Рейс BT1306

Перед глазами Намджуна всплывает тусклый свет от фонаря, черная машина и белоснежный снег, который быстро впитывает кровь. Намджун падает на колени перед телом, пачкается в крови, кричит на всю улицу, но ответа нет. Только эхо отдает его сорванным голосом куски слов, а белоснежные снежинки падают на горячее лицо и тут же тают, смешиваясь с солеными слезами. Его яркий цветной мир в одну секунду превращается в серый. Безликие люди приходящие попрощаться и выпить за упокой души. Ким стоящий на коленях напротив портрета и молящий простить его, хотя знает, что звонкий голос замолчал навеки. Только противная тишина оглушено бьет по ушам и воспаленный мозг мерзко шепчет: "Умри". Парень теряет сознание в надежде, что откроет глаза на том свете. Все потеряло смысл для Намджуна, осталась только вина, которая сжирала его изнутри, оставляя после себя глубокие незаживающие шрамы. Когда вся Корея окрасилась в нежно-розовый цвет, а весенний ветерок закружил лепестки в воздухе, даря всем людям надежду, и влюбленные парочки начали фотографирываться на берегу реки Хан, Намджун впервые переступает заветный порог кабины экипажа в качестве второго пилота. Именно тогда он увидел невысокого мужчину, который высчитывал что-то на карте. Брюнет, подняв свои глаза и улыбнувшись, сухо представился: "Мин Юнги, штурман." В тот момент мир Намджуна приобрел лазурно-голубой цвет. Его мир спустя столько лет стал приобретать черты цвета неба, поэтому стал окрашиваться во всевозможные оттенки синего. Мужчина почувствовал себя свободным и ошибочно принял, что именно небо дарит ему такое чувство покоя. Но на деле именно Юнги смог наконец-то начать исцелять рану от вырванного сердца. Звонкий смех Хосока, вечные подколы Джина, глубокий голос Тэхена и последний пазл - это большие глаза, как у олененка Бэмби, Чонгука, смогли полностью заполнить пустоту. Сейчас, когда самолёт падает вниз, весь экипаж мысленно прощается со своими близкими, а до Намджуна дошло - его небо находится в людях, которые любят его: в его друзьях и коллегах, - это экипаж BT1306. Когда кажется, что нет надежды на спасение, Намджун не может сдаться. Он будет бороться пока его сердце не издаст свой последний стук. Если жизнь повернулась к тебе жопой, просто покажи ей фак и скажи: "Я не сдамся!" и продолжай бороться. «Намджун не сдавайся» в голове проносится фраза мягким голосом, голосом первой любви Кима. «Намджун не смей умирать! Не позволь жнецам смерти забрать у тебя наконец-то истинное счастье. Вырви из холодных рук душу Юнги. Живи.» Пилот снова и снова отчаянно сжимает штурвал, не замечая, что его руки напряжены так, что вены вздуваются и противно саднят. Он тянет на себя рычаг и когда уже нос самолета почти касается воды, штурвал срабатывает и Намджун поднимает самолёт. Очнувшийся Джин, который мысленно попрощался с Тэхеном, на автомате хватает свой штурвал и помогает Намджуну. Он ждет команды и когда слышит: "На второй круг! », то радостно повторяет: "Слушаюсь. Заход на второй круг." — Выпустить шасси. — Капитан, задние шасси не выпускается, - докладывает Гук, —двигатель один, пока стабильно работает. — Летите чуть правее на две градусные ширины, - Юнги, как бегун почувствовав, что открылось второе дыхание. Сразу же ищет удачное место для посадки поближе к берегу, но чтобы не было слишком мелко. — Садимся в водах Израиля. Они быстро поймут, что с нами что-то не так и пришлют помощь. — Долго тянуть нельзя, - говорит Джин и в своей обожаемой манере добавляет, — но я тоже предпочту Египту Израиль, давно не был в ночных клубах Тель-Авива, какие воспоминания. — Готов поспорить ты трахнул Тэхена во всех туалетах, - хохочет Юнги и за ним все начинают смеяться, правда у всех смех выходит каким-то истерично-нервным. — Еще чуть-чуть. Готовимся сесть на переднее шасси. Через полминуты перед ними появляется чистая морская гладь, поэтому Намджун командует: — Выпустить шасси, садимся. Самолёт сильно бьется об воду и наклоняется носовой частью. Небеса услышали мольбу 220 человек и самолёт останавливается, забавно качаясь на волнах, поэтому экипаж срывается со своих мест, чтобы быстро покинуть его. Пассажиры скатываются на воду по трапам и с помощью надувных жилетов плывут в сторону берега, который отлично виден. В спасательной вышке уже связываются с военными, полицией и скорой. Люди на пляже плывут в сторону самолёта и помогают пассажирам оказаться на берегу. — Хосок! - Кричит Юнги, но Намджун грубо его вытаскивает из толпы и быстро надевает жилет. — Подожди я не вижу Хосока. — Джин пошел за Тэхеном. Я уверен Хо занят спасением пассажиров. Уходим. Чонгук успевает скатиться по трапу, когда Джин в крови подбегает к Намджуну. — Хосок сильно ранен, помоги. Юнги бросается через толпу к другу, за ним протискиваются пилоты. — Блять, я не знаю, когда прибудут катера, в воду его нельзя, - говорит Джин. — Тут тоже опасно. — Можно вытащить на крыло, - говорит Намджун и просит Чимина отпустить Хосока. Парень плача встает, его всего трясёт, он не удерживается и падает из-за затекших ног. Его ловит Юнги, он заботливо накидывает на плечи свой пиджак. Джин расстеливает одеяло и осторожно с Намджуном перетаскивают Хосока, стараясь, как можно меньше двигать раненого. — Где Тэ? - Спрашивает капитан, осторожно залезая на качающееся крыло с левой стороны. — Занимается эвакуацией, он в порядке. — Чимин, давай спустимся и доплывем до берега? - Зовет его Юнги, когда парень старается залезть на крыло. — Я не оставлю Хосока! - Истерично кричит Пак и чудом не падает в воду, благо Джин помогает ему залезть, после чего подает руку Юнги. — Сокджин! - Кричит Тэхен. — Помоги мне, не стой столбом. — Я думал ты поплыл к берегу? - Мужчина помогает забраться Тэхену на крыло, когда замечает в воде Гука. — Мелкий, что ты тут забыл? — Я не хотел вас бросать. — И я тоже, - добавляет Тэ и, схватив за воротник не слишком чистой белой рубашки, целует Джина, который сильно прижимает к себе любимого. — Я умер? - Придя в сознание уточняет Хосок. — Нет, ты на святой земле, - хохочет Джин и получает удар от Тэхена. — Да ладно, живы же, можно и пошутить. — А вот и Израильские катера! - Щурясь от солнца, радостно вопит Юнги, указывая на судна, среди них видна красная шестиконечная звезда означающая скорую. — Я думал мы рядом с Каиром сядем. — Все притензии к штурману, - говорит Намджун, — я рад, что ты вернулся к нам. — А чего это сразу ко мне? Все претензии к пилотам. — Где была вода, туда я и садился, да Джин? - Оправдывается Ким. — Не знаю, - Сокджин нервно трет лицо,— я от страха глаза закрыл. Все хохочут и перестают, когда слышат надрывистый голос Хосока. — Парни это был последний мой полет. — О чем ты? У тебя просто царапина на голове, поэтому перебинтуют и все, снова в строю. — Я не смогу больше летать! - Кричит Чон, размахивая лежа руками. — Я не вижу... не вижу больше вас. — Ты видишь меня? - Уточняет Чимин и машет перед лицом Хосока. — Я вижу... только темноту. Три месяца спустя. — Мне не хватает Хосока, - произносит Джин, везя свой небольшой чемоданчик. — Это из-за того, что я стал старшим бортпроводником и мы не можем теперь трахаться, когда пожелаем на рейсе? - Хохочет Тэхен и, остановившись в зале ожидания, разворачивается, чтобы поцеловать своего парня. — Почему ты отказался перейти на другой рейс в качестве первого пилота? — Мне нравится летать с тобой и с командой, и вообще это слишком напряжно, пусть Намджун ломает голову. Кстати, а вот и он. Намджун с Юнги не спеша подходят к друзьям, пока раздается голос из динамиков, что рейс OK1804 компании «El Al» Тель-Авив-Сеул приземлился. Пилоты обмениваются рукопожатием, а Юнги подает Тэхену клубничный шейк, который тот жадно пьет. — Ну что там с переездом? - Спрашивает Тэхен, радостно потягивая красную трубочку. — Думаем, - отвечает Намджун, — моя квартира в Ильсане не далеко от работы. А Юнги в Сеуле и... — И там вы все... - Заканчивает Мин фразу за своего парня. — Да мы и так видимся на рейсах. Небось задолбали мы вас, поэтому выбирайте, что вам удобно, - говорит Джин и Тэхен согласно кивает, — а вот и Гук бежит. — Я за Хосока переживаю, поэтому и хотел быть ближе, - грустно выдыхает Юнги. — Сладкий, у него теперь есть Чимин, давай в Ильсан? - Намджун прижимает к себе ближе штурмана и хочет поцеловать, но вспомнив правило, что на одном рейсе не могут быть пары тяжело вздыхает и переключает внимание на Чонгука. — Ты впервые не опоздал? — Ага, спал у девушки. Она меня подняла утром. — Можно ее номер? Мы скинем ей весь наш график, чтобы она тебя всегда поднимала. Мужчины хохочут над младшим, который заметив двоих друзей, кричит им, махая рукой: — Хосок, Чи мы тут! Чимин радостно машет в ответ и, придерживая за локоть Хосока и везя фиолетовый чемодан, направляется к ребятам. — Вы так загорели, - завидно тянет Тэхен, когда обнимает Чимина. — Джин я тоже на море хочу. — Ну попроси рейс к морю. — Да не рейс хочу, а на море! - По слогам выговаривает Тэ. — Полетели в отпуск. — Хорошо, любовь моя. - Джин чмокает парня в макушку и продолжает слушать счастливого Чимина, который гордо показывает тысячи фотографий в своем телефоне. — Как ты? - Тихо уточняет Намджун. Хосок снимает свои черные очки и счастливо улыбается. — Врачи смогли частично вернуть зрение, поэтому я вижу на левый глаз, на правый почти нет. — Но, - его перебивает Чимин, — через полгода у нас консультация и смогут провести операцию. Глаз различает свет, поэтому зрение может вернуться. Все радостно выдыхают и обнимают Хосока, шепча на ухо ободряющие слова. — Правда летать я теперь не смогу, зато я буду учить бортпроводников на земле. — Да ладно? - Произносят все хором. — Будешь инструктором? - Спрашивает Гук. — Ага, а Чимину предложили стать моделью «Korean airline». — Нам надо отметить все срочно после нашего рейса! - Радостно хлопает Тэхен.— Мы как раз переехали в большую квартиру и у нас столько поводов. — Я только за, - отвечает Чимин, —предлагаю свою помощь, чтобы замутить тусовку. — Нам пора на рейс. Летим в Майами, вернемся через четыре дня. Джин чувствует вибрацию и, увидев номер брата на телефоне, говорит всем, что догонит их, поэтому подождав, когда все отойду, он поднимает трубку. — Слушаю. — Мы нашли Вонсана, - произносит Чжухон, — он мертв. — Вонхо его убил? — Выставлено все как самоубийство. Нашли на одной из его квартир в Пусане с вскрытыми венами, даже записка есть, - слышится скептический тон в голосе. — Готов поспорить там ни слова про алмазы. Чжухон усмехается и затягивается своими любимыми сигаретами. — Именно. Мол он не смог смириться, что его поперли с работы, там он признается в домогательствах до Тэхена. — Зацепок нет? — Нет. Кихен сказал, что сейчас мы вряд-ли найдём Вонхо. Думаю, он залег на дно. — Понял, спасибо брат. Двое мужчин наблюдают, стоя на лестнице, как Джин кладет телефон во внутренний карман пиджака и, взяв чемоданчик, быстро направляется на свой рейс. — Он точно не будет курьером? - Уточняет мужчина в бордовом костюме. — Нет, когда вы найдете менеджера на “Korean airline”? — С этим сложно Чангюн, поэтому пока сам занимайся координацией. — Вы же знаете, - парень с пробитой бровью поворачивает лицо на собеседника, — я живу с Чжухоном, мне и так сложно выполнять все ваши прихоти. — Чангюн, - мужчина с темно-каштановым цветом волос наклоняется к самому уху парня, — ты же не хочешь, чтобы Чжухон узнал, что из-за тебя его брат чуть не погиб? — Вонхо, ты сам мне приказал отключить всю систему в самолёте, - почти срываясь на крик, произносит Гун, но почувствовав холодное дуло пистолета в области живота, затихает и только нервно сглатывает. — Отрабатывай жизнь друзей, иначе я прикажу Кихену найти чудом утерянные доказательства. Твой Чжухон сидит у меня поперек горла, мы еле успели замести следы убрав Даниеля и Вонсана. — Я понял, уговорю Чжухона забыть про синдикат. — Не забывай, что ты добровольно начал на нас работать. А то что ты потом встретил Чжухони - это сугубо твоя проблема. Чангюн отводит взгляд, чтобы не смотреть в глаза своего личного дьявола. — Я все понял босс. — Умничка, - мужчина нежно гладит парня по волосам, — а теперь мне пора на заседание акционеров “Korean airline”, хотим обсудить новую модель для рекламы нашей авиалинии. Думаю Пак Чимин украсит своим ангельским личиком наши плакаты.