Восемнадцать признаний

      Толи подушка слишком жесткая, толи голова Андрея — пародия на кирпич, не разобрать. Под утро он начал ворочаться, просыпался пару раз, слышал, как Ярик одевается и как нечаянно слишком громко хлопает дверь, замыкается на ключ, чтобы сон парня никто не тревожил. Только вот, если раньше в комнату могли просто ворваться, то сейчас противно и назойливо выламывали дверь.       Андрей неохотно разлепил глаза и первым делом потянулся за телефоном, чтобы проверить время.       Три уведомления в ВК.       Новый ролик любимого геймера на Ютуб.       Час дня.       Кому мог понадобится Андрей в столь раннее время?       За дверью оказываются те самые соседки без бинтов, которые пришли проведать Андрея и спросить как он себя чувствует. Студент сначала и не сообразил к чему это они и как он должен себя чувствовать, но их взгляды, направленные вниз, ответили на все возникшие вопросы в его, пока нетрезво мыслящей, голове. Точно, вчера же он налажал! Как такое вообще могло забыться? Ноги сразу же предательски зажгло.       Девчонки надолго не задержались, лишь предложили свою помощь и выразили глубочайшее соболезнование, как будто его ноги не чаем обдали, а ампутировали. Конечно, ему же совсем не хочется побыть одному в заслуженный выходной. Он же ждёт у своего порога людей, которые его пожалеют. Ну, в какой-то степени это несомненно приятно, но зная Ярослава… О вчерашнем «ЧП» теперь знает весь этаж, а то и больше. Причём, паникёром он никогда не был, но смотря на прошедшую ситуацию, непроизвольно в этом усомняешься.       Планов на день не было совсем. Раз он проснулся, то неплохо бы позавтракать вкусняшками, которые вчера принёс Ярик. Конечно же, он вернёт за них деньги, когда те появятся, а сейчас душа сладкоежки требует сахара. Он хрустит казинаком и запивает его чаем, смотря на сражение персонажей на экране компьютера. Где-то параллельно размышляет о вчерашнем дне и впрочем, больше ничем не занимается. Пару раз думал о том, поменяется ли его общение с соседом и финалом таких мыслей обычно служит что-то хорошее, вовсе не тревожное и тем более не страшное. Если бы Косухину не понравилось такое своеобразное признание, то он бы уже давно сказал об этом или вообще молча переехал к соседям. Но всё обошлось как никогда хорошо, в который раз убеждается парень.       Андрей один раз сделал кривую перевязку, созерцая лишь лёгкое покраснение и небольшие пятнышки. Он даже и не смотрел на это особо, быстро заматывая ноги новыми слоями марли. На увечья ему было плевать, только если это не сильно мешало ходить. Тогда он промачивал бинты мокрым полотенцем и продолжал двигаться, когда перестаёт жечь кожу. Он бы отправился на осмотр в больницу, но уж больно стыдно было просить соседа его подвезти, а на общественном транспорте он никуда не доберётся. Конечно, он мог бы вызвать скорую или доползти до медпункта, но тогда его проведать будут ходить не только девчонки без бинтов.       За окном с соседнего двора орут дети, которых слышно даже через закрытое окно. На небо потихоньку нарастает синева, когда солнце наполовину уходит за горизонт (Андрей только условно распознаёт стадию заката, так как окна их блока выходят не на солнечную сторону). Скоро на звёздном куполе закрепятся первые тусклые небесные тела, в декабре скрытые за тучами, а пока Шавель шарахается от разрезающего тишину сигнала смартфона. На дисплее Мисс Мист и четыре часа дня по Московскому времени.       — Да? — Андрей облокачивается о единственную свободную тумбу возле мини-бара. Странно всё это, что друг звонит ему прямо сейчас. Неужто ему что-то нужно.       — Не спишь? — сразу же раздаётся уютный, бархатистый голос Ярослава. Шавель напрягается, но согласно мычит. — Я домой еду. Пиздец у Вики, а не кровать, я тебе скажу, — жалуется сосед, а Андрей не понимает. Какая ещё кровать?.. Сердце ухает, и он прямо-таки оседает на тумбочку.       — Чего?       — Кровать, говорю… — на фоне потрескивают поворотники и тихонько глаголят новости по радио. Ярик их никогда не слушает, но включает, чтобы не чувствовать себя так одиноко. — …тяжёлая. Мы с Ростиком её не это, поднять даже не смогли. Разбирать пришлось.       Андрей вдохнул полной грудью и облокотился спиной о стену, приложился об неё затылком. Пока тянулся к больной ноге, зацепил локтём чайник.       — Странно, что она и меня не позвала, — размышляет парень. Он не понимает, как намекает Ярику на свою ревность.       — Я же сказал ей, шо у тебя ноги больные, — наверняка тот пожал плечами. — Кстати, привет от неё. Надеюсь, мы скоро сможем собраться все вместе. А, и как они, кстати?       — Да норм.       Андрею это не нужно. Он-то с парами никак не разберётся, да с соседом, а тут какая-то Вика, портящая всю картину. Возможно, если бы не она, сегодняшний вечер сложился бы иначе. Как в подтверждение своих мыслей, Шавель услышал в голосе друга хитрую нотку.       — Я уже недалеко. Чем займёмся? Ещё есть время до вечера.       — Э, ну… я бы глянул ту штуковину у тя на диске, — натянуто сообразил Андрей, — ты говорил, там клёвые совковые фильмы.       — У меня идея получше, — вдруг усмехнулся по ту сторону провода Косухин. — Чё ты щас делаешь?       — Я… — Неожиданно стало тесно в грудной клетке. Что такого придумал его друг? Каждый раз такой тон заставляет надумать лишнего. Иногда не зря. — Сижу на тумбочке. Мне одеваться и спускаться?       Почему-то Андрей подумал, что Ярик пригласит его погулять, но тот продолжил:       — Нет, я хотел бы немного другого. — С каждым его словом делалось толи страшно, толи просто волнительно. Во-первых, тон, с которым он это всё говорил, сам по себе был слишком подозрительным.       — Возможно я сейчас переборщу, но… — За эту ёбаную паузу Андрей успел запаниковать, успокоится и снова запаниковать. — Мог бы ты сейчас сделать то же самое, что вчера?       — Что? — глупо переспросил парень, жадно глотая ртом воздух. С этого голоса у него тянет в животе, и сидеть неподвижно становится очень трудно. В висках зашумела кровь, со скоростью света переходящая всё ниже по его телу.       — Потрогай себя там.       А вот это уже слишком даже для него. Зубы сжались в непроизвольном ступоре. Что сейчас сказал Ярик? Он действительно хочет этого? Ему сейчас правда придётся это сделать?       — Андрей, — снова хрипло послышалось из динамика. Телефон из потной ладони выскальзывает. — Я же сказал, что всё в порядке, ты слышал? Чего молчишь.       — Слышал…       — Тогда сейчас я скажу ещё кое-что, — он выдохнул, помедлив с продолжением реплики. — Если тебе это нужно, я готов помочь.       «Помочь?! Я что, похож на сперматоксикозного подростка, которому нужна помощь?!»       Андрей бросил трубку, не желая слушать этого нахала и дальше. Это что же получается? Ярослав проявляет к нему жалость? Жалость к тому, что сосед в него влюблён. В голове не укладывается, как можно было такое предложить? А сейчас что, он зайдёт в комнату и будет приспокойненько попивать чаёк, наблюдая за Андреем? Ещё чего.       Чайник Андрей теперь будет избегать ближайшую неделю.       Поясницу и ноги потянуло спазмом, от чего Шавель не стал спешить и слезать с тумбы. Надо бы включить свет и отрепетировать гордый вид, но эмоции так захлестнули его. Кто бы мог подумать, что он способен чувствовать столько из-за какого-то там соседа по комнате… Воздух прямо-таки пропитался печалью. Всё могло бы быть проще, а не вот это вот всё.       Дверь в комнату скрипит и у Андрея нет сил даже ощетинится. Да что там, даже головы поднять нет желания. Он так опустошён. Он-то думал, что всё обошлось. Он-то думал, что страдать больше не придётся!       — Андрей, — голос Ярика звенит в тишине чёрной комнаты, куда попадает лишь полоска света из-под двери. Парню сказать нечего, да и исход ситуации не интересен. Ему бы рейс в Беларусь да пару монеток на кофе из автомата.       Шарканье носков по полу затихло напротив Андрея, а на живот легла холодная ладонь. Андрей слышит, как Косухин пыхтит у его лица, как мнётся с ноги на ногу, как щёлкает зубами, в попытке прикусить собственную губу. Он тоже сбит с толку, догадался парень. Его соседу, возможно, ничего и не легче чем ему самому. Сейчас-то он точно ведёт себя как потерянный ребёнок.       — Прости меня… — шепчет он где-то уже совсем рядом. Он сжимает ладонями рёбра Шавеля, прижимается к тумбочке вплотную и Андрей сводит колени, примыкая к нему в ответ, неосознанно прижимая к себе ближе. Реальность происходящего теряется вовсе.       Андрей молча и нелепо тыкается губами в губы соседа, чувствуя себя слепым котёнком. Он сейчас слеп настолько, что даже последствий своих действий не видит. Да и, если честно, не хочет. Ничего хорошего его там не ждёт, об этом юноша уже думал.       Ярик сначала удивлённо замирает, а затем жмурится как от зубной боли. Отстраняется и шумно дышит.       Андрей думает, что не хочет видеть его лица.       Он думает, что хочет провалиться сквозь землю, как вдруг на его ширинку ложится мужская ладонь. Шавеля подбрасывает на месте от подобного. Он хватается за руку друга, но не смеет произнести и слова. Над его ухом хрипло басит голос, от которого парень охает.       — Ты твёрдый.       Если бы не обстановка, Андрей бы обязательно заржал и припоминал это соседу ещё как минимум до гроба, но вместо этого он ёрзает за жёсткой поверхности и опирается о неё обеими руками. Как ни странно, поясницу не ломит и кожа на ногах не горит. Диву даваться некогда, пока его член неуверенно сжимают через ткань треников. Да, он бы однозначно заржал…       — Ну не тормози тогда… — только и выдавил он в ответ, толкаясь бёдрами ближе. Стояк, появившийся ещё с телефонного разговора, действительно уже больно тёрся о ткань, умоляя о пощаде. И Ярослав её преподнёс, что-то пыхтя себе под нос и пробираясь рукой под резинку соседских штанов. Шавель как сделал две минуты назад выдох, так больше и не вдыхал. Сейчас все остатки кислорода ретировались из лёгких одним рывком. Он стянул треники до колен и подался вперёд вновь, чтобы поймать губы своего визави. Косухин это почувствовал, поэтому приблизился тоже, и они нелепо столкнулись носами, прежде чем утонуть друг в друге. Тёплая рука снова коснулась разгорячённой плоти со звуковым сопровождением от Андрея. Он так давно всего этого хотел. Так давно представлял, что реальность прекратила в один миг быть реальной. Это что? Сам Ярослав Косухин меж его перебинтованных ног? Точно же. Гладит и получает такую самоотдачу, что и сам вот-вот задохнётся.       — Яр… — на выдохе вырвалось из парня, когда рука соседа начала бессовестно двигаться. Да такими толчками, что и сознание от наслаждения потерять недолго.       — М? — чуть помедлив, отвечает Ярик.       — Я… Я люблю тебя. — В ответ он слышит лишь сбитое дыхание и чувствует, как движения становятся всё более интенсивно. Андрей, будучи вообще-то человеком, никогда не скрывающим эмоции, откидывается назад, лопатками к стене, сводит брови к переносице, ощущает, как к нему подаются ближе. Косухин мягко целует в линию челюсти, прямиком как в мечтах юноши! Он весь изводится от такого приёма, медленно, но верно теряя крышечку от наступающего пика, начиная шумно пыхтеть.       — Ты чего, дурак… — усмехаясь, шепчет Ярослав и накрывает его рот свободной ладонью, ни на секунду парня не щадя. Тот мычит, чертыхается под ним и… в один момент обмякает безвольной куклой, медленно, но тяжело дышит. Смотрит привыкшими к темноте глазами на лицо перед собой, обладатель которого продолжает закрывать его рот.       В голове от роя мыслей осталась в живых лишь одна — насколько искренен поступок соседа?       Андрей отбирает от себя чужую руку и подтягивается ближе к стене, пока натягивает треники обратно. Он думает о том, что при свете уже умер бы от стыда; о том, что эгоистом быть плохо, и о том, что девчонки-без-бинтов явно что-то заподозрят.       — Серьёзно? — вдруг вопрошает голос в темноте.       — Что? — искренне не понимает его посыла Шавель.       — Правда прямо… любишь? — Силуэт с места не двигается, видимо, чтобы не создавать лишних шорохов, и смело полагаться на слух. Андрей хмыкает, родившейся внезапно мысли. — Мы ж знакомы всего ничего.       — Тебе что-ль доказательства нужны? Ну знакомы и знакомы… тебе же это не помешало сейчас. — Двигается ближе к краю и смотрит перед собой так, что на секунду может выцепить глазами чёткий контур соседских губ. Никто из этих двоих уже давно не понимает что происходит. А уж тем более, когда всё успело принять такие обороты.       Ярик молчит, и Андрей окончательно теряет себя. Он толкает парня от себя и неловко спрыгивает на пол, совсем забывая про ранее существующий дискомфорт.       — Да я могу… могу хоть… — он на секунду затихает, ловя себя на порыве отваги, — восемнадцать раз признаться! — наконец восклицает Шавель первое пришедшее на ум число и наступает на друга, который в свою очередь медленно пятится к своей кровати. Он продолжает молчать, лишь изредка издавая умопомрачительные вздохи.       — Вау, даже так?.. Целых восемнадцать?       Студент приникает губами к губам соседа, параллельно пересчитывая его рёбра, пока что только через футболку и очень несмело. В следующий миг Ярик повторяет эти движения и его заставляют сесть на постель. Внутри парня разливается такое приятное тепло, что руки, пробирающиеся под футболку Косухина, дрожат и совсем не умышленно царапаются. Терпения в итоге надолго не хватает, и он срывает с него этот кусок мешающей ткани. От света из окна Андрей хорошо различает всё то, что уже сотни раз видел и к чему так хотел коснутся. Теперь, когда у него есть такая возможность, он ею пользуется. Оставляет укус на ключицах, там же быстрый поцелуй.       Ярик сидит настолько статично, что иной раз сомневаешься в том, жив ли он вообще. И Андрея это более чем устраивает. Лучше так, чем никак.       — Я тебя тоже, — шепчет визави. — Могу хоть восемнадцать раз пр…       — Заткнись уже, любоваться мешаешь, — ржёт ему в грудь Андрей, за что получает по лопатке.