В помещении свет противный, жёлтый, окрашивающий старую мебель в тёплые оттенки. Комната у них с Косухиным маленькая, на два человека, чистая, но как будто списанная из классических интерьеров восьмидесятых. В ней сразу, как в гостях у живущей в городе бабушки. Шавель сидит на своей кровати, скрючившись над компьютером. В наушниках телефона стример орёт, пока ведёт бой с каким-то игроком, а на экране пошарпанного ноутбука светится медлительный зомби, и всё это выглядит так тоскливо, что положи возле Андрея дырявую шляпу с монетками и заплачь. Поясница болит снова, и не понятно от чего, ведь, какую позу не прими, она всё равно не проходит. Парня это раздражает, и он уже нервно выдирает из ушей наушники, чтобы встать с кровати и размяться, как тут же натыкается на взгляд стоящего напротив в метре от него Ярослава. Чертыхается, едва не падает на пол, издав звук, подобный визгу побитой собаки. Затем захлопывает ноутбук и возмущённо смотрит в голубые глаза соседа с лицом чё-ты-здесь-забыл. А тот улыбается хитро, вскидывает брови так, что лоб собирается морщинками. У него на мокрой шапке и плечах снег, который потихоньку валится весь на пол, быстро оттаивая. Его нос и торчащие из-под шапки уши красные, носки от сугробов и осенней обуви промокшие, а глаза храбрые и счастливые.       — Я опять не вовремя? — Его слегка хриплый голос так бьёт по ушам, что Андрей сначала теряется, а потом собирается в мужественную кучку и почти пищит:       — Привет.       — Здорово, — будто соглашается Ярослав и кидает пакет из Пятёрочки возле тумбочки с мини-баром. В свете оранжевой лампочки Косухин выглядит очень уютно. Стягивает с себя парку и кидает её на стул у своей кровати. На нём красно-синий свитер с оленями и тонна праздничного настроения. — Там такая метель начинается, я в шоке. Завтра буду из общаги туннели в сугробах рыть. Теперь колотит жесть, бр…       — Планы? — К чему-то интересуется Шавель, поднимаясь с места, чтобы помочь своему предмету воздыхания отогреться. Ставит чайник, достаёт из тумбочки их единственные кружки, уже на чистом рефлексе, потому что они всегда пьют чай вместе. Если кто-то из них заваривает его для себя, то и соседу обязательно делает. Оборачиваться и снова сталкиваться взглядами после дневного инцидента не хочется, поэтому он делает вид, что читать состав чая в ожидании закипания воды очень увлекательно.       — Да я к Вике, ей с перестановкой помочь надо, а я обещал. Ну, знаешь, мужик сказал — мужик сделал. — Парень кидает шапку на батарею и садится на кровать, пристально наблюдая за бедной, вечно вздрагивающей спиной Андрея. — Загляни в пакет, я набрал вкуснях, к чаю самое то. Надеюсь, ты любишь халву?       Виктория — их общая подруга с первого курса, снимающая квартирку с подружкой недалеко от универа. Она частенько становится гостем этого захолустья и каждый раз липнет к Ярику назойливой мухой. Это становится неплохим поводом для пассивной агрессии со стороны Шавеля, но он, честно-причестно, держится молодцом. По шапке от него пока никто не получал.       — Мм… А сегодня где шлялся, шлялка? — Улыбается всё-таки Андрей, чтобы не выходить из образа придурковатого, но немного умного друга. Он выуживает из пакета печеньки, шоколадный рулет и сомнительные чипсы, мельком поглядывает на сумасшедшую улыбку друга, подмечает для себя что-то.       — А, братан, так я это… — Косухин нахмурился, доставая из недр памяти что-то, видимо, более-менее похожее на правду. — Серёге с рефератом помогал. Из дофигищи тем он как всегда выбрал самую тупую. — По голосу Лаггер понял, что друг что-то удумал. Сейчас явно прозвучит очередная тупая шутка, к которой он всегда готов заранее. — Это ты тусуешься дома, дрочила, а я людей спасаю.       — Слыш, кто тут ещё дрочила! — Андрей быстро сымпровизировал, взял деревянную доску для нарезки за ручку и медленно пошёл на «вражину», которая насторожилась. — А ты с двумя ангелами на плечах, такой весь безгрешный? — Он говорит со смешным белорусским акцентом, смеётся и уже шутливо замахивается на отскочившего соседа.       — Братан, положи эту штуку на место! — Он вытягивает руки в капитулирующем жесте, словно это ему чем-то поможет, и ржёт, придурок. — Зато я не дрочу на мужиков!       — Ах ты тварь! — Шлепок всё же приходится на бедро Косухина, пока тот приваливается лопатками к стене позади. — Да ты позвонил просто не вовремя!       — Ага, ещё скажи, что возле тебя девушка сидела и ты говорил со мной и на неё смотрел! — Челкастый пихает ногой «дрочилу» подальше от себя, и они оба заходятся в хохоте. В их общении обиды на обзывательства не существует как таковой, поэтому все самые редкие и интересные колкости оцениваются самым звонким смехом, знакомым всем блокам общежития в радиусе тридцати метров.       Обстановка разрядилась сама собой, чему Андрей безусловно рад. Он до последнего надеется, что эту ситуацию друг ему больше никогда не припомнит. Лучше уж он поживёт со своей симпатией и дальше, чем станет противен Ярику. И всё же в голове разводится такая каша из эмоций, что студент не чувствует… особо ничего. Всё просто перепуталось и преобразовалось в мягкое разочарование и тягучий, приглушённый страх. Безысходность положения порождает печальное осознание, что ничего не выйдет. Он боится быть пойманным (что уже случилось), а затем и отвергнутым. Сейчас главная цель — не подавать виду и пресекать любые попытки над собой пошутить. Андрей знает, что ничего у этого человека так легко не бывает, поэтому и нельзя давать себе поводы верить всем шуткам Ярика и тем самым влюбляться в него ещё больше, ведь это всего лишь шутки. Он любит пускай и простых, но девушек, так что выбор очевиден: лучше просто дружить.       Чайник щёлкает кнопкой включения, когда из него начинают валить клубы пара, и Андрей быстро переключает всё своё внимание на процесс заваривания чая, дабы лишний раз не цепляться взглядом за соседа. Ярик же лишь на пару секунд отвлёкся на телефон, а после снова весь обратился в слежку за Андреем. Парню некомфортно: раньше сосед не уделял ему столько внимания. Это невероятно напрягает, и руки подрагивают от боязни сделать какое-нибудь лишнее глупое движение. Собственно, это и вышло ему боком, когда он решил поставить кружку Косухина на тумбочку у кровати. Он просто выронил её, и та мало того, что выплеснула всё своё содержимое ему на ноги, так ещё и разлетелась вдребезги.       — А-яй, сука! — Жар прострелил всё тело, как электричество. Кажется, что не задетого кипятком участка не осталось вовсе, он чувствуется всюду. Кожа покраснела, колени подкосились от жгучей боли, но в нём находятся силы рефлекторно подпрыгнуть и шарахнуться подальше, впечатавшись лопатками в какую-то поверхность, кажется, стену.       — А-о! — Ярик вскочил, чтобы не попало на него, но в ту же секунду узрел, как метнулся прочь к противоположной стене Андрей, смотрящий полными ужаса глазами то на свои ноги, то на лужу чая, словно он не обжегся, а отрубил себе конечности. — Твою мать… чува-ак. Больно? — Студент быстро пересёк комнату и застыл напротив него, не решаясь что-либо предпринять.       — А… Д-да… То есть нет! Я… Я обосрался больше. — Лжёт как дышит. Кожа горит, и он всё-таки садится на пол, притягивая к себе колени, жмурится.       — Не ври! — Друг пару раз порывается сесть рядом, но лишь дёргается панически. — Ох, блять, чё в таких случаях делают вообще?! Надо мазь, я щас. — Он уже дёргает ручку рядом расположенной двери, чтобы попросить помощи у соседей, но по ноге его шлёпает Андрей.       — Нельзя мазь, дебил! В… В душ надо. — Он выглядит таким заебавшимся жизнью, что смотреть на эти круги под глазами Ярику от чего-то даже больно. Андрею кажется, что тот смотрит сочувствующе на него впервые, словно что-то в нём переключилось, щёлкнуло… Оттаяло. — Холодной водой, это…       — Я понял. — Времени на вопросы и лишние реплики не осталось, посчитал Косухин. Он поднял друга под плечи и прижал к себе, перестраиваясь под одну его руку, чтобы довести до заветной комнаты.       Андрей думает, что если не это забота, то и слова такого ему знать не хочется.       Хромая кое-как, с шипением, не без помощи соседа, Шавель добирается до ванной. Ему помогают перебраться через чугунный бортик и сесть на него. Ярослав стоит позади так, что Андрей облокачивается на его грудь и прикрывает глаза, очевидно ожидая боли. Друг включает слабый напор душа и направляет ему на стопы, от чего того буквально подкидывает. Он мычит что-то неразборчивое, вцепившись в ванну до побелевших костяшек, и Ярик кладёт свободную руку ему на предплечье, как бы поддерживая, поглаживает. В голове пострадавшего вертятся назойливые мысли, что он снова облажался. И разбил любимую кружку Косухина. В общем, сегодня накосячил по всем фронтам.       Вода убавляет чувствительность, но больно врезается в травмированную кожу, чего парень через минуту уже почти не замечает. Его же по руке (!) гладит человек, о котором он может только мечтать! Конечно, если он покажет это, то юный геймер точно от него отвернётся, поэтому Андрей строит покер-фейс и страдальчески скучающе вздыхает.       — А потом что?.. Мазь? У девчонок надо попросить. — Сквозь капель ледяной воды раздаётся голос сверху, успокаивающий своим растерянным звучанием.       — Да чего ты заладил… Перемотать и норм… — Андрей упёрся затылком ему в грудину и, вяло перекидывая во рту язык, ответил.       — А у нас есть бинты? — Он остановил поглаживания на долю секунды, задумавшись, после чего продолжил. — Не было вроде, всё равно придётся у соседок клянчить. Скажи ещё, что и без бинта протянешь. Тогда я решу, что ты ревнуешь меня к ним.       Шутка была смешной, Андрей даже улыбнулся, но под рёбрами что-то неприятно затесалось. Фу, нет, шутка ужасная… Ярик понял ошибку и поспешил перевести тему.       — Ты реально знаешь что делать или так, от балды? А то мало ли, калекой хочешь стать, а я тут тебе помогаю. — Он прыснул весело, а затем тяжело вздохнул, не давая Андрею времени на ответ. — Очень больно?       — Уже не особо. — Он посмотрел на держащую душ руку друга, с едва выпирающими венками. — Я хочу спать уже. Тащи бинты.

***

      Косухин ушёл, но, как говорится, обещал вернуться. По прошествии почти восьми минут (не то чтобы он прямо считал) Андрей успел переползти из ванной в комнату. Липкая чайная лужа противно поблёскивала своей мокрой гладью, а крупные голубые осколки почти навредили вернувшемуся в помещение калеке. Он уместился на кровати, убрал ноутбук к подушке и стал рассматривать свои ноги: покраснение сошло, но сменилось совсем не симпатичными рубцами. Когда-то парень уже сталкивался с лечением ожогов, когда его одноклассник умудрился уронить кастрюлю с пельменями. Тогда его мама подробно поведала о первой помощи в таких случаях. Что ж, ничего никогда не бывает зря. Любые знания однажды пригождаются. Интересно, сможет ли Андрею пригодится подробное знание любимого плейлиста соседа?       — Фух, я вернулся! — Раздалось со стороны двери, и в комнате оказался взъерошенный друг. — У девочек не было бинтов, прикинь? Пришлось оббегать весь этаж. Никто ещё и не знал, есть у них аптечка или нет… Короче, тут мне ещё мазь от ожогов дали… — Он шкодливо заулыбался, как задумавший злой план кот, и подался к сонному Андрею, которому ни больно, ни стыдно. Ему уже совсем никак.       — Мазью завтра… Наверно. Я не уверен, не помню. — Шавель проследил за действиями соседа: тот садится перед ним на пол и аккуратно размещает его ногу у себя на коленке. Раскрывает пачку бинтов, явно повидавшую жизнь, и сосредоточенно высовывает кончик языка, проходится им по губам, сводит брови к переносице. — Слушай, раз уж всё так интимно… Разговор есть.       — Какой? — Слишком резко вопрошает Андрей, случайно дёрнув ногой. Говорить не хочется вообще, а уж тем более сейчас. Да и о чём? Неужели снова об… этом?       — Не ссы ты так. Думаю, мы достаточно близки, чтобы поднимать такие темы. — Он вздыхает и создаётся впечатление, что боится смотреть в глаза своему визави. Догадка развеивается, когда он продолжает говорить и заглядывает не то что в глаза, скорее в самую душу. — И всё же, это ты сегодня так из-за меня?..       Андрей снова дёргает ногой, хлопает глазами и открывает-закрывает рот. Ярославу и так всё понятно! Зачем же он издевается? Несмотря на столь откровенную беседу, бинт продолжает ложится на стопу ровным плотным слоем. Парню снова больно и стыдно. Он чувствует, как тянет поясницу, и левая нога горит так, будто на неё вновь выплеснули кипятка.       — Да ты… Иди ты к чёрту! Понял? — Взгляд напротив виноватый, но ему плевать. Всё только вернулось на свои места, но надо же было Косихину всё испортить!       — Понял. — Спокойно отвечает друг и меняет ноги, неосознанно гладит большим пальцем по щиколотке. — Я знаю, что я это зря, но просто хотел сказать, что я не осуждаю. Ладно? Всё в порядке, братан, я серьёзно. — Ярик улыбается и тщательно обматывает вторую ногу. — Ты нервный в последнее время. Когда заезжал, был таким беззаботным и беспечным, что я тебя совсем не узнаю.       Внутри Андрея всё сворачивается в комок. Это он сейчас намекает? Если да, то Шавель полностью согласен. Он всеми руками за, что бы этот авантюрист не придумал!       — Ты сам прекрасно понимаешь, что мне плохо даются некоторые предметы, — всё же пытается отмазаться он, но на него ложится такой взгляд, что под рёбрами холодеет.       — А ты сам прекрасно понимаешь, что врёшь сейчас, и дело совсем не в этом. — Зеркалит его манеру сосед и завязывает бинт в маленький бантик. — Всё в порядке. — Он хлопает Андрея по бедру, от чего тот вздрагивает, и поднимается на длинные ноги.       — Ложись спать и не нервничай, окей?       — Окей… — Не долго думая соглашается студент, смотря на него из-под ресниц.       — Спокойной ночи. — Косухин берёт свою одежду и покидает комнату.       «Наверное в ванную, » — думает Шавель и впервые за час нормально дышит. Нет, он не будет думать об этом перед сном. О чём угодно, но только не об этом.       По итогу, засыпает он быстро, с пустой головой и спокойными нервами. Ярик же сказал, что всё нормально, а значит, всё действительно не так уж и плохо. Правда?