Промах Дарвина

      Я всегда ненавидела долгие поездки. Пролетающее мимо полотно леса быстро наскучивало. Электроника трагично скончалась после отключения электричества во всем мире, так что даже разнообразить шум дороги музыкой не получится. Вести же дневник в трейлере - затея для мазохистов и людей с исключительно стабильной психикой – только настроишься написать слово, как транспорт тут же подскакивает, налетев на очередную кочку или труп ходячего. Это я еще молчу о нарастающей морской болезни, тянущей выблевать содержимое желудка при закрытии глаз. А мы еще с Мередит когда-то мечтали о путешествиях автостопом. Поездка длиной в еще пару дней убьет меня быстрее апокалипсиса.       Если бы мне сказали, что можно устать от сна, то еще неделю назад я бы завистливо усмехнулась. Однако сейчас я сверлила взглядом бежевый потолок фургона, пытаясь не подслушивать очередную лекцию об оружии Шейна. Андреа же с пугающим интересом наблюдала за тем, как он разбирает и собирает оружие, попутно бросая пафосные советы заинтригованной женщине. От этого тоже тошнило, кстати. Ну хотя бы сейчас она не помнила о моем существовании и не сверлила враждебным взглядом.       Я больше не видела Мерла. Он снился мне, но больше не являлся, однако каждый раз, когда я оставалась наедине с собой, я готовилась к очередной атаке моего спятившего разума.       Мне не хотелось даже думать, как он там без руки и один, потому что при мысли об этом в горле начинало першить, и я вновь ощущала фантомное удушение Дэрила. Это подкашивало колени и перехватывало дыхание, после чего мне приходилось прикладывать немалое усердие, чтобы вновь вдохнуть полной грудью. Иногда я злилась на него, а иногда жалела, что он не довел дело до конца. Это было бы справедливо.       Вдруг я почувствовала, как меня медленно подталкивает вперед, и поняла, что фургон тормозит. Мысли внезапно залетали в голове. Наконец-то хоть что-то интересное!       — Уже приехали? — вскочила я, суматошно всматриваясь в окна. Меня мгновенно постигло разочарование. Я с тоской отметила, что вид снаружи практически не изменился за исключением огромной свалки машин, брошенных повсюду. — Что происходит?       — Трейлер здесь не проедет, — отвечал Дейл, после чего высунулся из окна. — Посмотри, можно ли проехать.       Это был Дэрил. Он окинул взглядом это механическое кладбище и пожал плечами, двинувшись с места. На мгновение мы встретились взглядами, и я вновь ощутила укол совести. Я отвернулась от окна, почесав шею.       Бензин был на вес золота, так что пути назад не было. Трейлер медленно ехал среди машин, пытаясь вклиниться между ними, как слон в посудную лавку. Я выглядывала из окна, пытаясь найти причину этой пробке, закончившейся трагедией для ее обитателей. Создавалось ощущение, что люди просто побросали свои железные колесницы и сбежали, однако большая часть водителей и пассажиров автомобилей, которые я разглядывала, оставались на своих местах пристегнутыми. Хотя все стекла были задвинуты, в нос тут же ударил запах мертвечины, и я поморщилась. Машины стали склепами для своих хозяев. Внутренняя тревога плавно нарастала.       — Вам не кажется, что это похоже…— начала я.       — На засаду? — продолжил Шейн. — Более чем.       — Может, уедем все-таки? — предложил Гленн.       От мысли, что придется снова отправиться в дорогу, желудок слабо заскулил. Несмотря на повисшую в воздухе угрозу, поездка пугала меня гораздо больше, и потому я лишь обрадовалась, что никто на эту затею не обратил особого внимания.       Фургон двинулся дальше. Медленно. Тревожно. Удары сердца изначально просто давали о себе знать, но вскоре и вовсе переросли в удары кувалды по грудной клетке. Я и сама не поняла, почему начала потеть. Капли стекали по моим вискам, и я стерла их тыльной стороной ладони. Как вдруг…БАЦ! Я подпрыгнула на месте, ощущая, как сердце словно провалилось вглубь живота. Из-под капота трейлера поднимался дым. По салону распространялся запах горелой пластмассы.       Дейл сыпал ругательствами. Ему пришлось остановить фургон. Он делал это рваными, нервными движениями, из чего я поняла, что он жутко злится. Вслед за нами остановилась и машина Рика. Мир за пределами трейлера уже казался чуждым и враждебным, поэтому я, в отличие от остальных, помедлила с выходом, но вновь обострившаяся из-за отвратительного аромата горелой детали автомобиля морская болезнь вынудила меня выйти наружу.       Тошнота не прошла. Теперь воняло гниющей плотью и плесенью. Я корила себя за брезгливость, которую выбить из головы не в силах даже конец света, но делать было нечего, кроме как терпеть. Дейл ворчал, что которые сутки все упорно игнорировали его тревожные предупреждения о скорой поломке трейлера, и вот сейчас эта беспечность привела нас всех к такой нелепой ситуации. Радовало лишь то, что на этом автомобильном кладбище точно должно найтись что-то стоящее, чтобы мы свалили отсюда в более подходящее для пребывания место.       Уличный воздух ударил меня горячей волной. Кислорода в нем практически не чувствовалось, и я вдохнула поглубже, ощутив, как противный жаркий воздух опускается в легкие. Пот мгновенно собрался на висках, под носом и стек по лицу к шее.       Все разбрелись шарить по багажникам, и я последовала общему примеру, прихватив рюкзак. Полуденное солнце не давало свободно вздохнуть. Казалось, потели даже мочки. Я только и успевала вытирать пот под носом. Мой взгляд упал на внедорожник болотного цвета, и я незамедлительно подошла к нему. Багажник этого гигантского транспорта был закрыт, но все равно на всякий случай раз десять подергала за ручку. Смирившись с поражением, я подошла к передней двери и с радостью обнаружила, что она оказалась незапертой. Рывком дернув ее, я хотела было заглянуть в салон, однако с водительского сидения на меня тут же вывалился, очевидно, мертвый хозяин внедорожника. Я вскрикнула и отпрыгнула, ожидая нападения, но он лишь грузно рухнул на раскаленный асфальт. Я присела на корточки, разглядывая его, чтобы проверить умер ли он навсегда. Должно быть, при жизни он был красавчиком. Светлые волосы с до сих пор сохранившейся укладкой как у диснеевского принца, дорогая рубашка…вдруг я заметила, как что-то блеснуло в мочке его уха. Это были толстые серьги-кольца с периодическим внедрением, черт возьми, бриллиантов! Да это же не просто серьги, а дорогущие серьги!       — Что ты делаешь?       Ти-Дог застал меня врасплох.       — Это же белое золото! — оправдывалась я, срывая серьги с его ушей. — Боже, это точно бриллианты! Ставлю тысячу баксов, что это Картье!       — Ты безнадежна, — хихикнул он. — Чем тебе помогут брюллики в Апокалипсисе?       — Ти-Дог, я ношу армейскую футболку и растянутые треники, — высказалась я. — Дай мне хоть немножко побыть женщиной, — я приставила кольца к лицу и улыбнулась. — Ну что, мне идёт?       За спиной Ти-Дога пронеслась суровая туча в лице Дэрила. Он смерил меня презрительным взглядом, фыркнул и прошел мимо. Улыбка тут же сошла с моего лица.       — Нет, пожалуй, стоит поискать что-то, как бы говорящее: «Прости, у меня нет сердца», — мрачно процедила я.       — Да ладно, не забивай этим голову, — отмахнулся Ти-Дог, который в последнее время был даже более позитивным, чем обычно.       Он чуть ли не порхал, двигался уверенно и резко, часто улыбался. Я хотела бы злиться на него, как на всех окружающих, которые имеют наглость радоваться жизни, когда несчастна я, но с ним у меня почему-то это не получалось. Во все моменты, что Ти-Дог был рядом, пропадала вся желчь, вся моя обида на мир, и я начинала думать: «Может, я и не плохой человек, раз мой друг такой, как он? Может, и для меня есть шанс?». Рядом с ним хотелось улыбаться, смеяться – хотелось жить. А рядом с Дэрилом просыпалось, к сожалению, другое чувство – желание выживать.       — А вообще, я думаю, брать это – затея крайне неудачная, — продолжал Ти-Дог, не замечая, что я уже давно думаю о другом. — Если мы будем вынуждены прятаться от кого-то, то блики от этих твоих Картье могут заметить наши преследователи. Мне жаль.       — Но они же такие красивые! — заскулила я. Он неодобрительно покачал головой. — Ладно, твоя взяла!       Я еще раз взглянула на серьги и обнаружила на них очаровательную надпись, гласящую о том, что стоят они не меньше тридцати тысяч. Картье! Я сунула их в бюстгальтер и почувствовала себя значительно дороже.       — Слушай, а у этого парня явно есть вкус! — восторженным голосом заявлял Ти-Дог, шарившийся в салоне. — Натуральная кожа! Только посмотри!       Я обошла машину с другой стороны и открыла другую переднюю дверь. Светлая сияющая кожа и правда выглядела чудесно. Я погладила сидение. Даже на ощупь казалось, что они состоят из долларов. Я осмотрелась и увидела кое-что не менее привлекательное.       — Интересно, что люди с таким высоким вкусом хранят в бардачке? — риторически поинтересовалась я у Ти-Дога. Я открыла его и усмехнулась. — Что ж, вкус у него и правда был отменный, — заявила я, достав из бардачка здоровенный фаллоимитатор и тряхнув им. Ти-Дог поморщился.       — Фу, выброси это! — взвизгнул он. — Лишь бог знает, в каких местах он побывал.       Я бросила игрушку на заднее сидение и продолжила рыться в бардачке.       — Черт, ты только посмотри! — Я достала несколько котлет из стодолларовых купюр. В глазах у Ти-Дога загорелся недобрый огонек. — Серьги Картье, горы налички…этот парень явно был наркоторговцем, — я еще раз пощупала в этом маленьком сундуке с кладом и наткнулась на странный пакет, набитый чем-то зыбким. — Вуаля! — Я потрясла пакетиком перед Ти-Догом. — Сегодня моя интуиция бьет все рекорды!       Ти-Дог рассмеялся. Как обычно заливисто и ярко. Я улыбнулась за ним. А ведь он всегда был добрым, порядочным, и такие, как Ти-Дог, не прощают ужасных поступков другим. Лишь потому, что никогда не простили бы их себе. На его глазах я обрекла человека на страшную гибель, и, несмотря на это он не отвернулся и даже искренне смеется над моими глупыми шутками. Я вдруг осознала, что по-настоящему прикипела к нему, словно знакома с ним очень давно. Я уж и забыла, каково это – дружить с кем-то по-настоящему преданным и надежным, как Ти-Дог. Большой и крепкий, как скала. Рядом с ним я понимала, каково это – иметь старшего брата, который пусть и осудит за косяки, но всегда будет рядом. Вдруг он посмотрел вниз, и его глаза из узеньких щелочек превратились огромные яблоки.       — О, наконец-то и ко мне удача повернулась лицом! — Он со спешкой схватил темный предмет, невзрачно валявшийся рядом с коробкой передач. — Это же револьвер!       — Эй, только не направляй на меня! — ахнула я. — Наркоторговцы никогда не держат их незаряженными!       — Что ж, кажется, твоя интуиция разрядилась, — погрустнел Ти-Дог, показав мне пустой барабан.       — Хорошего понемножку, — пожала плечами я.       Мы продолжили обыскивать внедорожник. На задних сидениях мы нашли кучу сумок. Казалось, в этой машине можно найти что угодно: и возможно когда-то невероятно мягкие кексы, и уйму презервативов на любой вкус, и даже несколько сортов марихуанны. Я жалела, что не была знакома с этим парнем при жизни.       — О, я нашел его права, — вдруг воскликнул Ти-Дог. — Нашего несчастного звали Стив Харрис, и ему тридцать один год. Был тридцать один год.       — Покойся с миром, Стив Харрис, — вздохнула я, продолжая рыться. Моя рука наткнулась на что-то прохладное и невесомое. Я поднесла вещь к лицу и ахнула. Это был прекрасный иссиня-черный платок, усеянный рыжими цветами. — Это же чистый шелк!       — Брось, это уже не пригодится, — зевнул Ти-Дог. — Он испачкается через день, а деликатная стирка, увы, осталась в том мире.       — Ну уж нет! — воспротивилась я. — Когда я еще отыщу шелковый и наверняка брендовый платок?       — Не замечал раньше у тебя такой страсти к брендам, — нахмурился он.       — Просто раньше ничего такого мне не попадалось, — промурлыкала я, аккуратно свернув платок и убрав в рюкзак, где он мгновенно распался в привычное положение. Единственное, что мы оставили в машине, это, наверное, сама машина. Поразительно, насколько запасливы наркоторговцы. Они всегда готовы к любым поворотам судьбы, кроме смерти. Наверное, поэтому с ними всегда было так весело. До тех пор, когда их очередной заскок жалит к прямо в задницу, и они подставляют вечно заряженную пушку к твоему виску. Довольные и обвешанные сумками, мы возвращались к трейлеру.       — Эй, а где все? — вдруг спросил Ти-Дог.       Я осмотрелась. Наша небольшая группа пропала с горизонта, зато вдалеке виднелась другая. Мертвая и двигающаяся на нас.       — Ти-Дог, Эбби! — услышали мы снизу. Это был Рик. Он выглядывал из-под автомобиля. — Вниз! Живо!       Мы рванули к ближайшей машине. Я рухнула на землю и закатилась под автомобиль, кое-как увернувшись от отколовшегося порога.       — Осторожно, здесь…— я не успела договорить.       Ти-Дог зацепился рукой за порог и взвыл. Кровь брызнула, как шампанское из бутылки. Задета артерия. Я едва успела прикрыть рот рукой, чтоб не вскрикнуть. Я шепотом окликнула его, призывая к рассудку. Он посмотрел на меня стеклянными глазами, после чего осознание плавно растворило ошарашенный взгляд, и тот спрятался под машину вместе со мной.       — Твою мать! — рявкнул он, пытаясь унять кровь.       — Тише! — шикнула я на него. — Сейчас достану бинты.       Но прежде, чем я просто попыталась это сделать, я увидела, как плетутся ноги ходячих. Это было настоящее стадо! Я закусила губу, испугавшись, что на нервах что-то уроню или разобью и привлеку их внимание. Я и так неловкая, а сейчас еще и была прижата дном машины, поэтому я просто обхватила его нечеловечески мощную руку и зажала ранение, надеясь, что хоть это поможет постановить кровь. Мы уставились друг на друга, как два ошалевших напакостивших подростка, едва не пойманные на преступлении.       Стук сердца грохотал в каждой части тела. Они упрямо двигались вперед, словно…мигрировали. Я осмотрелась и увидела под находящейся за спиной Ти-Дога машиной Шейна. Он сжимал ружье в руках так, будто даже хотел, чтобы ходячие нашли его, чтобы они дали ему шанс убить их, выплеснуть злость. Ти-Дог вдруг дернулся, взглянув мне за спину, и я приглушённо вскрикнула от неожиданности, после чего резко поджала губы и зажмурилась.       — Эбби, — сдавленно прошептал Ти-Дог. — Ни звука.       Я боялась даже повернуться, чтобы посмотреть на угрозу. Но хрип сзади говорил сам за себя. Дыхание сбивалось. Ти-Дог пытался отпихнуть меня, но ограниченное пространство и обезображенная рука не давала ему это сделать… я не могла издать ни звука. Даже пошевелиться. Я сжалась, спрятав шею. От мертвого дыхания по спине побежали мурашки, как вдруг… все прекратилось. Я еще несколько секунд продолжала сжиматься до дрожи, но потом поняла, что угрозы больше нет. Я обернулась и увидела лицо ходячего с замершим голодом в глазах, между которыми торчало острие стрелы. Только один человек мог это сделать.       Я должна была быть благодарна, но меня пронзила ярость. Какого черта он спасает меня, если ненавидит? Ненавидел бы до конца, раз так! Я чувствовала себя заядлой должницей, долг которой невозможно погасить, как ни старайся. Словно в глубине души я мечтала, чтобы этот ходячий разобрался со мной, словно только умерев я смогу перестать чувствовать вину.       Изнемогая от злости, я вдруг поняла, что больше не слышу шагов ходячих. Это отрезвило меня, и я принялась смотреть по сторонам. Неужели это все?       — Это все? — тихо спросила я.       Ти-Дог открыл было рот, чтоб ответить, как вдруг мы услышали крик. Детский сдавленный крик. Карл? Нет. Голос был мягче, звонче. Это была София. Инстинкты звали меня к ней на помощь, но я вдруг посмотрела на Ти-Дога. Он побледнел. Моя помощь нужна ему не меньше. Голос Софии удалялся, и я увидела, как две мужские ноги несутся за девочкой и парой ходячих, преследовавших ее. От сердца отлегло.       Выждав пару минут тишины, мы принялись выбираться наружу. Я сделала это в разы быстрее, чем раненый друг, поэтому я быстро обогнула машину с его стороны и помогла ему подняться. Ти-Дог еле стоял.       — Черт, я что, всегда буду истекать кровью перед тобой? — ворчал тот.       — Не трать силы! — шикнула я на него, осматривая его порез. — Твою мать, глубокий. Придется зашивать.       Я принялась копаться в рюкзаке в поисках того, что могло бы быть использовано как жгут. Руки коснулось что-то легкое. Точно! Платок! Повезло, что он был достаточно большого размера. Я обтянула им бицепс друга.       — Силенок маловато, отойди! — Меня бесцеремонно оттолкнули.       Конечно же, это был Дэрил. Он с силой затянул шарфик на руке Ти-Дога, отчего платок горестно треснул, а мой друг взвыл.       — Полегче, ты же не хочешь оставить его без руки, — возмутилась я, доставая перекись и бинты.       — Разве это не у тебя такой фетиш? — рявкнул тот на меня. Я поджала губы.       Я истратила остатки жидкости на запястье Ти-Дога, после чего принялась обматывать ему руку бинтами.       — Не за что, — через силу сказал мне Дэрил. Ах, он еще и ждет благодарности?       — Я не просила меня спасать, — ответила я, не отрывая взгляда от запястья Ти-Дога.       — В следующий раз не стану.       — Боже, пожалуйста хоть на минуту оставьте меня без ваших прелюдий! — застонал Ти-Дог прежде, чем я хоть что-то ответила Дэрилу.       Мы замолчали. Диксон дождался, когда я закончу, и двинулся к остальным. Я взглянула ему вслед и тут же пожалела о своих словах. Он выглядел таким потерянным и одиноким. Должно быть, он совсем не представляет, что делать и как жить без брата. Раньше хоть и было несладко, но хотя бы предсказуемо несладко.       — Эбби, худшее, что ты можешь сделать для мужчины — это пожалеть его, — сказал вдруг Ти-Дог. Я взглянула на его рану, и меня скривило. — Меня это тоже касается.       — Прости, — тут же отвела взгляд я. — Зашить смогу только когда остановится кровь. Как ты?       — Терпимо, — отвечал он. — Наверное. Пойдем, надо вернуться к остальным.       Мы пошагали к трейлеру. Ти-Дог старался держаться мужественно, а я старалась следовать его же совету – не жалеть его, однако делать это было все тяжелее: каждым его шаг сопровождался сдавленным стоном. Чем ближе мы подходили к нашим, тем больше чувствовалось отчаяние. Никто не говорил друг с другом, словно каждый обитал в своей системе координат, пытаясь создать видимость деятельности. Больше всего из группы выбивалась Кэрол, слоняющаяся в пределах пары квадратных метров и периодически поглядывающая на лес. В голове возник звучавший ранее девичий крик. Значит, не померещилось.       Я побоялась подходить к ней, потому что была не в силах подобрать слова, поэтому я направилась к единственному человеку, кто мог спокойно объяснить, что же все-таки здесь произошло – к Дейлу. Он читал лекцию Гленну, что делать с загораживающими путь трейлеру автомобилями. Усадив Ти-Дога на ближайшую машину перевести дух, я двинулась к ним.       — Эй ребят, — они отвлеклись от диалога, — как это дерьмо вообще случилось?       — Самим бы понять, — пожал плечами Дейл.       — Они просто появились из ниоткуда, — объяснял Гленн. — Мы только и успели, что спрятаться. Вот только София…       — Я слышала крик, — я бросила беглый взгляд на неуёмную Кэрол. — Она…       — Нет, — Дейл помахал руками, как бы отмахиваясь от моих мыслей. — Ее заметила парочка ходячих. Она убежала в лес, а Рик – за ней.       Я стояла далеко от Кэрол, но словно радиоволной мне передавалась ее тревога. Думать о другом уже не получалось. Тревога проникала в уши, глаза, в рот, ядовитым паром протекала по дыхательным путям и наполняла легкие, мешая дышать полной грудью.       — Может, стоит с ней поговорить? — выдавила я, беспомощно бросая взгляды, то на отчаянную мать, то на моих собеседников.       — Вряд ли мы сможем ей помочь или хотя бы понять ее, — рассудил Дейл. — Если кто-то из нас, конечно, не является матерью, потерявшей ребенка.       Я мгновенно отвела взгляд, боясь выдать свои эмоции. Я никому не рассказывала прежде. Не собиралась и сейчас.       

***

             Белый отштукатуренный потолок стал моим лучшим другом на ближайшую неделю, потому что именно он выполнял для меня роль телевизора все это время. Мне не хотелось вставать. Мне не хотелось есть. Даже просто сходить умыться было для меня пыткой. Я радовалась, если были силы, чтобы почистить зубы хотя бы один раз в день.       Все рухнуло, когда я услышала стук в дверь с утра.       — Эбби, это я! — тонкий голосок из коридора заставил меня оживиться. — Твоя мама пустила меня. Я войду?       — Ты же все равно это сделаешь, — попыталась ответить я, но получился хриплый возглас алкаша. Давно я не говорила.       Мередит вошла, сочтя это за разрешение. Волнистые волосы её были собраны в пышный низкий пучок, из которого изящно выпадала пара вьющихся прядей у лба. Розовая футболка хоть и была свободного кроя, но все равно умудрялась подчеркнуть все, что нужно, как и твидовая мини-юбка, открывающая длинные стройные ноги. Хоть она и была моей подругой, но сейчас мне было неприятно видеть, как замечательно она выглядит, учитывая, что я неделю не мылась, и мои волосы превратились во что-то, больше напоминающее птичье гнездо, чем прическу. Она окинула меня жалостливым взглядом, из-за чего внутри словно окатили ведром с грязной водой.       — Что с тобой? — спросила она после затянувшегося молчания.       — Да так, устала после пробежки до Африки, — я рассчитывала хотя бы на короткий смешок, но она лишь нахмурилась. — Шучу, — Мередит нервно посмеялась, из-за чего стало даже более неловко, чем было. — Ты чего-то хотела?       — Я звонила тебе раз пятьсот, а ты не брала трубку! — выпалила подруга.       — Телефон сел, — пожала плечами я.       — Ты в школе не появлялась неделю!       — Приболела.       — Но твой папа сказал…       — Он мне не папа! — вы выдержала я, прикрикнув на Мередит. Она вздрогнула, и ее губы затряслись, а меня ужалила совесть. — Прости.       — Почему ты ведешь себя так, словно я тебе чужая? — Голос подруги дрожал. Я потерла веки и переносицу. — Мы что, уже не лучшие подруги? А ты…       — Эй! — я успела подлететь к ней прежде, чем она расплакалась. — Эй! Прости, ладно? Прости. Я просто сейчас немного не в настроении.       — Но почему? — Я вздохнула, отпрянув от нее. — Вот. Ты даже не делишься со мной. С тех пор, как у тебя появился этот байкер…       — Мерл, — поправила ее я. — Не переживай, больше он в моей жизни не появится.       Мередит опешила. Слова вылетели из ее головы, поэтому она просто хлопала длинными пушистыми ресницами.       — Вы…расстались? — только и смогла выдать подруга. — Поэтому тебе плохо?       — Типа того, — я решила не сыпать подробностями. Так безопаснее. — Он уже неделю не звонил.       — Но почему? — искренне не понимала Мередит. — В смысле, почему именно?       — Я просто решила, что с меня хватит, — выложила часть правды я. — Так что пытаюсь отойти.       — А школа?       — Понятия не имею, — призналась я. — Родители пару дней пытались заставить, потом вызвали врача, но после поняли, что все бесполезно, и перестали пытаться. Обидно, но слава богу.       — Наверное, твой па…отчим страшно рад, что под его окнами больше не гудит мотоцикл, — это заставило меня улыбнуться.       — И то верно, — улыбнулась я. — Наверное, поэтому и не трогает меня.       — И когда ты хочешь…ну…вернуться к жизни? — Мередит тщательно старалась подбирать слова, чтобы не обидеть, но получалось скверно.       — Пока не знаю, — призналась я. — Когда появятся силы хотя бы помыться, не говоря уж о том, чтобы накраситься. Счастье, что у меня есть своя ванная, иначе бы даже в туалет под себя ходила.       — Точно! — вдруг подскочила на месте Мередит. — Я тут взяла с собой кое-что, — она замешкалась. — Видишь ли…у меня задержка.       — О господи, — я грузно вздохнула. — Ты уже делала тест?       — Нет, но я взяла с собой парочку, — подруга закусила губу, отводя взгляд. Она принялась рыться в сумке. — Просто я подумала, может, ты сделаешь его вместе со мной? Мне будет не так страшно.       Мне была протянута ярко-розовая упаковка с указанием «Точность 99%!». Я вздохнула, но приняла предложение, потянув подругу за собой в ванную. Уступив ей место на почетном троне с кнопкой смыва, я устроилась в ванне и по полочкам объяснила Мередит порядок действий. Она слушала внимательно, даже для приличия нахмурила брови. Проделав необходимый ритуал, мы принялись ждать.       — Долго там? — ерзала на месте подруга. — Мне кажется, у меня на тесте проявляется вторая полоска.       — Успокойся, твой тест только напитался мочой, — Мередит поморщилась от моих высказываний. — Минут пять еще.       Самые долгие пять минут в моей жизни. Я успела изучить каждый сантиметр этой ванной, каждый развод на зеркале. Надо же, на зеркале небольшая трещина в самом уголке.       «Ворвавшись в заветную дамскую комнату, я рывком открыла дверь ярко-зеленой деревянной кабинки и плюхнулась у унитаза. Я старалась не смотреть вниз, чтобы не спровоцировать новые приступы, и вскоре мне полегчало. Я нажала на кнопку смыва и уставилась на посеревшую от старости стену с заколоченным досками окном. Ополоснув рот, я взглянула на себя в разбитое зеркало, осколки которого даже не потрудились достать из рамы, и удивилась, как я осунулась за последнее время. Дверь в туалет отворилась, и кто-то зашел внутрь».       — Эбби, пять минут прошло, — я вздрогнула. — Уже можно смотреть?       Я почесала затылок и кивнула. Мередит помешкала, затем потянула ладонь к проклятой полоске. За несколько сантиметров до нее рука подруги дрогнула, но затем снова приблизилась к тесту. Она рывком схватила его и поднесла к лицу, после чего облегченно выдохнула и положила ладонь на сердце.       — Очевидно, результат, удовлетворительный, — улыбнулась я.       Мередит закивала. Я потянулась к своему тесту и мельком глянула на него ради интереса. Потом глянула еще раз. Осознание настигло меня только тогда, когда я посмотрела на него трижды.       — Ну, что там у тебя? — спросила Мередит.       На тесте виднелись две ярко-розовые полоски.

***

      Ти-Дог таращился на свою руку. Когда я зашивала ему руку, кровь так и не остановилась до конца, но я не могла ничего не делать. Он стыдливо качал головой и ругал себя за неосторожность.       Я мешкала. Мне хотелось подойти к Кэрол, но это было равносильно приближению к ядерному грибу. Но я вздохнула, досчитала до десяти и направилась к ней. Я осторожно набросила ей на плечи пиджак, найденный в зеленом внедорожнике, изо всех сил стараясь не напугать ее, однако Кэрол все равно вздрогнула.       — Нет, не нужно, — она попыталась вернуть его, но я настойчиво накинула пиджак ей на плечи.       — Уже вечер, скоро стемнеет, — объясняла я. — Похолодает. София расстроится, когда вернется и узнает, что ее мама простыла из-за переживаний о ней.       Кэрол бегло улыбнулась мне и надела пиджак.       — Думаешь, она жива? — спросила она так, словно я могу видеть будущее. Всегда ненавидела такие вопросы. Есть только один вариант ответа, и если он в итоге не оправдается, то тебя выставят виноватой за ложные надежды. А если ты ответишь иначе, то тебя выставят садисткой. Я не нашла в себе силы лишать мать надежды.       — Я буду в это верить вместе с тобой, — выпалила я. — Кэрол, Рик и Дэрил отправились на ее поиски. В любом случае, они приложат все усилия и не сдадутся, пока не найдут ее, — Кэрол вздохнула, еле сдерживаясь, чтоб не разрыдаться. — Эй, я знаю, этого мало. Кроме ее голоса тебя сейчас ничего не утешит. Я знаю. Я знаю, что такое смотреть на…на пустую кроватку.       Женщина долго и внимательно смотрела на меня, и мне даже показалось, что она начала читать мои мысли. Я сама опешила от того, что сказала вслух. Но я не могла промолчать, ведь я словно смотрела в зеркало. Мне искренне хотелось, чтобы хоть у кого-то был шанс на надежду. Но вдруг мы услышали шелест со стороны леса и обернулись. Из-за кустов сначала вышел Рик. Затем Дэрил. Больше они не шелестели. Я бы еще долго сверлила проклятые кусты в ожидании, что появится знакомый худенький силуэт, если бы не услышала рыдания Кэрол. Я прижала ее к себе.       — Ее след потерялся, — объяснял Рик. — Мы найдем его снова при первых лучах солнца.       — Нет, вы не можете бросить мою девочку одну ночью в лесу! — умоляла Кэрол.       — В темноте ничего не выйдет, — объяснял Дэрил. Он стоял в стороне от Рика и смотрел на Кэрол исподлобья, как провинившийся ребенок. — Мы просто заблудимся и потеряем еще больше людей.       — Ей всего двенадцать! — рыдала Кэрол. Я кое-как могла удержать ее в объятьях. — Она не может быть там одна! Вы ничего не нашли?       — Я знаю, это тяжело, — Рик искренне старался успокоить ее, но я-то прекрасно понимала, что это невозможно, — но я прошу тебя не паниковать.       — Мы знаем, что она там была, — говорил Дэрил.       — Мы проследили ее путь немного, — шериф обращался не только к Кэрол, но и к подоспевшим на их приход людям. Всем было не до смеха. — Надо устроить организованные поиски. Дэрил знает эти места лучше всех.       — Что вы видели? — спросила я.       — Пару ходячих, — ответил Рик. Кэрол застонала, всплеснув руками. — Но нет никаких свидетельств, что он был в контакте с Софией.       — Откуда ты знаешь? — выкрикнула Андреа. Я закатила глаза. Меня раздражала ее внезапно съехавшая крыша в сторону агрессии и насилия.       Рик медлил с ответом и в ожидании помощи посмотрел на Дэрила. Они что, успели сдружиться за пару часов в лесу?       — Мы вскрыли сукиного сына, чтобы убедиться в этом, — понял намек Диксон.       Кэрол стало совсем тяжко. Я помогла ей присесть на дорожное ограждение и перевести дух. Лори устроилась с другой стороны от женщины и взяла ее за руку. Бедная отчаявшаяся мать принялась обвинять Рика во всех грехах. Она пыталась найти хоть кого-то, на ком можно сорвать злость и обиду за происходящее. Шериф мужественно пытался донести ей обстоятельства, однако Кэрол не желала слушать. Я видела, как страдал Рик. Его глаза стали мокрыми, а плечи опустились ниже. Движения его стали дерганными и дрожащими, а мое сердце сжималось от несправедливости, потому что я знала, что он действительно сделал столько, сколько сделал бы и для своего сына.       Рику было нечего сказать на пронизанные болью слова. Он убедился, что Кэрол есть кому поддержать, и пошагал прочь. Ярко-красный закат придавал миру кровавый оттенок. Небо пылало огнем, распыляя свой жар на людей, дорогу, лес и брошенные автомобили. Воображение начало рисовать страшные картины, происходящие здесь до того, как это место стало напоминать кладбище, когда оно было оплотом надежды на спасение, но нашествие ходячих было для этих бедняг извержением Везувия.       Я, тихо выскользнув из толпы, двинулась за Риком. Шериф стоял, опираясь на машину и прикрыв глаза ладонью. Я встала рядом с ним, и он отвлекся на меня.       — Если ты пришла поддержать меня…— начал Рик.       — Именно за этим я и пришла, — перебила его я. — Рик, ты сделал все, что мог.       — Но этого недостаточно, — ответил шериф, и его голос сел. — Там мать плачет, что ее ребенок потерялся, а я…       — А что еще ты мог сделать? — спросила я. — Это ты побежал за Софией. Не Шейн, не Дэрил, не кто-либо еще. Это ты соображал в панике о том, как спасти девочку, и защитил ее от ходячих. Никто, кроме тебя, не решился на это, понимаешь? — Рик молчал, и я продолжила. — Ты хороший человек и ответственный лидер, я бы даже сказала, безупречный. Но на безупречно белом грязь всегда виднее. Именно поэтому если ты косячишь, то это сразу бросается в глаза. Если бы я метнулась за девочкой, то меня бы даже живой никто не ждал обратно, не то, что с Софией.       — Ты хочешь сказать, что мне нужно перестать стараться? — вдруг улыбнулся Рик.       — Нет, совсем нет, — сразу спохватилась я, и он рассмеялся. — Просто это не повод сомневаться в себе. Если бы не ты, мы бы все давно мертвы были. Не забывай об этом, — улыбнулась я. — А Кэрол сейчас нелегко. Я не думаю, что она на самом деле винит тебя. Дай ей время, и она все поймет.       — Отрадно слышать, — признался Рик.       — Ладно, оставлю тебя одного, чтобы ты мог заниматься самоедством и дальше, — сказала я, хлопнув его по плечу. Тот кивнул мне.       Я двинулась…а, собственно, куда? Зачем? К кому? К этим людям? Все были заняты чем-то своим: Лори пыталась утешить Кэрол, Андреа бурно обсуждали, очевидно, действия по поиску Софии с Шейном, а Дейл и Гленн мрачно осматривали трейлер. Всех их объединяло одно – у каждого было, с кем поговорить или обсудить прошедший день, да просто излить душу! Но не у меня. Это было даже смешно. Мир вокруг рушился на глазах, а я переживала, что некому поныть, словно я вернулась в школьные времена, когда Мередит уехала на соревнования, а впереди очередной скучный день в проклятой школе без нее. Только в этот раз моя подруга не отправилась блистать навыками художественной гимнастики. Она умерла.       Я плюхнулась у колеса ближайшей машины и прикрыла лицо ладонями. Эми бы нашла способ поднять настроение или внушить надежду. Она это умела. Она не должна была умирать. А я бы тогда не ловила презрительные взгляды ее сестры, так и говорящие: «Это должна была быть ты». Я устала потеребила глаза и снова окинула взглядом группу. Не хватало одного ее члена. Дэрила. Я принялась оглядываться в поисках него.       — Кого-то потеряла? — услышала я сзади.       Дэрил стоял за машиной и насмешливо разглядывал меня. Я почувствовала себя дурой. Нашла, за кого переживать. Если вселенная однажды решит себя уничтожить, то Дэрил проживет на день дольше, чем она.       — Чего молчишь? — продолжал он. — Разочарована, что это всего лишь я, а не твой новый черный дружок?       — Если хочешь пособачиться, поищи кого-нибудь другого, — вздохнула я. — Я не в настроении.       — Зато на крыше с Мерлом настроение было отменное, да? — я задрала глаза кверху в надежде, что это хотя бы быстро закончится. — Настроение…какая же ты сука!       — Да что ты хочешь от меня?! — не выдержала я, обходя машину, чтобы взглянуть ему прямо в глаза. Дэрил делал то же самое. — Что с тобой не так?!       — Возьми ручку - список будет длинный! — рявкнул тот. Он навис надо мной, но это не пугало меня. Кулаки сжимались сами по себе, и я еле сдерживалась, чтобы не зарядить ими по его красивой челюсти. Я знала, что виновата. Но не могла не злиться.       — Слушай, мне жаль, ясно? — выдавила я из себя. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Бросилась в пасть ходячего? Еще раз повторяю: мне жаль!       — Той ночью тебе не было жаль! — прорычал Дэрил. Наши лица были слишком близко друг к другу, так что я отчетливо могла видеть, как гнев искажает его лицо, обращая его во что-то пострашнее ходячего. — Тебе явно было хорошо.       Да какого черта я распинаюсь?!       — Знаешь что, Дэрил? — вырвалось у меня. — Ты тоже стонал явно не от скорби по брату.       Он вдруг нахмурился и поджал губы, отпрянув от меня. Его взгляд стал стеклянным, и совесть тут же пустила грубую внутрисердечную инъекцию. Зачем я это сказала? Я прикусила язык и опустила взгляд, поморщившись. Дэрил еще несколько секунд сверлил меня взглядом, после чего сплюнул на землю и пошел прочь.       — Дэрил, стой, — позвала я. Он остановился, не оборачиваясь. — Прости. Я не должна была…       Он фыркнул и зашагал дальше, но более яростными и большими шагами. Я лишь проводила его взглядом. И почему я всегда все порчу? Мерл был прав насчет меня.       Я вдруг ощутила жуткую усталость. Я было истощена и физически, и морально. Я прошмыгнула мимо хмуро обсуждающих поломку транспорта Дейла и Шейна, после чего вошла в трейлер. Внутри был Ти-Дог, пытающийся в темноте разглядеть перебинтованную руку. Крови на повязке было не много, значит, швы помогли. Это успокаивало. Он увидел меня и улыбнулся.       — Хей! — поздоровался Ти-Дог.       — Привет, — улыбнулась я ему в ответ, усевшись на сидение напротив. — Слушай, ты никогда не думал, что ты проклят?       — Ну спасибо, — хмыкнул тот.       — Нет, я имею в виду, — принялась объяснять я, — я имела в виду, что…все всегда идет наперекосяк и…       — Тогда мы все прокляты, — понял меня Ти-Дог. — Все, кому повезло или не повезло выжить. А в чем именно дело?       — Просто…— я вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Мне кажется, что я как бомба замедленного действия. Люди вокруг меня либо сбегают, либо умирают…       — Это глупо, Эбби.       — Да, я знаю, просто…— слова не шли на ум, мысли путались. — просто я устала. Почему я всегда косячу?       — Такова твоя природа, — усмехнулся Ти-Дог. — Я вот вечно подставляюсь, — он помахал раненной рукой и скривился от боли. Я поморщилась вместе с ним. — Я тоже устал. Это весьма больно.       — Видимо, это пройдет только с нашей смертью, — усмехнулась я.       — Надеюсь, все-таки немного раньше, — нервно посмеялся Ти-Дог.

***

             Солнечные лучи обжигали мои ресницы, пробуждая ото сна. Шипело радио. Я перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от шума. Но импровизированный будильник, наверняка включенный сестрой, продолжал трепать мне нервы.       — Эмили, какого черта? — пробурчала я, резко открыв глаза.       Реальность разрушила мой сон. Нет никакого будильника, никакой сестры, только треск чудом заведенного фургона. Я поднялась, потянувшись. Койка с противоположной стороны трейлера пустовала. Ти-Дог уже встал, как, очевидно, и все остальные.       Я поднялась, потянувшись и зевнув. Воспоминания о прошедшем дне ворвались с очередной головной болью. София. И почему меня никто не разбудил? Наспех приведя себя в порядок, я выскочила из фургона.       Все столпились вокруг капота одной из ближайших машин и смотрели на что-то, что я не могла увидеть сквозь толпу. Я тихо пробралась к Дейлу и Ти-Догу, поднявшись на носочки и заглянув им за плечи. Оружие. Теперь понятно, почему меня не разбудили. О моей великой персоне просто-напросто не подумали, потеряв ненужный балласт. Ничего не обычного.       — Всем все понятно насчет оружия? — спросил Рик.       — Эм, нет, — я с трудом пробилась к капоту. На нем валялся черный сверток, где раньше хранились инструменты и холодное оружие. Сейчас там торчала лишь пара отверток — А мне что-то полагается?       — О, кто рвется в бой, — хмыкнула Андреа. Я закатила глаза.       — Прости, Эбби, почти ничего не осталось, — Рик смутился. Он явно не хотел недопониманий. — Думаю, тебе лучше…       — Ну и славно, — пробурчала я, выхватив отвертки из свертка. — Это тоже подойдет.       — Ты и правда думаешь, что нам нужно такое оружие? — Андреа с вызовом посмотрела на шерифа. — Давайте возьмем пистолеты.       — Мы это уже обсуждали, — объяснял ей Шейн снисходительным тоном. — Оружие будет у Дэрила, Рика и у меня. Мы не можем допустить, чтобы все палили каждый раз, когда треснет ветка.       — Меня беспокоят не деревья, — обиделась Андреа.       — Да, Шейн, ты должен был подумать о нашей профессиональной воительнице, — я усмехнулась, посмотрев на нее.       — Кто бы говорил, — отвечала та. — Серьезно? Отвертки?       — Они гораздо функциональней, чем ты думаешь, — я повертела ими перед ней. — По крайней мере, они легко вытаскиваются из башки ходячего. И абсолютно бесшумны.       — Эбби права, Андреа, — поддержал меня Рик, и я с торжествующей улыбкой посмотрела на нее.       — Да, вдруг кто-то выстрелит в неудачный момент, когда мимо будет проходить стадо? — объяснял Шейн. — Тогда игра будет окончена для всех.       Он закинул огромный рюкзак за спину, тем самым поставив точку в споре. Шейн бросил короткий взгляд на Рика, после чего быстро посмотрел на меня. Я прокрутила в руках отвертку, пройдя мимо Андреа. Та смерила меня презрительным взглядом, а я лишь пожала плечами. Сегодня логика на моей стороне.       — Так каков наш путь? — раздраженно выдала она.       — Нужно пройти по ручью примерно восемь километров, развернуться и вернуться с другой стороны, — объяснял Дэрил. Он говорил легко и уверенно. Так, словно это для него был пустяк. Это придавало сил. — София скорее всего будет у ручья. Это ее единственный ориентир.       Дэрил поспешил вслед за Шейном. Рик сказал нам всем быть начеку, я кивнула и двинулась за всеми, как вдруг поняла, что в нашей бравой команде не хватает одного члена.       — Эй, отлыниваешь, Ти-Дог? — окликнула я друга. Он слабо улыбнулся мне.       — Я сегодня не в форме, — отвечал тот. Он и правда хреново выглядел. Губы обветрились, кожа побледнела, да и сам он был мрачнее тучи.       Я пошагала в сторону леса, махая Ти-Догу на прощание, как вдруг почувствовала преграду грудью. Подняв взгляд, я увидела перед собой Рика.       — Ты никуда не идешь, — процедил он.       — Чего? — ахнула я. — Ты сдурел, шериф?       — Так будет лучше, — сказал Рик, взглянув на меня исподлобья.       — Но я тоже хочу помочь! — высказалась я.       — И ты поможешь, оставаясь здесь, — отрезал тот тоном, не терпящим возращений. Я поджала губы и скрестила руки на груди, нахмурившись. Рик следил за мной взглядом. — Слушай, если мы с Софией разойдемся, и она вернется сюда, то кто ей поможет, если она ранена? — спросил он. — Ты у нас единственный медик.       — А если ей потребуется помощь в лесу? — нашла лазейку я.       — Тогда мы принесем ее к тебе, — отвечал Рик. — Согласись, это будет быстрее, чем если бедняга Дейл будет разыскивать нас по всему лесу, — я представила эту картину и еле сдержала улыбку. — Кроме того, посмотри на Ти-Дога, — я обернулась. Мой друг сидел на ступеньках трейлера и крайне одиноко разглядывал свои пальцы. — Он неважно выглядит. Думаю, ему может пригодиться твоя помощь.       Упрямство не давало мне признать правоту шерифа. Я стояла, насупившись, и наблюдала, как все собираются, чтобы отправиться в путь. Я так и представляла себе лесную свежесть, пропитавшую весь воздух. Наверняка, хоть солнце уже и достигло пика, там царила утренняя прохлада, оседающая с мурашками на плечи. Я вытерла пот с шеи.       — Проповедуешь, как мормон, — выдавила я из себя. — Ладно, твоя взяла. Но в следующий раз я с вами!       — Конечно! — Рик облегченно вздохнул.       Вот и дернуло меня выбрать карьеру медика! Перспектива вечно оставаться на скамейке запасных мне не льстила. Это, конечно, безопасно, но безопасность очень скоро превращается в смертельную скуку, а скучать я никогда не умела. Она всегда приводит к мрачным мыслям, а они к кое-чему более ужасному – к чувству вины. В состоянии скуки игнорировать ее слабо получалось.       Я села в тени одной из машин, скорбно провожая взглядом большую часть группы, которая постепенно исчезала в зарослях леса. И вот я снова в роли обузы. Я вертела в руках отвертку, пытаясь успокоиться. Услышав шаги спереди, я отвлеклась от своего занятия и увидела Дейла. Он шел ко мне. Оказавшись прямо напротив, он помешкался, то открывая, то закрывая рот.       — Эбби, можно с тобой поговорить? — вдруг сказал он.       Я попыталась убрать отвертку в карман, но она выскользнула из вспотевшей ладони. Я выругалась и потянулась за ней, однако вторая, почуяв возможность сбежать, вывалилась из заднего кармана. Я выругалась еще раз, поднимая и вторую.       — Да не нервничай ты, — улыбнулся Дейл, хлопнув меня по плечу. — Я просто хочу обсудить кое-что.       — И что же? — спросила я, поднимаясь.       — Я хотел поговорить насчет Андреа, — он приобнял меня за плечи и прогулочным темпом повел вперед. — Ты очень груба с ней.       — Она, знаешь, ли тоже не больно-то любезна, — хмыкнула я, понимая, к чему он ведет.       — Ей сейчас не сладко, — сказал Дейл, заглянув мне в глаза. — Ты же понимаешь.       — Понимаю, — прикладывая немалые усилия, призналась я. Сегодня у всех какой-то пунктик по поучению меня?       — Тогда зачем ты это делаешь? — Его голос звучал тихо и мягко. Даже спорить не особо хотелось. — Я же знаю, ты добрая девочка. Не обязательно каждый раз разводить конфликт.       — Она первая начинает, — нахмурилась я, скрестив руки на груди.       — Это потому что ей больно, — пытался объяснить мне Дейл.       — Нет, это потому что она винит меня в смерти Эми, — сказала я, всплеснув руками. — Она считает, что это я должна была быть съеденной.        — Это не так, — Дейл говорил все тише.       — Да нет, — я усмехнулась, чтобы не разныться. — Знаешь, я уже и сама начинаю думать, что Андреа права.       — Я не это хотел сказать, — заверил Дейл, миролюбиво улыбнувшись.       — Но звучало это так, — сказала я, и мой голос дрогнул. — Как будто мне легко! Но я же не кидаюсь на всех. И при этом именно я паршивая овца в нашем дружном стаде.       — Может, тогда не стоит всем грубить и устраивать клоунады? — спросил Дейл.       — Вовсе я не грублю! — Я сама не верила своим словам. Правда колола глаза ржавой вилкой. — И не устраиваю клоунады. Ну, может, иногда, — старик хихикнул. — Брось, Дейл, если бы я относилась ко всему серьезно, я бы уже давно спятила и кидалась на всех, как Андреа!       — Ты выбрала такой путь, а она другой, — подытожил Дейл. — Пойми, вы просто по-разному переживаете потерю. Именно поэтому я подошел с этой просьбой к тебе, а не к ней. Твой путь посговорчивее.       — Ну ты и угодник, — усмехнулась я этой откровенной лести. Дейл улыбнулся и наиграно стыдливо опустил взгляд. — Ладно, так уж и быть. Постараюсь быть душкой.       — И без клоунад, пожалуйста, — попросил Дейл.       — Может, сразу язык вырвать? — возмутилась я. — Ты хорошо торгуешься, но не настолько.       — Хватит и этого, — сказал старик, вставая и направляясь к фургону. — Спасибо за понимание. И, Эбби, может, если хочешь, чтобы люди к тебе хорошо относились, нужно хотя бы пытаться относиться к ним так же.       — Эй, Дейл, — осторожно позвала я. Он обернулся. — Как думаешь, они найдут Софию?       — Вряд ли, ты же не с ними, — он усмехнулся. А еще мне про клоунады затирал. — Я верю, что найдут. И ты верь.       Если бы вера давалась так просто, то люди бы давно простили своих врагов и выбрали бы путь мира. Но сейчас во мне возникало стойкое ощущение, что слово «мир» совсем скоро перейдет в раздел устаревших или вовсе вымрет, как латынь. Люди будут рассказывать о нем в школе, а дети будут зевать и относиться к нему как к стариковской сказке. Забавно.       Время шло медленно, тихо и безмятежно. Если не считать кучи трупов, можно было подумать, что мы с Ти-Догом и Дейлом лишь заплутавшие на свалке машин ребята. Я бродила хвостиком за другом и лишь наблюдала, как он высматривает и собирает под капотами рабочие запчасти. Для меня это была лишь груда металлолома, однако мужчины копались в машине как в сундуке, набитым золотом и бриллиантами.       — Что, скучаешь без Картье? — подкалывал меня Ти-Дог.       — Фто фкуфаешь беф кафтье? — передразнила я его, цокнув языком. — Давай, ищи уже, калека.       Ти-Дог хихикал надо мной и продолжал восхищаться найденными «сокровищами». Он пытался держаться бодрячком, шутить и дергаться, как под спидами, но я-то все видела. Ти-Дог потел. Страшно потел, но меня не подпускал к себе, посматривая как на шизофреничку. Потому я просто наблюдала, щелкая костяшками. Вскоре он уже не мог поддерживать видимость энергичности, а его лицо перекашивало от малейшего движения.       — Слушай, может, хватит из себя супермена строить? — не выдержала я наконец. — Дай мне посмотреть.       Я потянулась к его руке, но тот отпихнул меня. Дейл выглянул из-за машины, пытаясь сообразить, в чем дело.       — Уймись, Эбби, — рявкнул он на меня, насупив брови. — Иди займись чем-нибудь полезным.       — Эй, полегче, — Дейл вышел из-за машины. Его лицо было непроницаемым, а черные брови опустились на глаза так низко, что казалось, будто у него отсутствуют веки. Он присмотрелся к Ти-Догу. — Как ты себя чувствуешь, парень?       Он коротко кивнул, отвернувшись и продолжив копаться в машине. Дейл шумно выдохнул ноздрями и сжал челюсть.       — Видишь? — сказала я старику, тыкнув пальцем на друга. — И это уже раз четвертый.       — Ти-Дог, — позвал его Дейл. Голос его был жесткий, даже родительский. Друг обернулся, пряча взгляд. — Я спросил тебя, как ты себя чувствуешь? Пожалуйста, не надо игнорировать мой вопрос, — Ти-Дог вздохнул. — Дай ей посмотреть руку.       Он окинул меня взглядом с головы до ног, явно сомневаясь, но затем протянул запястье. Я осторожно взяла его за ладонь, стараясь как можно меньше задевать рану. Ти-Дог морщился, но молчал, плотно сжав губы и надув щеки. Я неспешно отодвинула бинты, чтобы взглянуть на рану.       — Насколько больно от нуля до десяти? — спросила я.       — Чет…верочка, — сквозь зубы проговорил он, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. Я покачала головой.       Я ахнула. Вены посветлели и обтягивали руку, как черви, ползущие внутри руки при любом движении Ти-Дога. Рана потемнела, а вокруг нее расходились багровые пятна. Я сглотнула вдруг накопившуюся слюну и принялась заматывать бинты обратно. Ти-Дог взвыл. Его колени подкосились, но мы с Дейлом успели подхватить его в последний момент.       — Ты в курсе, что у тебя заражение? — шипела я на Ти-Дога. Он взглянул на меня стеклянным взглядом. — Черт, перестань тупить! Ты можешь умереть, Ти-Дог!       Он несколько секунд пялился на меня, после чего из его легких вырвался слабый смешок, затем еще один, но посильнее, и вскоре парень разошелся в истерическом смехе. Мы с Дейлом быстро обменялись тревожными взглядами.       — Боже, неужели все будет так? — проговорил сквозь смех Ти-Дог. — Мир катится к черту. Мертвые возродились и поедают живых. А Теодор Дуглас сдохнет от порезанной руки, — он вновь разошелся в приступе смеха.       — Эй, эй, — Дейл пытался привести его в чувство, тихонько похлопав Ти-Дога по плечу. — Да, это было бы глупо.       — Эй, отставить истерику, рядовой Дуглас, — я положила ладонь на его здоровую руку. — Никто не позволит тебе умереть, ясно? Сейчас, кажется, у меня завалялось немного баночек доксициклина.       Я рванула к трейлеру и забежала внутрь. Наспех окинув взглядом помещение, я заметила родной рюкзак, прихватила его за потрепанную лямку и поспешила обратно. Я открыла его на ходу и стала судорожно отыскивать необходимые припасы. Но антибиотиков не было.       Я бросила рюкзак на асфальт перед Дейлом и Ти-Догом. Они, замерев, наблюдали за мной. Я выбросила дневник на землю, затем пару упаковок слабительных, таблеток от кашля, рвоты...       — Ничего не понимаю, — рассуждала я, вытаскивая и бросая на землю медикаменты.       — В смысле? — спросил Дейл.       — Его нет, — сказала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. В руки попался потрепанный дневник, и я бросила я его землю, чтобы не отвлекаться. Заклепки не выдержали удара и с глухим треском раскрылись, выпуская блоки моих переживаний на волю. Они стопками выкатились рядом. — Доксициклина нет.       — Может, его и не было? — сдавленным голосом спросил Ти-Дог.       — Нет, сейчас я точно вспомнила! — заверяла я, не прекращая копаться. — Я помню, что взяла их в последний момент с полки того мудилы…— я судорожно вздохнула, переведя взгляд на них. — У меня аллергия на пенициллин, так что я обрадовалась такой находке, ведь он не из ряда пенициллиновых! — Голос начинал предательски дрожать. — И большая часть обезболивающего тоже пропала! И этого тоже… черт, куда подевались мои гребанные запасы?! — Мой взгляд упал на дневник. — Точно! Я же все записывала. — Дрожащей от напряжения рукой я дотронулась до черной раскаленной обложки и раскрыла его, принявшись судорожно перелистывать страницы. По диагонали пробегая глазами по записям, я вдруг обнаружила, что смысл страниц перепутан. Он скакал, путались недели, дни. — Что за дерьмо?       — Что такое? — спросил Дейл.       — Некоторые страницы пропали, — выпалила я. — Кто-то читал мой дневник и все перепутал.       — Брось, Эбби, кому это нужно? — усмехнулся Ти-Дог, и тут же скорчился, сжав локоть раненой руки.       — Это да, — согласилась я.       Однако в душе начинало нарастать беспокойство. Заклепки, сдерживающие блоки листов, были не крепкие и еле удерживали объемы исписанных листов. Я приноровилась к этому и нашла подход к тетради, чтобы избежать раздражения от ее постоянного расчленения, но вот если бы она попала в руки к кому-то другому, то он бы с непривычки не смог бы с ней сладить. Блоки бы вывалились вместе с листами. А вставить их по порядку и правильно соединить вряд ли бы смог кто-то, кроме меня. Но Ти-Дог поставил правильный вопрос: какому придурку приспичило устроить себе увлекательное чтиво из каши моих мыслей?       — Вот, нашла! — Я провела пальцем под нужной строчкой. Рельеф чрезмерно вдавленных в бумагу букв приятно ощущался под пальцем. — Это было месяц назад. «Заглядывала сегодня на склад. Одолжила у Филиппа пару баночек антибиотиков…»       — Одолжила, значит, украла, правильно? — перебил Ти-Дог, приподняв брови.       — Давай опустим детали, ладно? — попросила я, опустив голову к записям, якобы лучше вчитываясь в текст.       — Допустим, ты нашла, — рассуждал Дейл, пытаясь не отходить далеко от темы. — Может, ты отдала их кому-то или потеряла?       — Я бы помнила, если бы отдала, — сказала я. — И потерять я не могла. Рюкзак-то всегда при мне и застегнут.       — Ты сначала даже не помнила, что они у тебя в принципе есть, — ответил Дейл, указав на рюкзак. — Без обид, Эбби, но ты не самый внимательный человек, чтобы точно помнить, что ты потеряла, а что нет.       — Дейл, — обратилась я к нему, улыбнувшись его сомнениям в мой адрес, — Я могу забыть, что у меня есть, но если это что-то потеряется, то я обнаруживаю сразу. Говорю тебе, как бывалая в делах воровства.       — В любом случае, сейчас антибиотиков у нас нет, — подвел итог Дейл, почесав затылок через бежевую льняную панаму. — Черт, поверить не могу, что не в одной обысканной машине не было чего-то похожего на пенициллин!       — И правда, — хмыкнула я, складывая все обратно в рюкзак. Рука дрогнула над дневником. — Я даже серьги Картье нашла! Но не антибиотики. Гребанные наркодиллеры! Они никогда не думают о здоровье.       — Может, здесь все-таки есть что-то? — спросил Ти-Дог, присматриваясь к машинам, словно надеясь, что кто-то из них запоет: «Эй, они здесь!».       Мы сошлись на решении обыскать машины получше. Это подбадривало – наконец-то появилось дело, в котором я хоть немного разбираюсь. Первой жертвой оказался старенький салатовый форд с проколотым задним колесом. Он слетел с дороги и влетел в дерево, очевидно забуксовав среди этой автомобильной толкучки. На передних сидениях располагались тела мужчины и женщины. Но их убил не апокалипсис, не ходячие, а нелепая авария, раздавившая их черепные коробки. Я попыталась отодвинуть мужчину, чтобы добраться до бардачка, однако что-то усердно удерживало на месте. Он держал на руку женщину, и даже после смерти они оставались связаны друг с другом. Я прикусила губу и оставила попытку разъединить их, как вдруг из другой руки водителя-мертвеца выпала яркая бумажка. Я подняла ее и присмотрелась.       На фотографии изображалась эта парочка на фоне полотна лотосов, закрывавшего весь горизонт. А он был красавчиком. Смуглый, с взъерошенной ветром прической, он улыбался, прищурившись от палящего солнца. Его губы окантовывались четким контуром, а большой лоб и выразительные скулы делали его похожим на молодого ДиКаприо. Он был одет свободную белую рубашку и светлые хлопковые брюки. Мужчина держал одну руку на поясе, а другой крепко обнимал свою возлюбленную за плечо. Вот уж кого можно было назвать яркой женщиной, так это ее. В отличии от мужчины, ее одежда явно была выбрана кем-то с потрясающим вкусом. Обыкновенная белая футболка была заправлена в красные расклешенные брюки. Ее образ напоминал мне принцессу Диану, только ярко-рыжую. Ее кудрявые волосы с доставали ей до плеч, а лицо было вытянутым, угловатым, с длинным носом с горбинкой. Глаза женщины горели синим пламенем. Таких синих я никогда не видела. Она кокетливо улыбалась, поджав губы и прижавшись к своему мужчине. Их глаза источали счастье и ликование, какое можно заметить только в глазах молодоженов. Они были счастливы.       В горле образовался ком. Я подняла глаза вверх, чтобы не потекли слезы. Сколько таких маленьких человеческих трагедий проходило мимо? Может, однажды и мы станем подобным несчастным случаем, незаметным среди всего ада, развернувшегося на земле? Я вспомнила Дэрила, и хоть он никогда так не улыбался, когда был рядом со мной, мне безумно захотелось сделать с ним фото. Он бы точно не понял, зачем, пробурчал бы в ответ что-то прозаичное и забыл, но потом бы задумался и пришел бы снова за объяснениями. Жаль, что у нас никогда не будет такой фотографии.       В любом случае, было бы горько погибнуть, зная, что он так и не простил меня. А знать, что он погиб, так и не отпустив злобу…сердце сжималось от обычной мысли о вероятности такого исхода. Даже оставаясь таким мрачным и вредным, для меня он стал светом.       Я отошла от водительской двери и подошла к задней, открыв ее. На них прикреплялось пустое детское кресло, в котором валялась книга в желтой обложке под названием «Роды без страха».       — О Господи, — только и вырвалось у меня. Руки сами по себе задрожали. Я приложила пальцы к векам, чтобы сдержать слезы, но было уже поздно.       Очередная машина оказалась пустой надеждой. Уже темнело, а мы все еще ничего не нашли. Я стерла пот со лба с тыльной стороной ладони и украдкой глянула в сторону леса. Они все еще не вернулись. Возвращение Софии казалось еще одной ложной надеждой. Я встряхнула головой, чтобы выбросить из головы дурные мысли.       — Эй, Эбби, можно с тобой поговорить? — услышала я голос Ти-Дога сзади.       — Зачем же вы все спрашиваете, если все равно начинаете разговор? — проворчала я оборачиваясь. Он еле стоял, шатаясь. — Боже, дерьмово выглядишь, друг.       — Не поминай всуе, — бурчал Ти-Дог, подходя ко мне.       — Ты заделался религиозным? — спросила я, скрестив руки на груди.       — Пора бы, если недолго осталось, — он усмехнулся, плюхаясь на капот ближайшей ко мне машины.       — Ты не умрешь, — сказала я, отрезав. — Дай я посмотрю…       Я потянулась к его руке, но тот отпрянул.       — Подожди ты, — сварливо говорил он. — Я хотел кое-что сказать.       — Слушай, давай я осмотрю тебя, а потом скажешь, ладно? — Я вновь попыталась разглядеть его рану, но Ти-Дог снова не дал мне это сделать, убрав руку на спину. — Да что с тобой?!       Друг молча достал из кармана потертую сигарету и закурил. Я подняла брови, решив не провоцировать его своими вопросами, и достала сигарету из своей пачки, последовав его примеру. Затяжка растекалась до следующей затяжки, а мы так и молчали.       — Нашел что-то? — спросила я, не выдержав тишины.       — Ибупрофен и эти…как его…— я кивнула, сделав вид, что поняла его, чтобы не утомлять. — Что мы делаем, Эбби?       — Пытаемся найти тебе антибиотик? — спросила я, тщательно подбирая слова. Его вид пугал меня. Он казался одержимым. Нужно найти антибиотик как можно скорее, чтобы он совсем не раскис.       — Нет, — отмахнулся он, взглянув на меня пьяным рассредоточенным взглядом. — Я спрашиваю: что мы делаем? Все там, в лесу, ищут бедную девочку, а мы здесь. Почему?       — Ну…— слова игнорировали призыва мозга и отказывались связываться с языком.       — Потому что мы самые слабые, — отвечал друг. — Ты вечно все делаешь наперекосяк…       — Ну спасибо.       — …а я единственный черный, — подытожил Ти-Дог. — Понимаешь, насколько шатким становится мое положение?       — Ти-Дог, ты правда считаешь, что тебя не взяли, потому что ты черный? — спросила я, еле сдерживая улыбку. — Ты устал, давай я осмотрю тебя?...       — Ты тоже считаешь меня слабым?! — Я вздрогнула. Он никогда не повышал на меня голос прежде. — Поэтому ты…?       — Так все, хватит! — перебила я его. — Ты бредишь.       — Нет, я говорю о двух хороших ковбоев-шерифов и деревенщине, который точит на меня зуб, — продолжал друг. — Кого по-твоему линчуют при таком раскладе?       — Так, во-первых, Рик и Шейн тебя уважают, — я старалась говорить тихо и четко, чтобы он понял. — Во-вторых, зуб у так называемого деревенщины точится не на тебя, а на меня, а тебя он спасал уже не раз, помнишь? — Ти-Дог молчал. — Тебя не взяли лишь потому, что ты болен. Подлечим тебя и побежишь в бой, ясно? У тебя просто…тяжелый период.       — Тяжелый период! — всплеснул руками Ти-Дог. — У всего мира тяжелый период! Ты что, не видишь, где мы?! Застряли черти где! — Я молчала, дав ему возможность выговориться. — Слушай, давай просто уедем. Ты и я. Возьмем фургон.       — Да, Дейл нам его с радостью подарит, — хмыкнула я.       — И Дейла с нами! — не сдавался друг. — Я серьезно. Почему мы должны торчать на дороге, как приманка?       — Приманка? — Мои глаза округлились. — Так, иди сюда, умник.       Я подошла к нему ближе и, игнорируя его попытку вырваться, дотронулась до его лба.       — Черт, да на твоей голове можно яичницу жарить! — Я убрала руку и прикоснулась к своей холодной щеке, чтобы ладонь охладилась. — Чего ты молчал?!       — Все со мной нормально! — шипел Ти-Дог.       — У него жар? — Я вздрогнула от голоса Дейла, внезапно появившегося за спиной. — У тебя есть что-то от этого?       — Да, если это тоже не прихватил вор-любитель, — хмыкнула я, не обращая внимания на недовольные вздохи старика о моем воспитании.       Порывшись в рюкзаке, я отыскала упаковку поредевших жаропонижающих и засунула таблетку в рот Ти-Дога. Дейл протянул ему бутылку с водой. Друг нехотя сделал, что мы хотели и бросил на нас взгляд исподлобья.       — Что-то их слишком долго нет, — сказал вдруг Дейл, всматриваясь в полосу леса.       — Да, я тоже об этом думала, — высказалась я, потерев лоб. — Думаешь, что-то случилось?       Дейл пожал плечами. Я грузно выдохнула, нахмурившись. Старик кивнул нам и пошел дальше.       — Эбби, я хотел сказать тебе…— снова начал Ти-Дог.       — Эй, вон они! — выкрикнул Дейл, указав пальцем на лес.       Я посмотрела в ту сторону и увидела спешащих к нам членов группы. Их стало меньше.       — Потом поговорим, ладно? — бросила я другу, двинувшись вслед за побежавшим навстречу к ним Дейлом.       Они запыхались. Гленн оперся руками на колени и переводил дух, Андреа положила ладонь ему на плечо, а другую к себе на сердце и тяжело дышала. Кэрол пыталась держаться стойко, но взгляд выдавал ее панику. Лишь Дэрил был спокойным, как обычно, только чуть более мрачным и хмурым. Мы ненадолго встретились глазами, и на душе полегчало. Он жив.       — Эй, что произошло? — спросила я, как вдруг внезапно заметила, что за ними никто не идет. — А где все?       — Долгая история, — отмахнулся Гленн. — Надо спешить! Карл ранен.       Я опешила. Что за ад приключился с ними в лесу? Неужели мы потеряем еще одного ребенка?       — Ранен? Что значит ранен?! — ахнул Дейл.       — Не знаю, Дейл — отвечал Гленн, пытаясь унять отдышку. — Меня там не было. Я только видел, как какая-то девушка появилась из ниоткуда, как Зорро, на лошади, сказала это и забрала Лори.       — Серьезно? — спросила я, поразившись их наивностью. — И вы ей поверили?       — Она знала слишком много, — отвечал за него Дэрил. — Её прислал Рик, и она знала, как их всех зовут.       Он пронесся мимо меня к фургону. Я украдкой проводила его взглядом. Андреа поспешила за ним.       — И что делать? — спросила я, пытаясь собрать все воедино. Карл ранен, чертова наездница…все смешалось в какой-то глупый боевик.       — Та девушка сказала, что надо ехать на их ферму, — говорил Гленн. — Это три километра вниз. Там будет почтовый ящик с фамилией Грин.       — Мне это совсем не нравится, — я прикусила нижнюю губу, тревожно посмотрев на Гленна.       — Не думаю, что она хотела навредить, — пожал плечами тот. — Видела бы ты, как она спасла Андреа от ходячего!       — Что? — оживился Дейл. — Какого ходячего?       — Та подоспела в последний момент и спасла Андреа, — выпалил Гленн не без восхищения. Дейл поспешил за своей подопечной, чтобы, очевидно выяснить подробности. — Она снесла ему голову битой и на коне, прямо как рыцарь!       — Нехило, — оценила я, и паренек усиленно закивал.       Я выждала несколько минут, чтобы дать им прийти в себя, после чего мы двинулись в сторону фургона.       — Она больше ничего не сказала? Кто его ранил? Куда? — накинулась я на Гленна, когда он успокоился.       — Нет, только это, — ответил тот.       — Ладно, — я провела ладонями по макушке. — Когда выдвигаемся?       — В смысле? — вдруг ужаснулась Кэрол дрогнувшим голосом. — Я никуда не пойду.       — Кэрол, группа разделилась, — объяснял Дейл. Внешние уголки его глаз были опущены. Он опирался на дверцу фургона, тяжело вздыхая. Очевидно разговор с Андреа прошел не лучшим образом. Она же стояла неподалеку, но достаточно далеко от него, чтобы уловить эмоциональное напряжение, витавшее в воздухе между ними. — Мы разбросаны, и мы слабые.       — А если она вернется, а нас нет? — Кэрол смотрела на всех нас по очереди в поиске поддержки. Брови ее были изогнуты в скорбной дуге, да и вся она вот-вот готова была расплакаться. Все молчали. — Такое возможно.       — Если София найдет дорогу обратно, а нас не будет, это будет ужасно, — поддержала ту Андреа.       — Хорошо, — вдруг высказался Дэрил. — Есть план. Завтра утром будем сматывать удочки. Мы сможем сделать большой знак, — для демонстрации он показал руками, — оставить ей провизию. Я проведу ночь здесь, в фургоне.       Я долго смотрела на него, не сумев оторвать взгляда. Когда он стал таким рассудительным? Но, несмотря на странное тепло, растекающееся в груди, я ощущала беспокойство. Я кусала щеку, пытаясь понять, что же мне делать дальше. Я не знала тех людей и есть ли среди них кто-то, кто хоть немного владеет хирургическим мастерством, да и я не особо владела. Но если бы я была с Карлом, мне было бы спокойнее за его жизнь. Опасаясь, что надо мной посмеются из-за моего непрофессионализма или раздутого эго, я отвела взгляд и решила промолчать в надежде, что кто-то, кроме меня, предложит такой путь.       — Я останусь вместе с фургоном, — сказал Дейл.       — Спасибо, — сказала Кэрол, слабо улыбнувшись и положив руку на грудь. — Спасибо вам обоим.       — Я тоже, — поддержала их Андреа.       Все посмотрели на меня.       — Я не могу остаться, — сказала я, опустив глаза в пол. — Карлу может пригодиться моя помощь или медикаменты.       — А как же София? — спросила Кэрол, и ее голос снов астал хриплым. — Если она вернется, и ей нужна будет помощь…       — Тогда мы отвезем ее туда, — отвечал Дейл. — Там ферма, а, значит, дом. Оказывать помощь там всяко будет лучше, чем здесь, — я почувствовала, что он посмотрел на меня. — Хорошая идея, Эбби.       Я подняла на него взгляд, прищурившись, пытаясь понять, шутит ли он, но он лишь ободряюще похлопал меня по плечу. Мои брови поднялись вверх от удивления, и я вновь опустила голову, чтобы не выдать удивления.       — Если вы все остаетесь, то я… — воодушевленно начал Гленн.       — Только не ты, Гленн, — отрезал Дейл. — Ты пойдешь. Возьмешь машину и Кэрол.       — Я? — ахнул тот, разведя руками. — Почему всегда я?       — Ты должен найти эту ферму, встретить с нашими и узнать, что происходит, — отрезал Дейл. — Но самое главное – ты должен отвезти туда Ти-Дога. Это не обсуждается.       — А что с ним?       — Видел бы ты его порез, — сказала я, глянув на друга. Он сидел в уединении и бросал на нас стеклянные взгляды. — Температура поднялась. Может, у них хотя бы есть антибиотики. Без них он умрет.       Дэрил напрягся, будто что-то вспоминая, после чего сорвался с места и поспешил к мотоциклу Мерла. Дейл вопросительно посмотрел на меня, а я лишь пожала печами, и мы двинулись за ним. Дэрил схватил тряпку, некогда случайно оставленной там стариком и достал из большой кожаной сумки, привязанной к рулю мотоцикла пакет с разноцветными баночками, после чего вернулся к нам, швырнув тряпку в Дейла, отчего последний вздрогнул, поймав ее.       — Не клади свои масляные тряпки на мотоцикл моего брата, — рявкнул он Дейлу, после чего бросил мешок на капот ближайшей тачки. Черт возьми, да это же прямо склад медикаментов! Все мгновенно окружили капот, как мотыльки огонь свечи.       — Почему ты тянул до сих пор и ничего не говорил? — задал напрашивающийся вопрос Гленн. Дэрил не ответил.       — У меня есть барахло брата, — сказал тот, не отрывая взгляд от мешка. — Кристалл икс…не то, — он вдруг вытащил одну из баночек и присмотрелся. — Убийственное обезболивающее, — высказался он, бросив ее Гленну, тот поймал ее и принялся читать. Я прищурилась, рассматривая ее. Фентанил! Он же был у меня! Я ахнула, вытаращив глаза на Дэрила. Тот же проигнорировал мой гневный взгляд, продолжив рыться в мешке. Вновь выискав что-то подходящее, он вытащил необходимую баночку. Только не говорите, что это…— Доксициклин, — прочитал он, и мои глаза чуть ли не вылезли наружу. Дэрил кинул это мне. Я с трудом поймала и перечитала название. Черт возьми, это точно мое! — Тоже не фигня, первый класс. Так, Эбби? — челюсти сами сжались от злости. Он окинул всех взглядом. — У Мерла была заначка на всякий пожарный.       Дейл улыбнулся ему. Брови Дэрила вновь опустились на глаза. Он развернулся и пошел прочь. Я не выдержала и пошла за ним.       — Какого черта мои таблетки делали у Мерла? — выпалила я, когда мы оказались на достаточном расстоянии ото всех.       — С чего ты взяла, что они твои? — Он усмехнулся одним уголком рта и задрал нос.       — Они были у меня в рюкзаке!       — Значит, лучше надо было следить за ним, — отвечал Дэрил. Я хотела уйти, но вдруг в голове зазвенел тревожный звоночек.       — Зачем Мерлу антибиотики? — спросила я, прожигая взглядом Дэрила. Он окинул меня взглядом с головы до ног. Не лучший знак.       — Боялся, оказаться немощным, если подхватит простуду, — ответил Диксон.       — Ты врешь, — мгновенно поняла я. — Мерл никогда не думал о здоровье. Кроме тех случаев, когда дело касалось здоровья его члена, — Дэрил молчал. Это уже было ответом. Страх прокатился от головы до ступней, остановившись холодком в пятках и пальчиках ног. — Твою мать, у него был триппер?! — Я провела пальцами по корням волос в попытке восстановить душевное спокойствие. — Это значит, что и у меня…и ты молчал?!       — Угомонись, — закатил глаза Дэрил. — Нет у тебя ничего. У вас же всегда в гондонах было.       Он поздно понял, что сказал. Осознание было хуже, чем в апокалипсис подхватить триппер.       — Ты даже это знаешь, — я не узнала свой голос. Он был таким чужим, таким холодным и хриплым, что мне стало страшно. Дэрил приоткрыл рот, не в силах больше сдерживать эмоции. — Сам подслушивал, или же тебе нравилось выслушивать его рассказы о том, что и как твой брат делал со мной?       Диксон молчал. Я видела, как тяжело ему дается подобрать слова. Он не сводил меня взгляда, пытаясь прочитать по моему лицу, как именно я хочу убить его словами.       — Надо же, — я обошла его и подошла к нему сбоку впритык. — Никогда не пользовался презиками и тут начал.       — Он заботился о тебе, — сквозь зубы ответил Дэрил.       — Заботился, — повторила я, рассмеявшись. Глаза заслезились, и я отвела взгляд.       — Да, именно, — сказал Дэрил. — Он не хотел, чтобы ты заразилась.       — Может, тогда просто не нужно было меня насиловать? — спросила я, чувствуя, как по щекам стекают слезы. От напряжения я не могла не то что вытереть их, но даже пошевелиться. Дэрил переводил взгляд с одного моего глаза на другой. — Что думаешь? — Вдруг Дэрил взглянул мне за спину, и его челюсть напряглась.       Я обернулась вслед за ним. Ти-Дог кашлял. Твою ж мать, надеюсь, сепсис не атаковал его легкие. Игнорируя дрожь в коленях, я двинулась к нему, не в силах посмотреть на Дэрила, но чувствовала, что он сверлит взглядом мой затылок.       — Совсем дерьмово? — спросила я у друга, а тот посмотрел на меня, словно впервые увидел.       — Не знаю, — признался тот. — Я уже так повяз в этом, что не понимаю, когда хуже, а когда нет.       — Надо же, ты вдруг решил говорить откровенно, а не корчить из себя терминатора с кризисом среднего возраста, — удивилась я, не сдержав насмешки. Ти-Дог улыбнулся, но улыбка была кривая, выдавленная. Я положила ему в ладонь упаковку антибиотиков. — По таблетке два раза в день, — проинструктировала его я. Ти-Дог кивнул, послушно запив таблетку водой.       — Как поболтали с Дэрилом? — вдруг спросил он.       — А нет, терминатор на месте, — подметила я его попытку перескочить на другую тему. — Это Мерл таскал мои припасы. Вот откуда они у Дэрила. Видимо, дневник подчистил тоже он.       — У него нашлись страницы? — поинтересовался Ти-Дог.       — Не знаю, но это возможный вариант, — пожала плечами я. — Наверное, хотел использовать против меня, если почувствует, что дело плохо, — он с сомнением кивнул, но промолчал. — А теперь верни пожалуйста моего друга, и пусть он даст мне осмотреть его руку, — Ти-Дог вновь уныло улыбнулся и протянул мне запястье.       Я развернула бинты и взглянула на рану, стянутую кетгутом.       — Ну что там? — Он посмотрел на порез, а потом на меня.       — Понятия не имею, — честно сказала я, забинтовывая запястье обратно. — В темноте не очень-то хорошо видно.       — Зачем тогда смотрела? — ворчал друг.       — Мне так спокойней, — призналась я. — Типа я держу ситуацию под контролем. А вообще, если бы стало хуже, то я бы заметила, Ти-Дог бросил на меня беглый взгляд, и наш разговор стих. — Кстати, — вдруг вспомнила я. — А что ты хотел сказать?       Его лицо мгновенно приобрело угрюмый вид. Он ссутулился и отвел взгляд, опустив его на ботинки.       — Разве? — спросил он. — Что-то я не припомню. Значит, не важно.       — Точно? — напряглась я. Ти-Дог усиленно закивал. Я внезапно ощутила, как веки становятся все тяжелее, а рот сам раскрывался в протяжном зевке. — Ну ладно. Тогда я спать. Увидимся утром.       Друг махнул мне напоследок здоровой рукой, и я удалилась в ставший уже родным фургон. Рухнув на жесткую койку, я провалилась в сон.       Звезды. Летающие и кружившие над головой звезды. Они были огромны и слепили глаза, словно я зависла в невесомости. Но вскоре я отметила, что движутся они все медленнее, и уже спустя мгновение их светящийся шаффл перерастал в венский вальс, а после и вовсе остановился. Я поняла, что смотрю не на небо, а на пестрое атласное полотно, усыпанное блестками и стразами, куполом возвышающееся надо мной.       Оторвав взгляд от небесного покрывала, я обратила внимание на мрачный силуэт передо мной. Приглядевшись внимательнее, я смогла увидеть прямоугольный стол, украшенный яркой фиолетовой скатертью, усеянной турецкими разноцветными огурцами. На нем располагались множество блестящих чашек с золотистыми гравировками и припаянными алмазами и аметистами, выставленные по росту деревянные статуэтки различных животных – свернувшихся в калачик собак с открытыми глазами, изящных улыбающихся кошек, сгорбленных воронов и разъяренных медведей, - но самой большим был олень. Статный и гордый, практически в полметра высотой, он прожигал меня своими глазами-топазами.       — Эй, не желаешь взглянуть в будущее, дитя? — томный женский голос заставил меня отвлечься и посмотреть на фигуру, все это время наблюдающую за мной с другой стороны стола.       Идеально-гладкая ее темная кожа сияла в свете свечей, расставленных повсюду, а глаза-угли мрачно разглядывали меня. Волосы женщины скрывал плотный бирюзовый платок с пайетками, выстроенными полосками по всей его длине и завершающиеся струящейся бахромой. Она поставила локти на стол и скрестила пальцы на уровни рта, однако даже сквозь полумрак я могла разглядеть ее пышные губы, растянувшиеся в печальной улыбке.       Я уселась прямо напротив нее за стол и не смогла проронить ни слова, разинув рот.       — Не стесняйся, угостись кофе, — сказала женщина указав рукой на серебряную чашку, одиноко возвышающуюся на пустом столе. От нее поднимался пар, заполнявший мои ноздри и гланды приятным горьковатым привкусом.       Я прикоснулась к ней, оказавшейся мертвецки холодной, аккуратно обхватила ее за миниатюрную ручку и поднесла ко рту. Горло заполнил обжигающий напиток, заставивший меня поморщиться от горечи. После пары глотков чашка опустела, и я хмуро заглянула в нее, обнаружив там лишь сгустки черных кофейных зерен. Я протянула чашку загадочной женщине.       — Так-так, — протянула она, вглядываясь в зерна. — Любопытно.       — Что там? — хрипло спросила я.       — Любопытно, — повторила она, словно не слышала мои слова. — Когда собака предана лишь одному, другому она становится угрозой. Улыбку кошки легко перепутать с оскалом, а из мягких подушечек заточенные коготки выпускаются слишком быстро и слишком больно. Медведица выглядит разъяренной и жестокой, но она лишь защищает тех, кого любит. Власть ворона заканчивается, когда его накопленная веками мудрость губится невежеством. А благородство оленя измеряется лишь благородством его врагов. Какова твоя роль во всем этом?       — Пожалуй, понадеюсь на удачу, — высказалась я.       — Глупо надеяться на удачу, когда ты и так знаешь все, — отвечала женщина, снисходительно улыбнувшись. — Пора определяться, Эбигейл.       Я потянулась в карман и вытащила маленькую черную резинку для волос. Я положила ее на стол, усеянный такими же резинками.       — Что ж, теперь мне все ясно, — женщина ликующе усмехнулась. Она взяла одну из резинок и поднесла ее к глазам. — Не самый лучший вариант, но он приведет тебя туда, куда ты так жаждешь попасть, — она облизнула пересохшие губы. — К началу.       — Постой, — вдруг сообразила я. — Мы знакомы?       Она улыбнулась мне в последний раз, и я услышала звон металла.       Я резко поднялась на койке. Сердце бешено стучало в груди.       — Что за бред? — вырвалось у меня. Ну и сон. Такой бессмыслицы мне в жизни никогда не снилось.       Я огляделась. На соседней койке мирно храпел Ти-Дог, прикрыв здоровой рукой верхнюю часть лица. За окном расстилалась ночь, и я цокнула языком. Утро не скоро. Перевернувшись на другой бок, я ощутила кольнувшее в поддых чувство бесполезности. И зачем я училась на врача, если сейчас валяюсь на кушетке и отдыхаю, когда где-то вдали Рик и Лори доверили жизнь своего сына не мне, а фермерам-незнакомцам? Тело жалил рой мурашек от мысли, что эти чужаки могут оказаться не такими благородными, какими себя проявили. Что, если они поехавшие сектанты? Или, к примеру, отшельники-каннибалы, как в «Повороте не туда», мечтающие поживиться…       Я еле сдержала приступ рвоты, с силой прижав ладонь ко рту. Походу, добрых снов сегодня не ждать.       Курить захотелось по-страшному. Я сглотнула слюну, мгновенно скатившуюся по пересохшему горлу, и покинула фургон. Усевшись на ступеньках, я достала сигарету и закурила. Интересно, как же там Карл? Неужели вестей не дождаться до самого утра? Я закашлялась, сделав слишком большую затяжку, и поморщилась от застрявшей во рту горечи. Сколько же там должно быть крови...опытные преподаватели рассказывали о многочисленных случаях, когда взрослые здоровенные мужики не переживали пулю в ноге или запястье, а тут совсем еще ребенок…       Я согнулась, оперевшись лбом о запястья. Чувство бесполезности прожигало меня, словно отравленный кафтан. Мне хотелось содрать кожу, отпилить слабые дрожащие конечности и покинуть бренную, никчемную оболочку из плоти, чтобы по щелчку пальцев упорхнуть из этого жалкого, насквозь пропитанного ненавистью и гнилью мира. За что мне эти испытания? Говорят, бог дает горе столько снега, сколько она может выдержать. Если так, то у него на мой счет явно завышенные ожидания.       Головокружение выбивало из колеи. Необъяснимое волнение сжимало в железные тиски желудок, из-за чего он то вызывал приступ тошноты, то угрюмо скулил. Бедный умирающий мальчик, корчащийся от боли черт знает где, не выходил у меня из головы. Руки сами тянулись к шее. Но что именно заставляло мои коленки трястись, как перед экзаменом? То, что Карл погибнет, или то, что это я не смогу его спасти? Я не знала. Но если он умрет…       Озарение заставило меня подпрыгнуть на месте. Я прикусила губу, слушая, как биение сердце учащается настолько, что начинает напоминать тиканье будильника. Слова Дженнера прозвенели в голове, как божье предзнаменование. Самое страшное это не то, что мальчик может не очнуться, а то, что он как раз-таки проснется. Но после смерти. Рик вряд ли вспомнит об этом.       — Что, не спится? — услышала я, и угрюмая фигура с арбалетом прошла мимо меня, спустившись по ступенькам.       — Не особо, — призналась я. Тревога испарилась, словно на нее обильно брызнули освежителем воздуха. Я выпрямилась, уставившись на горизонт.       Дэрил окинул меня внимательным взглядом, замерев на месте. Я нахмурилась, заметив, что он покинул трейлер с вещами.       — Сбегаешь? — поинтересовалась я.       — Хочу поискать девочку, — ответил он. Я поджала губы, вскинув брови.       — Не слишком темно для этого? — вырвалось у меня. Я мгновенно пожалела о сказанном и отвела взгляд.       — Плевать, — сказал Дэрил. Я посмотрела на него, но лица его не было видно в темноте. Если бы не арбалет, я бы не смогла узнать его.       — Слушай, раз уж у тебя приступ альтруизма, то не подсобишь кое с чем? — спросила я. — Не могу спать, не зная, что с Карлом. Сможешь подкинуть до фермы Гринов? Вдруг я смогу помочь.       Дэрил молчал. Долго. Но вдруг он подошел к мотоциклу Мерла и уселся за руль. Он небрежно закинул одну руку на руль и повернулся ко мне в пол оборота. Лунный свет поджигал контур его силуэта, заставляя кровь приливать к мозгу и пробуждать нежданные ассоциации. Воспоминания накладывались на настоящее и объединялись в одно целое, как две бумажки с рисунком против света. Паника подступала к горлу и сдавливала виски, отчего ноги словно вросли в землю. Мысли вдруг начались путаться, а дыхание прерывалось сдавленными импульсами в груди.       — Поехали, — сказал Диксон.       Я застыла на месте. Мне не верилось, что сами по себе сорвавшиеся с языка слова переросли в нечто реальное и даже не вызвали в нем насмешек или сомнений. Он принял их, как факт, и более того – решил помочь. Да еще и мне, чуть не угробившей его брата. Но отступать было некуда, и потому я сделала пару неуверенных шагов к мотоциклу, резко запрыгнув на пассажирское сидение и обхватив Дэрила за спину двумя руками. Как я по этому скучала.       Он не изменял себе. Дэрил все также пах сигаретным дымом, смешивающимся с древесным ароматом леса и застоявшимся потом. Он, как и прежде, резко давил на педаль газа, из-за чего мне приходилось вцепляться в него сильнее, чтобы не свалиться. Ветер трепал мои волосы, и из-за резвого становилось тяжело дышать. Я судорожно вдыхала разъяренный ветер, но в итоге лишь пряталась за могучей спиной Дэрила, чтобы отдышаться. Прохлада обнимала мои плечи своими ледяными руками, и я поежилась в попытке унять дрожь. Просторы леса начинали редеть и вскоре переросли в неровное холмистое поле, среди которого возвышался светлый аккуратный домик, окаймленный зеленой крышей, с рядом, как я поняла, хозяйственных построек. Если это была та самая ферма, то вид у нее был крайне приветливый и уютный для пристанища антихриста.       Мотоцикл тормозил, а потом и вовсе остановился. Дэрил коротко взглянул на меня из-за спины, и я, почувствовав намек, спрыгнула на землю. Диксон что-то проверил у руля мотоцикла и собрался было уехать, но я успела положить ладонь ему на руку. Тот лишь повернул голову в мою сторону, ничего не предпринимая.       — Ты никогда не простишь меня, верно? — спросила я.       Дэрил поднял лицо вверх. Лунный свет озарил его отравленное безразличием лицо, не выражавшее ничего, а, точнее, абсолютно все. Мотоцикл взревел. Он уехал, а моя рука еще несколько мгновений так и осталась висеть в воздухе.