Рейс BT1306

— Через десять минут нам надо связаться с диспетчерами, а я не хочу выходить из этого уютного туалета, - грустно говорит Намджун, наблюдая, как Юнги натягивает на себя одежду, немного морщась от боли в пояснице. —Обещаю, в следующий раз сделаем это как надо на кровати. — А мне понравилось, кажется теперь я даже понимаю почему Джин так любит эту кабину, - хохочет Мин и швыряет штаны в Намджуна. — Одевайся или с голой задницей будешь вести самолёт? Черт, ты пуговицы оторвал. — Сам говорил, что я «крушить-ломать» вот и получил, - хохочет Намджун и, прижав к себе недовольного Юнги, чмокает его в губы. — Люблю тебя, вечно бурчащий Мин Юнги. — От меня услышишь признание через шесть лет. — Я его уже слышал, - Намджун своей широкой рукой хватает Мина за задницу и в самые его губы, немного с хрипотцой, произносит: — Когда ты скакал на моем члене, ты был очень разговорчив. — Да ну тебя, - бурчит Юнги и выходит из кабинки. Мужчины уже минуту стоят напротив большой белой двери в кабину экипажа. — Сейчас Джин будет ржать, что таким темпом будем бронировать туалет для секса. — И Тэхен выстрелит шампанским, - добавляет Намджун и берет Юнги за руку, стучит в кабину, дверь подозрительно быстро открывается. Они не успевают зайти, как на них льется шампанское, а друзья свистят и хлопают. Мин тут же краснеет от такой бурной и сумасшедшей реакции друзей, но Намджун, подхватывая его на руки, торжественно объявляет: "Мы вместе." После чего сажает уставшего штурмана в кресло. — Теперь мы точно будем бронировать туалет для секса, - хохочет Джин и Юнги, сам умирая со смеху, произносит: — Вы такие предсказуемые ребята. — Если хотели все оставить в тайне, - выпивая бокал шампанского, поучает Хосок, — надо было стонать тише. "О, да Намджун, о небеса ты так охуенен. Я люблю те..." - бортпроводник не успевает закончить свое передразнивание, как получает легкие удары от красного, как рак Юнги. — А ты что улыбаешься? - Сужая глаза произносит второй пилот и, набрав в легкие в воздух, тоже пародирует друга: — "О, да! Детка ты супер!" В кабине все заливаются смехом, а Намджун отстаивая свою честь, швыряет в Джина бутылку воды, затем, смущаясь, выдает: "Что поделать, Юнги реально шикарен..." — Слышали?! - Кричит Юнги, размахивая руками. — Я шикарен! А сейчас все те, кто не является экипажем, просьба покинуть кабину. Гук, связь с китайскими диспетчерами. Хосок с Тэхеном на веселе покидают кабину и решают выпить по чашечке ароматного кофе, пока весь самолёт спит.

***

В кабине снова напряжённая атмосфера, до посадки осталось три с половиной часа, а Чонгук так и не получил от Гюна сообщение, поэтому сейчас самостоятельно выводит из строя детонатор. — Входим в воздушное пространство Ирана, - произносит Намджун и именно в этот момент на экране появляется Чангюн. — Ну наконец-то, осталось полтора часа до посадки, где ты шлялся?! — Простите, были проблемы со взрывчаткой и мне пришлось подключить одного человека. Кихен мой друг, он расскажет. На экране появляется небольшое окошко в котором все видят крашеные белые волосы со странным розовым отливом, парень в очках чихает, слышатся капли дождя и шум оживлённой улицы. — Я не в Корее, поэтому было проблемно найти место для связи. Вот сижу на улице в центре Лондона, - парень пододвигает ближе микрофон. — Гук, бери бумажку и записывай все что я тебе скажу. Делай строго по инструкции. — Детонатор я отключил. — Отлично, главное разделить прямоугольники, - начинает Кихен и снова чихает, — долбанный Лондон со своей холодной погодой.

***

— У меня трясутся руки, - нервно говорит Чонгук, держа в руках нужные провода и маникюрные ножницы. — Ты же не хирург. — Но я боюсь, что сделаю все не так и... - Бортинженер не договаривается, Чимин кладет свою маленькую ручку на его плечо и заглядывает в большие глаза, а после, улыбаясь, произносит: — Ты справишься! Я верю тебе. Юнги с Хосоком и Тэхеном тоже кладут свои руки на плечи парня и повторяют: "Ты справишься!". Чонгук делает глубокий вдох и четко сам себе говорит: "Я справлюсь!". После чего приступает к обезвреживанию. Хосок, как и обещал Чимину, держит его за руку и успокаивающе гладит по волосам. А штурман читает инструкцию, оставленную Кихеном, и подает нужные инструменты. Через двадцать пять минут Пак смог облегченно вдохнуть полной грудью. Черные квадратики без проводочков лежат в мусорном пакете. — Гук ты смог, ты слышишь! - Радостно кричит Юнги, обнимая младшего, который от нервного напряжения начинает плакать. Он утыкается в грудь Мина и, закусывая свою губу, протяжно воет и хлюпает носом. Тэхен сообщает отличную новость Намджуну и тот просит передать, что они почти вышли из израильского воздушного пространства и через сорок минут будет Каир, поэтому просит начать подготовку пассажиров к посадке. Ким ищет успокоительное и понимает, что за весь полет экипаж умудрился выпить три бутылочки, поэтому предлагает порцию курицы Гуку со словами, что еда это лучшее лекарство. Тот от радости, что справился с таким важным делом начинает довольно есть все, что ему дают. Нервы успокоились, поэтому проснулся дикий аппетит. Чимин не может оторваться от горячих объятий Хосока, поэтому хохочет на слова штурма, который просит отпустить мужчину работать, когда самолёт резко наклоняется на бок и через секунду все становится нормально. Никто не обращает еще минут десять на такие непонятные движения, все заняты едой и нахваливанием Гука. Юнги первый понимает, что что-то случилось, когда осознает, что самолет трясет и он нагибается снова на левое крыло. Он спешит набрать кабину, не понимая, почему Намджун не позвал их, но связи нет. — Какого черта?! - Штурман нажимает на кнопку, но она не загорается, когда слышит звон разбитой тарелки и крик Чонгука: — Двигатели с правой стороны отказали! Юнги швыряет бесполезную трубку, выбегает за синие шторы и торопит бортинженера. Самолёт наклоняется, Мин не удерживается на ногах и заваливается на пассажира, даже не извинившись его вытаскивает младший и они продолжают бежать по салону, где люди в панике пытаются сесть на свои места, поняв, что их качает и горит табло «пристегнуть ремни». Падают кислородные маски, когда Гук с Юнги почти добегают до кабины и пассажиры быстро надевают их на себя, слышатся молитвы вперемешку с детским плачем. Бортпроводники вытаскивают отдельные небольшие портативные баллоны с кислородом и тоже надевают на себя маски. Они торопливо пробегает, по возможности помогая пассажирам, и спешат сесть, чтобы пристегнуться. Самолёт почти наклонился так, что все кто не пристегнулся начал выпадать из сидений, тем самым паника усилилась. Хосок быстро усаживает ничего не понимающего Чимина в свое кресло, пристегивает его не одним ремнем, как обычно это делают пассажиры, а двумя крест на крест и надевает ему маску со своим портативным баллоном. — Не снимай, все хорошо. Парень отпускает руку бортпроводника и видит, как мужчина машет Тэхену, который пробегает по первому классу и рукой указывает ему немедленно сесть. Хосок, хватаясь за сиденья, пытается добраться до кабины, чтобы узнать дальнейшие указания, ведь связи с салоном нет. Джин открывает дверь и, не дождавшись, когда зайдет Юнги с Гуком, быстро возвращается в свое кресло, чтобы взять штурвал в руки и помочь Намджуну. — Отказали два двигателя справа и один слева, связи нет, - произносит Намджун. — Юнги, нам надо срочно сесть, ищи место. В кабине становится трудно дышать, горит сигнал разгерметизации салона, поэтому Гук быстро достает четыре баллона с масками. Один надевает сначала на себя, второй впихивает Юнги, затем надевает на Намджуна и Джина, которые не могут убрать руки от штурвала. Автопилот отказал и единственное, что еще держит самолёт относительно ровно в воздухе - это старание двух пилотов. — Я не понимаю, что с подачей кислорода, система вентиляции в норме, нет отклонений или повреждений! - Кричит Чонгук. — Капитан, сигнал бедствия передавать?- Уточняет Джин. — Да, и перезапуск двигателей. — Понял! - Кричит Гук из-за сильного звука гудящей системы, — перезапускаю все двигатели. Три минуты. — Теряем высоту, - спокойно и четко выговаривает Юнги. — Одиннадцать тысяч метров. Нет аэродромов рядом с длинной полосой. — Эйлат? Мы рядом с ним. — Джин, в Эйлате слишком короткая полоса, не сядем, но есть пустынные поля, на них можно безопасно сесть. — Самолёт с топливом, взорвётся, - произносит Гук и нажимает на кнопки панели, чтобы отключить звук. На его экране высвечивается модель боинга и красными огнями горят двигатели, — надо заливать полосу, но мы не можем связаться с диспетчером и времени нет. Отказ четвертого двигателя. Справа горят, я их отключил. Остался только один, но он не перезапускается. — Джин, тяни штурвал на себя. На воду, - командует Намджун. — Садимся на воду. — Девять тысяч метров, до моря пятнадцать минут, - Юнги быстро пробегает по экраном и понимает, что они в полной жопе. — Нужен хотя бы один двигатель, иначе мы не сможем вырулить и тогда придется в слепую садиться куда-то, точнее сказать, мы просто упадем с неба в буквальном смысле. — Двигатели слева не запускаются. — Гук, перезапускай их пока не заработают, - говорит Джин, стараясь балансировать самолёт: то тянет штурвал на себя, то от себя. Все летчики ни один раз проводят тренировки в случае отказа двигателей. Не только симуляции, а так же и на реальных самолётах. Часто во время полёта самолёт может отлично лететь на одном из двигателей и пассажиры даже не заметят. Но с непонятной разгерметизацией, горящими двумя двигателями и с еще какими-то поломками, которые почему-то не отображаются на панели, самолёт отказывается лететь. — Семь тысяч метров, стремительно падаем, - отчитывается Юнги, смотря на приборы. — Если мы сможем сбалансировать самолет, то сможем лететь без двигателей, - говорит Намджун, но надежды в голосе почти нет. — Правда, не знаю протянем ли мы до моря. Внутренняя связь есть? — Нет, но Хосок точно придет. Юнги, словно чувствуя друга, срывается с места и открывает дверь. Хосок с синими губами и бледным лицом, держится крепко руками за что-то. Он тяжело дышит, кислорода почти нет, тем самым это дает ощущение, что лёгкие словно горят в огне. Чон делает упор на ноги, чтобы устоять, когда самолёт снова наклоняется и сильней в цепляется за дверь. — Идиот! - Орет Юнги. — Гук, маску! Хосок блаженно выдыхает, когда на него надевает маску Юнги, и помогает закрепить баллон за спиной. — Ты что правил не знаешь? Почему пошел без кислорода через, мать его, весь самолёт?! — Отдал Чимину свою. — Отказали все двигателей. Садимся на воду. Готовься к быстрой эвакуации, в баках топливо, - говорит Намджун, прерывая Мин, который отчитывает бортпроводника за глупый и почти что стоящий жизни поступок. Хосок выходит и, стараясь удержаться за кресла, спешит к Тэхену. Почти дойдя до него, Чон останавливается в кухне и видя парня, снимает маску, чтобы было лучше слышно: "Садимся на воду. В баках топливо." После чего делает шаг, чтобы дойти до своего места, где сидит Чимин, но самолёт сильно шатается и Чон теряет равновесие, оступается и на его голову падают ящики. Он пытается встать, хватаясь хоть за что-то, в ушах сильный шум и перед глазами все плывет, но сильный толчок вышвыривает его за синие шторы, в первый класс, и от удара головой он теряет сознание. — Хосок! - Кричит Чимин. Парень стягивает маску, расстёгивает ремень и, хватаясь за ножки сиденьев, медленно ползет к раненому. Голова Хосока в крови, она полностью окрашивает лицо. Чимин испуганно прижимает два пальца к сонной артерии и, почувствовав пульс, облегченно выдыхает. — Жив. Он хочет дотащить Хосока к его откидному месту, но понимает, что самолёт слишком трясет и он стремительно падает, поэтому ползет к кухне и из под ящиков находит упавший баллон Хосока с кислородом. Чимин садится между сиденьем в первом классе и стеной, чтобы в случае жесткой посадки они не вылетели в проход. Он заботливо надевает маску с кислородом на Хосока, снимает свою майку, чтобы прижать сильно кровоточащую рану. Левую руку кладет под шею мужчины и склоняется, как можно ниже, в случае чего закрыть собой любимого, и молится, чтобы они сели. Тэхен зовет Хосока, но тот не отвечает, он хочет встать, потому что видел старшего в кухне и боится, что его с Чимином завалило где-то или хуже - выкинуло без сознания в салон. «Если со старшим бортпроводником, то есть со мной, что-то случается, ты, Тэ, берешь командование по экстренной ситуации на себя. Запомни, ты не можешь рисковать своей жизнью ради меня, ведь на тебе будет ответственность за жизни пассажиров. Если мы оба погибнем, кто им поможет?» Тэхен вспоминает слова Чона, поэтому впивается руками в ремень, но не расстёгивает. А делает глубокий вдох, а затем выдох, чтобы перестать плакать и начать думать, как быстро всех вытащить из самолёта, пока он не загорится. Он точно знает, что экипаж сможет посадить самолёт. *Кабина экипажа*. —Три тысячи метров, - стальным голосом отсчитывает сколько им осталось до столкновения с землёй Юнги. Двигатели не запускаются, пилоты кое-как балансируют самолёт, чтобы дотянуть до моря. — Запустился третий двигатель! - Радостно кричит Чонгук. — Сейчас не снижаясь выруливаем к морю. Готов? — Всегда готов, - шутит второй пилот, а сам трясётся, как осиновый лист. — Борт BT1306 приготовиться к экстренной посадке на воду, - произносит Намджун и тянет на себя штурвал, но самолёт не поворачивается вправо. — Намджун, - тихо зовет осевшим голосом второй пилот, — штурвал не работает. Намджун, побелевший от ужаса, поднимает свои глаза, в которых мелькает вся его жизнь, на Джина и только губами выговаривает, чтобы не напугать Юнги с Чонгуком: "Мой тоже отказал." Только Мин все понимает и, сняв с себя кислородную маску, говорит: — Я был рад с вами работать и дружить парни. Я люблю тебя, Ким Намджун.