Темнее ночи

      Влад вновь помахал непроглядной толпе детей. Школьники с трудом перетаскивали свои объемные багажи в кареты, но лица их были радостными. Дракула не мог разделить их чувства, но все же он ощущал спокойствие.       Да, маленькие волшебники покидали замок. И этот срок был гораздо более длинным, чем рождественские каникулы. Но Влад знал. Они вернутся. И он будет ждать их.       Дракула еще раз позволил себе улыбку. Он оглянулся на преподавателей вокруг. Некоторые встретили его взгляд и даже ответили тем же. Было удивительным осознавать, что у него получилось так долго продержаться в школе. И тем удивительнее видеть некоторую поддержку от местного населения.       Увидев Снейпа, Влад напомнил себе о предстоящей работе. Волшебник угрюмо провожал детей. Он словно полицейский выискивал любую возможность проявить себя. Когда же маг встретился взглядом с вампиром, его вид стал еще более угрюмым. Лоб Снейпа покрыли едва заметные морщины от напряженной работы мозга, а брови слегка устремились ближе к переносице.       Но внешнее проявление чувств волшебника длилось недолго, вскоре даже незначительные изменения лица стерлись, обнажая непроницаемое лицо Снейпа. А через мгновение и взгляд мага устремился за очередным школьником. Волшебник что-то выкрикнул в сторону толпы, а затем и сам растворился в потоке людей.       Влад не стал более задерживаться. Лишь только раз он позволил себе взглянуть вверх на замок. Вампир быстро нашел нужное окно. И хотя за темными шторами невозможно было ничего разглядеть, он знал - там, наверху она тоже следит за всем происходящим.

***

      Поезд издал прощальный гудок, и старая машина двинулась в путь. Вместе с этим и официально закончился очередной год обучения в Хогвартсе. Чему были несказанно рады многие учащиеся. Из купе то и дело доносились радостные вскрики, а по проходам можно было заметить остатки действующего волшебства в виде оживших конфет, бумажных фигур самых разных форм и цветных беспорядочно блуждающих огоньков.       Гарри Поттер не мог разделить общее радостное настроение. Слишком многое вылилось на этот год. И если бы с ним не разделяли купе Рон и Невилл, то Гарри не был уверен, что ему хватит сил сдержать слезы. Только сейчас он понимал насколько тяжело было его однокурснице, когда она заперлась в туалете в день всех святых.       — Спасибо, — произнес Гарри, нарушив тяжелое молчание в купе.       Рон и Невилл удивленно переглянулись, но так и не найдя ответа в глазах друг друга, Уизли решил спросить напрямую:       — За что?       Гарри тяжело выдохнул перед ответом. Однако слова вырвавшиеся с его губ действительно смогли уменьшить его ношу:       — Я никогда не благодарил вас за то что не отвернулись от меня... За то что поддерживали после...       — Чепуха! — перебил друга Рон. — То что на тебя наложили Империус ничего не значит. И если бы не Малфой, то никто бы не заикнулся...       — Про меня говорили не только в Слизерине, — отрезал Гарри. Он сделал паузу, чтобы собраться с духом, — Я слышал как и в Гриффиндоре шептались обо мне. Уверен вы и сами слышали слухи с нашего факультета...       Гарри с удовлетворением обнаружил, что друзья не стали спорить. Взглянув на Невилла Гарри увидел как тот молча опустил глаза, в руках он сжимал мантию. Из-за чего мальчик который выжил почувствовал как кровь прильнула к его лицу за то, что начал этот разговор. Однако молчание было хуже.       — Вы немногие кто не поверил в то, что меня могут продолжать контролировать или я придумал всю историю, потому что избранный. Вы не отвернулись и не стали слушать слухи. Даже люди из министерства не стали воспринимать мои слова о том, кем являлся профессор... Спасибо вам, — продолжил Поттер.       — Гарри, ты ничего не помнишь... Ну о том... Когда тебя проклял сам знаешь кто? — последние слова Рон прошептал не решаясь произнести в слух хоть какое-то обращение к Волдеморту.       Мальчик который выжил медленно покачал головой. Словно пытаясь удержать вмиг потяжелевшую голову, Гарри оперся на локти.       — Я мало что помню... Когда я был под воздействием заклинания, все казалось сном. Профессор Снейп сказал, что такое возможно. Не все кто был под заклинанием подчинения могут воспроизвести в памяти все действия.       — Поэтому они и называются непростительными, — тихо произнес Невилл. — Их нельзя применять.       — К разумным существам, — зачем-то поправил Рон. Но встретив взгляд друзей понял свою ошибку.       — Он привел меня в подвал, — продолжал Поттер. — Там было зеркало... Большое. Кажется я видел его раньше. Затем я увидел в нем камень. Он разбил стекло...       — Мистер Эггер, — вновь не удержался Рон. — Я слышал как отец говорил, что зеркало было древним артефактом. И мистера Эггера несколько раз просили рассказать зачем он разбил его. Говорят отдел тайн даже затребовал у него письменное объяснение о произошедшем.       — Забавно... — впервые за все время путешествия Гарри позволил себе расслабиться. — Я помню как видел камень в отражении. Но не помню чтобы видел отражения профессора в нем. Как-будто его там и не было...       — Наверное поэтому в таких случаях редко применяют сыворотку правды, — усмехнулся Рон. — Представляете что бы сказали на такое авроры!       — Рон, — ответная улыбка Гарри исчезла также быстро, как и появилась, — Раз ты упомянул отца... Можешь узнать об Альбусе Дамблдоре?       — Думаешь его тоже проклял тот, кого нельзя называть? — Невилл и не пытался убрать из голоса напряжение.       — Он начал странно себя вести задолго до... — Гарри не стал оканчивать предложение, не желая никак принимать случившееся.       — Конечно. Моя семья давно знакома с директором. Родители часто рассказывали о нем. Если Дамблдор проклят, то это ведь не может продлиться долго, — Рон с надеждой посмотрел на каждого из друзей.

***

      Казалось бы даже темным стенам, поведавшим века, было тяжело хранить в себе массивные двери. Сколько людей проходило через них в одни из худших мест магической Британии. И сколько мало могло выбраться наружу. Однако и тех редких счастливчиков зачастую ждала не свобода, а покои Святого Мунго, либо же сам Азкабан.       Редкие люди, что не были заложниками внутри комнат, давно вырастили безразличие к внешней обстановке. Только в редкие моменты нечто живое, чудом уцелевшее внутри, содрогалось взывая покинуть это место.       Сегодня был этот момент. И скорее всего он продлится гораздо дольше остальных. Ведь одну из комнат занял человек настолько известный, что любой из присутствующих в здании без труда бы его узнал.       Охранник делал очередной обход. Палочка с трудом справлялась с полумраком. Волшебник предпочел бы вообще погасить ее, погрузиться в тьму. Крепко зажмуриться и резко раскрыть глаза, чтобы проснуться. Чтобы с облегчением понять, что все это сон.       Тяжелая цепь с навешенной кучей познавших время ключей свисала с его пояса. С каждым шагом она отдавалась скрежетом и звоном. Обладатель ноши был счастлив слышать подобный звук. Лучше уж пусть стонет металл, а не люди.       Но тихая обстановка не могла длиться вечно. Как только к ним прибыло пополнение, можно было забыть о спокойном обходе. Вот и сейчас, обходя очередную безымянную дверь, волшебник услышал глухие стуки.       Его услышали. Обитатель комнаты усилил шум за дверью. Он всегда знал когда мимо его пристанища проходят. Всегда знал когда начать.       Охранник невольно поежился, когда услышал старческий крик. Он также слышал, как человек за дверь царапает ее и просит. Это было самое жуткое. Слышать что в безумном теле осталась частица разума, которая молит.       — Пить! Мне нужна она! Дайте!       Услышав крик, волшебник не мог пройти мимо. И дело было не только в приказе. Мановением палочки дерево скользнуло в бок и маленькое окошко на двери позволило увидеть молящего. Волшебник снова ощутил холод, пробежавший по телу. Но он не поддался воли чувств и максимально спокойно протянул фляжку с водой.       — Возьмите, мистер Дамблдор.       Трясущимися руками старик выхватил дар мага. Волшебник с интересом, страхом и отвращением наблюдал как один из самых известных людей магической Британии пытается справиться с крышкой. Наконец ему это удалось.       Но как и всегда, старик сделал лишь глоток. Затем он поднял голову с выражением обиды на лице.       — Вы мне не поможете, — спокойно произнес Альбус. — Отпустите меня.       — Простите, — виновато произнес волшебник, — Я не могу. Вы...       — Я здоров! — перебил старик, — Зайди сюда и посмотри! — Альбус приблизился ближе к охраннику. Глаза Дамблдора были трудно различимы из-за неясного света и беспорядочно разбросанных волос на лице бывшего директора. — Ты ведь Койл. Ричард Койл, я помню тебя в Хогвартсе. Факультет...       — Это не важно мистер Дамблдор. Вы же знаете, нам не разрешается вас посещать. Вы ведь помните почему?       — Трус! — взревел Дамблдор.       Фляжка из руки мгновенно покинула комнату, полетев в лицо охранника. Койл успел вовремя отреагировать, чтобы нагнуться перед пролетающим предметом. Сосуд с шумом упал на пол.       — Я принесу вам другую, — спокойно произнес Ричард, закрывая окно.       — Мне не нужна вода! Вы ничего не понимаете! — крики старика становились все тише. С каждым шагом Койл удалялся все дальше от некогда знакомого ему человека. Последнее что он услышал, было едва различимые слова Альбуса, — Он придет и тогда вы пожалеете!       — Он придет, он придет, он придет, — повторял себе под нос Дамблдор. Босыми ногами он ступал по полу не в силах остановить собственный разум. Слова сказанные на автомате постепенно начали доходить до него.       — Он придет, — уже тише повторял волшебник. Взгляд его устремился на решетчатое окно. Кое-как старик залез на крохотное подобие подоконника. Глаза его смотрели в никуда, а на лице постепенно вырастала улыбка. — Он придет. Обязательно придет, — радостно шептал маг.