Темнее ночи

      Мысли Гарри Поттера путались. И хотя мальчик находился в родном окружении, в комнатах Гриффиндора, сердце его было неспокойно. И дело было не в том, что родные стены факультета больше не были такими же теплыми и приветственными как раньше. Не в том, что, проходя мимо сокурсников, он то и дело слышал шепот за спиной. И ему даже не надо было вслушиваться, чтобы понять, что речь идет о нем.       Гарри надеялся, что поход к Маркусу Эггеру решит хотя бы часть его проблем. Но вместо этого стало только хуже. Он совсем не помнил, что происходило в кабинете профессора. И каждый раз, когда мальчик старался напрячь память, голова его отзывалась волной боли. Словно что-то внутри противилось показать ему произошедшее.       Это чувство было ново для Гарри. Ничего подобного он не испытывал ранее. И это пугало. Он не хотел больше идти к преподавателю. И в тоже время боялся, что пойдет против своей воли, как пошел с Квирреллом к таинственному зеркалу.       Гарри захотел изложить свои мысли на бумаге. Если его разум снова затмят, то он хотя бы точно будет знать об этом. Он больше не забудет вмешательства. В порыве импульса, мальчик кинулся к первой попавшейся тетради. Она была чистой. Как раз, то что нужно.       Мальчик ловко обмакнул перо в чернила, не проронив ни капли, он принялся писать. Слова шли сами. Гарри даже не нужно было думать, как связать предложения. Словно все тело хотело поскорее выложить гнетущее внутри на бумагу. Начал Поттер с Крэбба и Гойла.       Они тоже себя странно вели. Если раньше они учиняли ему какие-нибудь неприятности, то теперь обидчики сторонились его. И вместо успокоения, это принесло дополнительное напряжение. Их изменившееся поведение видели и другие. Что вновь дало почву для слухов.       Гарри замер. С леденеющим чувством внутри он смотрел в раскрытую тетрадь. Наполовину исписанный лист бледнел на глазах. Темные чернила, словно впитывались в бумагу. Весь процесс не занял много времени. Некоторое время Гарри сидел неподвижно, не в силах поверить в произошедшее.       Резким движением он захлопнул тетрадь. Значит он ошибся насчет Крэбба и Гойла. Их проделки продолжались, просто вышли на другой уровень. Гарри с интересом перевернул тетрадь. Он не знал, что за чары нанесены на предмет, но это казалось слишком сложным для второкурсников.       Его палец наткнулся на гравировку на обороте.       «Собственность Тома Марволо Реддла»       — Кто такой Том? — удивился Поттер. Он вновь прокрутил тетрадь, все еще не решаясь его раскрыть. — Видимо я по ошибке прихватил его на одном из занятий вместе со своими вещами…

***

      Аластор уже долгое время стоял напротив стены. Он осматривал ее, стараясь ничего не упустить из виду. Но пустое место, которое он так отчаянно буравил взглядом, так и оставалось пустым. Грюм хорошо видел очертания недавно висевшей здесь картины.       — И куда подевался ваш друг? — спросил он окружавших пустоту портреты.       — Мы уже говорили, что не знаем! Прошу, оставьте нас в покое! — устало завопил худой мужчина с одной из картин.       — Ну-ну, — погрозил Аластор. — Я докопаюсь до всего что здесь происходит. Хватит ли у вас затем мужества остаться здесь?       Ответа он так и не получил. Ни один из жильцов нарисованного мира не дал ответа. И если бы не их случайные движения, волшебник подумал бы, что они стали обычными рисунками.       Аластор не привык работать с картинами, но он хорошо знал, что живой человек всегда склонен поговорить. Даже если он сам об этом не знает. Следуя собственной мысли, старый волшебник громко усмехнулся.       Его путь был недолгим. Он знал кто должен быть в курсе всего происходящего в замке. По крайней мере в отношении его предметов.       Аргуса Филча найти было несложно. Из помещения, где он находился, веяло дымом. А когда Грюм оказался перед завхозом, то увидел его посреди обширной комнаты. Из помещений подземелья он выбрал самую большую. Напротив старика были разбросаны палки и тряпки. Все они были объяты огнем.       — Ты что творишь, Филч?! — крикнул Аластор, доставая палочку. Одним движением он погасил пламя. Следующим понизил температуру воздуха.       — Работаю! — недовольно проворчал Аргус. Завхоз потянулся в карман, откуда достал коробок спичек. Неторопливыми движениями он зажег одну.       — Прекрати! — вновь взмахнул палочкой Аластор, гася спичку.       Но Аргус словно и не слышал его:       — Волшебники, вечно суете свой нос куда не следует, — продолжал ворчать старик.       — Ты что несешь, Аргус? — подходя ближе спросил Аластор. Резким движением палочки он заставил вылететь коробок спичек из рук завхоза.       — Палочка не делает тебя сильнее! Ты не можешь со мной так обращаться! — повысил голос Филч.       — Аргус, послушай…       Но Филч не останавливался. Глаза его горели, а руки сжались в кулаки:       — Палочка не делает тебя сильнее! Ты не заменишь меня! Он выбрал меня! — твердил старик, приближаясь к Аластору.       — Аргус? — Грюм хорошо видел намерения завхоза. Протез, что заменял ему глаз, скользнул к месту былого пожара. Одновременно с этим Аластор взмахнул палочкой. Яркая вспышка заставила обмякнуть тело Филча. Аргус беззвучно повалился на пол, не пройдя и пары шагов. Аластор не спешил к нему подходить, он все еще смотрел на обожженные остатки. Край картины отчетливо выпирал из черной массы. Единственное, что осталось от портрета.       — Да что здесь происходит? — задал вопрос в пустоту Аластор.       Он вновь взглянул на бездвижное тело Филча. С коротким вздохом, волшебник принялся за новое заклинание. Тело завхоза тут же поднялось в воздух.       — Ну пойдем, Аргус, узнаем, что с тобой.

***

      Холодный воздух ничуть не беспокоил Грюма. Он его даже не замечал. В душе его горел огонь. Но чувства не затмевали рассудок.       Обойдя замок, волшебник не забывал о мерах предосторожности. Он то и дело обновлял чары на одежде, делая ее менее шумной. Заставлял цвета на ней поблекнуть, чтобы слиться с ночной тенью. Аластор часто делал перерывы в своем походе. Часто стоял молча и вслушивался в окружающие звуки.       Преследования не было. Сейчас это мало волновало Аластора. Он бы с радостью принял бой, лишь бы выплеснуть негодование. Грюм понимал, что допустил ошибку. Нельзя было отправлять Аргуса в больничное крыло. И хотя целительница заверила его, что расскажет что случилось с завхозом как только сама все выяснит, маг уже сейчас знал, что ничего она не найдет.       Он знал это по поведению Минервы Макгонагалл. Как исполняющая обязанности директора она присутствовала в больничном крыле. И была такой же отстраненной и холодной как в день его прибытия. Словно они не были знакомы, словно их не объединяло общее прошлое. Словно это с Аластором что-то было не так.       И конечно она не приняла во внимание его слова. Не откликнулась на его просьбу проверить на проклятия Аргуса Филча. Тем более оказалась против допроса. И теперь Аргус ускользнул из его рук. Минерва уже дала направление для мадам Помфри. Целительница непременно возьмет ее объяснение.       «Аргус уже не молод… В последние дни на него свалилось много всего… На нас всех... Вы должны это понимать…»       Голос Минревы все еще звучал в его голове. Холодный, бесстрастный, отчужденный голос некогда так хорошо знакомой волшебницы.       Аластор вернулся в комнату лишь на пару минут. У входа его ждала записка. Кто-то жаждал с ним встретиться. И Грюм с радостью принял предложение. Ему бы сейчас не помешала хорошая встряска.       Конечно Грюм не действовал безрассудно. Переступая через заросли кустов, стараясь спрятаться в их листве, он помнил, как не мог достучаться до Фаджа. Министр в такой поздний час был дома. Но Аластору нужно было уведомить, что с ним может произойти. Чтобы в случае неблагоприятного исхода, если все пойдет окончательно наперекосяк, Фадж вызвал сюда авроров. Уж Аластор точно оставит им улики.       Волшебник услышал треск веток. Могучее дерево покачнулось, словно под порывом ветра. Но погода была спокойной. Аластор резво взмахнул палочкой выпуская короткую вспышку заклинания.       Ветви замерли, как и положено текущему окружению. Не теряя времени, маг направился к опасному растению.       Он редко здесь бывал. Всего пару раз. Первый раз его сюда привели. Во второй, он хотел убедиться, что ему показали все, на случай если ему предстоит здесь вести бой.       С тех пор ничего не изменилось. Все такое же пыльное ветхое сооружение, указывало, что окрестности давно заброшены. Узкий проход под деревом провел его к старой хижине. Где и назначил встречу неизвестный.       Впрочем, очень скоро Аластор узнал, кто его позвал. Открывая предательски скрипучую дверь, Грюм увидел в старой комнате человека в черной мантии. Он был повернут спиной ко входу, что делало его легкой мишенью. Если только неизвестный не рассчитывал на атаку и не подготовился к ответу.       Проверять Аластору не пришлось. Как только его нога ступила в комнату, человек обернулся. Северус Снейп молча рассматривал вошедшего, как будто оценивал мага перед собой.       Резким движением он выпустил заклинание прямо в торс Грюма. Аластор в последнее мгновение успел возвести щит перед собой, рассеивая атаку. В следующий миг он ответил тем же.       Заклинание рассеяло в яркой вспышке заранее заготовленный щит Снейпа. Не отвлекая его от следующего заклинания. Теперь вспышка пролетела совсем рядом с головой Аластора.       Не смотря на свои габариты, Грюм ловко увернулся от заклинания. Но потерял зрительный контакт со Снейпом. Когда же Аластор восстановил равновесие, в него летел зеленый луч смертоносного проклятия.       Проклятие пролетело совсем рядом с ним. Грюм прыгнул в сторону, он упал прямо на старый стул, сломав его в щепки. Рука волшебника на автомате еще в полете вывела заклинание.       Громкий взрыв ударил совсем рядом со Снейпом, заставив того упасть на спину.       — Хорошо, — раздался голос из-под поднявшегося слоя пыли. — Теперь я точно знаю что это вы. Давно не виделись, Аластор.       Грюм, также отряхиваясь осторожно поднялся из-под груды обломков. Вид его был не лучше Снейпа. Весь белый от пыли с черными руками от грязи. Но на лице играла улыбка.       — Ты кинул в меня непростительное? — спросил он, все еще пытаясь стряхнуть пыль с рук.       — Мне нужно было точно знать кто передо мной.       — И поэтому ты выбрал это место?       — В Хогвартсе слишком много ушей.       Аластор кивнул в знак согласия:       — Я заметил, что Хогвартс совсем не тот, что был раньше. Я бы сказал, что это теперь совсем другое место.       — Мы все здесь не те, что раньше, — Снейп взмахнул палочкой, заставляя пыль осесть. — Я помню, как видел тебя в первый день. Я хотел предупредить. Но тогда мой разум был в плену.       — Империус? — насторожился Аластор, направляя палочку на Снейпа.       Северус покачал головой:       — Гораздо хуже. Проклятье подчинения заставляет следовать приказам вопреки воли. Это же… Делает нас фанатиками…       — И ты так свободно мне об этом говоришь, потому что…? — не стал заканчивать Аластор.       — Потому что я нашел противоядье, — дополнил Снейп. — Но я ошибся в формуле… — Северус выждал паузу, напряженно глядя на палочку Грюма и, надеясь, что волшебник даст ему договорить. — Зелье не подействовало сразу. Нужен был толчок… Для Аргуса достаточно было вспомнить все что он делал раньше. Я не принял это во внимание… И все же… Мне хватило встречи. Не знаю сколько бы я пробыл в таком состоянии, если бы здесь не учился Гарри Поттер.       — Гарри Поттер?       — Вы не поймете, — махнул рукой Снейп. — Но зато я теперь знаю, как изменить зелье, чтобы эффект проявился сразу!       — То самое противоядье? Это зелье?       — Да. Я подумал, что смогу изменить зелье бодрости, чтобы усилить активность…       — Северус, — остановил его Аластор. Палочка его была все еще направлена на Снейпа, но уже не выглядела такой угрожающей. — Я не про это. Как зелье может противостоять Империусу?       — Как я и сказал, это не Империус, — выдохнул волшебник. — Думаю нужно начать сначала. В школе завелись вампиры.